# Рыба фугу

Владимир Ii Грубман

РЫБА ФУГУ


Наставник поднялся в Зал Дхармы. Монах спросил:

- В чем состоит великий смысл Дхармы Будды?

Наставник поднял свою мухогонку. Монах воскликнул кхэ.

Наставник ударил его.

Еще один монах спросил: В чем состоит великий смысл

Дхармы Будды?

Наставник снова поднял мухогонку. Монах

воскликнул кхэ. Наставник тоже воскликнул кхэ.

Монах заколебался. Тут Наставник ударил его.


(Запись бесед Мудростью Освещающего наставника Чань Линь

Цзы из области Чжэнь)


- Итак, по-вашему, дзэн-буддизм окончательно исчерпал себя. Все, что ему осталось - это покинуть западный мир и тихо уйти домой, на Восток.

Ли-сан произносит эти слова вроде бы совершенно невозмутимо, но я-то вижу, что учитель чрезвычайно возбужден. Минуту назад он вопросительно приподнял брови - и это означало, что наступило то состояние волнения, в котором среднестатистический латиноамериканец хватается за нож. Спор наш сейчас совершенно некстати, тем более что Ли-сан - мой гость.

- Позволю себе заметить, что я не ставил вопрос так остро. Дзэн легко вошел в западную культуру, но также незаметно ушел из нее, оставаясь для многих художников экзотическим увлечением. Возьмите для примера Сэлинджера...

Тут учитель снова приподнимает бровь. Кажется, я начинаю испытывать его терпение, а это уже никуда не годится. Скороговоркой досказываю все то, что хотел рассказать, и замолкаю.

- И все же вы рано провожаете дзэн на Восток, - говорит Ли-сан с улыбкой. То есть улыбается он все время, как и подобает китайцу, но сейчас в глазах его появились какие-то новые веселые искорки. - Он ведь может вернуться без спроса.

Сейчас я вижу, как постарел Ли-сан. Он все больше и больше походит на Будд, вырезанных рукой Энку из хорошего старого дерева. Ли-сан был моим наставником, учителем моих учителей. Все, кто изучал в Киеве китайский или японский языки, прошли его школу. Мы и сейчас называем его на японский лад, потому что так было принято на его уроках.

- Но о буддизме это так, к слову пришлось. Сейчас нам предстоит решить по-настоящему серьезный вопрос. Вы готовы?

- Да, сэнсэй.

- Где мы сегодня ужинаем?

Перед самым приездом учителя я раздобыл список иерусалимских ресторанов и отметил в нем китайские и японские (этих оказалось всего два). Ли-сан его внимательно изучил, но сказал только, что вполне доверяет моему выбору.

- Если это никак не нарушит ваши планы, - добавил он, - мне хотелось бы заходить только в кошерные рестораны. От удивления я сказал: да, конечно, то есть - конечно, нет, никак не нарушит. Я и сам не хожу в некошерные рестораны. Но вы-то почему ?

- У вас так принято.

На автостанции, в ресторанчике под названием "Чайнатаун" (╧1 в списке, кошерный, предварительные заказы не принимаются) мы отведали таиландский фаст-фуд - макароны с овощами из картонной тарелки. - Замечательно, - сказал учитель, - я даже вспомнил свой старый дом. То ли это просто восточная вежливость, то ли Ли-сан стал сентиментален после отсидки в тюрьме. Это - особая история. С советской властью у него всегда были скверные отношения, к тому же он умудрился остаться китайским гражданином в самые неподходящие для этого времена. Срок Ли-сан получил уже при Андропове - по совершенно надуманному обвинению. Выжил в зоне, и даже, как он говорит, не был обижен сидельцами.

- Ваше мудрецы утверждают, что молчание - это ограда мудрости. Вы позволите войти?

- Простите, задумался, - отвечю я.

- Так где же мы сегодня ужинаем?

- Хотел бы предложить вам "Сакуру" - японский ресторан на соседней улице.

- ╧5 в списке? Прекрасная идея. Но не думаю, что мы выбрали удачный день для посещения.

- У вас есть другие планы на этот вечер?

- Планов нет, но все дело в том, что несколько часов назад хозяина ресторана похитили двое неизвестных.

- Откуда вы знаете?

- Все это произошло на моих глазах.

- Подождите, не рассказывайте. Сейчас сюда придет настоящий детектив и мигом найдет пропажу.

Набираю номер Романа и жду минут пять, пока он возьмет трубку. Настоящий детектив по неистребимой российской привычке любит вздремнуть после обеда.

- Ро, привет, - говорю ему, - не оторвал от дел?

- А, кручусь, как белка в колесе, - отвечает он скороговоркой, и, не в силах сдержаться, зевает с лязгом.

- Загляни ко мне, есть дело. Чемоданчик свой захвати.

Роман - муж Оторвы, моей сестры. Она, конечно, имеет и нормальное человеское имя, но оно вам все равно ничего не скажет. Оторва - и все тут. Частным детективом Роман стал недавно, и даже утверждает, что получил лицензию. Держит компанию, которая чем только не занимается - от перевода гостевых вызовов до выведения из запоя по фотографии. Имеет строевую выправку (что называется, полный генерал), хотя ни в какой армии не служил. Любит российские сериалы, детективы в затрепанной обложке, сон под кондиционером.

Появляется Роман, подтянутый и деловитый, широким шагом заходит в комнату - и тут же обрушивает низенький столик (почти что цкуэ) со стоящим на нем чаем, чашками и печеньем. Бросается вытирать со стола, хватает рисовую бумагу, которую сэнсэй приготовил для занятий каллиграфией. - Шлимазл и мудоид, - не удерживаюсь я. - Что я слышу? Кажется, гайрайго, - замечает учитель. Гайрайго - это то, что довело до инфаркта не одного переводчика с японского. Так как многие звуки в этом языке просто отсутствуют (наш Ли-сан - это их Ри-сан), а заимствуется из других языков очень много, то каждый день возникают новые слова-уродцы. Учитель добавил в эту презренную категорию еще и обычную брань. Этот человек, видно, и в тюрьме ко всем обращался на вы.

Выясняется, что пару часов назад Ли-сан вышел купить сигарет в лавочке напротив "Сакуры". Краем глаза он увидел, как к хозяину ресторана подошли два человека, о чем-то с ним поговорили, потом подхватили под руки

и затолкали в красную машину.

- Как выглядели эти люди? - интересуется Роман.

- Темноволосые, в костюмах и при галстуках.

- Залетные, - делает заключение наш детектив, - кто же в Израиле так ходит. А на каком языке они разговаривали?

- Из всего разговора разобрал одно слово - "фугу". Как только хозяин это слово произнес, так сразу его под микитки и взяли.

- А как вы узнали, что это хозяин?

- Даже стоя в дверях, он продолжал кричать на своих подчиненных. Что еще? Похож на борца сумо.

- Гринбойм, -заключает Роман. - "Сакура - неповторимый вкус Востока. Бармицвы, батмицвы, семейные мероприятия". А зачем он вам вообще понадобился, этот пищевик?

- Заинтересовал меня как раз не пищевик. Рыба фугу - вот что интересно, - говорит Ли-сан.

- А, так это рыба, - детектив наш, кажется, начинает терять интерес к делу, - тогда что же тут необычного, если это рыба. Может, он хотел ее гостям подавать.

- Сомнительно, - замечает Ли-сан, - килограмм этой рыбы в Японии стоит 250 долларов.

- Дорогая, собака, - говорит Роман, - на пиво не возьмешь

- Интересно, что одно из ее названий - это как раз "рыба-собака". Считается изысканным лакомством, кроме того еще излечивает от простатита, омолаживает организм. На Гаити из тканей этой рыбы приготавливают "порошок зомби". Но и это еще не все. Рыба фугу - чистейший яд, по сравнению с которым цианиды - это прсто бабушкины оладушки. Для перевоплощения хватает одной стотысячной грамма на килограмм веса.

- Что ж это такое, - замечаю я, - прямо советский общепит какой-то.

- В том-то и дело, что разделывают эту рыбу только дипломированные специалисты. Неядовита у фугу только спинка. Но у специалистов тоже бывают неудачные дни.

- Зачем такую дрянь едят? - интересуется Роман, - вроде бы есть в Японии еда.

- Те, кто пробовали фугу, отмечали удивительные ощущения: вначале оцепенение (человек не очень-то понимает, жив ли он вообще, движутся только глаза), потом - необычайное обострение всех чувств. Ну а дальше - ты просто чувствуешь себя заново родившимся.

- Одно могу вам сказать, - отмечает частный детектив, - я в эту "Сакуру" - ни ногой. Вот разве Оторву пошлю покушать. А этого гада пусть полиция ищет. Им за это деньги платят.

- Так и я все больше склоняюсь к мысли одолжить тебе ту сумму, о которую ты вчера просил. Долг ты все равно в обозримом будущем не возвратишь, а у нас появится шанс или найти хозяина "Сакуры", или узнать, кого он хотел отравить.

- Я всегда беру взаймы до лучших времен. Кто же виноват, что они никогда не наступают. Но эту ситуацию мы разрулим. Найдем пищевика вместе с его рыбиной.

- А может просто заявить в полицию? Или хотя бы поспрашивать в ресторане? - спрашивает Ли-сан.

- Не читаете вы детективов, - отвечает Роман. - Полиции это даром не надо - во-первых, никого пока не убили, а во-вторых, для них это чисто русская разборка, которой никто не начнет заниматься, пока не наступит во-первых. Что касается самого ресторана, то очень может быть, что работники вилки и ложки имеют прямое отношение к похищению. И если мы туда сунемся, то они начнут бегать уже за нами.

- Зачем?- спрашиваю.

- Чтоб мы кушали исключительно в больнице. Но я как раз больничную пищу не люблю. Еще и сами их чем-нибудь угостим.

- Разнюхай, Ро, будь другом.

Наш детектив уходит - и мы приступаем не то к полуднику, не то ужину. Меню - хотя и холостяцкое, но с некоторой японской окраской. Вареный рис,

темпура - кусочки рыбы, зажаренные в кипящем масле, местная водка вместо сакэ. Ли-сан замечательно пьет эту водку - мелкими глотками, не морщась и не пьянея. (Вам уже начинается казаться, наверное, что мы целыми днями только едим или ищем, где бы поесть. Отнюдь нет. Ли-сан приглашен для участия в серьезном переводческом проекте, но, как часто бывает в этой жизни, деньги для оплаты вышли из пункта А, но вместо пункта Б забрели в чей-то карман К. Профессор Габович исчез с лица земли, как мамонты и археоптериксы. Доктор Штайнер пребывает в Токио, а вся молодежь - на резервистских сборах. Поэтому мы с Ли-саном катаемся по стране, беседуем, наблюдаем закаты в Эйн-Кареме. Теперь вот еще расследуем преступления).

Вечером приходит Роман с целым ворохом новостей. Он, оказывается, успел посетить жену Гринбойма. - Неплохо поговорили, - заверяет детектив и начинает доставать из чемоданчика какие-то фотографии. - Правда, насчет Гринбойма она молчала, как рыба. Тогда пришлось немного сыграть. Без театра тут не обошлось.

- А в каком обличье вы пришли к этой женщине? - интересуется Ли-сан.

- Прикинулся страховым агентом, как всегда. Объяснил ей, что бывает с теми, кто не подумал вовремя о своем будущем. Типа того, что сегодня ты ездишь в машине куда хочешь, а завтра нет ни тебя, ни машины.

Что-то не нравится мне вся эта история. Не переборщил ли Роман со своими следственнными действиями? Все-таки воспитан он на российских сериалах, а там нравы простые.

- Попутно вылез настоящий криминал. Когда она бросилась к окну, то головой задела висячий шкафчик на кухне. Шкафчик открылся, и оттуда выпал небольшой пакетик с белым порошком. Она схватила этот пакетик и стала его лихорадочно запихивать в карман халата.

- Ну и что это за порошок такой? - спросил я.

- Кокаин, к бабушке не ходить. Видели бы вы, как она за него схватилась. И нос у нее красный, как свекла. Две дорожки за раз берет, не меньше.

- А что же это она так бросилась к окну? - это уже Ли-сан заинтересовался.

- А девочка позвонила. Говорит: "Что случилось с вашей машиной?"

- Что ты сделал с машиной, идиот?! - говорю я. - Права была Оторва, ой как права.

- Ничего страшного, это специальный спрей. Выглядит действительно жутковато, но смывается легко. В общем, она проворно побежала смотреть на машину, а я взял кой-какие фотографии этого отравителя. Супостат с пионерского возраста по сей день.

Роман действительно достает из чемоданчика несколько фотоальбомов.

- Жаль, с компьютером не успел разобраться, - отмечает он с сожалением , - а то бы сразу узнали, кого он угостить хотел.

- Слава Богу, что до компьютера не добрался. Хоть что-то хорошее сегодня случилось, - это уже я.

- Пароль надо знать, а он засекретил , гад. Ну ничего, пацанов попрошу - откроют, - и тут он достает из чемоданчика лэп-топ. И как он его отсоединил в спешке... Даже не вырвал с мясом провода.

- Забирай все эти вещдоки и дуй отсюда, пока твои коллеги не пришли. Узнаешь чего - заходи, - напутствую я своего родственника - и мы расстаемся.

В пятницу утром я направляюсь в русский магазин за зеленым чаем для учителя. В этом социуме всегда витают какие-то новости, если не сплетни. Сегодня все обсуждают наезд рэкета на Гринбойма. - Совсем оборзели отморозки,- возмущается, по-волжски окая, какой-то пенсионер. - Человек только на той неделе открылся, а эти уже тут как тут. Ни стыда, ни совести. (Имеется в виду, наверное, что через месяц было бы куда пристойнее). Выясняется, что к Гринбоймам пришел какой-то здоровый шкаф - и сразу же начал стращать - причем без всякой альтернативы. Потом под шумок стащил компьютер и зачем-то еще альбомы с фотографиями. Его счастье, что хозяина не было дома.

- А зачем альбомы? - спрашиваю покупателей для поддержания разговора.

- Как это зачем? - удивляются те. - Киллеру отдаст.

О чем я сейчас жалею, так это только о том, что я не единственный ребенок в семье. Сколько бы еще родительского тепла досталось мне! Какой хорошей была бы жизнь, если бы папа с мамой не выдумали произвести на свет Оторву. И она бы не вышла замуж за такого идиота. И Горбачев бы не открыл границы...

Роман, однако, настроен оптимистически. - Баба у меня уже в кармане, - заявляет он с энтузиазмом, - пойдет как сообщница - за мое почтение. Есть кой-какие наработки с полицией. Я ее так прижму с кокаином, что она сдаст Гринбойма со всем его аквариумом . Вплоть до ценных пород осетровых. Теперь можно и ресторан пошерстить. Есть там два таиландца, которые что-то крутят. Похожи, как близнецы. (Неужто он уже и до "Сакуры" добрался?")

- Может, это и есть близнецы ? - спрашиваю я.

- Может и близнецы. А может и просто таиландцы.

- Запомните, на всякий случай, - говорит вдруг Ли-сан, - у близнецов - разные отпечатки пальцев. На этом построены многие детективные истории. (Тут мне кажется, что учитель саркастически улыбается. Но это просто невозможно - с его-то выдержкой).

- Очень хорошая идея. Я как раз снял отпечатки пальцев у всех работников ресторана.

(Что вы наделали, мои родители? А ты куда смотрела, Оторва? А вы, Михаил Сергеевич? И эмиссары "Сохнута" - что ж вы-то... Горе мне! Перед моими глазами - повара и поварята с черными ладонями, а рядом - этот балбес с валиком и криминалистической метелочкой).

- Как это тебе удалось, скажи на милость?

- Опрыскал стол специальным спреем...

- Что, опять, тем машинным ?

- Нет, есть другой. Он малозаметен, но отмывается с большим трудом. То-то они всем коллективом оттирали. С пальцами на сейфе было куда легче.

- Вы, как говорят на Востоке, не только оседлали тигра, но и подергали его за хвост, - отмечает Ли-Сан.

- В воскресенье займемся их разрешениями на работу. Они тогда столько Гринбоймов приведут, что нам сортировать придется.

- А знаете что, - говорит Ли-сан, - наступил момент, когда мы уже совсем близко подошли к решению задачи. Она, можно сказать, давно решена, но вы еще об этом не знаете. Давайте вспомним наш разговор о дзэн-буддизме. С чего обычно начинают изучение дзэн? Правильно, с коанов. Иногда говорят, что коан - это вопрос, который несет в себе ответ. Если бы так! Даже начальные - или по крайней мере самые известные из них - "Хлопок одной руки" Хакуина или "У" Чжао-чжоу ("Обладает ли собака природой Будды") достаточно непросты по сути. Иногда от ученика как бы требуют невыполнимых действий - "вытащи четыре района Токио из рукава", "останови звон на далекой колокольне". Я выбрал для вас совершенно простой коан. "Можно ли заметить пропажу незнакомого человека?" - вот таким был мой вопрос. И что же сделали вы? Я построил небольшой павильон у воды - иллюзорный, как всякое строение - то ли дом, то ли соединение закатных лучей и отражений. Попросил только найти вход - а вы стали пристраивать к нему всякие сарайчики, флигельки и прочую дрянь.

- Значит, Гринбойм вообще не терялся? - начинает соображать Роман.

- Гринбойм потерялся, но не в этом дело. Вы зачем-то напугали бедную женщину, которая и так мается от простуды. Придумали мешок с кокаином. Унесли вещи из дому. Опрыскали какой-то гадостью стол в ресторане и напугали его работников, которые решили, что их будут высылать из страны. Теперь о хозяине "Сакуры". Какая в принципе разница - похищают ли тебя двое черноволосых бандитов - или одна прелестница с волосами цвета меди и глазами, как будто вырезанными из нефрита?

- Оторва, - сказал я.

- Оторва, гад буду, - подтвердил детектив. И добавил еще с пяток выражений, которые Ли-сан любит называть гайрайго.

- Где ж они есть? - спросили мы хором.

- Не хотел бы открывать тайны Оторвы-тян и этого борца сумо, но, кажется, они в Эйлате. У вас все убегают в Эйлат. Так вы мне сказали.

- А рыба фугу? Говорили они о рыбе фугу?

- Думаю, что нет, - ответил Ли-сан, с трудом скрывая улыбку. - Кажется, у них было много других тем для разговора. Я сам об этой рыбе в первый раз прочитал вчера, в кулинарном приложении к русской газете. И знаете, чем она интересна? Вы никогда не думали, в чем состоит парадокс обладания?

- В том, что если я чего хочу, то у меня этого никогда нет. А то, что есть - так это всегда фуфло, - ответил раздосадованный детектив.

- Если бы только это! Понятно, что ожидание всегда слаще, чем само обладание. Понятно и то, что из-за своих иллюзий, недомолвок, эскепизма (Это что такое? - спросил Роман. - Пофигизм, - перевел я) - так вот из-за всего этого мы всегда получаем не то, чего хотим. С рыбой фугу - честная игра. Обретаешь весь мир, без дураков - но только на мгновение. И только на грани смерти. Хочешь прозрения - приходит кратковременное прозрение. Сытость и довольство - вот они сытость и довольство, такие, что можно лопнуть и исчезнуть. Теперь о Сэлинджере. Странно, что вы так небрежно изволили высказться об авторе, которого так всегда любили. Обратите внимание - фугу - это выросшая и возмужавшая рыбка-бананка. И вообще, как сказано в одной умной книге "есть ли что-нибудь в том, что есть? Мудрый человек не стремится достигнуть никаких целей, а глупый человек сковывает себя". Сходим в какой-нибудь китайский ресторанчик - и просто поужинаем. Только вот рыбу вы врядли захотите заказывать...