# Двое, без собаки

Товарищей Группа

Меир-Яков Гуревич и Моше-Хаим Векслер


Двое, без собаки


Всё началось прошлым летом, в редкий солнечный иерусалимский денёк, когда, как обычно, мы болтали во время обеда, громко сообщая паре невинных слушателей своё неспрошенное мнение обо всём. Устав от нашей болтовни, бородатый дядя Гриша сказал: "Уж лучше б вы писали ...". Идея нам страшно понравилась, и мы принялись навёрстовать напрасно порознь прожитые почти сто сорок лет. Болтать мы не перестали, но теперь Грише приходится не только слушать, но и прочитывать наболтанное. Бедный он...

Поработав год, мы ухватились за вскользь брошенное, из вежливости, замечание-вопрос "почему бы вам не ..?" , сразу же ответив, не дослушивая: "Конечно, да!": мы поняли, что читатель уже заждался нашей автобиографии.

Оба, тогда их звали Морик и Мусик, родились на необъятных, некогда, просторах нашей, тоже некогда, общей родины. Но - один на Севере, а другой, напротив,- на Юге. Различие это отчасти компенсировалось тем, что обе пары родителей говорили по-русски, а на идиш переходили в тщетных попытках что-то скрыть от любопытных ушей.

Оба закончили школу, один даже с золотой медалью. Это достаточно случайное обстоятельство мешает им до сих пор: бывший медалист полон самомнения и уверен, что только он правильно расставляет запятые, а второй сильно в этом сомневается...

К окончанию ими школ Сталин всё еще был жив, а посему медаль и/или дипломы всех возможных олимпиад для просто так поступления были не достаточны. Но трудности все же были постепенно преодолены - приходилось только, хошь не хошь, быть первым.

Оба были и пионерами, и комсомольцами, но партии избежали и девственность эту принципиально сохраняют по сей день. КВН начиналось на поколение позже, так что довелось быть лишь активно-пассивными слушателями-зрителями, песни бардовские слушали от первопроходцев жанра и опять-таки пассивно, хотя и с удовольствием.

Ну это всё читателям и, надеемся, почитателям знакомо по их собственному опыту, а потому можно переходить уже к годам нынешним.

Так что же теперь представляют собой Меир и Моше? Постараемся, учитывая многочисленные невысказанные просьбы читателей и читательниц (хм-хм!), ответить по примеру наших славных, скажем без излишней скромности, предшественников И.Ильфа и Е. Петрова.

Итак, начинаем сверху: один носит простецкую кепку, но на достаточно приличной шевелюре, второй - более претенциозный берет и обходится жидким зачёсом. Оба любят плавание и музыку, но один регулярно ходит и в бассейн, и в концерты, а второй всё только туда собирается. Один любит поэзию, пешие прогулки, чай и водочку, а второй - мягкое кресло, мемуары, крепкий кофе с сигаретами, ну еще пивка по случаю.

У одного письменный стол в идеальном порядке, все карандаши отточены, бумаги строго разложены по темам и датам, зато у второго стол и всё вокруг завалено полураскрытыми книгами, недописанными бумагами, а чтобы отыскать ручку, которая еще пишет, надо звать на подмогу жену.

Оба женаты по первому разу, справедливо полагая, что ошибаться можно лишь единожды. Супруги - примерные и до удивления верные, и иногда терпеливые. Но уж больно критикуют - наверное, скоро запишут сами, что с ними изредка уже случается.

Мы, Меир и Моше, с удовольствем исполняем все свои домашние обязанности, в число коих входит, помимо общего руководства, ещё и замена перегоревших электролампочек.  А также одобрение и поедание приготовленных завтраков, обедов и ужинов. Моше ещё покупает хлеб по дороге домой и самолично варит кофе. К обязанностям жён относятся остальные мелочи быта, а также, что очень ответственно, благоговейное одобрение писаний мужей. С этим справляются средне.

Занятные темы для опусов выплывают сами, безо всяких усилий - такова весёлая жизнь. От гонораров бы гордо отказались, но никто не предлагает. Пишем на компьютере и по телефону читаем друг другу. Оценка "Прекрасно" означает что ви-за-ви напишет новый текст. Пересылание туда-сюда кончается, однако, быстро - из-за утомления и распирающих новых тем. Так, пробежав всего несколько раз по Интернету, окончательный недоделыш отправляется в ручки доброжелательной редакторши, которой мы, уже независимо друг от друга, посылаем многочисленные поправки. Своего издателя и почти создателя авторам, как это ни огорчительно, так ни разу еще не удалось лицезреть...