# Какого цвета белые медведи?

Шай Гейбер

КАКОГО ЦВЕТА БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ?      Некоторые репатрианты из стран СНГ, как я заметил, выглядят как белые медведи, которых превратности судьбы нечаянно забросили в тропический лес: чужие звуки и запахи, какая-то дикая палитра красок, продукты абсолютно несъедобны, с ветки на ветку скачут странные и очень крикливые существа, из водоемов вместо добродушно доброжелательных нерп угрожающе разевают зубастые пасти фантастические чудища, названий которых и не выговоришь...      Впрочем, в культурном отношении мы скорее похожи на леопардов на фоне чукотского пейзажа: темные и светлые пятна, оставленные различными и с трудом совместимыми культурами, выглядят отталкивающе и слиянию с окружающей средой не способствуют. Некоторые из нас импортированными считают светлые пятна, а благоприобретаемыми темные, другие же - наоброт. Одни утверждают, что мы не такие, как они, а другие, что, напротив, все дело в том, что это они не такие, как мы.   Все приехали из другой страны, но отдельные особи - из других стран.      Поступив в 1983 году на работу, я познакомился с очень странным "оле". Ему было очень много лет, хотя выглядел он весьма моложавым. Его иврит был на пару сантиметров выше моего, и вскоре выяснилось, что нам с ним легче всего общаться на испанском. Хотя вообще-то он был родом из давно уже не существующей Австро-Венгерской империи. По крайней мере, с женой он общался на австрийском варианте немецкого и, когда она звонила, отзывался словом: "сервус".   Никто не знал, сколько ему лет, но когда все заговорили об ожидаемом визите в Солнечную систему знаменитой кометы Галлея, он, между прочим, заметил, что помнит ее предыдущий визит. Быстренько подсчитав, я тихонько сообщил другим, что это было в 1913 году.   - Мар Бликштейн, если вы помните об этом, то, значит, вы тогда уже были большим? - осторожно спросил кто-то.   - Ну да, в этом году у меня как раз была бар-мицва.   Выходит, он 1900 года рождения. На три года старше моего отца.   Он родился, женился и родил детей в Закарпатье и с 1939 по 41 год успел быть гражданином СССР, но во время изловчился каким-то образом перебраться с семьей в Румынию, откуда вскоре эмигрировал в Уругвай. Поэтому в семье он с женой и дочерьми разговаривал по-немецки, а с внуками по-испански. Из Монтевидео семья перебралась в Париж, но французский у них как-то не привился. Внуки закончили школу уже в Израиле.   Сколько культурных пятен на этих евреях?      Геверет Мирта свободно говорит по-русски, по-польски и по-испански. Родители были из Польши. В начале войны с потоком беженцев добрались до Сибири. Потом, уже после войны, перебрались в Донбасс, где отец работал на шахте, но воспользовались возможностью вернуться в Польшу. Мать стала партийным активистом и сделала партийную работу своей специальностью. Все это - в быстром темпе, потому что в 1948 году, когда в СССР была компания гонений на "космополитов", в Польше под мудрым руководством Владислава Гомулки тоже имел место "право-националистический уклон". Трудно сказать, что это было на самом деле, но евреям на всякий случай было рекомендовано покинуть страну в любом направлении. Сколько там их осталось к этому времени? Верность Миртиной матери делу Объединенной Рабочей партии не помогла. В сионистский Израиль им не хотелось, и они подались в Аргентину. После смерти матери Мирта с отцом репатриировались в Израиль, причем, она привезла в багаже испанского мужа по имени Хосе. Он любитель русской литературы, которую читает в оригинале...      Все мы, олим, репатрианты, подобны забредшим в тропический лес белым медведям, и на белоснежном фоне нашего коллективного невежества относительно своей национальной культуры разбросаны разноцветные пятна всевозможных культур, нахватанных то там, то совершенно не там, где этого можно было бы ожидать. Нам бы слиться, сплавиться в плавильном котле этой страны, как об этом мечтал Бен-Гурион. Однако же, на каждом углу мы только и слышим, что то ли дрова кончились, и огонь под котлом погас, то ли мы с вами оказались чересчур тугоплавкими.   Правда, надежду дает, как я замечаю, то, что с представителями поколения моих внучек, я уже говорю в основном на иврите. То ли они, как мои внучки, других языков совсем не знают, то ли знают, но так плохо, что лучше не надо.      А может это происходит вследствие того, что мы уж больно погрязли в материализме? Может, мы чересчур прочно заучили формулу "бытие определяет сознание" и не приняли во внимание другую, что наше сознание, это и есть, по сути, наше бытие?   Лет 15 тому назад, под аккомпанемент песенки "иврит - сафа каша" (иврит - трудный язык), мы как-то не заметили, что научиться говорить на этом языке во много раз легче, чем на русском или английском. Мы изо всех сил отстранялись от него самого и от всего, с чем он связан. Мы так рассердились на тех, кто называл нас "русскими", что сами окончательно обрусели и не обижаемся на наших общинных лидеров от Бронфмана до Либермана, безо всякого стыда по радио и по телевидению обзывающих нас и самих себя этим словом. Похоже на то, что мы уже и сами точно не знаем, кем мы были, кем стали, и что нас ждет в будущем.      Это, к счастью, относится далеко не ко всем. Судя по результатам последних выборов, подавляющее число обитателей так называемой "русской улицы", давно уже по этой улице не ходит, а ходит по всем улицам этой страны. Это большинство живет не интересами "русской улицы", а озабочено происходящим в стране и жаждет общих, а не общинных реформ и перемен.   Наши русскоязычные депутаты из Кадимы не только представляют меньшинство тех, кого они воображают "русской общиной", но их электорат по своему составу это либо старики, то есть наименее активная часть общества, либо этнически действительно иноплеменная часть страны.   Время от времени этим людям удается что-то "выбить" для стариков, для матерей-одиночек, для ветеранов или пострадавших во время катастрофы в Чернобыле. Они очень стараются, чтобы иноплеменные, а с ними евреи, ненавидящие традиции своего народа (Среди нас есть некоторое числох и таких), получили возможность сочетаться браком по законам и правилам других племен.   Лично я против этой полезной деятельности ничего не имею, но, честно говоря, рад, что госпожу Солодкину отпихнули (Более литературного глагола не нашел). Эта дама очень много сделала для тех экс нострис, которые нуждаются в помощи. Среди них я всю жизнь различаю две категории людей: тех, кого обстоятельства загнали в тупик и общество обязано о них позаботиться, и тех, что обязаны сами что-то сделать, чтобы не опускаться до общественной благотворительности. Но почему эту заботу следует поручить непременно человеку, преимущественным качеством которого является владение русским языком и знание полит-экономии на уровне кандидата наук?   То есть я лично против госпожи Солодкиной не возражаю, но при условии, что она, как все, на общих основаниях. Что касается ее русскости, то пусть посмотрит в зеркало: в России ее за русскую ни один Макашов не принял бы.   Не один я, но все мы на каждом шагу встречаемся с матерями-одиночками, которые преуспевают в этой жизни, не жалуясь на то, что их жизнь сложилась так, а не иначе, и в вашей помощи они просто не нуждаются. Это же относится к ветеранам, старикам и прочим, относимым к категории "слабых слоев".   Мне встречались и такие, которым я говорил: ты слабый? Ну, так упражняйся, чтобы стать сильнее. Хочется нарисовать плакат на тему "Слабец, что ты сделал сам, чтобы стать крепче и сильнее?"      Нужен ли слабосильным "русским" супер-слабосильный Нудельман, который годами болтается между партиями в Кнессете, за это время не выучил иврит (читает по слогам) и делает вид, что что-то "выбивает"? Зачем наши слабые посылали в Кнессет Бронфмана, который думает, что он супер-прогрессивный, между тем как его социалистическая идеология уместна была бы в Европе до Первой мировой. Что полезного сделал Виктор Браиловский? Зачем вы, избиратели, их туда посылали?   Посылать своих нужно, но не по признаку импортированного из-за рубежа языка, а по признаку способности выпонять в законодательном органе страны квалифицированную законодательную работу. Об этом должен заботиться каждый ответственный избиратель. Кто-нибудь может представить себе мексиканскую партию в американском парламенте? Или турецкую в германском? А русские или арабские партии в израильском - это нормально?   Во всех демократических странах существуют общественные организации, которые занимаются лобированием, выбиванием, поддержкой, протестами и другими внепарламентскими действиями с целью добиться от парламентариев тех или иных решений, но никогда не слышал, чтобы в парламенте была специфическая группа, которую бы создавали негры, евреи, чиканос или монголо-китайцы. Хотя каждой отдельной группе населения хотелось бы что-то такое специфическое для себя выбить.      И пора нашим так называемым "русским" подумать о том, что все эти специфические нужды успешно удовлетворяются парламентом и правительством, если сапоги тачает сапожник, пироги печет пирожник, обороной страны занят тот, кто отличает пушку от собственных политических амбиций, и, короче, в парламенте и в правительстве работают специалисты высокого класса, а не выбивальщики.