# Записки помойного специалиста. Часть 7. Заир (Дрк)

Сергей Васильевич Гринов

Зарубежные впечатления российского геолога

Записки помойного специалиста. Заир


- А скажи мне, Григорич, почему все люди по нормальным странам путешествуют? По Штатам, Европам, Австралиям, на худой конец... Одни мы с тобой все по каким-то помойкам? - Это, наверное, судьба у нас с тобой такая... По нормальным странам ведь каждый может... Из разговора в поезде

- Ну и лунища, прямо как Африке!

- А мы и есть в Африке...

(из разговора)


Часть I. Пока Уганда.

Энтеббе (Entebbe): город в Уганде.

Порт на озере Виктория.

Аэропорт международного значения.

(БСЭ)

"Энтеббе" (операция): широко

известное название рейда особых

подразделений Армии обороны

Израиля для освобождения

израильских и еврейских заложников

- пассажиров самолета, в аэропорту

Энтеббе.

(Википедия)


Девятое мая 2011.

А начиналось все как-то суетно. Дома сплошная нервотрепка, все болеют. С билетами и контрактами какая-то резина... В общем - нескладуха и на душе как-то неспокойно. Не гладко выезд складывается... Однако - контракты подписали, задание утрясли, билеты получили, все разговоры кончились. Шереметьево-2, потом Стамбул и вот - тащимся над Средиземкой, нацеливаясь на Кампалу, что есть столица Уганды. А именно на аэропорт Энтеббе (Entebbe). Аэропорт небезызвестный и про него даже три фильма снято. Тема одна - знаменитая операция израильского спецназа по освобождению заложников. Туда-то мы и направляемся. Правда, цель немного иная - дозакупка снаряжения и переброска его и личного состава далее в Конго (Заир, она же ДРК).

Все проклятый металл. У одной европейской фирмы там немеряного размера площадь с перспективами на объект. Западные специалисты стоят дорого, поэтому товарисчи из Европы предпочитают нанимать советиков. Соотношение цена/качество и здесь ведет. Платить можно вдвое, а то и втрое меньше, чем белым, а качество работ и неприхотливость в быту существенно выше.

Ладно - летим. Привычные действия способствуют душевному комфорту. Тревога, по мере удаления от Союза, понемногу стихает, заменяясь рабочей стабильностью. Пока - самолет, а там увидим. Тем более что турки, которые нас везут, таки поят бесплатным спиртным на рейсах. Берем по стандартной бутылочке красного - как-никак День Победы сегодня. Святое.

Вино родное, хорошее. Не усердствуем, а сугубо для удовольствия. Как там - "не корысти ради, а здоровья для"? Да, именно. Хотя... что-то все-таки где-то в глубине сидит. Какая-то этакая неровность... вот как-то что-то не так...

Солнце, меж тем, садится, а Средиземка все тянется и тянется. В Уганде по расписанию - в час ночи.

Энтеббе ночью с самолета смотрится странно. Обычно города видно хорошо - освещенные желтым светом многоугольники кварталов, цепочки уличных фонарей... А здесь - эдакое странное облако призрачных белесых огней, дрожащих и перемигивающихся, и как-бы сидящих на длинных невидимых, но почему-то, тонких ножках. Странное зрелище. Когда приземлились, стало понятно, что везде стоят ртутные энергосберегающие лампы в количестве по одной на дом и расположенные где-то под крышей. Из-за этого света они дают - только-только темноту разогнать. Дома стоят среди деревьев, да еще и на мелких крутых холмах, что при движении вызывает мерцание и без того слабого света.

Уганда встретила нас весьма доброжелательно. По старой привычке я уже настроился на "парилку" при выходе из самолета, но нет - температура на земле оказалась градуса 22 с ветерком. Прямо сказать - очень комфортно. Откровенно изумило отсутствие таможни на выходе. Данный вопрос меня весьма и весьма беспокоил - на чемодане без применения отвертки не открывались замки, и, помня таможню в Конакри, где вскрывают и переворачивают в поисках поживы все и вся, я ожидал проблем. Не было же предела моим изумлению и радости, когда я понял, что здесь я со своим чемоданом не нужен ну прямо-таки никому! Покупай визу за 50 баксов, сдавай отпечатки пальцев и фотографию на паспортном контроле - и свободен как ветер!

Немного понервничали в ожидании встречающего. Он запоздал, а этот вариант оговорен не был. И мы было уже погрузились в такси, дабы отбыть в какую-нить гостиницу, но раздавшийся телефонный звонок все поставил на свои места. Уго-лоджистик нас нашел и доставил в гостиницу в Кампале. Ах, да: Уганда - англичане, движение правостороннее.

Надо отдать должное пендосам и иже с ними - хоть они и мало платят, но условия жизни предлагают очень хорошие. На этом не экономят (пока, по крайней мере). Гостиница "Метрополь". Номер - на одного и очень хороший, в номере интернет, с утра - завтрак, шведский стол. Сразу было выдано по 150 тыс шиллингов на нос на еду и мелкие расходы (что-то около 60 баксов) и с утра дополнено телефоном с местной симкой и небольшим счетом (много и не надо - звони куда хочешь, все равно все не съешь, не МТС).

Странно - нет характерного запаха... Запаха пыли, перемешанного с запахами местных приправ, дыма и пота. Просто воздух, нормальный, свежий. Поэтому отсутствует ощущение Африки, как места где привык быть, как места, куда со вздохом прибываешь очередной раз. Все-таки запахи - мое второе "я". Запаховые ассоциации самые стойкие, самые определяющие. Сейчас их нет - и я забыл, что такое Африка. Пропали все рефлексы. Как будто первый раз приехал.

Кампала город не сильно большой, но ухоженный. Центр, как обычно, новый - стекло и бетон, очень много зелени, очень много мелких холмов, а между холмами - местная гордость: гольфовые поля. Все тщательно подстриженные и приглаженные, как и положено полям для гольфа. На улицах - толпы машин, все карабкаются с горки на горку, временами затыкаясь в небольших пробках. Совсем в центре - на перекрестках полиция с автоматами и полицейские бронемашины: на днях выборы и прилагающиеся к ним демонстрации и волнения народа.

С некоторого времени поимел привычку: перед выездом в поле бриться наголо. Удобно. Обычно с помывкой в полях, так или иначе, проблемы, а здесь значительная часть проблем решается автоматом и на долго. Но - страшненький получаюсь. Поэтому дома мне девки стричься запрещают и стригусь, обычно, по месту прибытия. Пошел и здесь. И все хорошо, если бы мальчишка-парикмахер не смахнул вместе с волосами на голове еще и брови... Я и моргнуть не успел! Теперь - как в анекдоте: "Чего, брови что ли выщипала?". Что-то, конечно, осталось, но...

Африканская реальность - на крыше торгового центра сидят марабу. Их там целая толпа - штук 15-20. Ну совсем не аисты и не журавли. Здоровые, длинноногие, неряшливые, грязно-серого цвета с розовыми подпалинами.

С утра облачно и прохладно. Начинаешь думать, что, наверное, напрасно не захватил какую-нибудь теплую шмотку. Однако - днем разогревает.

Мимо окон проехала грузовая с быками. Рога - огромные прямые и каждый за эти самые рога привязан к горизонтальным балкам, чтобы, значить, стоял и не шатался...

Должны были уехать сегодня, но демонстрации-таки начались. Уго приехал часов 10 и перевез нас в другой отель - из центра на окраину, сообщив, что ежели чего - то здесь спокойнее. К окраинам город беднеет и становится обычным африканским городом - серые одноэтажные длинные дома-бараки, грязные рынки, бурые пыльные улицы. Но - все равно приличнее Гвинеи. Видны новые 3-4 этажные кирпичные дома, какие-то новые заборы, магазины весьма респектабельного вида и белые лица на улицах.

Так что - пока мы торчим в этом отеле, а дальше видно будет - может сегодня и уедем. В нашем распоряжении бассейн, сауна, тренажерный зал, ресторан и и-нет. Практически все, кроме номеров.

Уго появился уже по темноте, на своей Тойоте с одноосным прицепом, доверху забитым барахлом. Порадовал тем, что все правильно сделал, что нас сюда перебросил, поскольку в городе стреляли. Быстро погрузились и "бригада двинулась".

В кои-то веки перемещаюсь по Континенту на приличной машине. УАЗ - машина прекрасная. Проходимость - невероятная, простота - удивительная, но только не УАЗ. Хватит - наелся. А вот сейчас - "Тойота-Круизер". И нет проблем. Комфортно, спокойно, не дует, без пыли, сидеть - удобно. А едем - опять в ночи. В дороге, по краю пересекаем национальный парк Мурчиссона. В лучах фар парами или поодиночке возникают газели - стоят на обочине смотрят на проходящие мимо машины. Едем до Оруа. Там ночуем, а завтра днем должны прибыть в базовый лагерь в Конго.

"Однако, ненаглядная моя Катерина Матвеевна, случилась у нас небольшая заминка. Полагаю суток на трое, не более" - как излагал свою мысль бессмертный товарищ Сухов...

Оруа, что недалеко от границы с Конго, мы достигли через семь часов, протащившись практически через всю страну с юго-востока на северо-запад. Хороший отель с огромной территорией включающей бассейн, жилой комплекс из десятка одноэтажных корпусов на две-шесть комнат, корпус столовой, корпус конференц-зала, корпус ресепшена, обширную автостоянку и раза в четыре больший кусок ухоженной земли с гигантской детской площадкой и фрагментом мелкой речки, из которой питается искусственный ручей, протекающий по территории. В ручье живут здоровенные цихлозомы и теляпии, а по ночам вылезают и начинают орать лягушки. Буйное море цветов, ухоженные деревья, шведский стол с утра и все такое прочее... Вот и-нета нет, а народу прямо-таки мало.

С утра встретили Питера (знакомый Уго), который вместе со своим грузовичком уже поджидал нас с целью дальнейшего совместного перемещения в базовый лагерь. Позавтракали, мужики перегрузили из нашего прицепа часть барахла на грузовик и Уго тотчас же куда-то подался на своей Тойоте.

В Оруа начало появляться-таки ощущение Африки. Температура полезла вверх, вокруг знакомый по северной Гвинее пейзаж - равнина с зонтичными акациями и манго. Сухо, слышен французский язык, который я даже фрагментарно воспринимаю, стоят характерные круглые казы с коническими соломенными крышами, но, все восприятие - только визуально.

Ближе к вечеру наш лоджистик прибыл с вестями. Во-первых: мы никуда не едем, а сидим здесь, поскольку в районе лагеря и сопредельных территорий очень плохая обстановка - кто-то мутит воду, желая прибрать к рукам площадь и, соответственно, организованы старательские волнения. По этому поводу сегодня вечером в Кампалу прибывает большой босс из Европы и следует на участок. Мы его ждем и только по результату следуем за ним. Т.е. дня через 2-3 минимум. Во-вторых - Володя (геолог который уже месяц работает на объекте) то ли перегрелся, то ли перепил и пребывает в не лучшем состоянии здоровья. Короче - сидим, ждем босса, а там по ситуации. Как сказал Питер, сделав своеобразный жест руками: "Это Африка"...

Но: "We are sliping, and money are droping" - кажется Уго меня понял, по крайней мере, похихикал, согласно покивал головой, а вечером устроил совместный ужин. Сидели, трепались, пили вино и банановый джин.

День сидим в отеле и плюем в потолок.


Часть II. Конго.


Демократическая Республика Конго Заир) - крупнейшая по площади

страна в центральной Африке и третье по величине государство

континента. Бывшая бельгийская колония Конго. Климат

экваториальный и субэкваториальный, постоянно

влажный; два дождливых и два сухих сезона.

Максимальная температура - до 40 ?С в тени.

ДРК-Заир до 2003 года находилась в состоянии гражданской

войны. Страна бедна дорогами и богата реками.В

экваториальном влажном тропическом лесу находится подлинный ад с

чрезвычайно густыми зарослями, удушающей влажной жарой, опасными

животными - крокодилами, питонами, кобрами, волосатыми лесными

свиньями и ядовитыми пауками - и изнуряющими, в том числе даже

смертельными болезнями - малярией, шистосамотозом и другими.

(Из интернета)


Дорога.

"Африка: дороги ведущие в сказку"

(заголовок из интернета)


В среду ближе к 12-ти выдвинулись в район расположения. Граница в 7 километрах. С Угандийской стороны - городок Оруа, с Конголезской - Ару. По битому грейдернику добрались достаточно быстро. Угандийская часть заняла около 20 минут - зайти в три домика заполнить декларации, отметиться в полиции и еще где-то. Граница. Переводим часы на минус 1 час относительно Уганды.

А за границей началась нормальная Африка: уже не декларации, а анкеты и по полному профилю и никого не волнует, что в посольстве уже лежат. Да, обязательно с фотографией (хорошо были). А пока вы тут анкеты заполняете, так мы сейчас вашу машину перетрясем и шмотки личные... Надо отдать должное Уго он, с присущим ему профессионализмом, все вопросы решил и все "хождения по казам" в Конго у нас заняли не больше получаса. Потом пришлось подождать Пита, а Пит появился где-то через час с копейками, и уже ближе к двум мы двинулись к нашей сегодняшней цели - поселку Вача. Дорога - хороший новый грейдерник, и наша Тойота катит по нему в среднем 80, погромыхивая на неровностях прицепом. Уганда - англичане, Конго - бельгийцы. По пересечении границы движение незамедлительно меняется на правостороннее. Однако, Уго легко перестраивается на новы лад, сопровождая это какими-то малопонятными мне комментариями.

За окном тянется хорошо знакомый ландшафт - слабо холмистая равнина, покрытая слоновкой из которой тут и там торчат мелкие деревца и кучи кустов. Все - ядовито-зеленого цвета, поскольку мокрый сезон начался. Вид зеленки не внушает мне оптимизма, поскольку пробираться через нее мерзко, а по утрам еще и мокро. Но - выбирать не нам. Там посмотрим. На горизонте маячит горный хребтик, по краям от дороги - кучки грязно-серых круглых каз с соломенными крышами. Дорога почти пустая и, конечно, рыжая. Пересекаем несколько речек - точит коренное дно. Ближе к горной цепи разрез в дорожных выемках принимает темно-серый цвет. Меня это несколько озадачивает.

В деревнях дорогу перегораживают полицейские патрули - въезжаем в золотую кормушку Конго. Но нищеты вокруг от этого не убывает. Похоже, даже наоборот.... На каждый патруль теряем мнут по пять. Обязятельно нужно потянуть время, расспросить - кто, откуда, куда, чего везет и пр. Начальником себя показать и, может быть, денежку срубить. Нормальная Африка.

Мост. Кибалиривер неторопливо тащит свои мутно-бурые воды куда-то на север.

Однако, эти горные поселки выглядят страшненько. Когда все эти соломенные конусы разбросаны на равнине, между деревьями - это еще куда ни шло. А здесь все это разновысотного уровня над дорогой и ощущение наверное сравнимо с тем, как если бы в час пик, по грязной осени, сидеть в вагоне метро на полу в углу... Лиц нет, сплошные ноги и грязное белье ... Ощущение откровенно мерзкое.

Пять часов до Вачи результата не дают... В Ваче выборы и места переночевать просто нет. Ну нет его и все. Уго разводит руками и поминает Питера: "Это Африка". Отцепляем прицеп и... рулим обратно в Ару. Еще четыре часа.

Темнота падает быстро. Из-за горизонта вылезает мутный желтый диск Луны. Светлячек нашей Тойоты выписывает в темноте зигзаги, следуя неприхотивым изгибам трассы. Окружающая зелень, в свете галогенок, приобретает странные оттенки хорошего малахита с характерным для него шелковистым отливом. На дороге сидят птицы, которые при нашем приближении панически взлетают и исчезают в темноте, откуда, в свою очередь, выныриваю придорожные монстры - деревья, покрытые плотной тканью мелких лиан.

В Ару прибываем в уже знакомую гостиницу, где мы ждали Пита. Своодных комнат там тоже не густо - только две. Уго отбывает на поиски еды и через час появляется с двумя термосами с горячей говядиной и картошкой. Заодно сообщает о том, что эти комнаты остаются нам на двоих, а он с Питом переночует в другом месте.

Гостиница, конечно не Угандийская. Убитый двор, такой же убитый номер, без электричества. Хорошо хоть с водой, но зубы чистить ей уже не рискую. Ладно - бывало и хуже. Главное есть белье и сетка от комаров над кроватью. Не заморачиваюсь. На чердаке кто-то бегает и друг друга ловит - от ли крысы, то ли летучие мыши... Однако - последние обычно пищат...

В шесть утра мы уже вновь трясемся по знакомому грейдернику. Программа максимум на сегодня - попасть в базовый лагерь, предварительно забрав из Вачи прицеп. Базовый лагерь - это еще 90 км по отвратительной дороге от Вачи.

Дорога разматывается перед нами бесконечной бурой лентой. Засыпаю.

Посыпаюсь на аэродроме. Оказывается, сейчас должен прилететь Большой Шеф. Ждем. Подрулил шестиместный самолетик. Из него повылазил народ, но затем - туда запихали нас и началась аэровизуалка. Не люблю я эти маленькие самолетики. Плохо я их переношу. Но - пришлось лезть и лететь. Надо заметить, что в данном случае все было очень даже сносно. Один только раз, когда он начал виражить над Кибалиривер, мне поплохело, но не сильно, вполне переживаемо. Большой Шеф метался по салону от окна к окну, тыкал в кнопки джипиэса и лихорадочно что-то фотографировал. Как оказалось потом - в основном для отчетности. Ну чего можно увидеть на территории покрытой тропическим лесом? - Только старательские отработки. Ну уж их-то мы посмотрели с избытком и на джипиэс занесли и потом нигде не использовали... Короче - аэровизуалка состоялась, в понимании начальства.

По окончании этого развлечения все погрузились в "тойоты" и, наконец-то, караван из трех машин двинулся на запад, в направлении базы. Где-то километрах в десяти от конечной точки маршрута нам встретился бензовоз. Судя по осмотру места происшествия, "шофер" бензовоза, по заведенной среди местных "шоферов" привычке, решил в луже переключиться со второй на первую передачу и мгновенно встал, поскольку резина-то лысая, а под резиной-то глина мокрая... Африка! Ну вот стоит он и газует в этой луже, и крутит колесами на одном месте. Вокруг машины суетится "абранти" весь в грязи и с лопатой, но один ничего сделать не может. В кабине, кроме "шофера" сидят еще пара обормотов, но и они пальцем не пошевельнут, как и "шофер" - который только и делает, что на педали давит, и руль крутит. А почему? А потому, что вот есть "механисьен" и "абранти" (помощник) которые делают все остальное - ремонт двигателя, заправка, проблему с лужами и пр. Короче: "абранти" - копается, "шофер" - газует, грязь - летит, машина - ни с места. Все при деле. И все бы ничего, если бы он не перекрыл всю дорогу напрочь... И мы встали. Постояли. Потом постояли еще... И еще... Первым не выдержал Большой Шеф. Пошел подавать команды. За шефом, поскольку он Большой, потянулся весь персонал. Я честно воздержался, не столько от нежелания ковыряться в жидкой красной грязи, сколько помятуя про свою сорванную спину. В общем - все давали советы, рубили бамбук, таскали, засовывали дружно под колеса, ругались, махали руками и пр. Все происходило на фоне несильного дождя. Потом стемнело. Потом прошло еще немного времени. И еще... И потом, через жалкие пять часов, считая от начала операции, счастливые и угвазданные в красной грязи по самые глаза мы, наконец-то смогли продолжить движение. На базе были на удивление рано - всего в девять вечера. Большой Шеф и Приближенные - ходят гордые! Проблему решили!! Для них - приключение, для нас - поменьше бы таких приключений, работу делать надо...


База.

База располагается на окраине деревни. Уж чего ее так поставили - не знаю. Говорят по политическим соображениям. По политическим - наверное удобно, но в остальном, такая постановка базы сильно не есть хорошо. Во-первых: народ посторонний шатается, во-вторых: болячки всякие из деревни тащатся. Но - выбирать не приходится.


Утро

"Утро начинается с рассвета! - Здравствуй!..."

На самом деле утро начинается с воплей петуха, который орет прямо за нашей палаткой с трех-четырех часов утра и, не переставая, до самого завтрака. Днем его, с-суки, не слышно... И чего же мне так везет на петухов-то?

Ну так - утро начинается с рассвета. Рассвет, судя по показаниям GPS, в 5.51. Вот так и встаем. Ну, благодаря несносной птице - минут на 10-15 раньше. Деревня-то, на окраине которой стоит наш лагерь, та и вовсе в четыре уже на ногах - сквозь сон слышно как начинают ездить мотоциклы, играть музыка, орать дети и пр. На соседнем дереве начинают свою щебетню неугомонные ткачики. У них там колония. Сначала не понятно было, чего они там орут, но вскоре стали заметны гнезда, которые день ото дня все больше становятся похожи на традиционные "рукавички".

Мокрых сезона здесь два. Сейчас, сугубо теоретически, заканчивается малый. В связи с этим - растительность буйствует. Слоновка в два моих роста стоит стеной, закрывая старые карьеры и старательские шурфы. Через нее без мачете не пролезть, да и не очень хочется - под ногами мокрая глина, шурфы не заметно, и очухаться на глубине 8-10 метров с переломанными костями нет никакого желания.

У столовки валяется маленькая черная мамба - сантиметров 50. Ребята убили вчера вечером, а выбросить что-то не выбросили - куры склюют. Куры по лагерю шарятся не то чтобы во множестве, но я бы предпочел, чтобы их не было.

Дожди идут раз в сутки. Вечером на лагерь наползает туча. Черная такая, жирная... Гром и ... град. Нормальный град, миллиметра 3-4 диаметром... А я думал - в Африке града не бывает...

В дождь сеть не работает. И вечером она не работает. Зато свободно работает утром, когда все наши западные друзья еще не сели за свои компы.

Часа через два дождь прекращается. Туча уползает дальше, появляется Южный Крест. Молнии бесшумно еще вспыхивают за деревьями и сразу, как искры от них, загораются светлячки...

Я в ярости. Наш персонал-таки добрался до моих ботинок и вымыл их!!! В чем проблема? Проблема в том, что персонал африканский, и все делает с идиотской африканской добросовестностью. Убирал я ботинки, специально, что бы не брали. Нет - нашли под кроватью! Добрались во второй половине дня и вымыли их, в том числе изнутри. Мне завтра в маршрут идти, а ботинки мокрые. Вот слов на эту глупость не хватает! Простота - хуже воровства. Лежали аккумуляторы на полу около зарядки - теперь не лежат, посчитали за мусор и выкинули, а что в палатке стола нет - так это до них не доходит. Поневоле вспомнишь анекдот советских времен, который начинается словами: "скажите, кого вы больше всего не любите?".

Сегодня второе июня. Но целый день нет дождя и вечером небо подозрительно чистое? Неужели-таки начался долгожданный сухой сезон? И он действительно начался! И простоял целых ... два дня, после чего лило часов пять кряду...

Ткачики на соседнем дереве доплели свои гнезда, забились в них и замолчали. Все при деле - все потомством озаботились.


Работа

Африка меня настигла к концу второго месяца пребывания. Мы тащились по главной улице нашего поселка на квадроцикле. Втроем. И еще трое - в прицепе вместе со всяким "эквипментом" - лопатами, мачете, шлангами и пр. И тут меня прошибло... Запах местной жратвы, дыма, пыли, каких-то приправ и т.д. и т.п. совпал с видом замусоренной серой поверхности дороги, окаймленной такими же пыльными серыми полуразвалившимися сарайчиками-магазинчиками с сидящими под навесом черными, воплями детей, треском цикад и еще непонятно с чем но... я в Африке. Опять. В этой сраной , грязной, почти родной Африке... Дома, куда не стремишься, но все-таки приезжаешь не зависимо от твоего желания... И бешенными темпами начал восстанавливаться французский...

На дереве - опять неутихающий щебет. Типа - потомство вылупилось, есть хочет. Все дерево в перепархивающих мелких птахах. Всяк в свое гнездо еду мелким тащит. Мелкие орут не переставая...

Под этот ор и просыпаемся. Подъем, ущербный завтрак: омлет (глаза бы мои на него не смотрели) или что-нить с молоком, сыр, мюсли - на выбор. Влезаю в волглую рубаху и влажные брюки - после работы не успевают высохнуть, приходится досушивать на себе. Потом все в "Тойоту" или в "трак" и - вперед! Пятнадцать минут - вываливаемся. Нас уже ждет разношерстная толпа "копателей". Рабочие одеты весьма разнообразно. Обычно страшненько - в "африканский сконд-хэнд". Ну, в общем, и не мудрено - им день копаться в глиняной жиже. Инвентарь разбирается и команда, вооруженная лопатами и пр., быстро всасывается в стену слоновки. Узкая тропа строит всех в колонну по одному, и мы начинаем движение к нашей линии шурфов, сопровождаемые неизменным милитером (или полицейским) с автоматом - охрана.

На тропе нас нагоняет стайка детей лет эдак от 7 до 11. Гомонят, хохочут и целенаправленно нас догоняют. Тропа неширокая - полметра между стенами слоновки, не обгонишь. Но - никто и не стремиться. Догнали, гомонят за спиной. Останавливаемся пропустить. Обгоняют, шустро шлепают своими тапочками по грязи, но теперь не спешат - любопытно на белого человека посмотреть. Тащат с собой нехитрый инвентарь - мачете и маленькие мотыжки. Вроде скрылись за поворотом, но - стоит остановиться посмотреть на очередной старательский карьер, как из-за насыпи тотчас же высовываются любопытные головы. Чувствуешь себя как Бонифаций на каникулах :)

Поэтизировать проходку шурфов дело не то, чтобы не благодарное, но бестолковое. Работа тяжелая и грязная. Везде процесс происходит по-разному. В Гвинее, если это работы по золоту - бригады по три человека. Один рыхлит землю маленькой кирочкой - "пикасой", сидя по-турецки, периодически выгребая разрыхленный грунт куском "калебаса" - местной сушеной тыквы и поворачиваясь по мере удаления грунта, вокруг своей оси. Таким образом, получается "дудка" - ровное круглое отверстие с вертикальными стенками в которое копатель понемногу опускается по спирали. Копатели периодически сменяются, и один из них, по мере углубления дудки, поднимает наверх выкопанную землю все в том же калебасе на веревке и складывает ее туда, куда скажете. Дудки имеют глубину до 20-25 метров и заканчиваются внизу либо расширением - "юбочкой" либо, зачастую, целыми галереями ходов, которые соединяются под землей с другими аналогичными дудками. Залезается-вылезается в такую выработку исключительно упираясь спиной в одну стенку, а ноги и руки переставляя по специально сделанным углублениям в условно-противоположной стенке. Прямо сказать - забавно... Дудки проходятся в сухой сезон и поэтому, обычно, с водой проблем не возникает.

Здесь, в Конго, проходка шурфов похожа на таковую гвинейскую, но применяемую при разработке алмазов. Бригады работают минимум по шесть человек, привлекая необходимый народ по мере углубления и расширения шурфа. Я видел, как на одном шурфе работало человек 15. Это, собственно, уже не столько шурф, сколько шурфокарьер. Так у нас - по шесть. И хлебают, надо сказать, ребята через край. Яма закладывается размером минимум два на два метра. Копают столько, сколько в ней умещается - обычно человека 3-4, остальные на подмене. Земля летит во все стороны, образуя вокруг шурфа вал. Когда все это сооружение достигает глубины около двух метров в забое остается один человек, а остальные располагаются вокруг и "точат зубы" (в просторечии - трепятся) сменяя забойщика через каждые минут 30-35. А вот глубже - в шурфе появляются ступеньки и уже все стоящие наверху выстраиваются в цепочку, которая по мере углубления становится все длинней, и начинают передавать наверх грунт в тазиках. Тазик - 15 литров, что составляет около 15-20 килограмм породы. Передавать приходится, наклоняясь до земли и поднимая тазик на уровень головы и выше. Весь день с небольшими перерывами. Если это речная долина, то дальше появляется вода. Если мало, то ее систематически отливают из шурфа теми же тазиками по той же цепочке, а если много - требуется помпа. Тогда количество работающих в забое удваивается, а иногда и утраивается - один копает стоя по колено в воде, второй сидит и держит шланг помпы в специальном отдельно взятом тазике, дабы помпа не забивалась, а третий подставляет еще один тазик под лопату и отправляет его с грунтом наверх. Хотите попробовать? - Вперед! Слезаем в эту грязную дыру, плюхаемся по колено в воду, под которой еще сантиметров тридцать жидкой грязи, берем голыми руками лопату и-и.... и не забудьте: ноги - босые, или в драных кроссовках, иногда - в сапогах, но вода с грязью - через край. Над головой жарит солнце, со стенок льется вода, а сверху систематически из передаваемых тазиков временами проливается все та же жидкая грязь... Романтики - полные штаны и в прямом и в переносном смысле. По мере углубления, влажные стенки шурфа начинают осыпаться. Тогда вся бригада делает перерыв и идет заготавливать материал для "барража". Из толстых стволов (не менее 15 см в диаметре) с развилками, в шурфе собирается прямоугольная рама. Конец каждого ствола пересекается с развилкой другого и, дополнительно, укрепляется забиваемым в грунт, в месте соединения, шестом. С внешней части рамы, вплотную к ней в землю загоняется частокол из тонких шестов. Получается "забор" треть которого торчит над рамой, а две трети - под землей. Пространство между стенкой и забором забивается длинными пучками травы и можно копать дальше. Верх барража предохраняет от земли, осыпающейся со стенок сверху, а низ - от оплывания стенок снизу. Зачастую, шурф над барражом еще расширяют, что бы стенки были подальше. Такая конструкция позволяет пройти еще метра два-два с половиной. А вот если нужно глубже - то ставят еще один барраж, или шурф увеличивают до размера небольшого (или большого - в зависимости от наличия золота) карьера. Вот так и проходим.

Проходка осуществляется до "бэдрока" или, по-русски - "плотикА". Т.е. до породы, которая подстилает дно речной долины и является не перемещенной (коренной). Обычно, на ней-то и лежит материал с самыми высокими содержаниями золота - "пласт". Вот с этим-то у нас и странности некие присутствуют. Во-первых пласта два. Ну - это бывает часто, а во вторых - нижнего нет... А вот это уже парадокс. Почему? Потому что уважаемые господа канализаторы - бельгийцы, нижний пласт (ну о-очень богатый) отработали еще "при царе-Горохе" - в начале прошлого века. Т.е. долина была вычищена до того самого "бэдрока". В чем проблема? А проблема в верхнем пласте - если долину выскребли, то откуда он взялся? Почему внизу металла нет - понятно: "проклятые империалисты" постарались, а откуда верхний пласт?? Существует общее мнение, обоснованное столпами россыпной геологии, что концентрации металла в реках формируются на протяжении о-очень длительного времени. Десятки тысяч, миллионы лет. Пока золото из коренной породы освободится, пока донесется до реки, пока там перемоется и сконцентрируется... Ну о-очень долго... А здесь? А здесь: начало века - отработка бельгийцами, 50-е годы - окончание отработки и-и-и.... вот вам второй пласт поверх! Причем с концентрациями не миллиграммы на метр кубический, а граммы! Надо вам заметить, что это очень приличные содержания. А под этими содержаниями - еще два с половиной метра разреза и ничего нет - все бельгийцы взяли... Вот ведь задачка какая. Россыпь, которая сформировалась за 30-50 лет... Это Африка, уважаемые! Вся россыпная геология формировалась в стране, где три четверти россыпей (если не больше) лежит в вечной мерзлоте. И климат - не влажный и жаркий, а вовсе наоборот. И кор выветривания - не то чтобы таких, а просто почти нет. Так что для России десятки тысяч лет - не срок, наверное. А здесь - весь металл уже в глинах. В глинах кор выветривания. Много металла. Очень много рассеянного металла - здесь крупный золоторудный узел. Был. Основные блоки тоже давно отработали, но рассеянная золотоносность - вот она, никуда не делась. И весь этот металл давно уже вытащен из прочной породы и только лежит и ждет, что бы его собрали в одном месте и перемыли рекой. И именно это и произошло - бельгийцы вырезали долину и забрали весь древний металл. Тот самый, который формировался те самые десятки тысяч лет: темно-желтый, матовый, скругленный за счет долгого лежания в россыпи, иногда с царапинами, с интенсивной шагренью на поверхности - покрытый ну чуть ли не "золотой шерстью" (достался нам в целиках маленьких), и заполнили вырезанный контур, хвостами отработки, изменив водный баланс и уклоны. Снесли растительный покров по берегам, построив дороги, обогатительные фабрики и жилые поселки (одни фундаменты в траве стоят - народная власть и длительные войны свое сделали) и, тем самым, резко увеличили эрозию грунта в сезоны дождей. И в это новое, абсолютно голое русло началось, как модно выражаться - "лавинное" поступление материала из окружающих глинистых золотоносных кор выветривания. И материал этот перемывался интенсивным потоком реки, которая стремилась приспособить под себя, переработать новое, не свойственное ей ложе. Вот тут-то и образовался второй, новенький, как свежечеканеная монета, золотоносный пласт с совершенно другим золотом. С новым, ярко-желтым до зеленоватого, блестящим, в сростках с кварцем, "колючим", не покрытым возрастной шагренью. Его-то и копали старатели во время местной "золотой лихорадки" в конце восьмидесятых. И сейчас копают остатки, перемывая тонны песка в своих тазиках и на примитивных шлюзиках, сделанных из пальмовых веток и покрытых кусками одеял. И мы опять опоздали. Лет на тридцать...


База

База становится на что-то похожа - к сортиру приделали крышу и вылили внутрь ведро солярки. Теперь есть надежда, что с утра стульчак не будет густо покрыт каплями влаги (оставь надежду - ничего не поменялось...), а из-под крышки не будут лететь толпами комары. В душевой крыши еще нет (неверное и не будет), но стенку между кабинами закрыли куском черного полиэтилена, дабы ликвидировать щели и Уго даже установил включатели с лампами, но электричество еще не подвел...

Прямо скажем - лагерь обнесен бамбуковой стеной. И даже - по фасаду двойной. В первой присутствует обширный проход и, в прилагающемся шалаше, сидят милитер (солдат) и полицейский - оба с автоматами. Затем следует обширный технический двор, где стоят антенны телевидения и интернета (тоже за своим заборчиком), бамбуковый склад для всякого "эквипмента" (лопаты, кайла, мешки, сетки, пробы, фрагменты пластикового шлюза и пр.), контейнер-склад и автотехника (грузовик, две "Тойоты" и прицеп). За техническим двором - вторая бамбуковая стена с воротами из "досок красного дерева". За воротами - бюро. Т.е. собственно база: восемь больших пластиковых ООНовских палаток стоящих в "каре", бамбуковая столовка (она же камеральное помещение с телевизором, принтерами и пр.), бамбуковая кухня, бамбуковое строение, заменяющее мне лабораторию, мелкая тряпочная палатка для всяких расходных нужд (например - для хранения постиранного, но не глаженого белья и одежды), пластиковые бочки с водой и два квадроцикла. Там же бродят неистребимые куры, собака и коза. Завершается все обширным "задним двором" - пустым пространством, полого спускающимся к мелкой речке и отделенным от жилой части сильно заплывшим фрагментом окопа полного профиля, прорытым для обороны деревни во время последней войны и сейчас представляющим собой канаву около полутора метров глубиной и двух - шириной.


Лаборатория

Моя хибара (то, что гордо дОлжно называть "лабораторией") представляет собой низенькую бамбуковую постройку с неровным земляным полом и крышей из листьев, по которой временами шуршат мелкие ящерицы. В хибаре - два стола. Один совершенно не жилой и сиротливо стоит на пол-пути от входа к стене - мне его лень двигать, проще обойти. Второй - стоит у задней стенки под белым сверху и грязным снизу прямоугольным самодельным пологом и, похоже, на него протекает с крыши - живьем еще не проверял, но после дождя он мокрый. Еще в хозяйстве есть две лампочки под потолком и полка у стенки справа от входа. Все густо покрыто бамбуковыми опилками - неутомимые трудяги жучки-древоточцы непрерывно, с хорошо различимым скрежетом, сверлят и режут бамбук и листья, из которых сделана постройка. На полке сиротливо стоит черный пластиковый ящик, в котором лежит все мое хозяйство - микроскоп, пакеты, сита, тарелки для сушки проб и моя гордость - огромная голубая клизма. Последняя принадлежность неизменно вызывает нервный смех у окружающих, но является вещью крайне необходимой - именно с помощью нее я могу долезть до самых недоступных уголков пакета с пробой и промыть его начисто, не оставив ни песчинки. Надо заметить, что в худших условиях я, пожалуй, еще не работал. Мало того, что помещение "не внушает оптимизма", так я еще, понадеявшись на возможность купить в одной из двух стран настольную лампу для работы с микроскопом, не взял осветитель. Возможности не оказалось, и приходится смотреть пробы, приспособив для освещения собственный светодиодный фонарик... Однако - очень даже ничего. Лампа была бы, конечно, лучше, но: "на безрыбье и сам раком станешь". Хорошо, что фонари такие пошли - при старом батареечном... однако, лампу бы вытряс... а здесь - уже лень. Подумываю - не переехать ли мне в палатку, но тоже лень, поскольку вроде немного осталось здесь быть (таки - переехал).


В отвлечение от темы

Вчера на тропе встретили пигмеев. Я бы и внимания не обратил. Рост - мне по грудь. Одеты как все вокруг. Я их сначала за детей принял. Потом зафиксировался на луке со стрелами, и тут до меня дошло, что это взрослые. Поздоровались, и разошлись - чего останавливаться-то? Нас - машина ждет, они - делом заняты: на охоту вышли. Где-то в траве загонщики завывали, и собаки под ногами вертелись. Собаки, правда, не пигмейские - мелкие, но абсолютно нормальные собаки. Нам глаза таращить - некогда, для местных - дело обычное, поскольку встречаются постоянно. Они здесь недалеко живут - деревня у них своя. Охотятся с луками? Так здесь все с луками охотятся - калаши только у вояк и полиции, да и те, судя по виду, в употреблении не были лет десять... А в Гвинее - так все с рогатками ходят. Основное "промысловое" оружие это там. И резина для них на всех рынках специально продается. А здесь - с луками, рогаток что-то не видно.


Какое насекомое больше всего досаждает в Африке?

В Африке лучше от всех насекомых держаться подальше. Но, как ни странно, больше всего забот доставляют муравьи. Потому что они есть везде. И если их нет - значит, вы просто плохо смотрите. Они есть везде, их много, они везде лезут и они все кусаются, и кусаются очень больно. Они сыпятся со слоновки и заползают под одежду, они колоннами ходят по тропам и, если вы остановились в пределах их деятельности, мгновенно вскарабкиваются на вас и опять-таки залезают под одежду, они цепочками ползут по стволам деревьев и кустарнику и, если вы остановились в их тени, оказываются на вас и... залезают вам под одежду! Они ползают по креслу, на котором вы сидите, по столу, за которым вы едите, в туалете в душе, везде. И, конечно, оказываются в итоге на вас и... правильно - залезают вам под одежду. А вот выгнать их оттуда возможности никакой нет, кроме как все с себя снять. Поэтому больше всего забот в Африке доставляют муравьи. Вероятно, на втором месте стоят комары. Но они не столько мешают, сколько переносчики малярии. А потом, после комаров, на третьем месте (по крайней мере здесь, в данной точке Конго) будет мокрец. Мокрец - мОшка ну очень мелкая, ну очень незаметная и ну очень мерзко кусается и укус долго чешется. Помогает обычное средство от комаров но мазаться лень.


Работа

День сижу на базе, смотрю пробы. Занятие утомительное чрезвычайно. Утомительное не потому что работа тяжелая, а потому что на базе... Лучше бы с ребятами на линию подался.

С утра в лагере начинается массовая приборка - все дорожки тщательно выметаются. Выметаются старательно, с громким ширканьем и разбрасыванием мелких камней. Выпускаются на прогулку многочисленные петухи и куры, и начинается ор и клекот. К ним добавляется непрерывный галдеж персонала, который в количестве шести женщин, собирается в тени под кустом бамбука (в 10 метрах от меня) и пребывает там целый день, смеясь визгливыми голосами и что-то напевая. Здесь же, непрерывно поскуливая, мотается мелкая собака. Чуть позже, в дополнение, начинает громко работать радиоприемник охранника, транслируя однообразные африканские песни. Приходят рабочие, которые вскапываю огород на "заднем дворе" и начинают что-то громко обсуждать с женщинами... Притаскивается полицейский - типа попить водички... И так до конца рабочего дня. Все, походящие мимо женщины, едва завидев меня, сидящим на улице рядом с сохнущими пробами (а иначе - никак, нет у меня желания терять материал, полученный таким трудом, из-за того, что на него кто-нибудь наступит или ляжет собака, или пройдется по нему толпа курей), норовят меня научить лингало (местный язык). Останавливаются и, внимательно глядя на меня, по нескольку раз повторяют какое-нить слово, сопровождая его активной жестикуляцией. Им и в голову прийти не может, что не-хо-чу я его учить!! У меня и так каша в голове из французского с английским, так еще и лингало!!! Ненавижу!!! Нет, в худших условиях я еще не работал... Всяко было, но в таком базаре...


База

Уго завершил-таки строительство душевой. Жалкие два месяца и вчера он внес последний штрих - повесил шторы. Великое творение великого художника закончено. Теперь можно мыться по-человечески, не заморачиваясь на навешивание полотенца в открытый дверной проем... Но - время кончилось, пора на крыло.


Дорога

Неизменная "тойота" - и дорога разматывается бесконечной бурой лентой. Два месяца мелькнули, но - все меняется. Яму, в которой мы толкали бензовоз, засыпали, полотно подлатали и теперь это вполне сносная дорога, которая течет между кустов бамбука, просто кустов и каких-то огромных деревьев с обрывками висящих на них лиан. Немного грустно. И уезжать не хочется и в лагере оставаться - еще хуже... Однако, дорога, как это неоднократно было, огромным пылесосом высасывает из закоулков сознания все лишнее. Остается немного грусти - на каждом проекте оставляешь немного себя... На сколько-то еще хватит? Мимо проскакивают крытые травой круглые хижины...