# Дисциплина или вольница?

Владимир Иосифович Гольдшмидт

Владимир Гольдшмидт


Дисциплина или вольница?


В конце июля, на пленарное заседание Кнессета, рассматривающего судьбоносный для будущего существования Израиля закон об отмене обязательного изучения основных предметов общеобразовательной программы (математику, английский и др.) в учебных заведениях ортодоксального религиозного сектора, инициированный на заседании правительства премьер-министром несколькими днями ранее, явилось всего 70 депутатов, т.е., немного больше половины.

При рассмотрении другого также важного законопроекта, допускающего лишение свободы подростков до 14 лет, в зале Кнессета присутствовали около 50 депутатов.

Приведены выборочные примеры, список заседаний с ограниченным числом депутатов может быть кратно увеличен. Немало заседаний проходит при практически полном отсутствии депутатов, не более десятка.

Хотя для нормальной работы парламента и не требуется присутствие всех депутатов, но всё же. Конечно, некоторые депутаты могут быть заняты на каких-то официальных мероприятиях, в зарубежных командировках, кто-то болен, кто-то "дискутирует" в буфете, но не столько же, чуть ли не половина, а то и значительно больше отсутствует.

Где же остальные депутаты? В конце июля осенне-летний отпуск еще не начался, где же коалиционная дисциплина, где вообще дисциплина? По-видимому, спикер Кнессета, который отвечает за порядок его заседаний, за исполнение его устава, не совсем справляется со своими основными обязанностями, если не может обеспечить нормальную явку депутатов на пленарные заседания. Возможно, он напрасно отказался от предложенного ему поста министра иностранных дел, впрочем, поста не менее ответственного и хлопотного. Впрочем, ему видней, не исключено, что у него более грандиозные планы.

Время от времени публикуются данные о регулярности посещений депутатами заседаний Кнессета, называются наиболее злостные "прогульщики", и примененные к ним слабенькие санкции.

Кнессет - это же не колхозное собрание, решающее вопрос: "Купимо бугая? а на..., а нав╕що? А хто кор╕в покривати буде, ти? (укр.), которое можно проигнорировать.

Кнессет - это избранный народом парламент государства Израиль, основной функцией которого является законодательная деятельность. Правда, какова эта деятельность, можно, в частности, судить по следующему весьма показательному примеру: согласно Декларации Независимости, 1 октября 1948 года, должна была быть принята Конституция государства Израиль, однако до сих пор, по прошествии 68 лет, конституции в Израиле нет. Страна существует в соответствии с Основными законами, т. е., имеются законы и основные правила, регламентирующие основы власти и права человека. Некоторые из них сформулированы в Основных законах (которые нельзя изменить иначе как 61 голосами, т.е., абсолютным большинством депутатов Кнессета), некоторые находятся в различных законах более низкого ранга, которые в принципе не очень сложно отменить или изменить, как это произошло с упомянутым выше законом об обязательном изучении основных предметов, с законом о службе в армии ультраортодоксов и др.

При весьма приличных зарплатах и множестве различных льгот, положенных по закону парламентариям, они могли бы относиться к своей работе, в частности, хотя бы к посещению пленарных заседаний и заседаний комиссий более ответственно. Кстати, ежегодные прибавки к зарплате наших парламентариев за не очень эффективную работу, могли бы быть приостановлены, только в том случае, если бы они добровольно от них отказались, чего ни разу не происходило.

Депутаты, не соблюдающие коалиционную дисциплину, или нерегулярно посещающие пленарные заседания, наверное, не очень опасаются штрафных санкций, в силу их незначительности. Более того, иногда за нарушения они могут даже получать бонусы и преференции. Так, в апреле месяце депутаты от "Ликуда" Давид Амсалем и Авраам Нагоса, нарушив, по сути, коалиционную дисциплину, отказались принимать участие в парламентских голосованиях в знак протеста против нежелания правительства разрешить репатриацию в Израиль 9.000 членов общины фалашмура (между прочим, власти Эфиопии уже как-то предупреждали, что если Израиль начнет "воссоединение семей", то им придется перевезти в Израиль половину населения Эфиопии, потому что де все родственники).

Отказ упомянутых депутатов (при коалиции в 61 депутат) привел к тому, что едва ли не было сорвано голосование по закону, позволяющему депутатам отстранять от должности своих коллег. Под угрозой оказался ряд других законопроектов, продвигаемых коалицией. И, хотя за нарушение партийной дисциплины на Д. Амсалема и А. Нагосу были наложены не Б-г весть какие, но всё же, взыскания (на протяжении всей летней сессии они не могли выдвигать собственные законопроекты, выступать на пленарных заседаниях, подавать парламентские запросы), тем не менее, глава правительства пошел на уступки, дал обещание, что до конца 2016 года в Израиль репатриируются из Эфиопии 1.300 членов общины фалашмура и, что репатриация оставшихся членов "еврейской" общины Эфиопии будет предусмотрена госбюджетом на 2017-2018 годы. По материалам СМИ, пойти на уступки главу правительства вынудил кризис внутри своей партии, который повлек за собой проблемы в правительственной коалиции.

Что касается русскоязычных депутатов-членов различных коалиционных партий, то коалиционная дисциплина нередко сковывает их действия и вынуждает голосовать за явно дискриминационные законы, относящиеся к русскоязычной общине (за редким исключением), т. е., голосовать не "по совести", а по принятым правилам. В этом смысле, конечно, было бы предпочтительнее, чтобы все русскоязычные депутаты были в одной секторальной партии. Однако неудачный опыт прошлого, показал, что секторальные русскоязычные партии, в отличие, например, от ультрарелигиозных партий, недолговечны. Русскоязычный электорат эклектичен и в отличие от спаянного электората ультрарелигиозных партий, на выборах ведёт себя малопонятно, голосуя, например, за партию ШАС, которая, кстати, для членов своей общины делает немало.

Правда, некоторые из принимаемых Кнессетом законов, настолько нереальные, не соразмерны деяниям, что на такие пленарные заседания, может быть, действительно, не стоит приходить.

Так, упомянутый выше закон, позволяющий при особых обстоятельствах (подстрекательство к расизму и поддержка вооруженной борьбы с Государством Израиль) отстранять от должности депутатов, настолько сложен в практической реализации, что может иметь смысл только как некое устрашение, не более того. Этот закон позволяет при злостных нарушениях, отстранять парламентариев от работы, если его поддержат 90 их коллег, причем как минимум десять из них должны представлять оппозицию. Как выполнить такие условия, когда депутаты от коалиции и депутаты от оппозиции грызутся друг с другом по любому поводу, даже, если это им не на пользу, а просто назло (примерно, офцелухес, идиш). Более того, внутри самой коалиции, далеко не всё благополучно. По сути, этот закон был направлен против депутатки от арабского списка Ханин Зуаби, чьи многочисленные провокации всем надоели, похоже, даже самим арабам. Уже после принятия этого закона она участвовала в демонстрации возле больницы Барзилай в Ашкелоне, где находится очередной голодающий сиделец-араб, чем доказала, что этот закон её ничуть не напугал. Другой сомнительный закон, это закон об амутот ("закон о прозрачности"). Согласно ему, амута, большую часть финансирования (более 50% годового бюджета), которой предоставляет зарубежное государство, обязана указывать это в своем финансовом отчете, а также в других средствах информации. За нарушение этого Закона предусмотрен мизерный штраф в размере 29.000 шекелей. При миллионных зарубежных финансированиях эта мелкая штрафная санкция вряд ли остановит внутренних недругов Израиля из этих организаций от дальнейших провокаций, от ложных печатных и фото-видео-доносов. На фоне штрафа около 60 тыс. шекелей за осквернение флага Израиля, указанная выше сумма за нарушение закона "о прозрачности", маловата. Эти законы примерно соответствуют известному выражению: "замах рублёвый, а удар ... копеечный".

Безусловно, Кнессет принимает много дельных, работающих законов, регламентирующих жизнь страны в это непростое время: закон о рамках двухлетнего бюджета, о банковских услугах, о создании Государственного управления по городскому обновлению, о компьютеризации форм связи с государственными органами, о больничных по уходу за детьми, о надзоре за движением велосипедов и электросамокатов, и ряд других законов. Но наряду с ними, принимается немало законов, аналогичных по своим результатам, отмеченным выше.

Глава комиссии Кнессета по внутренним делам, депутат от Ликуда, намерен в зимнюю сессию представить законопроект, запрещающий проведение расследований против премьер-министра по мелким делам, за которые предусмотрен срок наказания до 6 месяцев лишения свободы, поскольку это отвлекает главу правительства от принятия важных судьбоносных для государства решений. Предлагается перенести расследования по таким мелким делам, на период после переизбрания премьер-министра. Я полагаю, что такой закон очень важен, конечно, если он не будет беззубым и, не будет соответствовать упомянутому "замаху на рубль...".

Вообще то, за раздутое левыми СМИ до грандиозных размеров такое мелкое, но позорящее страну на весь мир "уголовное преступление", как например, "бутылочное дело" супруги премьера, следовало бы привлекать журналистов, скатившихся до такого уровня ненависти и низости, хотя бы к моральной ответственности, если у них нет внутренних тормозов.

Как показывают результаты многих опросов, у Кнессета 20-го созыва (как впрочем, и прежних созывов), не очень высокий, более того, достаточно низкий, рейтинг. Спикер Кнессета рекомендовал тележурналистам парламентского телеканала "не унижать достоинство" Кнессета в ходе своих трансляций. В связи с этим, оппозиция подозревает, что спикер пытается навязать журналистам самоцензуру, заставить их заботиться о поддержании реноме Кнессета. Они назвали эту идею "безумной" заявив, что никакие журналисты не позорят Кнессет так, как это делают сами депутаты.

Статья содержит констатацию фактов, характеризующих некоторые негативные (по-моему) стороны работы Кнессета. Выводы пусть делают те, кому это положено.