# 4. Преступность - бизнес другим путем

Михель Д Гофман

Преступность - бизнес другим путем


"Какова цель человеческой жизни? Стать богатым. Каким путем? Нечестным быстрее, честным дольше. Честным, только если иначе нельзя." Марк Твен


Преступность существовала всегда, во всех общественных системах, но ее специфика и размах всегда определялись доминирующими в обществе культурными ценностями и социальными целями. Когда общество определило смысл человеческой жизни как создание богатств, все средства, ведущие к достижению этой цели, стали допустимы.

В экономике нарушение законов нравственных и юридических дают неизмеримые преимущества - это самый короткий путь. А так как общество оценивает не средства, а результат, победители в конкурентной борьбе получают высокий общественный статус, а жертвы только презрение.

Kритерии морали далеко не всегда определимы в повседневной жизни, в ее огромном многообразии ситуаций и характеров, мировоззрений и темпераментов. Еще менее определимы они в экономике. В ней существуют только правила, да и те не могут быть точно обозначены в постоянно изменяющихся условиях рыночных отношений. Экономика - это сложная игра миллионов индивидуальных интересов, которые, так называемая "экономическая наука", не в состоянии расшифровать.

Древние греки вполне обоснованно относили экономику к разряду искусств. Искусством считалось также и воровство, родной брат экономики, а бог Меркурий был небесным покровителем обоих. Римский оратор и философ Цицерон писал: "Рынок - это призвание тех, кто покупает для того чтобы перепродать подороже, и они не могут это сделать без наглого и беззастенчивого обмана".

В докапиталистическую эпоху рынок был лишь одной из форм экономической жизни: богатства создавались рабским трудом, военными захватами и ожесточенной борьбой в процессе дележки добычи между конкурирующими кланами. Но к началу 20-го века, с появлением массового производства и массового потребления, экономика полностью подчинила себе общество и приемы рынка - взаимный обман, мошенничество и манипуляции, по определению Энгельса, превратились в общепринятую норму.

В докапиталистическую эпоху нарушение религиозных этических норм воспринималось как преступление, приводящее в бренной жизни к распаду личности, а в загробной к вечным мучениям в аду. В 20-м веке преступление стало будничным социальным явлением, одним из способов решения жизненных проблем и, прежде всего, проблем экономических.

В условиях индивидуального предпринимательства количество преступлений против собственности стало возрастать, и оно было наиболее велико в Соединенных Штатов, где рынку была предоставлена полная свобода от контроля государства. Рынок, расширяя возможности своей свободы, стремился избавиться также и от ограничений традиционной религиозной морали. Религиозная этика в процессе ожесточенной конкуренции постепенно утрачивала свое значение и свою роль в общественном сознании.

Обоснование и оправдание всех средств, ведущих к цели, к успеху в экономической борьбе, дал Теодор Драйзер в своей трилогии "Титан", "Гений", "Финансист". Герой, Каупервуд, переступает все законы этические, нравственные, юридические, но все это полностью оправдано Делом. Честный путь долог и мало эффективен.

"Общество делится на рабов, живущих по принципам рабской морали и тех, кто способен переступить мораль, это те, кто создает богатства и умеет властвовать.", пишет Драйзер в 1913 году, "Удел слабых - поражение. В отличии от сильных, они боятся общественного мнения. Они слишком трусливы, чтобы пойти на риск взять что-либо чужое. Они называют преступниками тех, кто ищет власти и богатства. Миллионеры же, гангстеры и мошенники, достигают успеха, потому что борются и поэтому побеждают."

Заявление Драйзера может показаться преувеличением. Драйзер - литератор, а литература всегда пользуется преувеличением как профессиональным приемом. Но об этом, почти в тех же выражениях, говорил человек практики, закончивший лишь четыре класса церковной школы, не прочитавший в своей жизни ни одной книги, Луиджи (Лаки) Лучиано, босс боссов мафии 30-х - 40-х годов: "Каждый хотел бы отнять что-либо у других, только у большинства не хватает смелости. У нас, у Мафии, она есть".

Классик литературы и "титан" американского преступного мира, также как и Раскольников Достоевского, делят мир на героев и "тварей дрожащих". Если следовать идее Достоевского о том, что нельзя пролить "слезинку ребенка", тогда нужно отменить Прогресс. На миллионах "слезинок" строится мир материалистической цивилизации.

Теодор Драйзер и Лаки Лучиано представляли две крайности, два полюса общественной жизни, элиту и подпольный мир, но их философия жизни была широко распространена во всех социальных классах.

"Общество предоставляет тебе выбор - или тебя грабят, или ты грабишь", - говорил Барнум, создатель самого известного в Америке начала 20-го века цирка и выставок чудес света. Другая знаменитая фраза Барнума: "There's a sucker born every minute", простаки рождаются каждую минуту. Ты или sucker - недотепа, или swindler, sharpie - острый, находчивый, тот, кто на ходу подметки рвёт, способен всех обвести вокруг пальца.

Чарльз Диккенс, после своего путешествия по Соединенным Штатам, в своих "Американских записках": "У них в почете умение ловко обделывать дела... и оно позволяет любым плутам, которых стоило бы вздернуть на виселицу, держать голову высоко наравне с порядочными людьми. Мне не раз приходилось вести такой разговор. - Ну разве не постыдно, что имярек наживает свое состояние самым бесчестным путем, а его сограждане терпят и поощряют его, несмотря на все совершенные им преступления. Ведь он позорит общество! Да, сэр. Он признанный лжец! Да, сэр. Совершенно бесчестный, низкий, распутный тип! Да, сэр. Ради всего святого, за что же вы тогда его уважаете? Видите ли сэр, он ловкач, shrewd, smart guy".

А вот взгляд россиянина на Америку. Турчанинов, полковник генштаба русской армии, иммигрировавший в США в 1856 году, ставший бригадным генералом в армии Севера в годы Гражданской войны: "Smart guy, по-нашему ловкач, пройдоха - здесь великое слово. Будь человек величайший негодяй, в каком бы то ни было классе сословия, если он не попал на виселицу, он то и почтенный. За ним ухаживают, его мнение первое во всем, его суждениям и приговору верят более чем библии."

Турчанинов и Диккенс судили Америку с позиций Европы своего времени, где индивидуальные цели были подчинены интересам общества в целом. А жизнь в Соединенных Штатах строилась на обратном принципе, "забота о всеобщем благополучии не может являться целью индивида".

В рыночном обществе каждый должен бороться за свои личные интересы, а интересы общества - это забота государства. Свободный рынок требует умения манипулировать множеством людей, инвесторами, поставщиками, работниками, покупателями, поэтому наивысшие дивиденды законно получают те, кто обладает способностью убеждать.

"Вся наша жизнь построена на завоевании доверия в деловой, политической и индивидуальной сфере, и успеха добиваются только те, кто обладает способностью убеждать, способностью продать свой товар, свои идеи, самого себя.", Социолог Джеймс Комбс.

Главный инструмент убеждений - язык, и он отражает приоритет тех или иных отношений между людьми в данной культуре, часто просто в количестве используемых слов.

В американском варианте английского языка существует больше терминов для обозначения различных типов обманщиков и приемов обмана, чем в других языках мира: - frauds, charlatans, deceivers, dissemblers, tricksters, swindlers, mountebanks, impostors, hoaxers, fixers, cheats, pretenders, cynics, hypocrites, hoodwinkers, four-flushers, bunk, baloney, buncombe, sham, shilling, bamboozle, him-hamming, chisel, welsh, snake oil, bluffing, a bum steer, rook, flummox, selling a bill of goods, the put-on, a raw deal, diddling, swindling, the snow job, the come-on, the gambit, the royal shaft, the set-up, being fleeced, getting burned, the ream job, conning.

Большинство из этих терминов непереводимы, они отражают специфику деловых и человеческих отношений характерных только для американской культуры, а широта терминологии говорит о степени распространенности и изощренности обмана.

Гарри Линберг в своей работе "Тhe Confidence Man in American literature", Мошенник в американской литературе, анализируя персонажи наиболее читаемых книг, показал, что большинство наиболее популярных литературных героев талантливые манипуляторы, гении обмана.

Для мошенника общество - это сборище недоумков, которых он может убедить в своей заботе об их благополучии и, таким образом, за чужой счет, создать благополучие собственное. Какой же разумный человек будет действовать против собственных интересов?

Но мы не всегда верим собственным чувствам и убеждениям и готовы доверять тем, чьи убеждения логичнее и эмоционально более интенсивны, чем наши. Манипулятор, как правило, не использует открытый обман, чаще он пользуется логикой доказательств и эмоциональным давлением.

В общественной шкале престижа, мошенники, добившиеся значительного успеха хитроумным обманом, традиционно занимали очень высокие места. Мастерство обмана это искусство, оно требуют таланта, творчества, изощренной изобретательности, выдумки, что не может не вызывать уважения публики к профессионалам высокого класса.

Скандинавский драматург Кнут Гамсун побывавший в США в 20-е годы ХХ века: "Общество смотрит на крупные аферы с симпатией, и часто с восхищением. Способность обмана в крупных масштабах в глазах публики выглядит как выражение характерной черты янки, а пресса с умилением описывает технические детали аферы и восторгается точностью, ювелирностью работы мошенников".

Мошенник никогда не был популярным героем в русской, советской жизни и литературе. В советской литературе существовало лишь одно исключение, Остап Бендер, да и тот вызывал смешанные чувства. Все изменилось после 1991 года.

Популярными героями жизни и массовой культуры стали уголовные "авторитеты". "Крестный отец" Япончик превратился в национальный идол, объект всенародного обожания. Его деловой успех, способность создать за кратчайший срок криминальную сеть, охватившую всю страну, все ее общественные и политические структуры, не могло не вызывать уважения в тот момент, когда в сферу индивидуального предпринимательства стали вливаться массы.

Все общество начало поиск кратчайших путей к успеху и, вполне логично, что лидерами стали те, кто имел уголовный опыт, опыт приобретения богатств в условиях высокого риска. Уголовный мир был лучше приспособлен к деловой игре, чем основное население, приученное Советской властью к экономической и социальной пассивности. На развалинах советской экономической системы обман, мошенничество и убийства превратились в основное средство концентрации богатств.

В стабильной экономике преступность сдерживается всеми общественными институтами. При отсутствии стабильности, как это произошло с появлением свободного рынка в бывшем Советском Союзе, индивидуальное предпринимательство выбрало самый простой путь к достижению цели - игнорирование всех законов.

Уровень преступности показатель того, в какой степени общество его принимает. Чем выше уровень её наиболее видимого слоя, уголовного, тем шире преступность в самых разнообразных формах распространена в обществе в целом. А в России, мошенничество, надувательство и прямой обман всех всеми, во все времена, воспринимались как общественная норма.

Карамзин в письме к другу в Европе: "Как дела в России? - "Воруют!".

Разумеется, воровство это не русская национальная черта, но в России оно имеет свою специфику. В стране никогда не было законов охраняющих право на частную собственность, все богатства страны растаскивались правящей верхушкой, а остатки неимущей массой. Все воровали у всех.

Недаром в советское время десятки миллионов, пройдя через тюрьмы и лагеря, овладели языком уголовного мира, "феней", который получил широкое распространение, а в постсоветское превратился в язык повседневности на котором говорят все общественные слои, ученые и инженеры, артисты и рабочий класс, средства массовой информации, уличная шпана и руководители государства.

Когда рухнули декорации самого справедливого общества на земле, это качество общественных отношений стало наглядным и откровенным. Принцип "Честность - признак наивных дураков" стал обиходным лозунгом дня.

На сегодняшнем Западе, удовлетворившим все материальные потребности населения, воровать друг у друга и обманывать по мелочам соседа, коллегу, партнера, покупателя или продавца не имеет никакого смысла. Все повседневные экономические отношения между людьми отрегулированы постоянно совершенствуемой системой правил, инструкций и современной технологией. А в сфере бизнеса существует сложная структура писаных и неписаных правил, ритуалов, создававшихся в течении двух столетий рыночных отношений, за которыми механизм экономических преступлений просматривается с трудом, поэтому они не выглядят настолько чудовищно, как в России.

"Бесконечны напоминания прессы о беззаконных операциях в России. Но экономические преступления в России выглядят как наивный провинциализм в сравнении с отточенной стилистикой гигантского мошенничества западного коммерческого мира. ...В этом наиболее наглядное преимущество западной цивилизации перед Россией. Западный человек получает достаточную тренировку в рационализации бизнеса, и уважение к закону. Он не будет надувать кого-то по мелочам. Обман по мелочам не продуктивен. Западный бизнесмен перед тем как совершить незаконную операцию консультируется с юристом, и, в основном, старается держаться внутри границ закона, который, при помощи опытного адвоката всегда работает в его пользу. У русских же нет многовековой практики ведения бизнеса. Поэтому русский бизнесмен, совершая точно такую незаконную операцию, как и его западный коллега, делает это непрофессионально, т.е. грубо и вульгарно, нарушая все правила приличий о которых имеет самое смутное представление. Он не озабочен даже тем чтобы скрывать следы, и достаточно недальновиден и туповат чтобы обманывать даже там где в этом нет абсолютной необходимости. У русского нет того артистизма, внутренней дисциплины и того опыта обмана многих столетий, который есть у западного бизнесмена. Русский действует импульсивно, спонтанно, варварски. Склонность к преступлениям у русских не больше, а более очевидна. Она осуществляется в самых неприхотливых и неприкрытых нецивилизованных формах, а это не может не вызывать яростный протест у Запада. Не умея носить сложный маскарадный костюм благопристойности над которым Запад работал веками, русские, в своем наивном невежестве, открывают для всеобщего обозрения сам механизм бизнеса". Социолог Филлип Слатер.

В 90-е годы ХХ века Россия повторила американский путь. В США, в 19-м веке, в начальный период развития индустриальной экономики, откровенное взаимное надувательство в бизнесе, без маскарада благопристойности, также было общепринятой нормой. Бюрократическая структура бизнеса еще только создавалась, экономического законодательства не существовало, что позволяло использовать любые формы творческого подхода, поэтому мошенничество и обман, в среде деловой элиты, был откровенным и наглым.

Джон Пирпойнт Морган, создатель американской банковской системы, знавший, более чем кто-либо другой, психологию людей бизнеса, говорил: "Я отношусь к людям с уважением, ко всем без исключения, но что касается бизнесменов, то в их компании я бы не оставил свои карманные часы без присмотра."

Экономическая элита страны во времена Моргана была немногочисленна и составляла не более нескольких десятков тысяч. В постиндустриальную эпоху массы были вовлечены в деловой процесс в качестве его активных участников, и нарушение законов стало массовым явлением. С начала 50-х годов национальный продукт на душу населения увеличился в три раза. За эти же 50 лет преступность в экономике увеличилась в 5 раз.

Каждый ищет короткий путь, возможность обойти закон в своей сфере деятельности - это увеличивает коэффициент полезного действия любого бизнеса. Юридические законы и законы морали сдерживают динамику развития, и бизнес, в поиске самой короткой дороги, идет в обход правил, законов и морали.

Социолог Джеймс Комб видит американскую культуру бизнеса, как "Культуру обмана", таково название его книги. По его мнению, "народный капитализм" не мог не привести к популяризации приемов и техники бизнеса, ранее характерных только для узкого круга "титанов", "финансистов" и "гениев", - "взаимная манипуляция и обман стали этической и процедурной нормой нашей культуры.".

Социология, как и литература, использует обобщения, часто преувеличивает, чтобы более эффектно доказать свои тезисы. Но вот пример из практики делового мира:

Джимми Салливан, член директората Нью-Йоркского департамента школьного образования, укравший из городской казны миллионы, в свое оправдание на суде привел следующий довод: "Каждый у кого-то крадет, и это не нарушение правила, это правило. Это 95%. Кто-то крадет немного, кто-то больше. Впрочем, мы всегда были нацией, где гангстеры и мошенники превозносились до небес. Это часть Американской мечты".

Традиция обмана, манипуляций и жульничества сформировалась уже в первые годы существования британских колоний. Первым известным мошенником в истории Америки был капитан Самуэль Аргалл, назначенный вице-губернатором колонии в Виржинии в 1616 году. Через два года он захватил все что принадлежало общине, и сбежал, оставив от всего общинного богатства шесть коз.

Все, что можно было вывезти, он погрузил на свой корабль и в Англии продал с большой выгодой. Оплатив услуги адвокатов частью своей добычи, он смог не только уйти от суда, но, раздав взятки нужным людям, получил звание пэра за свои заслуги в освоении новых территорий в Америке и был назначен представителем британской короны в Совет Американских Колоний.

Джон Ханкок, организатор Бостонского чаепития, с которого началась Американская революция, накопил огромные богатства занимаясь поставкой в колонии контрабандных товаров.

Создатели американской конституции, Роберт Моррис и Джеймс Вильсон, входившие состав Конституционного суда, состоящего из девяти человек, участвовали в гигантской афере по продаже несуществующих земельных участков.

Представители власти всегда были активными участниками делового процесса.

В 1789 году финансист Генри Бикман заплатил муниципалитету Нью-Йорка 25 фунтов стерлингов за 23 мили территории, весь западный берег острова Манхэттен. Тогда этот участок общественной земли, появившись в открытой продаже, мог стоить 5.000 фунтов стерлингов. Каков был размер взятки, данной муниципальным чиновникам, осталось неизвестным. Однако, имя финансового гения было увековечено в названии одной из улиц Уолл-стрита, Beekman Street.

Финансовый гений и патриот Америки Корнелиус Вандербильт во время Гражданской войны продал Северу несколько десятков судов, списанных на слом. Он купил их перед началом войны, предчувствуя возможный спрос в случае начала военного конфликта. В связи с тем, что правительство остро нуждалось в увеличении своего морского флота, а на постройку новых кораблей не было времени, Вандербильт продал старые посудины по цене новых, и при проверке их ходовых качеств они затонули. Естественно, что он не мог бы заключить эту сделку без помощи друзей в закупочной комиссии Конгресса.

"Таммани Холл" - название группы политиков и бизнесменов в Нью-Йорке второй половины 19-го века, покупавшей и продававшей назначения на общественные должности, проводило законы выгодные лишь большому бизнесу и ставшее символом предела политической коррупции. Глава "Таммани Холл" Босс Планкетт произнес историческую фразу: "When I see my opportunities, I take them!", Когда я вижу открывшиеся возможности, я ими пользуюсь. Мистер Планкетт уйдя с поста, тем не менее, остался в памяти народной, как мастер своего дела, мастер политической и экономической игры.

Через 100 лет. 1975-ый год. Предвыборная кампания в Майами. Кандидат в президенты Джимми Картер выступает на банкете перед представителями большого бизнеса. Входной билет $1,000. Картер разъясняет основной лозунг своей предвыборной программы - честное правительство.

Рядом с ним на подиуме сидят: мэр Майами, только что отсидевший срок за уклонение от налогов, два сенатора от штата Флорида, в этот момент находящихся под судом за проталкивание закона о льготах, в сферах представляющих их персональные деловые интересы, руководитель одного из министерств, находящийся под судом за получение взятки, и 3 представителя других министерств, обвиненных в хищении государственных средств.

В период президентства Клинтона, в 1994 году, казначей США, Каталина Билларандо, была приговорена к четырехмесячному заключению за уклонение от уплаты налогов.

Бесчисленные скандалы, связанные с обманом и мошенничеством, на страницах американской прессы часто выглядят как нарушение общепринятых правил, как отклонение от нормы. Но манипуляции и аферы являются органической, неотъемлемой частью деловой игры.

Когда в 1938 году, аферы в доставке авиационной почты достигли таких размеров, что правительство было вынуждено закрыть все авиа-кампании вовлеченные в нелегальные операции, председатель Торговой Палаты США Вилли Роджерс выступил со следующим заявлением: "Если мы будем закрывать какие-либо индустрии в связи с мошенничеством, то мы должны будем остановить всю экономику страны."

Но скандалы в сфере политики и большого бизнеса характерны не только для Америки, с неизменным постоянством они происходят и в европейских странах. Разница в том, как преступления оцениваются общественным мнением.

В 1949 году состоялось совещание представителей оккупационных войск в Германии. На повестке дня стоял один вопрос - грабеж складов в армиях союзников. Основными участниками ограблений были американские солдаты и офицеры всех рангов, тем не менее, американские представители были оскорблены тем фактом, что вина возлагается только на военнослужащих США, напомнив о том, что крадут не только американцы, но и французы и англичане.

Представитель Франции привел следующий довод, казавшийся ему неопровержимым: "Что украдет французский солдат? Блок или два сигарет (сигареты в послевоенной Европе использовались как форма валюты). Что украдет американский солдат? Он угонит целый поезд, вовлечет в свой бизнес не только солдат, но и офицеров, подкупит поездную бригаду, зафрахтует десятки грузовиков, создаст сеть распространения".

"Это уже не воровство, а большой, хорошо организованный бизнес", - ответил ему представитель американских оккупационных войск. В глазах американского представителя, преступление, если оно хорошо организовано, принесло значительный доход, хотя и должно быть наказано по закону, но не может не вызывать уважения к деловой хватке и таланту "теневых предпринимателей".

Грабеж побежденных стран существовал во все времена. Во время Второй мировой войны советские офицеры и солдаты в этом не отличались от своих французских и английских коллег. Однако, как правило, это были подвернувшиеся под руку предметы жизненного обихода.

Солдат же американских оккупационных войск, вовлеченный в кражи, в отличии от мародеров других стран относился к грабежу как к делу, к бизнесу, который требует вложений труда, инициативы, и умения создания организации.

В первой войне на американском континенте, Войне за Независимость. участвовали многие военные специалисты из Европы. По определению одного из них, немецкого капитана фон Стюбена: "Немецкий солдат носит в своем ранце жезл маршала, американец бизнес-план, он и войну видит как бизнес."

|Умение делать дело, успешно вести бизнес, пускай даже криминальный, приносит уважение общества. Что не вызывает уважения, так это отсутствие профессионализма. Хватательный рефлекс уличного вора может вызвать только презрение.

В фильме "Крестный отец", глава итальянской мафии, Карлеоне, объясняет своим соратникам, что Мафия (ее итальянское название "Коза Ностра" - "Наше Дело") - это не сборище мелких воришек, а большой бизнес, "Дело". В нем не может быть эмоций, только экономический расчет.

Публика хочет секса, свободный доступ к которому перекрыт законом,.она его получит. Возвращение долгов через суд требует многолетних и часто безрезультатных процессов, Мафия же гарантирует мгновенный возврат. Существует потребность убрать врага, конкурента, нежелательного свидетеля, мафия вам поможет. Разумеется такой сервис дорог, но эффективен. Менеджмент корпорации Карлеоне анализирует эффективность и продуктивность вложений средств и рабочей силы, и делает это с той же тщательностью и профессионализмом, как и любая другая корпорация.

Преступность существует в любой стране мира, но воспринимается обществом по-разному. Американский подход демонстрирует национальный приоритет, уважение к эффективности и производительности любого труда. Гангстерские кланы построены на принципе специализации труда и создании рынка сбыта, социальной иерархии и железной корпоративной дисциплины.

Когда после развала Советского Союза в США появились российские уголовники, они пытались войти в контакт с итальянской мафией, но, оказалось, что единственная профессиональная работа, которую они были способны выполнять для преступной корпорации, были только мокрые дела, заказные убийства.

Во всем остальном они не соответствовали требованиям отлаженного, планового ведения уголовного хозяйства, они не могли работать в организации. По мнению лидеров нью-йоркской мафии, русские бандиты - это не гангстеры, это разнузданная шайка уличных хулиганов, играющих без всяких правил, не подчиняющихся никакой дисциплине, дисциплине криминального бизнеса.

Преступность неотъемлемая часть экономического процесса, и преступный подход наиболее экономически оправдан, так как в нем доходы значительно превышают вклады. Бизнес, в котором соблюдаются законы, может рассчитывать, самое большее, на 10% прибылей. Бизнес, играющий на грани закона или за его пределами, получает сотни, тысячи процентов.

Преступность имеет две формы - индивидуальную и организованную. Организованная преступность отличается от индивидуальной, уличной, огромными суммами которыми она манипулирует, а это возможно лишь при использовании тех человеческих и технологических ресурсов, которые может предоставить только организация. Индивидуальная инициатива может принести лишь крохи.

Поэтому, хотя преступления корпораций принято называть "беловоротничковой преступностью", правильный термин - "организованная преступность", термин применяемый по отношении к мафии. Недаром, в обиходной речи, корпорации называют мафией - мафия нефтяников, мафия врачей, профсоюзная мафия.

Грандиозные аферы последних десятилетий сделали всемирно известными имена финансистов Ивана Боевски, Майкла Милкена, Чарльза Киттинга, Маддофа. До их ареста американская пресса преподносила эти имена как образцы научного менеджмента, их называли финансовыми гениями, титанами Большого Бизнеса, ими восхищались миллионы. Они, действительно, были талантливыми организаторами работы огромного аппарата корпораций и тысячи рядовых работников участвовали в ограблении публики в грандиозных масштабах.

Когда на суде Майкла Милкена спросили почему он обманул не только миллионы вкладчиков, но и своих ближайших друзей, он ответил: "Если я не буду делать деньги на своих друзьях, на ком же я их буду делать."

Для истинного бизнесмена не только безымянная публика, но и его родственники и друзья также средство обогащения. От него нельзя ожидать какой-либо лояльности по отношению к конкретным людям, он верно служит только Делу.

Доход Милкена в 1986 году составил 296 миллионов, в 1987 году 550 миллионов. В результате афер Милкена сотни тысяч потеряли свои сбережения, многие потеряли работу. Майкл Милкен получил тюремный срок за свои противозаконные манипуляции на бирже, был осужден также и общественным мнением.

В период суда над Майклом Милкен стала популярной ироническая песенка:


Я обдул, всех обдул


И наверное вы в гневе.


А я рад как лиса в чужом хлеве.


Уолл-Стрит мой дом родной,


А вы наверное продали свой.


Студенты школы бизнеса в университете штата Пенсильвания сочинили, по тому же поводу, песенку-дразнилку:


Я мухлюю, мухлюю, мухлюю.


И гордо кричу как петух.


Вы потеряли, а я приобрел,


Вам не на что жить,


А мне наплевать, я буду шутить.


После окончания университета студенты школы бизнеса Пенсильванского университета начнут работать в крупных корпорациях, и, естественно, оставят позади свой юношеский максимализм. Сама логика работы корпораций вынудит их подчиниться общим правилам игры. Во многих университетах в обязательную программу входит "курс этики бизнеса", но можно ли научить волка питаться овощами.

Как пишет автор нашумевшей книги "Почему мы ведем себя как американцы": "Если какой-либо наивный представитель корпоративной номенклатуры будет честным в буквальном смысле слова он неизбежно окажется за воротами."

Профессор истории Американского университета в Вашингтоне, Майкл Казин: "Сегодня, когда большинство работников корпораций являются держателями акций своих работодателей, и, в той или иной мере вовлечены в махинации своих кампаний, у всех возникает иммунитет к повсеместному обману. Каждый, владеющий даже минимальным количеством акций, чувствует себя участником азартной игры в которой махинации за карточным столом обязательная часть процесса."

Но это относится не только к держателям акций, рядовые работники корпорации, вынуждены соучаствовать в обмане и манипуляциях своего работодателя, так как протестовать против аморальной тактики кампании означает быть выброшенным за ворота и оказаться в черном списке, все двери других корпораций будут закрыты.

Кто хочет быть героем? Даже близкие люди и друзья назовут ваш поступок идиотизмом. И, действительно, не считай себя лучше других, будь как все, ведь это естественная форма ведения бизнеса, не пытайся переделать мир.

"Наш идеал - большие деньги. Идеал рождает несметные полчища преступников и они истинные герои. У них одна мораль, мораль победы. Они не верят ни в какие правила, законы, нормы, поэтому они побеждают всегда. Их успех доказывает моральное превосходство мошенников над толпами верящих в честную игру (fair game) дураков.", - писал Р. Милл, классик американской социологии.

"Сегодня с отдельного человека полностью снята ответственность перед обществом, "Good guy finish last" - честный человек приходит к финишу последним. Побеждает только тот, кто играет без правил." Социолог Томас Керр.

Как писал Марк Твен: "Если ты украл $20, ты вор. Если ты украл $200.000, ты бизнесмен. Если ты украл 2 миллиона, ты финансист."

Разумеется, можно создать свой собственный бизнес и попытаться в нем быть честным, но мораль хороша в отношениях с близкими людьми, а в бизнесе, по определению, существует только мораль успеха. Можно осуждать мошенника, залезающего в чужой карман за отсутствие морали, но может ли работник осуждать свою корпорацию вместе с которой он проводит ту же операцию в миллионах карманов. Ведь благодаря корпорации он имеет средства к существованию.

С неизбежной регулярностью пресса публикует имена тех, кто попал в поле зрения закона, но закон не всевидящ, он замечает только экстремальные ситуации. Но даже те факты, которые всплывают, показывают, что это не исключение из правила - это правило, из которого бывают исключения.

В 2005-2007 году под суд были отданы 22 крупнейшие корпорации страны, среди них - Enron, Xerox, Haliburton, Aol, Time Warner, Kmart, WorldCom. Их руководители за два года получили зарплату в общей сумме 15 миллиардов долларов, в то время как акции их кампаний потеряли 500 миллиардов своей стоимости. Это сумма, которую потеряли вкладчики, акционеры и потребители.

В 2008-м году те, кто привел глобальную экономику на грань краха, менеджеры крупнейших корпораций страны, капитаны индустрии, получили компенсацию за творческий подход к финансам - 70 миллиардов долларов. А кампания AIG, обанкротившись и получив многомиллиардный заем от государства, тут же выделила бонусы 160 менеджерам, в среднем каждому по миллиону.

Разумеется, бизнес в наше время значительно более цивилизован нежели в 19-м веке. Строя свои империи, индустриальные магнаты использовали банды уголовников для охраны, уничтожения конкурентов, запугивания рабочих. Недаром их называли баронами-грабителями. Но кто сегодня помнит как создавались богатства Вандербильтом, Рокфеллером, Морганом? В бизнесе важен не путь, не средства, а результат.

Сегодня борьба за концентрацию экономической власти проходит достаточно бескровно; но не менее ожесточенно и, хотя она и вызывает, время от времени, негативную реакцию публики на факты о криминальной практике большого бизнеса, тем не менее общество принимает ее как неизбежную часть процесса в котором создается новая экономическая инфраструктура, предоставляющая возможность расширения производительной базы и увеличивать количество потребительских товаров.

Ограбление миллионов в течении многих лет банками, страховыми кампаниями, корпорациями или в результате биржевых махинаций проходит без всякого драматизма. Сообщения о преступлениях корпораций появляются только во времена громких скандалов, а затем исчезают со страниц прессы и из общественной памяти. Зато сообщения об индивидуальных преступлениях, особенно актах насилия, появляются на первых страницах газет, службы телевизионных новостей посвящают им большую часть своего времени и это наиболее популярная в массах информация, хотя потери общества от организованного грабежа корпораций несопоставимы с мелким, в денежном выражении, уличным ограблением.

Тема индивидуальной преступности так широко освещается прессой не только потому, что драматизм конкретного преступления повышает их рейтинг, но и потому, что она широко распространена.

США - лидер среди других индустриальных стран. Число грабежей на душу населения в Америке в 5 раз больше чем в среднем в Европе. Количество убитых на душу населения в Соединенных Штатах в 2000 году было в 10 раз больше, чем в Англии. В тюрьмах США содержатся 2.5 миллиона человек

Часто объясняют высокий уровень преступности тем, что значительную часть населения в США составляют новые иммигранты: "Принято считать, что новые иммигранты приносят волну преступности из своих стран в Новый Свет. Но большая часть иммигрантов были законопослушны в своих странах. Если они нарушают законы то, в основном, благодаря общим условиям жизни и нравственной атмосфере своей новой страны. Беззаконие было и есть наиболее характерное качество американской жизни." Джон Адамс Труслоу, потомок семьи Адамс, давшей стране двух президентов и нескольких выдающихся политических лидеров страны.

Эту закономерность отметил и криминолог Сюзерленд в 30-е годы прошлого века. Исследуя причины преступности в Гонолулу, он обнаружил, что японская община, живущая замкнутой жизнью внутри своего этнического гетто, имела самый низкий уровень преступности. Там, где японцы жили и работали смешавшись с основным населением, уровень преступлений был наиболее высок.

Начиная с середины 19-го века по сегодняшний день Америка абсорбировала десятки миллионов иммигрантов. Наиболее успешными среди них были те этнические группы, которые были способны создавать свои организации, профессиональные союзы, союзы бизнесменов и мафиозные "семьи".

Мафиозные группы, итальянцы, ирландцы, евреи, а позднее вьетнамская, китайская, доминиканская и мексиканская мафии отличались от всех других, легальных объединений иммигрантов тем, что давали иммигрантам значительно большие возможности для экономического роста.

Иммигранты, являясь объектом беспощадной эксплуатации, субъектом недоверия и унижений со стороны коренных жителей страны, видели в американских законах, легализующих нарушение их гражданских прав, своего врага, а в мафии защитника. Иммигранты предпочитали третейский суд крестных отцов, godfathers, официальному американскому суду.

Мафия, вместо бездушного и часто пристрастного к иммигрантам американского суда и полиции, предлагала "семейный подход". Мафия распределяла рабочие места, и в, некоторых случаях, организовывала помощь больным и бедным, создавая, таким образом, массовую поддержку в своих иммигрантских гетто. Также, как это делают крупные корпорации, жертвуя огромные суммы на благотворительные цели. Любой бизнес нуждается в общественном престиже.

Иммигрант, в одиночку, был лишен возможности использовать преимущества американской демократии - личную свободу, высокую социальную мобильность и ограниченность государственного контроля.

Мафия же могла эффективно пользоваться преимуществами свободного рынка и гражданских свобод, потому что обладала силой и влиянием, она была организацией, в чьих руках скапливались огромные денежные средства, самый мощный инструмент бизнеса и политики. Легальные же организации иммигрантов, как правило, были малоэффективны, они существовали на мизерные суммы в виде членских взносов.

Для иммигрантских мафий образцами ведения бизнеса были крупные корпорации, используя те же организационные приемы в аккумуляции богатства, они создавали влиятельные преступные синдикаты с доходом в сотни миллионов долларов.

Фильм "Крестный Отец" показывал итальянские семьи бежавшие из своей страны от насилия, коррупции и эксплуатации. У них, в своей стране, не было возможностей подняться с социального дна, так как неподвижная социальная структура Италии 19-го века закрепляла все привилегии за классом лендлордов, включая и сицилийскую мафию, защищавшую интересы крупных землевладельцев.

В новой стране, несмотря на то, что иммигранты попадают на то же социальное дно, у них, тем не менее, есть шансы воспользоваться возможностями свободы индивидуального предпринимательства и наиболее энергичные, амбициозные и способные идти на риск выбирают преступные формы бизнеса, потому что они предоставляют самый короткий путь к экономическому успеху.

В средневековье низшие классы видели в разбойниках, как, например, в Робин Гуде, силу в какой-то степени восстанавливающую социальную справедливость. Мафия вовсе не рассматривает себя как организацию борцов за справедливость. Также, как и другие деловые корпорации, мафиозные группировки участвуют в конкурентной борьбе, азартной и часто опасной игре с высокими ставками. В борьбе за успех, за Американскую Мечту.

До появления фильма "Крестный Отец" гангстерские фильмы были единственным жанром в котором допускалось отсутствие хэппи-энда. Гангстер в конце фильма погибал. В этом была дидактика фильма, нельзя добиться успеха вне легализованных каналов. Правда, сама жизнь не подтверждала эту истину.

Огромный экономический успех итальянской мафии во время Сухого закона принес ей небывалый ранее престиж. Сухой Закон превратил шайки гангстеров, добывавших средства существования мелким грабежом, шантажом и вымогательством, в менеджеров огромного бизнеса. С введением Сухого закона, вся индустрия производства алкогольных напитков перестала существовать, но спрос не только не исчез, он увеличился. Бурные Двадцатые годы были временем преуспеяния для большой части населения, и спрос на все виды увеселений резко поднялся.

Для того чтобы ответить на запрос публики необходимо было заново, с нуля, создать вино-водочную индустрию. Для этого нужна была огромная армия рабочей силы, оборудование, транспорт по доставке товара, система продаж, поддержка бизнеса полицейским аппаратом, и, разумеется, охрана всей инфраструктуры. На территории всей страны в охране участвовало приблизительно около десяти тысяч "солдат" Мафии, и 2,5 миллиона работников в производстве, транспортировке и продажах.

После отмены Сухого Закона Мафия стала инвестировать накопленные капиталы в контроль легальных сфер индустрии, перевозки, строительство, уборку мусора, а в послевоенное время и легализованных азартных игр.

Способность гангстерских сообществ создавать сложные организационные структуры бизнеса, находить в нем новые пути, и мужество в условиях угрозы тюремного срока или убийства конкурентами, не может не вызывать уважения у американца, воспитанного на идее - "Дело, бизнес прежде всего".

Мафиозо окружен романтическим ореолом, он, несмотря на опасность, нарушает закон чтобы добиться того же чего хотят все законопослушные граждане страны, успеха. А успех и благополучие семьи и есть фундаментальные принципы американской жизни. Что не прощается - поражение в борьбе за успех и предательство интересов семьи.

Итальянская мафия - это наиболее известная часть мира организованной преступности, но ее численность, по оценке ФБР, всего лишь несколько тысяч. Количество же индивидуальных уголовных дел, хранящихся в информационной базе данных Министерства юстиции, составляет 50 миллионов. Большая их часть связана с преступлениями, использующими насилие, а насилие было широко распространенным с момента основания страны. Как гласит старый и вечно новый лозунг - "Violence as American as the apple pie", насилие такое же типичное для Америки блюдо как яблочный пирог.

Исторически, агрессивность американца следствие протестантской доктрины - идея борьбы с природой, вне и внутри человека. На принципе борьбы всех со всеми построена вся экономическая цивилизация, а широкая преступность лишь следствие этого принципа. Недаром социолог Даниел Белл назвал свою работу об истоках преступности в США "Crime is the American way of life", преступность - это американский образ жизни.

Америку называют страной неограниченных возможностей "Land of unlimited opportu- nity", где "Sky is the limit", предел только небеса, и, по замечанию социолога Эмиля Дуркхайма, если возможности беспредельны то и ограничения, практические и моральные, могут быть преодолены.

Специфическое прошлое Америки, где цивилизация создавалась в условиях первозданной природы, сформировало характерный подход к решению проблем, использовался самый короткий и самый простой путь. В борьбе с природой моралист не выживал, мораль - результат развития цивилизации и вне цивилизации неприменима. Поступок правилен, когда он ведет к выживанию, и неправилен, когда ставит жизнь под угрозу, на моральные реминисценции просто не было времени.

Америка создавала новый мир, новую цивилизацию противостоящую природе в своем материальном воплощении и, в то же время, возвращала человеческое общество к тем формам жизни, которые существуют в природе - борьбе за выживание, в которой побеждает сильнейший, поэтому преступление, как инструмент выживания, стало органической чертой нового общества.

Генри Торо: "Вынужденный опираться только на себя, американец определяет свою свободу, как независимость от закона и традиций. Американец принимает закон когда он на его стороне, и отвергает, если он против. Только он сам решает, что справедливо и что нет." Оставшись один на один с природой и обществом американец считал вполне справедливым использовать любые средства и прежде всего насилие.

В романе "Мартин Челзвик" Диккенс описывает, по его определению, типичного американца этой эпохи, Ганнибала Чоллопа: "Сей достопочтенный джентльмен носит в карманах своего сюртука несколько револьверов, на поясе огромный нож, который он ласково называет "Потрошитель", а свою саблю, не менее нежно, "Щекотун". Он славится своей галантностью. Oдин из эпизодов ее проявления описывали местные газеты когда мистер Чоллоп, с присущим ему изяществом, саблей проткнул глаз своему оппоненту."

Борьба за богатства приобрела еще больший накал в период освоения Дикого Запада, где были построены новые железные дороги, связавшие восточное побережье с западным. Богатейшие земли западных штатов приносили огромные доходы фермерам, скотоводам и владельцам железных дорог. Железнодорожные магнаты физически устраняли своих конкурентов, ковбои-скотоводы и фермеры убивали друг друга за землю, воду, рудники. "The gospel of money was a gospel of violence", молитва о деньгах была молитвой насилия, писал Алексис Токвиль об атмосфере жестокости в процессе освоения нового континента.

В фильме "Ones upon a time in the West", Однажды на Далеком Западе, банда мародеров, грабящих поселки на новых территориях, начинает строить железную дорогу. Дорога может принести им не случайную и достаточно мелкую добычу, дорога может сделать каждого из них миллионером и респектабельным джентльменом.

Они не только убивают конкурентов, захватывая те участки по которым должна пройти будущая железная дорога. Не хватает рабочих рук, и они сами, засучив рукава, начинают строить дорогу в поте лица. В будущем, эта разудалая и бесконтрольная вольница в грязных отрепьях превратится в респектабельных джентльменов в белоснежных, накрахмаленных рубашках и фраках от модных портных.

Превращение бандитов в менеджеров корпораций происходило и в постсоветской России, и заняло не несколько десятилетий, как в США, а всего лишь несколько лет. Психология и этические нормы новых хозяев жизни соответствовали практике "первоначального накопления капитала". Переход из воровской малины в респектабельный офис потребовал не только смены кожаной куртки на костюм от Кардена, сменился также принцип ведения дел, от дел "мокрых", к "сухой" бюрократической процедуре, сложной системе обмана и манипуляций. Уголовник в 90-е годы превратился из парии советского времени в героя новой жизни.

В российском пантеоне героев преступник начинает занимать то же место, которое он имел в Америке с начала индустриальной революции, где он традиционно был более популярной фигурой нежели государственные деятели, бизнесмены или люди искусств. Преступник воплощал индивидуальную свободу и становился предметом массового культа. Во многих районах страны можно найти музеи "Залы славы выдающихся грабителей".

Американская публика, в своем большинстве, не знает истории своей страны, не знает имен большинства президентов, не говоря уже о мировой истории, но такие имена как Джесси Джеймс, Бенни и Клайд, Претти Бой Флойд, Ма Бэккер, Джон Диллинджер, Ал Капонэ, Лепке-Бухалтер, Багс Моран, Багси Сигель, эти имена знают все. Им посвящены тысячи книг и исследований, многотомные труды рассказывают в подробнейших деталях об их жизни, Голливуд создал сотни фильмов о великих гангстерах.

Более двадцати были посвящены легендарному грабителю, Биллю Киду. По свидетельству тех, кто с ним встречался это был худой коротышка с покатыми, бабьими плечами, гнилыми зубами и выглядел полным дегенератом. Каким он был в реальной жизни не имеет особого значения. Билли Кид, как и многие другие бандиты его времени, в начале 20-го века, в глазах общества были символом, символом противостояния индивида новому индустриальному обществу, где только принадлежность к организации, картелю, корпорации давала шансы на успех.

Сегодня грабителя-индивидуалиста вытеснил с первого места другой герой, менеджер корпорации, рядом с которым бандит-одиночка выглядит дилетантом.

Телевизионная серия "Melrose Place" 90-х годов, одна из самых успешных, показывала группу молодых профессионалов, менеджеров корпорации, пользующихся всеми криминальным средствами, обманом, вымогательством, шантажом и убийством. Герои не только внешне привлекательны, они обаятельны в процессе своих манипуляций. Успех это не только награда за самоотверженный труд - это реализация всех человеческих талантов.

То, что раньше могло шокировать зрителя, как скажем, фраза героя Майкла Дугласа в фильме "Wall Street", биржевого агента, не брезгующего любыми средствами, "greed is good", жадность прекрасна, жадность двигает экономику страны, сегодня никого не может возмутить.

Герои сегодняшнего кинематографа представленные плеядой актеров, таких как Майкл Дуглас, Джон Малкович, Весли Снайпс, Джеймс Спайдер не входят в конфликт с обществом, не испытывают никаких нравственных терзаний по поводу аморализма системы, они просто пользуются теми возможностями которое общество предоставляет.

Идеалы молодежного протеста 60-х годов - высокая мораль, ответственность перед обществом, право на личную свободу, потеряли свою привлекательность, утратили свой социальный и моральный пафос. Сегодняшняя пресса следующим образом оценила фильм шестидесятых, рассказывающий о владельце независимой газеты, который, рискуя своим благополучием и, в конечном счете жизнью, пытается привлечь к суду главу местной мафии подкупившего большинство местных политиканов и наводящий ужас на всех жителей городка - это история конфликта амбиций газетчика и мафиози. Моральные категории, борьба добра со злом, стали восприниматься как анахронизм.

Кинематограф наиболее популярная часть массовой культуры и, более чем другие ее виды, отражает наиболее важные для масс темы. В каждой стране киноиндустрия ориентируется на национальные вкусы и предпочтения. Во французском кино центральная тема любовь и секс, в индийском сентиментальные мыльные оперы, в итальянском политические и общественные проблемы, в американском крайм. Более 80% фильмов американского кино представляют все виды и формы преступлений.

Массовая культура, разумеется не говорит о социальных причинах преступности, она продает товар, на который существует огромный спрос. Это показатель того, что тенденция находить самые короткие пути к успеху широко распространена в обществе.

Более двух миллионов заключенных в американских тюрьмах - это неудачники, те, кто неспособен к манипуляции другими и обману внутри рамок закона, тем же кто обладает этим талантом система предоставляет огромное количество возможностей. Это творческая база для самовыражения, проявления индивидуального таланта в игре, возможность самоутверждения в деловом процессе.

Победители в деловой игре это наиболее энергичные, наиболее гибкие, способные переступать все границы, преодолевать все барьеры стоящие на их пути. Они и двигают экономику, увеличивая коэффициент ее полезного действия в целом, во всей стране.

Автомеханик определит владельцу машины, врачу, несуществующую проблему в моторе, которая принесет ему наибольшую прибыль. Врач назначит пациенту, автомеханику, тот набор ненужных пациенту тестов, который увеличит его доход. Продавец страхового полиса навяжет клиенту, автомеханику, страховку, которая ничего не покрывает. А водопроводчик, за минимальную работу в доме страхового агента, сдерет с него три шкуры.

Конкурентная борьба в свободной экономике сформировала американский национальный характер, такие его качества как умение генерировать новые идеи, новые методы, способность к преодолению устаревших норм, смелость в нарушении общепринятых запретов, преодоление всех физических и практических границ, поиск новых неизведанных путей, смелость первооткрывателя.

Эти же качества национального характера создали атмосферу жизни, в которой нарушение юридических и моральных норм стало настолько широко распространенным, что обман и манипуляция перестали пониматься как преступность. Это одна из форм ведения бизнеса, любого бизнеса.

"Преступность в нашей стране имеет функциональную роль, и рассматривается обществом не как антиобщественный акт, а как бизнес другим путем." Даниел Белл, ведущий американский социолог 60-х - 70-х годов прошлого века.

В конкурентной борьбе ценность человека определяется не его добродетелями, соблюдением нравственных норм или его вкладом в общественное благополучие, а его личным успехом, каким бы путем он ни был достигнут.