# Записки помойного специалиста. Часть 4. Гвинея.

Сергей Васильевич Гринов

Зарубежные впечатления российского геолога

Записки помойного специалиста


- А скажи мне, Григорич, почему все люди по нормальным странам путешествуют? По Штатам, Европам, Австралиям, на худой конец... Одни мы с тобой все по каким-то помойкам?


- Это, наверное, судьба у нас с тобой такая... По нормальным странам ведь каждый может...


Из разговора в поезде


Часть 4. Республика Гвинея.


2006. Северная Гвинея. Кундара.

05.06.2006

Опять аэропорт Шарля-Де-Голя, потом Марокко - Марракеш, Касабланка, Рабат, потом - Сахара. Проходили над Средиземным, но - тебя там уже нет.

Телевизор в спинке кресла. Перед глазами медленно плывет однотонный коричневый пейзаж - включена камера где-то на брюхе самолета - как твое подводное телевидение. Так же медленно, так же одинаково, так же, в основном, скучно и нудно.

Хорошо отпрепарированые складки сменяются однородной засыпкой низменностей, иногда перечеркнутых разломами. Ползет все медленно-медленно.

Трудно уходить... Провожал Котенок. Сонная-сонная. Закрывая дверь, сказала: "Возвращайся быстрее..." - у меня есть дом... ну зачем его покидать? Ну зачем мне уходить, если у меня есть дом??!

В салоне - колонны огней. В каждом кресле телевизор, каждый работает... Все смотрят. Все цветное, как экран монитора.. Странно. Под нами Сахара - камень, камень, сухие русла... Тоскливо. Ну зачем мы уходим, Королева??

Четыре часа - Париж, еще шесть - Конакри. Хорошо, что на перегрузку времени почти не ушло...


10.06.2006

Пол-второго. Жара все придавливает. Все процессы замедляются. В палатке - +37, снаружи в тени - +32. Палатка - тоже в тени, но закрыта. Ничего никуда не движется. Сине-серое небо, ядовито-зеленая листва. Сезон дождей здесь в силу еще не вошел, но все уже норовит расти и цвести. Едешь на машине по шоссе - в кабину иногда залетает мощный дурящий аромат каких-то деревьев. Запах приятный, но на жаре - совершенно ни к чему.

Ночью приснилась Королева - пришла из рейса и мы сидим с ней на диване, она - у меня на коленях... Рядом... Родная-родная, Солнышко мое... Радостно...

С утра отработали короткий маршрут с Женькой. Теперь он подался на машине в Кундару - соляр закупить и места посмотреть. Я - ленюсь. Сижу в тени в кресле. Григорич моет пробы, которые мы притащили утром.

По лагерю ходят куры. Квохчут, а в 6.00 орет петух. Как обычно - раз 10-15 с минутными интервалами. Похоже у них тут у всех одно расписание. Хорошо хоть не на палатке... Гвинея... Почти родные места уже.

Вокруг вьются мушки "улю-лю". Нудят, ползают, но - не кусаются. Только норовят в нос залезть.

День. Жара. Ничего не шевелится...


27.06.2006.

Курсовая камера не передает цвет. Облака - серые, а не розовые, как и капли на стекле иллюминатора. Париж. Снижаемся. Вот теперь - серые. Стюард приносит конфеты. Самолет ложится на крыло. С каждым разом, разлука становится тяжелее, ожидание - все более тоскливым, а дорога обратно - все более короткой.

Три недели Африки мелькнули.

Болтанка, шасси, посадка.

Опять - аэропорт Шарля-Де-Голля, блок 2F.


2007. Лесная Гвинея.


Гл. 1. Префектура Масента.

18.01.07

Масента. Вечер. Вилла.

С неба сыпется пепел, небо затянуто дымом. Пахнет гарью. Вокруг жгут траву. Солнце над горизонтом превращается в тусклый желтый диск и понемногу падает за голые ветки обожженных деревьев.

Время ползет медленно, испытывая всеобщее терпение.

В Конакри - забастовка (грэф). Ничего не работает. Выступил президент, пригрозил войсками. В провинции спокойно - Женька играет в футбол с местной детворой у ворот виллы. Владимирович за него болеет.

С неба сыпется пепел. Торчат унитазные ершики пальм. По рифленым плиткам двора бежит одинокая агама...

Грохот ворот - наши приехали из города. В городе не спокойно. Много военных. Решаем сидеть на вилле и никуда не высовываться. Возможно военное положение.

Дневная жара понемногу спадает, солнце прячется в дымном мареве горизонта. Еще один день...

С неба сыпется пепел.


Дневные температуры растут. Ночные - тоже. С утра еще идет изо рта пар, но утренняя прохлада все короче и все позже наступает вечерняя. Ночью горки вокруг подсвечены полосами пожаров. Сухой сезон в разгаре... В лесу алыми цветами цветет "смерть европейца" - дерево с крупными коническими колючками на стволе, зацветающее в разгар сухого сезона.

Лениво ходим в маршруты, таскаемся по заросшим кустарником поймам и ломимся через слоновку, почесываясь от укусов мелких черных муравьев, которые падают на нас с травы. Работа понемногу идет....


Гл. 2. "Жопа всего человечества"

(префектура Киссидугу, супрефектура Банама, деревня Матраньян)

Собственно "жопа всего человечества" выглядит вполне сносно. Поселок стоит на горе. Подъем метров на четыреста, вытоптанная поверхность под голым солнцем, глиняные затертые домики, покрытые соломой или гофрированной жестянкой, посеревшей от времени. Низкий потолок из пальмовых листьев. За потолком живут черные осы, а под домашней рухлядью ползают тараканы размером со спичечный коробок. Женька их "нежно любит" и бьет тапком, а потом скармливает знакомому куренку, который бегает тут же в поисках поживы.

Маршрут начинается в восемь. Еще не жарко. Падаем на положенные 400 метров в долину и, в сопровождении проводников, разбредаемся в разные стороны. Мы пока в лесу и есть тень. Однако - законные +28 действуют и в тени - начинаем течь. Тропинки, пальмы, слоновка, узкие листочки немеряно цепучей травы... температура растет. Лезем в гору. Деревушка. Опять - лысая вытоптанная поверхность. Десяток бурых домиков. Солнце... Ветра нет, а если и есть то - горячий. Разговор с обитателями, выбор проводника, опять лес и тропа. Ручей. Прозрачная вода. Умываюсь. Полегчало. Дыры трубок в террасах, квадратные ямы шурфов, заполненых бурой водой. Слоновка. Колючие стволы пальм. Что-то шуршит в кустах. Может змея, может зверек - никогда не видишь, все успевают удрать...

Вечер. Законные 400 вверх. Время - четыре. Солнце в разгаре. Полтора литра воды, как одна копеечка.

В семь солнце падает за горизонт. Заката нет - сразу темно. Немного спадает жара и даже, если не двигаться, почти не потеешь. Полнолуние. Деревня, залитая бледным светом, ночью смотрится лучше. Все обитатели собираются вокруг нас. Старики расспрашивают, как прошел день. Рабочие - получают деньги. Дети - молча глазеют. Часа через полтора взрослые расходятся, детей - прибывает. Сидят или стоят полукольцом в метре от нас. Со временем - привыкаешь и перестаешь обращать на них внимание. Отдыхаем. Едим рис. Женька шипит, как разъяренный кот - гоняет тараканов. В десять - отбой, на улице - расцвет жизни. Пыль столбом и визг. Так - три дня.

Вроде и уезжать не охота - уже привыкли. Народ грязен, любопытен и приветлив. За три дня один родился, один праздник с танцами под барабан до двух ночи, и один умер. Жизнь в деревне кипит...


Вода течет с нас ручьями. Солнце давит ее из нас не по каплям, а стаканами. Приходится по приходу заливать в себя жидкость литрами, но ее тут же через кожу выдавливает наружу... Опять мокро. Весь как вспотевшая банка "колы", но еще и горячий. Смыть нечем - до воды четыреста метров вниз и обратно. Лучше - меньше шевелиться. Скоро привыкаешь.

Дождь. Слоистые тучи различных оттенков серого. Горизонтальные молнии завиваются прихотливым зигзагом - местная особенность. Теперь - вода снаружи... Льет всю ночь с перерывами на короткий ветер. Немного прохладнеет, но не сильно - максимум лезешь под простынь, но не более. Зато появляются комары.


Гл. 3. Префектура Масента (продолжение)

Очередной грэф. Президент решил-таки, что детские игры пора прекращать и ввел военное положение. Передвижение разрешается только с 8 утра до 17 вечера и только пешком. Закрыты все магазины, рынки и рестораны. Мы сидим на вилле - слушаем, как в Масенте местный гарнизон палит из автоматов в воздух, наводя страх на местное население и загоняя его по домам. Все пустынно - никто не хочет под шальную пулю...

Ма-сента... Моя Святая...

Говорят, что город основали миссионеры и назвали его "Ма Санта" - "Моя Святая". Позже название превратилось в "Масенту".

Маленький грязный городок из одноэтажных домишек под драными пыльными жестяными крышами. Городок заброшен в джунгли Лесной Гвинеи. Но джунгли вокруг уже вытоптаны и выжжены до состояния голых серых гранитных склонов с лишаями слоновки и остатками ядовито-зеленого древесно-кустарникового покрова, похожего на неряшливую драную зеленую губку, торчащую кусками из долин речек.

Над городом, в сухой сезон, висит серо-сизая пелена дыма. Воздух пахнет гарью, а с неба днем и ночью сыпется пепел от сгоревшей травы и листьев - население не жалеет ресурсов, щедро преобразуя их в дым. Результат не замедливает сказаться. Галерейные леса давно исчезли, уступив место хилым корявым деревам, разбавленным тощим кустарником, драными стволами пальм и пучками слоновки. Животных нет - всех давно убили и съели, или просто убили. Выжили только те, кто забился в норы - земляные белки, крысы, змеи, лягушки и пр.

Моя Святая...

Собственно сам городишко имеет крестообразную форму, группируясь вокруг перекрестка двух магистралей: с севера на юг - Конакри-Нзерекоре, с востока на запад - Канкан-Либерия. Остальное - от лукавого.

В центре - рынок, две бензоколонки, на которых никогда не бывает бензина, и ресторанчик. От центра расползаются кварталы - "картье" из линялых желтых домишек с грязными дощатыми дверями и окнами-люками. Иногда, за серыми цементными заборами, утыканными художественно битыми горлышками бутылок или металлическими шипами - виллы. Вилла - обычно одноэтажное (редко двух-) строение с обширным голым двором, в котором размешается колодец, водонапорная башня и, по углам, мелкие строения для прислуги и кухни. Свет - от дизелька, двери - железные, окна - с решетками и жалюзями из горизонтальных полосок стекла. Цвет - преимущественно желтый, крыша - преимущественно плоская, иногда со "смотровой площадкой".

По утрам и вечерам над городом, из разных его концов, разносятся голоса муэдзинов. Собственно, они раздаются пять раз в сутки, но днем мы их не слышим - вероятно просто потому, что днем нас в городе нет. Маршрутим.

Заунывное пение муэдзина структурирует пространство. Хаотичная дневная суета живой и не живой материи стабилизируется и, понемногу, затихает. Солнце плавно опускается к линии горизонта. Все успокаивается. На запад начинают тянуться мелкие стаи ворон и цапель. Никто не знает, когда они летят на восток, но по вечерам вороньи стаи упорно, ежедневно, летят на запад...

Вороны летят в Конакри. В Конакри стреляют. Впрочем, в Масенте - тоже, но по утрам...