# 4. Преступление - кратчайший путь к успеху

Михель Гофман

Четвертая глава книги

Преступность - бизнес другим путем.


"Какова цель человеческой жизни? Стать богатым. Каким путем? Нечестным быстрее, честным дольше. Честным, только если иначе нельзя." Марк Твен


Преступность существовала всегда, во всех общественных системах, но ее специфика и размах всегда определялись доминирующими в обществе культурными ценностями и социальными целями. Когда общество определяет смысл человеческой жизни как создание богатств, оно выдвигает в авангард тех кто способен создавать больше других и быстрее других.

Законы юридические и нравственные нарушались всегда, и всегда осуждались как деградация человека, как предательство священных норм жизни. Но, к середине 19-века, когда сформировалось рыночное, капиталистическое общество, преступление стало оцениваться иначе.

Принцип рынка - "купить дешевле, продать дороже" изначально предполагает отсутствие правил честной игры. Как говорил еще Цицерон, - "Рынок - это призвание тех, кто покупает для того чтобы перепродать подороже, и они не могут это сделать без наглого и беззастенчивого обмана." Энгельс называл экономику формой дозволенного обмана.

В докапиталистическую эпоху преступление воспринималось как индивидуальный выбор, приводящий к распаду личности. В 20-веке преступление перестало быть выбором личности, утратило трагедийные черты. Как в жизни, так и в литературе, преступление стало будничным социальным явлением, одним из способов решения жизненных проблем и, прежде всего, проблем экономических.

Теодор Драйзер в своих романах - "Титан", "Гений", "Финансист", показывает героя, Каупервуда, который переступает все законы этические, нравственные, юридические, но все это полностью оправдано Американской Мечтой, мечтой об индивидуальном успехе. Честный путь к мечте долог и мало эффективен.

"Общество делится на рабов, живущих по принципам рабской морали, и тех кто способен переступить мораль - это те, кто способен создавать богатства и умеет властвовать.", - пишет Драйзер в 1913 год, - "Удел слабых поражение. В отличии от сильных они боятся общественного мнения. Они слишком трусливы, чтобы пойти на риск взять что-либо чужое. Они называют преступниками тех, кто ищет власти и богатства. Миллионеры же, гангстеры и мошенники достигают успеха, потому что борются и поэтому побеждают."

Заявление Драйзера может показаться преувеличением, Драйзер литератор, а литература всегда пользуется преувеличением как профессиональным приемом, но об этом, почти в тех же выражениях, говорит человек практики, закончивший лишь четыре класса церковной школы, не прочитавший в своей жизни ни одной книги, Луиджи (Лаки) Лучиано, босс боссов мафии 30-ых - 40-ых годов, - "Каждый хотел бы отнять что-либо у других, только у большинства не хватает смелости. У нас, у Мафии, она есть."

Классик литературы и "титан" американского преступного мира, также как и Раскольников Достоевского, делят мир на героев и "тварей дрожащих". Если следовать идее Достоевского о том, что нельзя пролить "слезинку ребенка", тогда нужно отменить Прогресс. На миллионах "слезинок" строится мир материалистической цивилизации.

"Страна предоставляет тебе выбор - или тебя грабят, или ты грабишь.", говорил Барнум, создатель самого известного в Америке начала 20-го века цирка и выставок чудес света. Другая знаменитая фраза Барнума, "Простаки рождаются каждую минуту" (There's a sucker born every minute), имеет сегодня не меньшее значение, чем 100 лет назад, когда она была произнесена. Ты или "sucker", недотепа или "swindler", "sharpie", острый, находчивый, тот, кто на ходу подметки рвёт, способен всех обвести вокруг пальца.

Турчанинов, полковник генштаба русской армии, иммигрировавший в Америку в 1856 году, ставший бригадным генералом в армии Севера в годы Гражданской войны, - "Smart guy, по-нашему ловкач, пройдоха, здесь великое слово. Будь человек величайший негодяй, в каком бы то ни было классе сословия, если он не попал на виселицу, он то и почтенный. За ним ухаживают, его мнение первое во всем, его суждениям и приговору верят более, чем библии."

Турчанинов судил Америку с точки зрения этики, религиозной морали, но Америка строилась как рыночное общество, а на рынке существует лишь мораль успеха. В феодальном обществе богатства приобретались насилием, рыночная демократия предложила более цивилизованные формы, обман, построенный на убеждении.

"Вся наша жизнь построена на завоевании доверия в деловой, политической и индивидуальной сфере, и успеха добиваются только те, кто обладает способностью убеждать, способностью продать свой товар, свои идеи, самого себя." Социолог Джеймс Комбс.

Главный инструмент убеждений - язык, и он отражает приоритет тех или иных отношений между людьми в данной культуре, часто просто в количестве используемых слов.

В американском варианте английского языка существует больше терминов для обозначения различных типов обманщиков и приемов обмана, чем в других языках мира: - frauds, charlatans, deceivers, dissemblers, tricksters, swindlers, mountebanks, impostors, hoaxers, fixers, cheats, pretenders, cynics, hypocrites, hoodwinkers, four-flushers, bunk, baloney, buncombe, sham, shilling, bamboozle, him-hamming, chisel, welsh, snake oil, bluffing, a bum steer, rook, flummox, selling a bill of goods, the put-on, a raw deal, diddling, swindling, the snow job, the come-on, the gambit, the royal shaft, the set-up, being fleeced, getting burned, the ream job, conning.

Большинство из этих терминов непереводимы, они отражают специфику деловых и человеческих отношений характерных только для американской культуры, а широта терминологии говорит о степени распространенности и изощренности обмана.

Гарри Линберг в своей работе "Тhe Confidence Man in American literature", "Мошенник в американской литературе", анализируя популярные персонажи наиболее читаемых книг, показал, что большинство литературных героев в них представлены как гении обмана и манипуляций и публика узнавала в них широко распространенный социальный тип. Для мошенника общество - это сборище недоумков (suckers), которых он может убедить в своей заботе об их благополучии и, таким образом, за чужой счет, создать благополучие собственное.

Какой же разумный человек будет действовать против собственных интересов? Но мы не всегда верим собственным чувствам и убеждениям и готовы доверять тем, чьи убеждения логичнее и эмоционально более интенсивны, чем наши. Манипулятор, как правило, не использует открытый обман, чаще он пользуется логикой доказательств и эмоциональным давлением.

В первой половине ХХ века техникой манипуляции владел только тонкий слой населения, бизнесмены, капиталисты, финансисты. Во второй половине ХХ века, с вовлечением масс в экономический процесс, техникой манипуляций стали овладевать все социальные слои. Все, в той или иной степени, стали бизнесменами, капиталистами, финансистами, играют на бирже, вкладывают свободные деньги в бизнесы, участвуют в различных формах деловых отношений, а в них самым важным является умение убеждать, умение купить дешевле, продать дороже.

В общественной шкале престижа, мошенники, добившиеся значительного успеха хитроумным обманом, традиционно занимали очень высокие места. Умение продать товар, который никто в здравом уме не купит, умение продавать все, даже то, что продать нельзя, требует активного творчества.

Продажи, в широком социальном смысле, это искусство, оно требуют таланта, творчества, изощренной изобретательности, выдумки и, если они приносят большие доходы, то это не может не вызывать преклонения публики перед мастерством манипулятора.

Скандинавский драматург Кнут Гамсун, побывавший в США в 20-ые годы ХХ века, - "Общество смотрит на крупные аферы с симпатией и часто с восхищением. Способность обмана в крупных масштабах в глазах публики выглядит как выражение изобретательности, характерной черты янки, а пресса с умилением описывает технические детали аферы и восторгается точностью, ювелирностью работы мошенников."

Древние греки относили торговлю и воровство к разряду искусств, небесным покровителем которых был бог Меркурий.

Америку недаром называют страной неограниченных возможностей, "Land of unlimited оpportunity", где "Sky is the limit", предел только небеса, и, по замечанию социолога Эмиля Дуркхайма, если возможности беспредельны, то и ограничения, практические и моральные, могут быть преодолены.

Специфическое прошлое Америки, где цивилизация создавалась в условиях первозданной природы, сформировало характерный подход к решению проблем, использовался самый короткий и самый простой путь. В борьбе с природой моралист не выживал, мораль - результат развития цивилизации и вне цивилизации неприменима. Поступок правилен, когда он ведет к выживанию, и неправилен, когда ставит жизнь под угрозу, на моральные реминисценции просто не было времени.

Америка создавала новый мир, новую цивилизацию, противостоящую природе в своем материальном воплощении и, в то же время, возвращала человеческое общество к тем формам отношений, которые существовали в природе, борьбе за выживание, в которой побеждает сильнейший. Условия конкурентной борьбы требовали творческого подхода и мгновенных решений, уголовные законы и законы морали усложняли путь к достижению цели, поэтому преступление, как инструмент делового процесса, стало органической чертой нового общества.

Генри Торо: "Вынужденный опираться только на себя, американец определяет свою свободу, как независимость от закона и традиций. Американец принимает закон, когда он на его стороне, и отвергает, если он против. Только он сам решает, что справедливо и что нет."

Экономическая свобода, которую предоставил массам демократический капитализм, открыла все шлюзы для творческой энергии народа, и эта энергия сметает на своем пути все барьеры, стоящие на пути. Это борьба всех со всеми, и в ней выигрывают те, кто способен находить самый короткий путь к успеху, нарушать правила игры, игры с высоким уровнем риска.

Характерен взрыв преступности в постсоветской России, когда появились небывалые возможности для индивидуального предпринимательства. Первыми российскими предпринимателями стали те, кто имел уголовный опыт, опыт приобретения богатств в условиях высокого риска. Уголовный мир был лучше приспособлен к деловой игре, чем основное население, приученное Советской властью к экономической и социальной пассивности.

В стабильной экономике преступность сдерживается всеми общественными институтами, стабильная экономика позволяет большинству населения использовать приемы обмана и манипуляции не выходя из рамок закона. При отсутствии стабильности, как это произошло с появлением свободного рынка в бывшем Советском Союзе, индивидуальное предпринимательство выбрало самый простой путь к достижению цели - игнорирование всех законов.

Обман, мошенничество и убийства превратились в распадающейся экономической системе России в основное средство концентрации богатств, они обнажили конструктивные принципы бизнеса, сделав наглядным то, что скрывалось за декорациями приличий в налаженном экономическом механизме. И это закономерно, что уголовники, самая активная часть населения, стали авангардом развития капитализма в России. Бизнес без риска может существовать лишь в застывших бюрократических, государственных формах, и, как правило, мало эффективен.

Уровень уголовной преступности - показатель того, в какой степени общество его принимает. Чем выше уровень его видимого слоя, тем шире преступность, в самых разнообразных формах, распространена в обществе в целом. А в России, обман всех всеми, во все времена, воспринимался как нормальная форма отношений.

Как писал Карамзин в письме к другу в Европе "Как дела в России?" - "Воруют!". Разумеется, воровство это не русская национальная черта, но, в России оно имеет свою специфику, в нищей стране все воровали у всех. А в советское время, когда десятки миллионов прошли через тюрьмы и лагеря, и уголовная феня превратилась не просто в обиходный повседневный язык, блатной лексикон отражал принцип, на которых строятся человеческие отношения. В постсоветский период, когда рухнули декорации самого справедливого общества на земле, это качество российской жизни стало наглядным и откровенным. Принцип "Честность - признак наивных дураков" стал обиходным лозунгом дня.

На сегодняшнем богатом Западе воровать друг у друга и обманывать по мелочам, соседа, коллегу, друга не имеет никакого смысла. Да и в экономической сфере преступления не выглядят настолько чудовищно, как в России, западная цивилизация выработало сложные ритуалы, создававшихся в течении двух столетий рыночных отношений, за которыми механизм обмана и манипуляций просматривается с трудом.

"Бесконечны напоминания прессы о беззаконных операциях в России. Но экономические преступления в России выглядят как наивный провинциализм в сравнении с отточенной стилистикой гигантского мошенничества западного коммерческого мира. ...В этом наиболее наглядное преимущество западной цивилизации перед Россией. Западный человек получает достаточную тренировку в рационализации бизнеса, и уважение к закону. Он не будет надувать кого-то по мелочам. Обман по мелочам не продуктивен. Западный бизнесмен, перед тем как совершить незаконную операцию, консультируется с юристом, и, в основном, старается держаться внутри границ закона, который, при помощи опытного адвоката, всегда работает в его пользу. У русских же нет многовековой практики ведения бизнеса. Поэтому русский бизнесмен, совершая точно такую незаконную операцию, как и его западный коллега, делает это непрофессионально, т.е. грубо и вульгарно, нарушая все правила приличий о которых имеет самое смутное представление. Он не озабочен даже тем, чтобы скрывать следы, и достаточно недальновиден и туповат, чтобы обманывать даже там, где в этом нет абсолютной необходимости. У русского нет того артистизма, внутренней дисциплины и того опыта обмана многих столетий, который есть у западного бизнесмена. Русский действует импульсивно, спонтанно, варварски. Склонность к преступлениям у русских не больше, а более очевидна. Она осуществляется в самых неприхотливых и неприкрытых нецивилизованных формах, а это не может не вызывать яростный протест у Запада. Не умея носить сложный маскарадный костюм благопристойности, над которым Запад работал веками, русские, в своем наивном невежестве, открывают для всеобщего обозрения сам механизм бизнеса." Социолог Филлип Слатер.

В 90-ые годы ХХ века Россия повторила американский путь. В США, в 19-ом веке, в начальный период развития индустриальной экономики, откровенное взаимное надувательство в бизнесе, без маскарада благопристойности, также было общепринятым правилом. Бюрократическая структура бизнеса еще только создавалась, экономического законодательства не существовало, что позволяло использовать любые формы творческого подхода, поэтому обман, в среде деловой элиты, был откровенным и наглым.

Джон Пирпойнт Морган, создатель американской банковской системы, знавший, более чем кто-либо другой, психологию людей бизнеса, говорил, - "Я отношусь к людям с уважением, ко всем без исключения, но что касается людей бизнеса, то в их компании я бы не оставил свои ручные часы без присмотра."

Экономическая элита страны во времена Моргана была немногочисленна и составляла не более нескольких десятков тысяч. В постиндустриальную эпоху, массы были вовлечены в деловой процесс в качестве его активных участников, и нарушение законов стало массовым явлением.

С начала 50-ых годов национальный продукт на душу населения увеличился в три раза. За эти же 50 лет преступность в экономике увеличилась в 5 раз. Каждый ищет короткий путь, возможность обойти закон в своей сфере деятельности - это увеличивает коэффициент полезного действия любого бизнеса. Юридические законы и законы морали сдерживают динамику развития, и бизнес, в поиске самой короткой дороги, идет в обход правил, законов и морали.

Социолог Джеймс Комб видит американскую культуру бизнеса, как "Культуру обмана", таково название его книги. По его мнению, народный капитализм не мог не привести к популяризации приемов и техники бизнеса, ранее характерных только для узкого круга "титанов", "финансистов" и "гениев", - "взаимная манипуляция и обман стали этической и процедурной нормой нашей культуры".

Социология, как и литература, использует обобщения, часто преувеличивает, чтобы более эффектно доказать свои тезисы. Но вот пример из практики делового мира:

Джимми Салливан, член директората Нью-Йоркского департамента школьного образования, укравший из городской казны миллионы, в свое оправдание на суде привел следующий довод, - "Каждый у кого-то крадет, и это не нарушение правила, это правило. Это 95%. Кто-то крадет немного, кто-то больше. Впрочем, мы всегда были нацией, где гангстеры и мошенники превозносились до небес. Это часть Американской мечты."

Традиция обмана, манипуляций и жульничества сформировалась уже в первые годы существования британских колоний. Первым известным мошенником в истории Америки был капитан Самуэль Аргалл, назначенный вице-губернатором Виржинской колонии в 1616 году. Через два года он захватил все что принадлежало общине, и сбежал, оставив от всего общинного богатства шесть коз. Все, что можно было вывезти, он погрузил на свой корабль и в Англии продал с большой выгодой. Оплатив услуги адвокатов частью своей добычи, он смог не только уйти от суда, но, раздав взятки нужным людям, получил звание пэра за свои заслуги в освоении новых территорий в Америке, и был назначен представителем британской короны в Совет Американских Колоний.

Джон Ханкок, организатор Бостонского чаепития, с которого началась Американская революция, накопил огромные богатства, занимаясь поставкой в колонии контрабандных товаров.

Создатели американской конституции, Роберт Моррис и Джеймс Вильсон, входившие состав Конституционного суда, состоящего из девяти человек, участвовали в гигантской афере по продаже несуществующих земельных участков.

Представители власти всегда были активными участниками делового процесса.

В 1789 году финансист Генри Бикман заплатил муниципалитету Нью-Йорка 25 фунтов стерлингов за 23 мили территории, весь западный берег острова Манхэттен. Тогда этот участок общественной земли, появившись в открытой продаже, мог стоить 5.000 фунтов стерлингов. Каков был размер взятки, данной муниципальным чиновникам, осталось неизвестным. Одна из улиц Уолл-Стрита носит сегодня имя финансиста Бикмана, Beekman Street.

Чарльз Диккенс, после своего путешествия по Соединенным Штатам, писал в своих "Американских записках" в 1842 году, - "У них в почете умение ловко обделывать дела ... и оно позволяет любым плутам, которых стоило бы вздернуть на виселицу, держать голову высоко, наравне с порядочными людьми. Мне не раз приходилось вести такой разговор, - "Ну разве не постыдно, что имярек наживает свое состояние самым бесчестным путем, а его сограждане терпят и поощряют его, несмотря на все совершенные им преступления. Ведь он позорит общество! Да, сэр. Он признанный лжец! Да, сэр. Совершенно бесчестный, низкий, распутный тип ! Да, сэр. Ради всего святого, за что же вы тогда его уважаете ? Видите ли сэр, он ловкач, shrewd, smart guy."

Финансовый гений и патриот Америки, Корнелиус Вандербильт, во время Гражданской войны 1861-1865 годов, продал Северу несколько десятков судов, списанных на слом. Он купил их перед началом войны, предчувствуя возможный спрос в случае начала военного конфликта. В связи с тем, что правительство остро нуждалось в увеличении своего морского флота, а на постройку новых кораблей не было времени, Вандербильт продал старые посудины по цене новых, и, при проверке их ходовых качеств они затонули. Естественно, что он не мог бы заключить эту сделку без помощи друзей в закупочной комиссии Конгресса.

Таммани Холл, название группы политиков и бизнесменов, покупавшей и продававшей назначения на общественные должности, проводившей законы, выгодные лишь большому бизнесу, в Нью-Йорке второй половины 19-го века. Таммани Холл в американской истории стал символом предела политической коррупции. Глава Таммани Холл, Босс Планкетт, произнес историческую фразу, - "Когда я вижу открывшиеся возможности, я ими пользуюсь.", (I've seen my opportunities, and I took them!). Мистер Планкет, уйдя с поста, тем не менее, остался в памяти народной как мастер своего дела, мастер политической и экономической игры.

Shrewd, smart guy сегодняшнего дня также пользуется всеобщим уважением, и, как во все времена, играет важную роль в общественной жизни.

1975 год. Предвыборная кампания в Майами. Кандидат в президенты, Джимми Картер, выступает на банкете перед представителями большого бизнеса. Входной билет - $1,000. Картер разъясняет основной лозунг своей предвыборной программы, честное правительство. Рядом с ним на подиуме сидят: мэр Майами, только что отсидевший срок за уклонение от налогов, два сенатора от штата Флорида, в этот момент находящихся под судом за проталкивание закона о льготах, в сферах представляющих их персональные деловые интересы, руководитель одного из министерств, находящийся под судом за получение взятки, и 3 представителя других министерств, обвиненных в хищении государственных средств.

В период президентства Клинтона, в 1994 году, казначей США, Каталина Билларандо, была приговорена к четырехмесячному заключению за уклонение от уплаты налогов.

Бесчисленные скандалы, связанные с обманом и мошенничеством, на страницах американской прессы часто выглядят как нарушение общепринятых правил, как отклонение от нормы. Но манипуляции и аферы являются органической, неотъемлемой частью деловой игры.

Когда в 1938 году, обман и манипуляция ценами в доставке авиационной почты достигло таких размеров, что правительство было вынуждено закрыть все авиа-кампании вовлеченные в аферу, председатель Торговой Палаты США Вилли Роджерс выступил со следующим заявлением, - "Если мы будем закрывать какие-либо индустрии в связи с мошенничеством, то мы должны будем остановить всю экономику страны".

Но скандалы в сфере политики и большого бизнеса характерны не только для Америки, с неизменным постоянством они происходят и в европейских странах. Разница в размахе, масштабе. Масштабы - это специфика Нового Света, она видна в самой природе Соединенных Штатов, в ее архитектуре и также в размахе преступности.

В 1949 году состоялось совещание представителей оккупационных войск в Германии. На повестке дня стоял один вопрос, грабеж складов в армиях союзников. Основными участниками ограблений были американские солдаты и офицеры всех рангов, тем не менее, американские представители были оскорблены тем фактом, что вина возлагается только на военнослужащих США, напомнив о том, что крадут не только американцы, но и французы и англичане.

Представитель Франции привел следующий довод, казавшийся ему неопровержимым, - "Что украдет французский солдат? Блок или два сигарет (сигареты в послевоенной Европе использовались как форма валюты). Что украдет американский солдат? Он угонит целый поезд, вовлечет в свой бизнес не только солдат, но и офицеров, подкупит поездную бригаду, зафрахтует десятки грузовиков, создаст сеть распространения". "Это уже не воровство, а большой, хорошо организованный бизнес", ответил ему представитель американских оккупационных войск.

Грабеж побежденных стран существовал во все времена, во время Второй Мировой войны грабили и советские офицеры и солдаты, и в этом не отличались от своих французских и английских коллег, как правило, это были подвернувшиеся по случаю воинские трофеи. Советские генералы и маршалы отправляли из Германии в Союз целые составы разнообразного добра для личного пользования.

Американский же солдат, в отличии от мародеров других стран, относился к грабежу как к делу, к бизнесу, который требует вложений труда, инициативы, и умения создания организации.

Когда в период Американской Революции из волонтеров-минитменов, партизанских отрядов восставших, создавалась регулярная армия, Джордж Вашингтон, главнокомандующий, пригласил из Европы профессиональных военных, в основном немецких офицеров, которые должны были эту армию создать. Один из них, капитан фон Стюбен, возглавил офицерский корпус, и в течении нескольких месяцев мурштровал будущих солдат. Отчитываясь перед Вашингтоном за проделанную работу, в ответ на его вопрос, "Можно ли из американца сделать солдата?", фон Стюбен ответил, - "Не думаю. Немецкий солдат носит в своем ранце жезл маршала, американец бизнес-план, он и войну видит как бизнес."

Начиная с отцов-пиллигримов, для которых труд был высшей религиозной ценностью, по сегодняшний день, умение делать Дело - высшая оценка человеческих качеств, даже если это дело уголовное, преступное. В общественном сознании успешный преступник-профессионал такой же бизнесмен, как и любой другой, он человек Дела. Что не вызывает уважение у общества, так это отсутствие профессионализма, хватательный рефлекс уличного вора вызывает только презрение.

В фильме "Крестный отец", глава итальянской Мафии, Карлеоне, объясняет своим соратникам, что Мафия (ее итальянское название Коза Ностра - Наше Дело), это не шайка уличных воришек, это бизнес в сфере сервиса, который потребитель не может получить через легальные каналы. Публика хочет секса, свободный доступ к которому перекрыт законом. Она его получит. Мгновенное получение денежных займов, минуя затяжную бюрократическую процедуру банка, разумеется, под огромные проценты. Возвращение долгов кулаком и пистолетом, которые в суде потребуют многолетних и часто безрезультатных процессов. Существует потребность убрать врага, конкурента, нежелательного свидетеля, мафия вам поможет.

Менеджмент корпорации Карлеоне анализирует эффективность и продуктивность вложений средств и рабочей силы, и делает это с той же тщательностью и профессионализмом, как и любая другая корпорация.

Преступность существует в любой стране мира, но воспринимается обществом по-разному. Американский подход демонстрирует национальный приоритет - уважение эффективности и производительности любого труда. Организованная преступность - это не сборище мелких воришек, таскающих все что плохо лежит, гангстерские кланы построены на принципе социальной иерархии, железной корпоративной дисциплины, специализации труда и создании рынка сбыта. Это бизнес, дело, требующее полной отдачи и профессионализма.

Когда после развала Советского Союза в США появились российские уголовники, они пытались войти в контакт с итальянской мафией, но, оказалось, что единственная профессиональная работа, которые они были способны выполнять для преступной корпорации, были только мокрые дела, заказные убийства. Во всем остальном они не соответствовали требованиям отлаженного, планового ведения уголовного хозяйства, они не могли работать в организации. Русские бандиты - это не гангстеры, говорили нью-йоркские мафиозо, это разнузданная шайка уличных хулиганов.

Бизнес, как национальная идея, превратил Америку в экономического лидера западного мира и, вместе с ростом экономики росла и преступность. Преступность неотъемлемая часть экономического процесса и преступный подход наиболее экономически оправдан, так как в нем доходы значительно превышают вклады. Легальный бизнес рассчитывает на 10% прибылей, нелегальный на сотни и тысячи процентов.

Люди больше боятся индивидуальной преступности, чем преступности организованной. Ограбление, на улице или в доме, с его внезапностью и конкретностью, запечатлевается в памяти. Ограбление миллионов в течении многих лет банками, страховыми кампаниями, корпорациями, или в результате биржевых махинаций, проходит без всякого драматизма, хотя эффект и размеры организованного грабежа несопоставимы с мелким, в денежном выражении, уличным ограблением.

Вы можете потерять деньги, какую-то часть своего имущества в результате грабежа, но не потеряете всего того, что вы накопили в течении жизни. Организованный грабеж, проводимый корпорациями, превратит вас в нищего.

В отличии от индивидуальной преступности, преступления корпораций совершаются организацией. Преступления корпораций принято называть "беловоротничковой преступностью". Термин как бы предполагает, что преступления совершаются отдельными работниками корпораций. Но беловоротничковая преступность отличается от индивидуальной, уличной, огромными суммами, которыми она манипулирует, а это возможно лишь при использовании тех человеческих и технологических ресурсов, которые может предоставить только организация. Индивидуальная инициатива может принести лишь крохи. Поэтому правильный термин не беловоротничковая преступность, а тот, который применяется по отношении к мафии, "организованная преступность". Недаром, в обиходной речи, крупные корпорации называют - мафия нефтяников, мафия врачей, профсоюзная мафия.

Грандиозные аферы последних десятилетий сделали всемирно известными имена финансистов Ивана Боевски, Майкла Милкена, Чарльза Киттинга. До их ареста американская пресса преподносила эти имена как образцы научного менеджмента, их называли финансовыми гениями, титанами Большого Бизнеса, ими восхищались миллионы. Они, действительно, были талантливыми организаторами работы огромного аппарата корпораций, и тысячи рядовых работников участвовали в проведении гигантских афер, что и сделало возможным ограбление публики в грандиозных масштабах.

Когда на суде Майкла Милкена спросили, почему он обманул не только миллионы вкладчиков, но и своих ближайших друзей, он ответил, - "Если я не буду делать деньги на своих друзьях, на ком же я их буду делать". Для истинного бизнесмена не только безымянная публика, но и его родственники и друзья также средство обогащения. От него нельзя ожидать какой-либо лояльности по отношению к конкретным людям, он верно служит только Делу.

Доход Милкена в 1986 году 296 миллионов. В 1987 году его заработок составил 550 миллионов. В результате афер Милкена сотни тысяч потеряли свои сбережения, многие потеряли работу. Майкл Милкен получил тюремный срок за свои противозаконные манипуляции на бирже, был осужден также и общественным мнением. В период суда над Майклом Милкен стала популярной ироническая песенка:


Я обдул, всех обдул


И наверное вы в гневе.


А я рад как лиса в чужом хлеве.


Уолл-Стрит мой дом родной


А вы наверно продали свой.


Студенты школы бизнеса в университете штата Пенсильвания сочинили, по тому же поводу, песенку-дразнилку :


Я мухлюю, мухлюю, мухлюю


И гордо кричу как петух.


Вы потеряли, а я приобрел


Вам не на что жить


А мне наплевать, я буду шутить.


После окончания университета студенты школы бизнеса Пенсильванского университета начнут работать в крупных корпорациях, и, естественно, оставят позади свой юношеский максимализм. Сама логика работы корпораций вынудит их подчиниться общим правилам игры. Во многих университетах в обязательную программу входит "курс этики бизнеса", но можно ли научить волка питаться овощами.

Как пишет автор нашумевшей книги "Почему мы ведем себя как американцы", - "Если какой-либо наивный представитель корпоративной номенклатуры будет честным в буквальном смысле слова, он неизбежно окажется за воротами."

Рядовые работники корпорации, вовлеченные в махинации своей кампании, участвуя в обмане и манипуляциях своего работодателя принимают их как неизбежность, протестовать против аморальной тактики кампании означает быть выброшенным за ворота и оказаться в черном списке, все двери других корпораций будут закрыты. Кто хочет быть героем? Даже близкие люди и друзья назовут ваш поступок идиотизмом. И, действительно, не считай себя лучше других, будь как все, ведь это естественная форма ведения бизнеса, не пытайся переделать мир.

"Наш идеал - большие деньги. Идеал рождает несметные полчища преступников и они истинные герои. У них одна мораль, мораль победы. Они не верят ни в какие правила, законы, нормы, поэтому они побеждают всегда. Их успех доказывает моральное превосходство мошенников над толпами верящих в честную игру (fair game) дураков.". Р. Милл, классик американской социологии.

"Сегодня, с отдельного человека полностью снята ответственность перед обществом, "If it feels good, do it.", если ты чего-то хочешь, делай, "Good guy finish last", честный человек приходит к финишу последним. Побеждает только тот, кто играет без правил." Социолог Тома Керр.

Профессор истории Американского университета в Вашингтоне, Майкл Казин, - "Сегодня, когда большинство работников корпораций являются держателями акций своих работодателей, и, в той или иной мере, вовлечены в махинации своих кампаний, у всех возникает иммунитет к повсеместному обману. Наша экономика становится все более демократизированной, в ней принимает активное участие большая часть населения. Каждый, владеющий даже минимальным количеством акций, чувствует себя участником азартной игры, в которой махинации за карточным столом обязательная часть процесса."

Разумеется, можно создать свой собственный бизнес и попытаться в нем быть в нем честным, но мораль хороша для отношений с близкими людьми, а в бизнесе, по определению, существует только мораль успеха.

Успех любого бизнеса зависит от кредита доверия публики, для публики создается привлекательный образ корпорации, ее честности, порядочности и заботы о потребителе, также как это делает любой рядовой "conman", мошенник. Можно осуждать мошенника, залезающего в чужой карман за отсутствие морали, но мало кто решается осуждать крупные корпорации, которые отличаются от карманника тем, что они не крадут, а ведут большой бизнес на высоком профессиональном уровне, опустошая миллионы карманов.

Как писал Марк Твен, - "Если ты украл $20, ты вор. Если ты украл $200.000, ты бизнесмен. Если ты украл 2 миллиона, ты финансист."

С неизбежной регулярностью пресса публикует имена тех, кто попал в поле зрения закона, но закон не всевидящ, он замечает только экстремальные ситуации. Но даже те факты, которые всплывают, говорят, что это не исключение из правила, это правило, из которого бывают исключения, такова практика работы корпораций.

В 2005-2007 году под суд были отданы 22 крупнейшие корпорации страны, среди них - Enron, Xerox, Haliburton, Aol, Time Warner, Kmart, WorldCom. Их руководители за два года получили зарплату в общей сумме 15 миллиардов долларов, в то время как акции их кампаний потеряли 500 миллиардов своей стоимости. Это сумма, которую потеряли вкладчики, акционеры и потребители.

В 2008 году, те кто привел глобальную экономику на грань краха, менеджеры крупнейших корпораций страны, получили компенсацию за творческий подход к финансам - 70 миллиардов долларов. А кампания AIG, обанкротившись и получив многомиллиардный заем от государства, тут же выделила бонусы 160 менеджерам, в среднем каждому по миллиону.

Корпоративную философию четко определил один из первых капитанов индустрии, железнодорожный магнат Корнелиус Вандербильт в конце 19-го века, который после обвинений прессы в том, что его корпорация устраняет конкурентов, устраивая на их линиях железнодорожные катастрофы с большим числом человеческих жертв, - "Мы в этом бизнесе вовсе не для того, чтобы служить обществу, мы в нем потому, что он приносит большие деньги."

Капитанов индустрии в 19-ом веке называли баронами-грабителями, строя свои индустриальные империи, они не стеснялись в средствах для достижения своих целей, нанимали бандитов для охраны, угроз конкурентам, запугивания рабочих, и появляющиеся на пустом месте железные дороги, сталелитейные заводы, нефтедобывающие и перерабатывающиеся предприятия создавали новую инфраструктуру, комфорт и удобства для масс. Постепенно бароны-грабители приобретали не только уважение, но и вызывали восхищение общества перед их достижениями. Кто сегодня помнит как создавались богатства Вандербильтом, Рокфеллером, Морганом. В бизнесе важен не путь, не средства, а результат.

Негодование публики высоким уровнем экономической преступности лишь дань эмоциям, в своей жизненной практике каждый следует тем же правилам, что и Большой бизнес. У рядового работника тот же кодекс норм, что и у корпорации, на которую он работает, он вместе с ней участвует в создании многомиллиардных афер.

Факты о деловой практике большого бизнеса становятся известны только во времена громких скандалов, и затем исчезают со страниц прессы и экранов телевизоров. Зато об индивидуальных преступлениях средства информации сообщают ежедневно, на первых страницах газет, телевидение посвящает им большую часть информационных передач.

Статистика уличных преступлений проводится постоянно, и она показывает масштабы преступности, в которой США лидирует среди других индустриальных стран. Число грабежей на душу населения в Америке в 5 раз больше чем в Европе. Количество убитых на душу населения в Соединенных Штатах в 2000 году было в 10 раз больше, чем в Англии.

Существует широко распространенное мнение, что большую часть преступлений совершают новые иммигранты и оно, во многом, подтверждается статистикой.

"Принято считать, что новые иммигранты приносят волну преступности из своих стран в Новый Свет. Но большая часть иммигрантов были законопослушны в своих странах. Если они нарушают законы, то, в основном, благодаря общим условиям жизни и нравственной атмосфере своей новой страны. Беззаконие было и есть наиболее характерное качество американской жизни." Джон Адамс Труслоу, потомок семьи Адамс, давшей стране двух президентов и нескольких выдающихся политических лидеров страны.

Эту закономерность отметил и криминолог Сюзерленд в 30-ые годы. Исследуя причины преступности в Гонолулу, он обнаружил, что японская община, живущая замкнутой жизнью внутри своего этнического гетто, имела самый низкий уровень преступности. Там, где японцы жили и работали, смешавшись с основным населением, уровень преступлений был наиболее высок.

Начиная с середины 19-го века по сегодняшний день Америка абсорбировала десятки миллионов иммигрантов. Наиболее успешными среди них были те этнические группы, которые были способны создавать свои организации, профессиональные союзы, союзы бизнесменов и мафиозные "семьи". Мафиозные группы - итальянцы, ирландцы, евреи, а позднее вьетнамская, китайская, доминиканская и мексиканская мафии, отличались от всех других, легальных объединений иммигрантов тем, что давали иммигрантам значительно большие возможности для экономического роста.

Иммигранты, являясь объектом беспощадной эксплуатации и субъектом недоверия и унижений со стороны коренных жителей страны, видели в американских законах, легализующих нарушение их гражданских прав, своего врага, а в мафии защитника. Иммигранты предпочитали третейский суд крестных отцов-godfathers официальному американскому суду.

Мафия, вместо бездушного и часто пристрастного к иммигрантам американского суда и полиции, предлагала "семейный подход". Мафия распределяла рабочие места, и в, некоторых случаях, организовывала помощь больным и бедным. Мафия создавала, таким образом, массовую поддержку в своих иммигрантских гетто. Также, как это делают крупные корпорации, жертвуя огромные суммы на благотворительные цели. Бизнес нуждается в общественном престиже.

Иммигрант в одиночку был лишен возможности использовать преимущества американской демократии, личную свободу, высокую социальную мобильность и слабость государства. Мафия же могла эффективно пользоваться преимуществами свободного рынка и гражданских свобод, потому что обладала силой и влиянием, она была организацией в чьих руках скапливались огромные денежные средства, самый мощный инструмент бизнеса и политики. Легальные же организации иммигрантов, как правило, были малоэффективны, они существовали на мизерные суммы в виде членских взносов.

Для иммигрантских мафий образцами ведения бизнеса были крупные корпорации, используя те же организационные приемы в аккумуляции богатства они создавали влиятельные преступные синдикаты с доходом в сотни миллионов долларов.

"Крестный Отец" показывал итальянские семьи, бежавшие из своей страны от насилия, коррупции и эксплуатации. У них, в своей стране, не было возможностей подняться с социального дна, так как неподвижная социальная структура Италии 19-го века закрепляла все привилегии за классом лендлордов, включая и сицилийскую мафию, защищавшую интересы крупных землевладельцев.

В новой стране, несмотря на то что иммигранты попадают на то же социальное дно, у них, тем не менее, есть шансы воспользоваться возможностями свободы индивидуального предпринимательства и наиболее энергичные, амбициозные, и способные идти на риск, выбирают преступные формы бизнеса, потому что они предоставляют самый короткий путь к экономическому успеху.

В средневековье низшие классы видели в разбойниках, как, например, в Робин Гуде, силу, в какой-то степени восстанавливающую социальную справедливость. Организованная преступность в Америке вовсе не рассматривает себя как организацию борцов за справедливость. Также, как и другие деловые корпорации, они участвуют в конкурентной борьбе, азартной и часто опасной игре с высокими ставками. В борьбе за успех, за Американскую Мечту.

До появления фильма "Крестный Отец" гангстерские фильмы были единственным жанром, в котором допускалось отсутствие хэппи-энда. Гангстер в конце фильма погибал. В этом была дидактика фильма, нельзя добиться успеха вне легализованных каналов. Правда, сама жизнь не подтверждала эту истину.

Огромный экономический успех мафии во время Сухого закона принес организованной преступности небывалый ранее престиж. Сухой Закон превратил шайки гангстеров, добывавших средства существования мелким грабежом, шантажом и вымогательством, в менеджеров огромного бизнеса.

В 1920 году, с введением Сухого закона, вся индустрия производства алкогольных напитков перестала существовать, но спрос не только не исчез, он увеличился. Бурные Двадцатые годы были временем преуспеяния для большинства населения, и спрос на все виды увеселений резко поднялся. Для того чтобы ответить на запрос публики необходимо было заново, с нуля, создать вино-водочную индустрию. Для этого нужна была огромная армия рабочей силы, необходимо было оборудование, транспорт по доставке товара, система продаж, поддержка бизнеса полицейским аппаратом, и разумеется охрана всей инфраструктуры. На территории всей страны в охране участвовало приблизительно около десяти тысяч "солдат" Мафии. В производстве, транспортировке и продажах 2 миллиона. Это был огромный, хорошо отлаженный бизнес, действующий точно также как любая крупная корпорация.

После отмены Сухого Закона Мафия стала инвестировать накопленные капиталы в контроль легальных сфер индустрии, перевозки, строительство, уборка мусора, а в послевоенное время и легализованных азартных игр, что превратило Мафию в одну из крупнейших корпораций страны.

Успех Мафии, экономический успех организованной преступности, был, во многом, подтверждением того, что в условиях конкуренции только организация, корпорация может добиться реального, осязаемого успеха. Перед отдельным предпринимателем общество ставит неисчислимые барьеры, и особенно для иммигранта. Только организация в любой сфере бизнеса, будь это бизнес легальный или криминальный, гарантия победы.

Способность гангстерских сообществ создавать сложные организационные структуры бизнеса, находить в нем новые пути, и мужество в условиях угрозы тюремного срока или убийства конкурентами, не может не вызывать уважения у американца, воспитанного на идее - "Дело, бизнес прежде всего".

Мафиозо окружен романтическим ореолом, он, несмотря на опасность, нарушает закон чтобы добиться того же, чего хотят все законопослушные граждане страны, успеха. В отличии от них, он идет к своей цели в условиях высокого риска и добивается экономического успеха и благополучия своей семьи. А успех и благополучие семьи и есть фундаментальные принципы американской жизни. Что не прощается - поражение в борьбе за успех и предательство интересов семьи.

Итальянская мафия - это наиболее известная часть мира организованной преступности, но ее численность, по оценке ФБР, не более 10,000 человек. Количество же индивидуальных уголовных дел, хранящихся в информационной базе данных Министерства юстиции, составляет 50 миллионов.

Большая их часть связана с преступлениями, использующими насилие, а насилие было широко распространенным с момента основания страны. Как гласит старый и вечно новый лозунг - "Violence as American as the apple pie", насилие такое же типичное для Америки блюдо, как яблочный пирог.

Исторически, агрессивность американца следствие протестантской доктрины - идея борьбы с природой, вне и внутри человека. На принципе борьбы всех со всеми построена вся экономическая цивилизация, а широкая преступность лишь следствие этого принципа. Недаром социолог Даниел Белл назвал свою работу об истоках преступности в США "Crime is the American way of life", преступность - это американский образ жизни.

Этот образ жизни начал складываться в начальном периоде становления американской индустрии, "The gospel of money was a gospel of violence", молитва о деньгах была молитвой насилия, писал Алексис Токвиль об этом времени, первой трети 19-го века.

В романе "Мартин Челзвик" Диккенс описывает, по его определению, типичного американца этой эпохи, Ганнибала Чоллопа, - "Сей достопочтенный джентльмен носит в карманах своего сюртука несколько револьверов, и на поясе огромный нож, который он ласково называет "Потрошитель", а свою саблю, не менее нежно, "Щекотун". Он славится своей галантностью. Oдин из эпизодов ее проявления описывали местные газеты, когда мистер Чоллоп, с присущим ему изяществом, саблей проткнул глаз своему оппоненту."

Борьба за богатства приобрела еще больший накал в период освоения Дикого Запада, где создавались новые индустриальные империи, началом роста которых стали новые железные дороги, связавшие восточное побережье с западным. Владельцы железных дорог устраивали катастрофы на линиях конкурентов, владельцы заводов нанимали бандитов для запугивания рабочих и подавления стачек, профсоюзы нанимали других бандитов для сдерживания бандитов, нанятых хозяевами.

Это была непрерывающаяся война всех со всеми, люди убивали друг друга за землю, воду, рудники. Закончив уничтожение индейцев и получив землю, ковбои-скотоводы и фермеры начали непрерывную войну другу с другом. Достаточно посмотреть несколько ковбойских фильмов, чтобы увидеть тот огромный накал войны всех со всеми за богатство, в какой бы форме оно не воплощалось.

В фильме, "Ones upon a time in the West", Однажды на Далеком Западе, показывается как банда мародеров, грабящих поселки на новых территориях, начинает строить железную дорогу, дорога может принести им не случайную и достаточно мелкую добычу, дорога может сделать каждого из них миллионером и респектабельным джентльменом. Они не только убивают конкурентов, терроризируют фермеров и ковбоев, захватывая те участки, по которым должна пройти будущая железная дорога. Они, засучив рукава, начинают строить дорогу в поте лица и, в будущем, эта разудалая и бесконтрольная вольница в грязных отрепьях превратиться в респектабельных джентльменов в белоснежных, накрахмаленных рубашках и фраках от модных портных.

Превращение бандитов в менеджеров корпораций происходило и в постсоветской России, что было еще более эффектно, так как заняло не несколько десятилетий, как в США, а всего лишь несколько лет. Психология и этические нормы новых хозяев жизни, соответствовала практике "первоначального накопления капитала". Переход из воровской малины в респектабельный офис потребовал не только смены кожаной куртки на костюм от Кардена, сменился также принцип ведения дел, от дел "мокрых", к "сухой" бюрократической процедуре, внутри которой требовались уже не силовые приемы, а сложная система обмана и манипуляций.

Бандит-братан в 90-ые годы превратился из парии советского времени, в героя новой жизни. В последнее же десятилетие его престиж еще больше возрос, в костюме от Кардена он стал еще более привлекателен. Тем не менее, пока еще существуют многовековые традиции, которые не позволяют бандиту занять то место в российской жизни, которое он занимает в американском общественным сознании.

Нарушитель закона, преступник, в американской истории был всегда, во все времена, был более популярным героем, чем государственные деятели, бизнесмены или люди искусств. Он воплощал индивидуальную свободу, доведенную до логического конца. Гангстеры, киллеры и серийные убийцы становились культовыми фигурами. Во многих районах страны можно найти музеи, посвященные национальным героям, само их название достаточно выразительно - "Залы славы выдающихся грабителей". Об их жизни и деятельности написаны тысячи книг и сняты сотни кинофильмов.

Американская публика, в своем большинстве, не знает истории своей страны, не знает имен большинства президентов, не говоря уже о мировой истории, но такие имена, как Билли Кид, Джесси Джеймс, Бенни и Клайд, Претти Бой Флойд, Ма Бэккер, Джон Диллинджер, Ал Капонэ, Лепке-Бухалтер, Багс Моран, Багси Сигель, эти имена знают все.

Голливуд создал множество фильмов о великих гангстерах, им посвящены тысячи книг и исследований их жизни, многотомные труды рассказывают в подробнейших деталях об их жизни. Только об одном из них, Билле Киде, было снято более двадцати фильмов. Легенда об отважном, бесстрашном бандите была увековечена. По свидетельству тех, кто с ним встречался, это был худой коротышка с покатыми, бабьими плечами, гнилыми зубами, и выглядел полным дегенератом. Каким он был в реальной жизни не имеет особого значения. Билли Кид, как и многие другие бандиты его времени, вначале 20-го века, в глазах общества были символом, символом противостояния индивида новому индустриальному обществу, где только принадлежность к организации, картелю, корпорации дает шансы на успех.

Телевизионная серия "Melrose Place" 90-ых годов, одна из самых успешных, показывала группу молодых профессионалов, работников корпорации, строящих свою карьеру на обмане и пользующихся всеми средствами, вплоть до вымогательства, шантажа и убийства, чтобы добиться своей цели. Герои не только внешне привлекательны, они обаятельны в процессе своих манипуляций. Успех - это не только награда за самоотверженный труд - это реализация всех человеческих талантов.

То, что раньше могло шокировать зрителя, как скажем, фраза героя Майкла Дугласа в фильме "Wall Street", биржевого агента, не брезгующего никакими средствами, "greed is good", жадность прекрасна, жадность двигает экономику страны, сегодня никого не может возмутить.

Герои сегодняшнего кинематографа, представленных плеядой актеров, Майкл Дуглас, Джон Малкович, Весли Снайпс, Джеймс Спайдер, не входят в конфликт с обществом, не испытывают никаких нравственных терзаний по поводу аморализма системы, они просто пользуются теми возможностями, которое общество предоставляет.

Идеалы 60-ых годов, высокая мораль, ответственность перед обществом, право на личную свободу, потеряли свою привлекательность, утратили свой социальный и моральный пафос. Сегодняшняя пресса следующим образом оценила фильм шестидесятых, рассказывающий о владельце независимой газеты, который, рискуя своим благополучием и, в конечном счете, жизнью, пытается привлечь к суду главу местной мафии, подкупившего большинство местных политиканов и обладающего большей властью, нежели любой бизнесмен или политический деятель города - это история конфликта амбиций газетчика и мафиози. Моральные категории, борьба добра со злом, стали восприниматься как анахронизм.

Если считать, что искусство отражает наиболее важные для общества вопросы жизни, то массовая культура отвечает на эти вопросы, тема преступности в ней занимает доминирующее место. Она не только отвечает на вопрос "Что делать?", но и на вопрос "Как делать?", но не отвечает на вопрос о социальных причинах преступности. Искусство, став индустрией развлечений, продает товар на который существует огромный спрос.

Никогда до второй половины ХХ века преступления не занимали такого огромного места в общественном сознании и культуре, преступления - центральная тема газет, телевидения, радио. Подавляющее большинство преступлений имеют один и тот же мотив - деньги. Размах уголовных преступлений лишь верхушка айсберга, это показатель, широко принятого в обществе, стремления находить самые короткие пути к успеху.

Более двух миллионов заключенных в американских тюрьмах - это неудачники, те кто неспособен к манипуляции другими и обману внутри рамок закона. Система предоставляет огромное количество возможностей именно в этой сфере, а это широкая творческая база для самовыражения, проявление индивидуального таланта, игра, в которой победитель самоутверждается как активный участник делового процесса.

Автомеханик определит владельцу машины, врачу, несуществующую проблему в моторе, которая принесет ему наибольшую прибыль. Врач назначит пациенту, автомеханику, тот набор ненужных пациенту тестов, который увеличит его доход. Продавец страхового полиса навяжет клиенту, водопроводчику, страховку, которая ничего не покрывает. А водопроводчик, за минимальную работу в доме страхового агента, сдерет с него три шкуры.

В деловую игру в вовлечены все слои населения, все эксплуатируют всех. В динамике перехода денежных знаков из одних рук в другие, они оказываются у наиболее энергичных, наиболее беззастенчивых, наиболее гибких в достижении личного успеха. Они и двигают экономику, увеличивая ее коэффициент действия в целом, во всей стране.

Конкурентная борьба в свободной экономике сформировала американский национальный характер, такие его качества как энергия и умение генерировать новые идеи, новые методы, способность к преодолению устаревших норм, смелость в нарушении общепринятых запретов, преодоление всех физических и практических границ, поиск новых неизведанных путей, смелость первооткрывателя. Эти качества национального характера также и причина высокого уровня преступности в США, результат широких демократических свобод, в которых вырастают как творческие силы народа, так и сила тех, кто не ограничивает себя этикой, моралью и чувством ответственности перед обществом.

Общество ставит перед человеком единственную цель - материальный успех. Ради достижения этого жизненного идеала каждый пытается использовать те ресурсы, которые предоставляет общество, преступность лишь один из них, но это самый короткий путь к цели.

"Преступность в нашей стране имеет функциональную роль, и рассматривается обществом не как антиобщественный акт, а как бизнес другим путем, самый короткий путь к богатству", писал Даниел Белл, ведущий американский социолог в 60-70ых годов прошлого века.