# К вопросу о гностическом предикате аксиологических парадигм

А Л Горбунов

Так говорил Ландау: "Науки бывают естественные и противоестественные." Ирония великого физика особенно уместна в отношении самой, пожалуй, противоестественной из противоестественных наук - психологии..

К ВОПРОСУ О ГНОСТИЧЕСКОМ ПРЕДИКАТЕ АКСИОЛОГИЧЕСКИХ ПАРАДИГМ


Так говорил Ландау: "Науки бывают естественные и противоестественные." Ирония великого физика особенно уместна в отношении самой, пожалуй, противоестественной из противоестественных наук - психологии, у которой нет даже предмета, поскольку что такое психика никто не знает, и, по мнению столпов философии, никто никогда и не узнает, понеже познание её с помощью разума как высшей формы психической деятельности есть порочный круг, для такового познания нужен сторонний наблюдатель в форме, например, теистического Абсолюта, а пути Господни, как известно, неисповедимы. И совсем смешно получается, когда психологическая беспредметность погружена в кросс-культурный диалог в виде базара, который надо фильтровать. Вот реальная история такого рода.


Представьте исследовательскую группу в крупном соединённоштатовском университете, руководимую дамой (обозначим её М) родом из провинциального украинского городка. М получила высшее образование в Хайфе, но вовремя сообразила, что вешать психо-макаронные изделия на уши доверчивым гражданам США гораздо проще, чем подготовленным жителям Израиля и быстро съехала за океан, где благодаря природным бойцовым качествам трейдера привокзального рынка в Жмеринке, которые в забюрокраченной американской университетской среде воспринимаются как нечто неожиданно свежее, бодро добралась до позиции associate professor - в литературном переводе это что-то вроде "около профессор".


Научным коньком около профессора из Жмеринки была интересная идея, хорошо иллюстрируемая проблемой рассматривания обратной стороны Луны. Не улетая в космос сделать это можно двумя очевидными способами: мысленным усилием повернуть Луну к лесу задом или опять же мысленным усилием переместить самого себя за лунный диск и тогда рассматривай сколько хочешь. Понятно, что выбор способа - дело вкуса и настроения каждого, однако гипотеза М заключалась в том, что если, допустим, человек приседает, то он склонен вертеть предметы в голове, а если подпрыгивает - то телепортировать свою астральную сущность. Проверялась гипотеза с помощью передовых технологий виртуальной реальности, помещаемые в виртуал испытуемые совершенно шалели, начинали городить чёрт знает что и гипотеза не то что не подтверждалась, а вообще вяла на глазах. Это сильно огорчало М, так как ставило её карьеру под большой вопрос - соединённоштатовцы, конечно, с доверием относятся к новациям, но отнюдь не идиоты.


Вела экспериментальную программу очень прилежная постдокша из Канады Д. Когда стало ясно, что нужные результаты не вытанцовываются, М приняла меры по спасению проекта. Самой ей канализировать эксперименты в нужное русло было по понятным причинам не с руки, поэтому она начала воздействовать на Д методом, явственно напоминавшим процессы троцкисткой оппозиции. Отличный психолог-практик тов. Сталин любил такие штуки, прежде чем подвести человека под расстрельную статью, он его неожиданно возвышал - литераторы, к примеру, получали Сталинские премии. На контрасте последующий арест действовал особо ошеломляюще и надёжно подавлял способность жертвы к сопротивлению инкриминировавшемуся бреду . Тем же манером действовала и М: убаюкав Д комплиментами по поводу её аккуратности, на одной из еженедельных оперативок она внезапно, без предисловий, обрушилась на беднягу с обвинениями в непрофессиональном ведении экспериментов, причём в стиле, который политкорректным североамериканцам в кошмарном сне не привидится. Принародное избиение ничего не понимающей Д продолжалось минут десять, зрелище было крайне тяжёлое, но одновременно захватывающее: безшовно, как говорят театралы, войдя в роль Вышинского, М мастерски сыпала на голову Д абсурдные инвективы, заставляя оппонента нелепо дёргаться в беспомощных попытках найти в обвинениях хоть какую-то логику и построить защиту, отталкиваясь от этой логики. Вотще! Шпионаж в пользу Северной Кореи!... Происки Аль-Кайеды, реализовавшиеся в неправильном чередовании тестов!... И т. д. и т.п. и etc. - в смысле бессмысленности. Д была смята, уничтожена и в полуобморочном состоянии, с трясущимися губами отправилась к себе рыдать. М же вполне справедливо могла рассчитывать на то, что Д, дабы избежать повторения средневекового ужаса публичной порки, сделает всё, чтобы результаты экспериментов начали подтверждать научную прозорливость М.


А вот и дудки! Оказалось, что в лице Д сталинская инквизиция встретила не беспринципного Галилео, а несгибаемого Джордано! Прорыдавшись, Д неделю напролёт беспрерывно и по всем правилам терзала испытуемых с целью накопления представительной статистики в доказательство своей правоты - и ей это удалось! На следующей оперативке М, излучая искреннейшее расположение, предложила ей доложить о проделанной работе. Д побледнела, с видимым трудом уняла переходящую в судороги дрожь в членах и слабым голосом, но твёрдо заявила, что Земля не является центром мира.


Последовавшая немая сцена была на грани шекспировской по накалу драматизма. Да что там шекспировской - бери выше, трагедия древнегреческая! Морфинг физиономии М, фрагментарно перетекавшей из благости в нечто окаменевшее-фуриозное - причём временами фрагменты первого и второго присутствовали на лице одновременно - потрясающе отражал борьбу взорвавшихся внутри неё как двести тонн тротила противоречивых страстей: с одной стороны надо было соблюдать университетский этикет, с другой - невыносимо желалось немедленно удавить Д ... ну и прочее в том же духе. Занимательно, но сочувствие при этом вызывала не столько Д, сколько М - ох, не позавидуешь человеку, испепеляемого изнутри такими баталиями!


Проглотив-таки огонь ярости (при этом над головой её почти зримо завился дымок), М через минуту густо-зловещего молчания начала психическую атаку с другого фланга. Теперь подверглись нападкам способности Д грамотно применять аппарат статобработки экспериментальных данных - вот де-мол дура, дисперсию от standard error отличить не в состоянии... Несчастная Д, в западном сознании которой не укладывалась возможность просто послать руководителя куда подальше, вновь старалась что-то объяснить, как-то оправдаться... И снова была втоптана в грязь бурным потоком надругательств над здравым смыслом.


Будь Д русской, она наверняка ушла бы в запой. Но Д обладала наследственным протестантским упорством и трезвеничеством, вместо запоя она опять рыдала, затем плотно пообедала и отправилась в библиотеку за книжками по математической статистике. Прошла ещё неделя. Войдя в комнату, где поводились оперативки, М увидела развешанные по стенам диаграммы, таблицы и Д с остекляневшим взором, явно готовую принять мученический венец за научную истину.


Молния сверкнула в глазах М, запахло серой и... ничего не произошло. Видимо грозовой разряд был настолько сильным, что перегорели предохранители. М даже не стала заводить разговор о ходе экспериментов. Д вскоре уволилась. М не удалось продлить грант и набрать студентов на свой курс, пришлось отправиться в качестве visiting professor (типа гастролирующий профессор) куда-то в middle of nowhere (к чёрту на кулички). В общем, ничего хорошего ни для кого не вышло. М, правда, ещё попыталась потрясти современников известием о том, что медитация по методу буддистких монахов сильно способствует повышению точности ментальной телепортации, но как-то и эта история не заладилась (а жаль, точность мысленного перемещения за Луну - очень важный вопрос, за Луной места много, иной так телепортнётся, что из точки прибытия не то что Луну - Землю не разглядишь).


А всё почему? А всё потому, что, во-первых, дебатировать было не о чём - наука-то беспредметная! - и, во-вторых, дискутирующие не осознавали взаимных мотивов, сформировавшихся в разных культурных традициях. Как результат - развал многообещающей исследовательской программы. Вывод первый, известный: истина в спорах не рождается, она в них гибнет. Вывод второй: Бухарин на процессе вёл себя вполне конструктивно. Но это заключения прагматические.


Коллизия же метафизического характера (и с оптимистичным встроенным дискурсом притом) лежит в иной плоскости. Представляется, что хтоническое начало в лице М было преодолено Д не вследствие активации животного, примитивного инстинкта самосохранения, но скорее в силу приверженности последней мировоззренческой позиции, подразумевающей существование высшей, надмировой справедливости и уверенность в её конечный триумф - ведь позитивистко-синкретичное сознание Д хотя бы по причине своей цельности не было способно конструировать оппозиции, включающие изощрённые, многослойные практики М и потому продуцировало посылы, индуцированные не борьбой за выживание, но споспешествующие упомянутому триумфу вневременного.


И преотлично!