# Охотничий замок

Абрам Исакович Гурфинкель

ОХОТНИЧИЙ ЗАМОК


Эту красоту стоит посмотреть

Место и время совпали идеально: сентябрь в Карпатах - самый лучший месяц в году по количеству солнечных дней и по красочной палитре. В смешанном лесу разные деревья окрашиваются в различные оттенки: от багряного до ярко желтого. Группы деревьев создают большие цветовые пятна на общем зеленом фоне хвойных. Картина изменяется с изменением освещения, и любоваться этим феерическим зрелищем можно бесконечно. До этого мне не единожды приходилось бывать в Карпатах в разное время года: зимой, летом, весной, в городах и селах, но такое диво встретил впервые, а называлось это место - санаторий "Карпаты", редкое надо признать для тех мест название.

Задолго до описываемых событий, этот уголок Карпат выбрал для строительства охотничьего замка некий венгерский вельможа (то ли граф, то ли князь). И, отдадим ему должное, выбор был весьма неплох. Место на горе, вокруг никаких поселений, только лес. И если в Карпатах, как правило, преобладают леса хвойные (смереки), то здесь не меньше половины составили различные лиственные. Отдельно следует отметить дубовую рощу, примыкающую к территории замка: высоченные стройные деревья с гладкой светлой корой, совсем не похожи на привычный дуб, растущий где-нибудь в Полесье. Толщина некоторых экземпляров у комля достигает полутора метров в диаметре, дальше гладкий ствол и где-то высоко начинается ветвистая крона. Когда там наверху пробегает ветерок, вниз обрушивается шумный дождь, падающих крупных желудей. Это происходит всегда неожиданно, т.к. внизу ветер не ощущается, стоит тишина, а воздух необыкновенно прозрачен.

Постепенно я стал увеличивать радиус лесных прогулок, а когда обнаружились опята, то большую часть времени стал вообще проводить в лесу за тихой охотой. Опята в Карпатах плотные, сухие, светлые, на толстых ножках и с маленькой шапочкой. Наткнешься на поваленное дерево, а на его стволе, как солдаты на плацу, десяток-полтора таких вот красавцев. Удовольствие неописуемое! Вскоре на маленьком балкончике моего номера, на постеленных газетах, сушилась изрядная порция грибов. Для ускорения процесса сушки, каждый грибок бал разрезан вдоль пополам. И глаз радуется, и запах очаровательный. Еще в одном месте наткнулся на две яблони со зрелыми плодами, не дички, а крупные, твердые и сочные яблоки. Возможно, на этом месте когда-то был хутор, иначе - откуда взяться культурной яблоне в лесу?

Во второй половине дня можно было прогуляться через горку, пройти по пустующему летнему оздоровительному лагерю Ужгородского университета и спуститься к трассе Львов-Ужгород. Там в небольшом придорожном кафе всегда подавалась жареная форель и чешское пиво. По советским меркам - почти предел изыска. После описанных прогулок по лесу, недавний обед в санаторской столовой вовсе не мешал такой гастрономической утехе.

Что касается собственно замка, то он представляет стилизацию европейского, средневекового замка-крепости с башенками, шпилями, стрельчатыми окнами и прочими аксессуарами. Все чисто декоративно, но со вкусом и гармонично. Внутренние помещения тоже выдержаны в этом стиле: деревянные шпалеры, оленьи рога, кабаньи головы, кованые решетки каминов с охотничьей атрибутикой. Еще интересные светильники и люстры из дерева и железа, все сделано добротно и прочно классными мастерами. Несмотря на впечатляющие размеры помещений, они достаточно уютны и обставлены оригинальной мебелью. Кое-где на мебели проступают грубо намалеванные инвентарные номера, как символ советского учреждения. Наверное, самое красивое помещение замка - библиотека, и что самое поразительное, она использовалась по прямому назначению!

Двор замка - это кусочек английского парка с аллеями, кустарниками, цветниками, беседками, скамейками и пр. На отшибе новые спальные корпуса гостиничного типа с двухместными номерами - современная пристройка, без излишеств и украшений, но достаточно удобная. За этими корпусами, в заросшей деревьями низинке, за высоким забором прячутся одноэтажные, под шатровой крышей массивные сооружения., Это, со слов аборигенов, дача с сауной, джакузи и бассейном. Она предназначалась для приемов на высшем уровне, для сливок общества, т.е. для тех, кто уже удостоился права жить при коммунизме. Учитывая наступившие перестроечные времена, этот оазис пустовал. За время своего пребывания ни огонька, ни движения автомобилей не наблюдал ни разу.

Встречи, которые запомнились. Немолодая женщина, массажистка, которой я выразил благодарность по-венгерски (из моего небогатого набора), почему-то очень возмутилась: "Мы пока на своей Украине!". Я понял, что сталинская дружба народов живет и побеждает в Закарпатье, где рядышком обитают гуцулы, мадьяры, немцы, цыгане, евреи, румыны и пр. Женщина пояснила, что говорить следует - "Дуже красно дякую", это проходило, а еще лучше - денежные знаки.

Моим соседом по комнате оказался инженер из Киева, милейший и интелегентнейший человек. Он был под влиянием сильного стресса от взрыва АЭС в Чернобыле, который произошел за год до этого. Дело в том, что дача этого человека находилась именно в зоне и он, по неведению, хватанул радиации в первые дни. Даже здесь в Карпатах, он привычно снимал обувь у дверей, тщательно протерев ее перед входом. Автоматически выполнялись и другие профилактические меры. Достаточно любезный, но не очень разговорчивый этот человек был идеальным компаньоном в нашем вынужденном совместном проживании. Большой любитель леса и грибов, именно он показал мне места, где водились опята. А еще много времени он проводил за мольбертом. В упоминавшейся дубовой роще, им было сделано несколько великолепных этюдов.

Запомнилось знакомство с отставным генералом и его женой, оба маленького роста, какие-то кругленькие и внешне похожие друг на друга пожилые люди. Они, как правило, гуляли или грелись на солнышке во дворе замка. Трудно было поверить, что этот маленький, веселый, симпатичный толстячок организовал танковое производство на Урале в 1941 году и два года возглавлял танковый завод в самое трудное время войны. Видимо получалось у него это неплохо, т.к. был затем вызван в Ставку в качестве советника и координатора по производству этих машин. Жил с семьей в гостинице около двух лет, не редко докладывал самому Хозяину о ходе производства и не только остался жив, но и был обласкан званиями и наградами, несмотря на иудейское просхождение. Впрочем, о своих профессиональных делах генерал рассказывал немного, более охотно он делился своими зарубежными приключениями во время туристических поездок после увольнения в запас. Рассказы эти были вполне солдатского уровня: как в Марселе он показал докеру жест "Рот фронт", как в Милане убегал из общественного туалета, не имея денег для оплаты и тому подобные истории.

В отличие от генерала, его жена оказалась весьма интеллигентной женщиной. Профессор, заведующая кафедрой химии одного из львовских ВУЗов, владевшая французским языком. Будучи в Париже посетила лекцию коллеги в Сорбонне, а потом беседовала со студентами-выпускниками об особенностях учебы и поисков работы будущих химиков. Ее рассказам я внимал с огромным интересом, ибо жизнь за пределами СССР была тогда совершенно неизвестна нам, простым гражданам. Кто бы мог подумать, что менее чем через десять лет я буду прогуливаться по территории Сорбонны, а экскурсию будет комментировать профессор-политолог, заведующий кафедрой этого университета и мой новый знакомый Базиль Керблай?! Но это уже совсем другая история.