# История любви

Анна Голубева

История любви


Гуд бай Америка, о -


Где я не буду никогда...


Если вы, дорогой читатель, предвкушаете захватывающее лирическое, или романтическое, или эротическое, или - пусть вам будет стыдно - порнографическое чтение, спешу вас разочаровать. Этот рассказ не о любви между мужчиной и женщиной, и даже не о любви между двумя мужчинами (тематика, в последнее время входящая в моду, по крайней мере если судить по кинематографу). Это рассказ о том, как два маленьких человека полюбили большую страну за семью морями, и о том как они боролись за свою любовь.


Иными словами - это рассказ про нас и Америку.


Мы приехали в Америку 1 апреля 2001 года. Этому, разумеется, предшествовала длинная история, включавшая бесконечные ночные споры "ехать - не ехать" (муж хотел ехать, а я - тоже хотела, но боялась), смену профессии (я), потерю документов (Fedex), сборы, прощание с друзьями, слезы родных, ощущение полной потерянности когда мы оказались в огромном международном аэропорту в Амстердаме - как выяснилось, практически без языка. В общем, обычный путь пилигрима. На второй день после приезда дочке сделали четыре прививки сразу - российских, хоть и был их у нее полный боекомплект, по американским правилам оказалось недостаточно. На четвертый день она пошла в школу, на восьмой я пошла на работу (у меня, правда, обошлось без прививок). Не подумайте что я жалуюсь - в Бостоне у меня была сестра, и она подарила нам старую мебель, и кастрюли, и помогла открыть счет в банке, и провела показательную-закупочную экскурсию в Stop and Shop, а главное, сняла квартиру в чудном, тихом месте, где мы могли вволю укрепляться в своей любви к Америке - до того кругом было чисто и красиво, по крайней мере по сравнению с новостройкой на границе пролетарского района, где мы жили в Питере. И погода вначале была хорошая, травка зеленела, солнышко блестело, ласточки летали - о'кей, не ласточки, а голубые сойки, но это все равно.


Через две недели после нашего приезда погода испортилась, пошел снег, а еще через две недели на нас рухнуло небо. Умер Сашин отец... Я не буду писать об этом, но хочу сказать спасибо всем, русским и американцам, кто помог нам в эту минуту. Двое из этих людей впослествии стали нашими друзьями, остальных мы вряд ли когда-либо встретим снова, но, как говорят религиозные русские бабушки, - низкий поклон этим людям.


Впоследствии небо стало падать с пугающей регулярностью, но уже не так страшно и непоправимо - если так можно выразиться, кусками. Пару месяцев спустя меня чуть не уволили с работы - что означало потерю визы и гуд бай. И опять, спасибо всем, благодаря кому этого не случилось... Персональное спасибо моему прежнему боссу, который своими руками, печатая с чудовищной скоростью и одновременно ругая меня чуть ли не матом, поправил мое резюме, с коим меня и взяли в другой отдел. Он же произнес по поводу моих профессиональных качеств следующую фразу, которую я до сих пор считаю высшей похвалой:


"По сравнению с другими, вы еще ничего."


Следующий кусок неба свалился на нас несколько месяцев спустя, когда выяснилось что моя фирма не собирается делать нам Green Card (читай - если мы хотим жить в Америке, можем жить в нищете, на одну зарплату, пока не истечет виза, а затем, опять же, гуд бай). И снова, в который уже раз - спасибо тем, кто научил нас как можно получить Green Card самим, и двойное спасибо тем, кто помог это сделать. Нужно сказать, что сделалась вожделенная карточка не на раз и не на два, ибо шел 2002 год, кругом был кризис и увольнения, и народ справедливо требовал выкинуть безродных hope-to-be-an-American's из страны (за что, замечу в скобках, я народ не порицаю, ибо коренным американцам тоже было ой как не просто). Приятель, живущий в Англии, по этому поводу родил вот какую цитату:


"Чтобы вцепиться в стекло, нужны железные ногти."


Что ж, если он был прав, то мои слабые руки, мои тонкие пальцы оказались снабжены ногтями как у кого-то из героев фильма Star Wars - длинными, железными и загнутыми крючком. И у вас тоже есть такие ногти, дорогой читатель, даже если вы об этом не подозреваете. Если для вас что-то важно, если вам что-то дорого - скажите себе "Они не отберут это у меня" и держитесь за 'это' как за собственную жизнь. Вы сами удивитесь тому, как вы, оказывается, сильны.


В моем случае 'это' было моей работой, сохранить которую было весьма непростой задачей, ибо увольняли у нас раз в неделю (по вторникам). Саша же внес свою лепту, устроившись в фирму с помощью телефонного справочника и на тот момент рудиментарных познаний в английском. Один бог знает, что ему это стоило, ибо говорить по телефону, даже по-русски, для него пытка. Таким вот образом, почти два года мы провисели, вцепившись в стекло, и стали уже потихоньку впадать в отчаяние, а отдельные несознательные родственники так же потихоньку стали потирать руки, предвкушая наше возвращение. Разговоры при этом велись типа "ну вернетесь, что тут страшного?" А действительно, что тут страшного - разве что ощущение неудачи; разве что потеря того, о чем мечтали и на что надеялись; разве что мысли о том, что нашей дочери, возможно, придется начать все сначала... Горькие это были годы, и все же я бы не променяла их на время до Америки.


Что ж, конец этой истории вам известен, и, как положено в Америке, это happy end. Не то, чтобы Америка раскрыла нам свои объятия, но она пустила нас к себе. Мы владеем кусочком ее территории, купленным в рассрочку на 30 лет. Мы дышим ее воздухом... не то чтобы это был в точности воздух свободы, но нам он по вкусу гораздо больше чем то, чем мы дышали раньше - по крайней мере в нем есть надежда. А что еще нужно человеку - только надежда, ну, и если повезет, немножко веры и любви...


Sharon, MA

April 1, 2006