# Деревянный чемодан

Абрам Исакович Гурфинкель

ДЕРЕВЯНЫЙ ЧЕМОДАН


Деревянный чемодан не только некий символ. Он действительно существовал в природе: чемодан с дверной щеколдой - "клямкой". Весь он был покрыт когда-то лаком темно-вишневого цвета, но возили его много лет отнюдь не в купе международных вагонов, и бока заметно пообтерлись.

Особенно пострадало днище: от многократного выдвигания из-под кровати оно местами протерлось до дыр. Фанеру-то заменил знакомый столяр, а вот краски или лака в те послевоенные времена даже искать не стоило, и зиял бывший сундук одним натурально деревянным боком. В процессе ремонта ящик был обрезан по периметру для уменьшения глубины. Чемодан стал заметно элегантнее, но симметрия несколько пострадала, т.к. ручка была уже не по середине.

Нрав его испортился и, нет, чтобы гордиться переходом в саквояжи - он все время стремился ударить по ноге. При всем при том, чемодан в полной мере свидетельствовал о статусе хозяина. Лучше всякой визитной карточки. Можно было и не открывать: что добавит к характеристике кусок сала, смена белья и несколько школьных учебников? С этим и двинули из дому.

Откуда нищета - понятно, а откуда - нахальство? Нахальством было выбрать Ленинград, прославленную Мореходку, престижный радио факультет и все это в 1949 году. Нахальство происходило от недостаточной информированности и от обретенной возможности двинуть в большой мир. Все желаемое казалось доступным.

На самом деле в багаже провинциала был очень тяжелый груз. Это невидимый глазу, но очень тяжелый груз незнания множества важных вещей (сверх пробелов в образовании). Он не знал о волне страшного государственного антисемитизма, выстроившего заслон перед евреями-абитуриентами. Знаком был мелкий бытовой. Его легко и проигнорировать, если ты силен в учебе, играешь в волейбол, комсомольский "вождь" и т.п. Еще не были выработаны негласные правила, что в Москве можно поступить в институт нефти и газа им. Губкина ("керосинка"), а в МГУ - не моги даже вундеркинд. Что в мединститут нужно ехать поступать куда-нибудь в Башкирию, а на журфак через общественные организации. Все эти уловки, как и репетиторство, еще только зарождались, и в провинции о них станет известно значительно позднее.

Еще в невидимом, но весьма ощутимом, багаже провинциала было "счастье" окончить школу, в которой учителя не имеют высшего образования, нет электричества, водопровода. Не говоря уже о кабинетах химии или физики. И поступать на радио факультет! Да еще в Высшую мореходку, где конкурсы огромны. Нахальство? Но это качество не присуще хозяину чемодана. Он действительно был лучшим, правда, - всего лишь в своем классе.

Что еще можно обнаружить в деревянном чемодане? Есть еще немало всякой поклажи. Прежде всего, это отсутствие способности к реальному анализу событий. Провинция сочла бы нормальным, узнав, что хозяин деревянного чемодана через год учебы в мореходке открыл новый континент или установил мировой рекорд, став студентом института физкультуры.

Возможно, с появлением телевидения какие-то углы сгладились. Но тогда, в сороковых, все было именно так. И когда одноклассница с подобным багажом (украинка на 100%) поступила во ВГИК, никто не воспринял это как чудо: ведь звезда школьной самодеятельности! Удивляло только, что ее не видно в главных ролях.

Груз деревянному чемодану придавал еще целый ряд обстоятельств: это и неумение общаться с другими людьми, и отсутствие опыта пользования общественным транспортом, телефоном, такси. Неуверенность в кафе, парикмахерской и т.п. (из-за хронического отсутствия денег в том числе). Как следствие всего этого комплекса - конформизм, вера в авторитеты, мнение о том, что все настоящее происходит где-то "там наверху", в центре, в столице...

На избавление от деревянного чемодана понадобились годы. Выбрасывая из него понемногу, важно было отличить зерна от плевел. Ведь пробросавшись, можно и в сноба превратиться, что в наших условиях особенно противно.

Дорога эта была не близкой и трудной, пока чемодан был еще полон и тяжел, но ведь были сила и оптимизм молодости, которые позволяли радоваться жизни вопреки всем трудностям. Многое просто не принималось во внимание или не осознавалось. Жизнь - учитель мудрый, но очень жесткий. Опыт общения с начальством достаточно быстро поколебал уверенность в его больших познаниях и всегдашней правоте. Далеко не всегда старшие коллеги обладали более высоким уровнем профессионализма. И поступки их не всегда согласовались с представлением о нравственности.

Наивная вера провинциала в то, что настоящие интеллигенты сосредоточены на университетских кафедрах и в других столичных учреждениях опровергались опытом общения. Заблуждения облетали как осенние листья на ветру. Среди дипломированных обладателей доцентских и профессорских званий мелких людишек оказалось нисколько не меньше, чем в любом провинциальном школьном педагогическом коллективе.

Наверное, девальвации уровня образованности и нравственности в преподавательской среде содействовало общество, где к слову "интеллигенция" прибавлялся эпитет - "гнилая", а вождь революции выразился еще ароматнее. В результате мы имели то, что имели. Случались, разумеется, и такие люди как ленинградский биохимик Николай Яковлев - исключительно образованный и высоконравственный человек, настоящий питерский интеллигент и настоящий ученый. Но он составлял скорее исключение, чем правило. У очень многих элегантный саквояж скрывал весьма убогое содержимое и при ближайшем знакомстве куда-то девался былой пиетет, таяли авансы.

Наглядным примером того, что можно родиться и всю жизнь прожить в столице, оставаясь при этом глухим провинциалом, может служить профессор Блохин - земляк и полный антипод, упомянутого проф. Яковлева. Человек заскорузлых взглядов.

Коммунист, гордящийся своим комсомольским прошлым, где лучшие воспоминания - борьба со стилягами. Специалист в очень узкой области физиологии он, после защиты докторской, больше наукой не интересуется. Читает исключительно детективы, предельно циничен и одевается как тракторист в деревне.

Не все провинциалы - Д2Артанья-ны? Не те амбиции и не тот темперамент у нашего обладателя деревянного чемодана. Прозрение и нонконформизм произрастали очень медленно, а некоторая самостоятельность и внутренняя независимость появились уже в зрелые годы. Стартовать же пришлось именно с таким вот багажом...