# Есения

А Л Горбунов

И не то, чтобы я был большим любителем домашних животных. Но это случай особый.


Сначала домашнее животное появилось в доме в виде котёнка мужского, как утверждал продавец в переходе у метро, пола и имя ему было дано Сеня. Дело было осенью, никому в голову не приходило уточнять Сенину гендерную принадлежность, пока она не уточнилась сама собой приплодом после поездки на дачу следующим летом. Но поскольку имя Сеня звучит универсально, менять его не стали, тем более что Сеня может быть уменьшительным от Есении, а Сеня на кошачий манер оказалась красоткой почище мексиканской кинотёзки: поджарая кошка сибирских кровей с густым тёмно-серым, почти чёрным мехом, но со светлым подшёрстком, что создаёт эффект чернобурки. В сочетании с ослепительной белизны манишкой на груди и носочками на лапах переливы такого меха очень хороши. И разрез глаз миндалевидный - Нефертити, одно слово! Но главная необычность Сени не модельная внешность, а невероятный двойственный характер.


Сеня в общении с животными была брутальной бойцово-охотничей кошкой, а с людьми вела себя как верная собака самого кроткого нрава, никогда не проявляющая ни малейшей агрессии - исключительно дружелюбие. Да что там агрессии, и неудовольствия не проявляла, даже когда ей попадало за промашки, случавшиеся крайне редко по невнимательности. Так, быстренько смоется от греха, а через пять минут уже рядом и ждёт замирения, однако без тени самоуничижения. За все девятнадцать лет, что она прожила с нами, не было ни одной типовой кошачьей проблемы со справлением естественных потребностей или дранием когтей о мебель, хотя когти у неё были ого-го! - как-то она чуть не испортила нам отношения с соседями, едва не лишив глаза их кошку, неосторожно решившую выяснить с ней отношения доминирования. А однажды я увидел её в противостоянии с двумя дачными котами, не вовремя подкатившими к ней с амурными делами - жуткая Мегера! Или Тисифона, тоже жуткая! Шерсть дыбом, страшный оскал, мышцы как натянутая тетива, из глаз почти явственно сыплются молнии и утробное адское рычание с завыванием, как у баскервильского призрака! Чудовище вида ужасного!


Или такое происшествие. Отдыхаю я на дачной веранде и вдруг вижу две тени, промелькнувшие одна за другой в дверном проёме, а затем раздается истошный вопль. Есть литературный штамп - "нечеловеческий крик". Так вот, это было как раз наоборот - вопль совершенно человеческий, исполненный смертельной тоски, отчаяния и безысходности, но изданный определённо не человеком, что крепко отдаёт мистикой. Выскочив из дома, я успел увидеть шмыгнувшего в щель под забором небольшого пса и преследующую его Сеню, а выглянув за калитку - стремительно убегающую тётку с собакой на руках и нашу красавицу, невозмутимо сидящую перед калиткой и явно довольную эффектом, достигнутым при изгнании нарушителя границ. При этом она слушалась команды "Домой!" - стоило сказать и Сеня дисциплинированно, хотя и подчёркнуто не торопясь, возвращается на двор или в дом, чем восхищала оказавшуюся в этот момент рядом публику.


А теперь другая сторона Сениной натуры. Непонятно как, но она точно определяла момент утром, когда я уже проснулся и продолжаю дремать, не открывая глаз. Как только это произошло, но никак не ранее, Сеня вкрадчиво, почти на цыпочках, устраивалась на груди и нежнейшим образом предлагала проснуться. Делалось это так: втянув когти водила лапой около щеки на расстоянии доли миллиметра - кожа чувствует что-то мягкое и невесомое рядом - но щеки при этом не касаясь. Кто-то может придумать лучшую иллюстрацию к понятию "деликатность"? Если этот приём не срабатывал, через несколько минут Сеня начинала чуть-чуть покусывать руку, опять-таки практически нечувствительно. И всё, чего добивалась - просто погладить, почесать за ухом, на что немедленно отзывалась абсолютно музыкальным урчанием, близким к оперному контральто. При этом если ей когда и доставалось тапочком, то как раз от меня.


Ещё благоволение к кому-либо выражалось в подношении мыши, пойманной в саду на даче. Мыши - животные ночные, поэтому ловились они обычно под утро и их ещё нехладные трупы приносились вкушающему сладкие сны объекту благоволения в постель. Обожаемый объект при этом просыпался, нащупывал у себя на одеяле что-то мягкое и мокрое, включал свет... Далее происходящее зависело от того, кем был объект. Смешнее всего вели себя дамы. Вообще Сеня вполне была способна самодостаточно существовать без всяких зоокормов и продснабжения, поскольку кроме частой ловли мышей иногда жевала траву и могла в высоком прыжке ловко сбить на лету неосторожную птичку. Птичку, конечно, жаль, но коли матушка-природа так распорядилась, то чего уж там... И потом смотри, где летаешь, а если не смотришь, то кто виноват?


Надо заметить, что она ровно доброжелательно вела себя со всеми людьми, нисколько не дичась незнакомцев. Любила полежать на чужой обуви, оставленной в прихожей - вот ведь странность, трудно представить более неприспособленное для лежания место, чем туфли. Наверно это был способ пометить новые предметы своим запахом - но лишь запахом, ничем более. Впрочем если и был запах, то очень лёгкий и только приятный. А ещё замечательным образом устраивалась отдохнуть на офисном кресле с подлокотником в виде треугольника вершиной вниз. Сначала в вершину укладывала лапу, а на лапу - подбородок или что там у кошек вместо него и полуприкрыв глаза контролировала ситуацию вокруг. Получалась "бабушка в окошке" типа сказительницы в советских фильмах-сказках режиссёра Роу в исполнении лауреата Сталинской премии артистки Зуевой.


Сеня была образцовой мамашей, вырастившей и воспитавшей за свою долгую жизнь (на человеческий счет - под сотню лет) пятнадцать своих котят в строгом соответствии с кошачьими педагогическими канонами, если таковые можно представить, и двух человеческих детей. Котят на первых двух неделях она аккуратно подгребала под себя и беспрерывно вылизывала, на третьей-четвёртой начинала на них охотиться в игровой форме с целью формирования навыков самостоятельного выживания, а затем строго от себя отталкивать, когда они пытались продолжать пробавляться молоком, никаких поблажек. Благотворное участие в воспитании детей человеческих проявлялось в том, что Сеня безропотно позволяла им делать всё, в чём возникала надобность при игре: бесконечное таскание по квартире туда-сюда, укутывание в платки, одевание в кукольные платья, кормление с ложечки и т.п.


И ушла она от нас соответственно своей ангельской натуре. Числа двадцатого декабря случился у Сени удар. Приехавший ветеринар развёл руками - возраст... Несколько дней бедняга лежала бездвижно, не открывая глаз, жизнь брезжила лишь слегка - вытянутые лапы изредка подергивались, да иногда чуть лакала подносимую воду, картина трагическая донельзя! А утром двадцать пятого, ровно на католическое Рождество, случилось рождественское чудо, которого, по правде сказать, не ожидал никто - Сенечка открыла глаза и нетвёрдым шагом, пошатываясь, но с явно позитивным настроем отправилась на кухню закусить. Она необыкновенно радовала нас своим изумительным нравом все новогодние праздники, и только после нашего Рождества, января девятого, был второй удар. Через день рано утром я зашёл проведать и увидел её забившейся в щель между столом и стенкой. Когда осторожно вытаскивал, почувствовал, как тело вздрогнуло. Наверно в этот момент душа - а в Сенином случае очень верится, что душа была - отлетела. Более Сеня не шевелилась.

Чудесная, право, была кошка. Ну как такую забудешь?