# Швейцария: последняя остановка

Валентина Дмитриевна Гутчина

А вы любите комиссара Мегрэ?

Валентина Гутчина


Швейцария: последняя остановка


"Пятое, виртуальное измерение - то самое, где живут выдуманные литературные герои", - убеждала меня когда-то подруга, влюбленная в Мерлина и королеву Гвиневеру, в печального своей наивностью Пиноккио и прочих, и прочих. А мой любимый герой, помогавший переносить одиночество и тоску, наполнявший меня в трудные годы верой в себя и собственные силы - комиссар Мегрэ, немного грубоватый парижский полицейский, любитель вкусной еды и утреннего кофе, тихо и мирно живущий не один десяток лет с добродушной супругой на виртуальной улице Роше Ленуар виртуального Парижа, где ближе к Рождество на улицах продают жареные каштаны, где в парках старики играют в петанк, а на бульварах множество уютных кафе, где по теплу столы и стулья выставляются на тротуары и дивный аромат кофе с круассанами становится неотъемлемой частью города, о котором я, начитавшись книг, страстно мечтала с самого детства.


Петанк, каштаны, кофе с круассанами, католические соборы с тонким запахом свечей - все это, знакомое по романам о Мегрэ, стало частью моего пятого измерения, виртуального мира Мегрэ. И вдруг - мечты сбываются! - виртуальный мир превращается в реальный: я сажусь в поезд и приезжаю в швейцарский город Лозанна, где жил последние годы, где умер Жорж Сименон, где я, как и он, начинаю бродить по реальным улицам, наблюдать за реальными стариками играющими в петанк, ощущая реальный аромат кофе реальных кафе, слышу реальный звон колоколов католических и протестантских соборов, покупаю реальные жареные каштаны и всюду слышу реальную французскую речь. Есть от чего забиться сердцу! И последний, самый волнующий шаг - приближение к реальному дому, где жил и умер реальный Жорж Сименон...Вот он, здесь - коснись рукой двери, загляни в пыльное оконце! Виртуальный мир рушится, оставляя место простой обыденности: Швейцария, Лозанна, четыре дома, где жил и творил Жорж Сименон, приехав после долгих скитаний по миру в страну банков, часов, шоколада и низких налогов.


Сименон осел в Швейцарии в 1957 году. Известный писатель с солидным счетом в банке, с супругой Денизой и четырьмя детьми, вначале он приобрел, как и положено по рангу, роскошный старинный замок в двадцати километрах от Лозанны, в городке Эшандон, среди склонов, покрытых виноградниками. Все было в лучшем виде - настоящий, с бог знает какого затертого 12 века замок, в котором некогда хозяева ходили, гремя мечами; множество слуг и чудных гостей, внимание прессы...Да только вряд ли Сименон был счастлив в Эшандоне, вряд ли ощущал себя кем-то вроде графа в родовом поместье. Рожденный в скромном домике бельгийского города Льеж, он с детства вставал затемно, чтобы поспеть на службу в церковь лечебнице для бедных, где подрабатывал в хоре, прислуживая священнику, чтобы однажды - мечта мальчишек всего мира! - купить себе велосипед. Мать, которая в 90 лет умрет в той же лечебнице, в церкви которой сын зарабатывал на велосипед, решительно отправляла назад все денежные и прочие подарки сына, ставшего вдруг известным и богатым. Жена, бывшая преданная секретарша Дениза, стала протестовать против жесткого диктата мужа, который, ко всему прочему, был еще и страстным любителем женщин, а потому запросто "имел" всех служанок огромного замка. Начались семейные склоки, завершавшиеся пьянками обоих супругов. Дети молча наблюдали за родительскими разборками, откладывая в памяти первые грустные впечатления о жизни... Наверное, легче всего в таком случае во всем обвинить ненавистный дом и просто переехать в другой? Быть может. Именно так и поступил отец комиссара Мегрэ.

Разумеется, все было не так просто и быстро. Сначала Сименон обратился к своему итальянскому издателю с просьбой подыскать хорошую сиделку для спивающейся Денизы. Сиделка появилась - Тереза, миловидная итальянка, немедленно ставшая любовницей Сименона. Когда чуть позже Дениза попала в частную клинику для алкоголиков, именно Тереза стала негласной хозяйкой дома, отстроенного по личному проекту Сименона в пригороде Лозанны - Эпалинжесе. Переезд состоялся 19 декабря 1963 года, когда в Швейцарии идут неслышные дожди - словно вода наполняет сам воздух - а в зеленой траве раскрываются друг за другом крошечные ромашки.

У Сименона, талантливого романиста, дара архитектора скорей всего не было. Двухэтажный дом буквой "п", больше похожий на электрическую подстанцию, чем на человеческое жилье, среди прочих частных особняков Эпалинжеса и сегодня смотрится громадным уродцем. И, тем не менее, здесь он был вполне доволен жизнью: принимал гостей, в том числе и российского собрата по перу со столь похожим именем - Юлиана Семенова. А в свободное время любил под руку с Терезой спуститься к конечной остановке троллейбуса номер 5 и на нем проехать до Лозанны, с любопытством глядя в окошко на людей и их повседневную жизнь, на дома, то карабкающиеся вверх к кафедралу Нотр Дам, то сползающие вниз, к набережной Уши. Цветные ставни, яркие пышные одеяла, брошенные на подоконники открытых окон, чтобы проветриться за день - все это была повседневная жизнь, дарившая ему как писателю новые неповторимые моменты вдохновения.

И, наверное, потому он все-таки решился покинуть свой второй дом в Швейцарии, чтобы на этот раз переселиться именно в Лозанну - в самый центр города, неподалеку от набережной Уши. В феврале 1972 года Сименон приобрел две квартиры на восьмом этаже многоэтажки по улице де ла Кур, 155.

Вот откуда перед ним открывались потрясающие виды. С одной стороны - на синее озеро Леман с великолепно обрывчатой линией Альп на другом берегу, на крыши старых и новых лозаннских домов, в том числе и на маленький домик у подножия многоэтажки на улице Фиговых деревьев, где ему предстоит найти свой последний приют; а с другой стороны - вид на городское кладбище, громадную площадь города мертвых, к которым наверняка уже тогда, поглядывая на огромные зеленые кедры и буки с могилами у их корней, Сименон не захотел присоединиться. Его могилы вы и сегодня не найдете ни на лозаннском, ни на каком другом кладбище мира.

Никто не знает своей судьбы. Пока мы живы, наша жизнь кажется бесконечной. О чем думал Сименон, глядя из своего окна на светлую Лозанну, на людей, спешащих по тротуарам или смакующих кофе в собственных садиках личных домов? Мысли о смерти, безусловно, не раз приходили ему в голову. И, наверное, ему не хотелось, простившись с жизнью, стать одной из тысяч одинаковых могилок, к которым кто-то приносит - или забывает приносить - цветы на День поминовения. Глядя сверху вниз на маленький длинный домик на трех хозяев, с тремя входами, он незаметно начал мечтать о том, как бы замечательно жил там. Мечты стали настойчивее и сильнее после того, как началась война в Кувейте - с ужасом Сименон представлял себе сломанный лифт на свой восьмой этаж, отрезанную воду и прочие радости цивилизации. А если откровенно - просто с годами каждый из нас мечтает прочно стоять обеими ногами на земле, ощущая ее надежность и тепло. И Сименону повезло - освободилась одна из квартир и он, столько раз с завистью наблюдавший за жизнью этого домика, смог в него переехать.

Последний в его жизни переезд - тридцать третий - произошел в феврале 1974 года. Пожалуй, именно этот дом по рю де ла Фигье, 12, и был истинно его дом - дом Жоржа Сименона, писателя с мировым именем, повидавшего мир, отца комиссара Мегрэ. Небольшой, невысокий, отстроенный в далеком 18 веке, с небольшим участком во внутренней части, замыкал который мощный 250-летний кедр. "Наш маленький розовый домик", - с нежностью повторял Сименон при всяком удобном случае, как будто одно лишь это повторение уже согревало его душу. Здесь он много вспоминал, наблюдал, мечтал. Вспоминало всю свою жизнь, записывая монологи-воспоминания на маленький портативный магнитофон, который сам себе подарил на собственное 70-летие. Наблюдал за шумной и звонкой жизнью птиц на своем 250-летнем кедре, чуть ли не каждую птаху зная в лицо. Мечтал...О чем он мечтал? Быть может, как и многие в его возрасте - о тихой и мирной кончине, и, может, именно тогда пришла ему в голову идея найти последний приют в тени кедра, в нежном щебете птиц?

В любом случае, если его мечта и сбылась, то в более жестком варианте - первой в сень кедра попала его дочь, 25-летняя Мари-Жо, отцовская любимица, которой с самого рождения он готов был подарить целый мир. Имея все, любой человек, наверное, перестает ценить простые радости жизни, мучительно ищет свое место в мире, а, не найдя его, погружается в мучительную депрессию. Дочь Сименона не смогла найти себя в жизни и преодолеть собственную депрессию. Без любимого дела и без любви, ощущая себя одинокой и никому не нужной, она пустила пулю в сердце, рикошетом нанеся мучительнейшую рану своему отцу. Рассыпав прах дочери под кедром, в тот вечер Сименон записал в своем дневнике: "Ты навсегда в нашем саду, где однажды мы с тобой встретимся".

Шел 1978 год. Жизнь продолжалась - быть может, в ней стало меньше радости и ее краски изрядно потускнели, а дни стали монотоннее, наполненные печальными размышлениями, но она не завершалась, последний занавес не спешил опускаться. Сименон почти ничего не писал, в то время как его бывшая супруга Дениза со скандальной шумихой издала две книжки с интимными подробностями жизни Сименона *"Птичка для кошки", "Золотой фаллос") Сименон никак не прореагировал на это - он словно замкнулся в молчании, слушая пение птиц в своем садике, на ветвях своего кедра, часами посасывая трубку в своем маленьком розовом домике. Здесь он пережил известие о смерти своей первой супруги Тижи, умершей в возрасте 85 лет на славном островке Поркироль, с любовью и ностальгией описанном Сименоном в романе "Мой друг Мегрэ". Пережил операцию на сердце, а в 19987 году был почти полностью парализован, так что живыми оставались лишь его глаза, которыми он продолжал наблюдать птичью жизнь на ветвях кедра, где, возможно, беспечно болтала ножками и невидимая человечьему глазу прозрачная и невесомая душа его дочери Мари-Жо. Все ближе к финалу катились дни, все ближе становилась та дверь, за которой неизвестность и молчание. И покой.

Финал наступил 4 сентября 1989 года. Солнце еще не взошло и воздух лишь начинал неуловимо светлеть. В 3.30 Сименон взял руку Терезы, устало улыбнулся и выдохнул еле слышно: "Наконец-то я усну..." В маленьком розовом домике в возрасте 86 лет Жорж Сименон уснул вечным сном, словно в одно мгновение вернувшись в собственное детство, вновь став худеньким мальчиком в бледной кожей и дерзкими глазами, в коротких штанишках. Он умер, словно просто уснув, с тихой улыбкой на устах, и его близкие, стоявшие вокруг постели, как будто бы еще слышали его голос: "Я умер, как и мечтал - старый, и наконец-то успокоившийся, невинный, как дитя из церковного хора".

Прах Сименона был рассыпан в тени кедра. Дом, который он завещал Терезе, она сразу же продала, со спокойным сердцем вернувшись в родную Италию. Еще спустя некоторое время городские власти Лозанны спилили кедр, поскольку он стал представлять опасность для пешеходов, проходящих по аллейке соседних многоэтажек. В марте 2007 году когда я на пару с приятельницу, нарушая все возможные законы о частной собственности, проникла на территорию бывшего сада Сименона, то увидела, как под остатками кедра, в густой зеленой траве грустно цвели два синих подснежника. Может быть, это были души Сименона и его дочери?


Мини-интервью с Джоном Сименоном


Дом в Эпалинжесе - попасть туда проще простого: на вокзале Лозанны садишься в троллейбус номер 5 и катишь себе до конечной остановки. Выйдя из троллейбуса поворачиваешь направо, поднимаешься вверх мимо чистеньких и красивых частных особняков, пока тебя не поразит, пожалуй, единственный здесь, огромный и безобразный, похожий на электрическую подстанцию, дом с облупленной штукатуркой. Мертвый дом! Свободно и забыло распахнутые ворота, густая, сто лет не стриженная трава, голые окна без каких-либо ставней...Обойдешь дом и увидишь площадку с мертвым натюрмортом: деревянные лежаки, стол и стулья; один стул опрокинут, один лежак чуть сдвинут. Словно Сименон, покинув этот дом в далеком 1972 году, как вышел, опрокинув стул, так все и осталось - мертвое, будто в музее восковых фигур мадам Тюсссо. Шли дни и месяцы, осенние монотонные дожди сменялись короткими снегопадами и - вновь дождями, палящим солнцем, превращая дерево этих лежаков и стульев в нечто белесое и трухлявое, помнящее прежние дни...

-Мадам, вы находитесь на территории частной собственности Джона Сименона, вы не имеете права делать здесь фотографии!

Приятный голос милой девушки из открывшегося окна на втором этаже вырвал меня из моих грустных размышлений над белесым деревом натюрморта перед домом Сименона. Я подняла голову.

-Извините, мадам, я давняя поклонница Жоржа Сименона, специально приехала из России, чтобы...

-Из России? Подождите меня!

Последняя фраза неожиданно прозвучала на русском. Оказалось, домработница Джона Сименона - русская девушка по имени Радика. Мы чудесно с ней пообщались, обсудив романы о комиссаре Мегрэ, которые она не слишком любит, отдавая предпочтение романам о любви. Как и подобает прислуге в солидном доме, она сразу же оговорилась, что о нынешнем хозяине, сыне писателя Джоне, не скажет мне ни слова кроме того, что он нормальный, лояльный хозяин. Да это и не понадобилось - наш разговор с Джоном Сименоном состоялся чуть позже, и я сама задала интересующие меня вопросы, хотя наша беседа завершилась внезапно, поскольку Джону позвонили из США - кинопродюсер, человек занятый, он редко имеет свободное время и редко бывает в отцовском доме. Его дом - это целый мир.


-Знаете, Джон, я, во-первых, хочу признаться в любви к романам вашего отца о комиссаре Мегрэ. Это действительно прекрасные романы, в которые он вложил свою душу, вот почему многим людям они помогают, порой заменяя настоящего друга...


-Спасибо, это очень приятно слышать. Тем более сейчас, когда все словно уходит в прошлое, и многие уже не знают, кто это - комиссар Мегрэ? А было время, когда его роль играли в кинофильмах лучшие актеры. Я сам с детства знал, что мой отец - это еще и отец комиссара Мегрэ. Помню, мы сестрой и братом даже позировали для журналистов с трубками во рту, как юные Мегрэ...


-А, знаете, что меня удивило, когда я впервые побывала в Лозанне, увидела дома, где жил Сименон? То, что в этом замечательном городе до сих пор нет музея Сименона. У нас в России такой музей обязательно появился бы, при чем именно в доме, где он жил и умер. Представьте: остатки кедра, под которым его прах, а на нем - каменная чаша, куда все посетители ставили бы зажженные в память вашего отца свечи...


-Красиво. Но, к сожалению, это невозможно. Дом отец завещал Терезе, а она немедленно его продала. Так что теперь дом, где жил и умер мой отец, - чужая частная собственность. Правда, в утешение могу сказать, что в этом доме живут милые, приличные люди.


-А вы знаете, что когда-то в этом доме жил Ленин? Ленин - это...


-Конечно, я знаю, кто такой Ленин! Это ваш великий преобразователь, который сделал из России Советский Союз. Про то, что он жил в том же доме, признаться, не знал. Да и отец тоже - думаю, это бы его позабавило!

(жизнерадостно хохочет)

-И все-таки жаль - я по поводу невозможности музея...


-Единственное, что могу сказать - мой отец никогда не хотел никакого музея собственного имени, даже разговоров подобных не было. Лучший его музей - его книги. Читайте их!