# Все уже сказано до меня? Главы 25-29

Ирина Алексеевна Хотина

Г Л А В А 25


Я лежала в спальне и смотрела в потолок. Это со стороны так казалось, что женщина просто лежит без дела и глазеет в белое пространство над собой. На самом деле я думала. Обо всем. Обрывки мыслей, воспоминаний, разговоров, снов. В данный момент мои мысли были заняты рассуждениями о том, что сделала большую глупость, перебравшись в этот дом. Потому что он пустой. Для меня он ничем не наполнен. Я никогда не жила в нем с Максом. Мы никогда не были в этой спальне, никогда не занимались любовью на этой кровати. Не бродили по парку и саду. И уж, конечно, не играли в гольф.

Все-таки зачем я переехала сюда? Хотела перевернуть очередную страницу своей жизни? Думала, что здесь будет легче не думать о нем? А вышло наоборот.

"За все надо платить". Так за что же плачу я своим одиночеством? Неужели Макс сказал правду: "мы слишком любили друг друга"? Нет, я не хочу больше об этом думать.

Тогда давай о другом. О том, что нужно принять тяжесть, скорбь, а на самом деле силу настоящего момента. А могу ли я ее принять? Если плачу, если лежу бревном третью неделю, значит, нет. Значит, держу обиду на судьбу. А зря, ведь она ко мне так благосклонна. У меня было две попытки. В первую у меня отобрали деньги, после чего дали возможность все осмыслить, вкладывая в меня знания. Наверное, учеба не прошла даром, я получила вторую попытку. Мне не только вернули то, что я потеряла, но и дали в миллионы раз больше. Но в этой попытке главным было не деньги, а любовь. Мне дали мужчину, предназначенного только мне, а я его потеряла. Почему? Что я сделала не так? Если пойму, то, может быть, мне дадут еще одну, третью попытку? Тогда надо вставать. Хватит валяться!

Я накинула халат и пошла бродить по дому. Где-то здесь должна быть кухня. Точно, вот она. За столом сидит какой-то мужчина, обложившийся книгами. Так это же Ванечка. Я сама его вызвала к себе в качестве охранника. Когда он прибыл, я и решила переехать сюда. Думала, что теперь будет не так страшно жить в этом огромном доме. Он, наверное, учит английский, как я ему советовала. А вот и Долорес, смотрит очередной сериал.

Я бросила взгляд на телевизор и обомлела. И без того слабые ноги подкосились, я медленно стала оседать по стенке. При этом издала, видимо, какой-то звук, потому что Ванечка обернулся и мгновенно подскочил ко мне, подхватив у самого пола.

Когда я открыла глаза, снова увидела свою спальню. Только щеки страшно горели. Рядом, наклонившись надо мной, сидел Ванечка с испуганным лицом. По всей видимости, для приведения в чувство он слегка побил меня по щекам. Но это для него "слегка".

-Катерина Михайловна! Вам лучше?

Я хотела сказать: "Ваня, Ванечка, да не называй меня так. Я - Катя. Просто Катя". А потом подумала: "Нет, нет, все правильно. Никаких "просто Катя". Должна быть дистанция. Иначе я на него "просто" накинусь..."

-Ванечка, посмотри, в доме есть еще телевизор? Если есть, поставь мне в спальню.


С этого дня закончилась глубокая депрессия. Началась вялотекущая. Со мной такое уже случалось, как раз незадолго перед звонком о наследстве. К тому времени я уже была другим человеком, многое знала про себя, про своих близких, отработала свои негативные связи, конфликты, докопалась до истинной причины многих проблем, развязала большинство своих кармических привязок и узлов. Читала лекции, вела семинары, старалась помочь другим пройти тем же путем, что и я. Медитировала с целью поиска новых возможностей для духовного роста. Мне хотелось открыть у себя новые каналы. С другими у меня получалось. У кого-то из моих слушателей, не хочу говорить учеников, со временем открывалось ясновиденье, яснослышанье, кто-то получал сильнейшие информационные каналы, а я вроде бы стояла на месте. И вот, в одной из таких медитаций, я увидела сосуд в виде огромного кожаного мешка. Он висел в воздухе на фоне темно-синего неба над песчаным барханом. По упругости его стенок было видно, что он заполнен до отказа. Двух мнений быть не могло: мне показывали сосуд моей кармы. В нижней части мешка было несколько краников, из которых стала выливаться жидкость. Я увидела ее следы на светло-коричневом песке. Мешок на моих глазах уменьшался в размере, пока не стал совсем худеньким, а потом задергался, как будто его кто-то тряс, показывая, что содержимого в нем осталось совсем ничего. И пропал. Осталось только синее небо и следы капель на песке.

-Поняла? - спросили меня.

-Поняла.

-Теперь проси.

-Чего?

-Выполнения своей кармической цели.

И я стала просить. Я просила дать мне возможность выполнить то, ради чего моя душа пришла на эту землю в этом воплощении. Просила дать мне то, что Высший разум считает нужным и уместным.

После этого меня несколько дней не покидало ощущение свободы, легкости, неземного счастья. А вот когда этот праздник души кончился, началась депрессия. Так периодически бывает у каждого, кто занимается своей внутренней трансформацией, перед выходом на новую ступень знаний, а следовательно, и развития. И у меня такое раньше бывало, обычно на протяжении нескольких дней, максимум пары недель. Потом шла новая порция информации через книги или медитации. А тут как от всего отрезало. В первую очередь, от книг. И это у меня, у той, которая не могла не прочитать хотя бы одной строчки в день, которая без новой информации считала этот день загубленным? У той, которая отказывала себе во всем, чтобы купить нужную книгу? Я с интересом наблюдала сама за собой.

На следующем этапе мне расхотелось думать на эти темы. С превеликим трудом выдерживала одну лекцию в неделю, поэтому свела к минимуму общение с другими людьми. Никаких консультаций и встреч, книг и медитаций. Потом дошло до абсурда -- мне вообще расхотелось думать. Никаких лишних движений мозгами или телом. Чем я занималась в эти дни? Я "подсела", как наркоман на иглу, на туповатый латиноамериканский сериал. Что это значит? Записывала вечером на видео очередную серию и затем ее просматривала раз пять или семь, пока не запоминала наизусть. А утром, при повторе, записывала на другую кассету только те сцены, которые считала нужными и важными для своей версии. Таким образом, у меня получился фильм на пяти кассетах, и я его крутила с утра до вечера. При этом сидела и балдела из-за того, что получаю ни с чем не сравнимое удовольствие от этого примитива.

Что со мной? Я никогда не считала себя суперинтеллектуалкой, так, неплохо образованная, в меру начитанная женщина, со своими комплексами, прибабахами, тараканами в голове, но все-таки стоящая на определенном уровне, прежде не позволявшим мне тратить свое время на чужие надуманные любовные страсти. И вдруг такое откровенное "мыло"?

Но до конца отказаться от своей любимой привычки думать я не смогла. Размышления и рассуждения на эту тему привели меня вот к следующему выводу: эту галиматью я смотрю только из-за мужчины -- актера, исполняющего главную роль. Мне нравилось в нем абсолютно все, даже голос, с трудом пробивающийся сквозь дубляж. И тут мне стало страшно. Неужто же моя собственная жизнь настолько бедна чувствами и любовью, что я целиком погрузилась в чужие? Более того, тащусь от красивого сексуального мужика на экране, потому что рядом нет никого стоящего. А самое главное, неужели шесть лет гигантской работы над собой ушли коту под хвост, коль вот так глупо и бездарно я потонула в эфемерной любви к эфемерному мужчине? Как раз эти размышления и прервал звонок из адвокатской конторы. И прощай мой мыльный герой!

И вот теперь, когда на душе пустота и холод, когда по ночам душат слезы, а днем нет сил, чтобы жить, когда надо мной в изуверском экстазе сошелся клином белый свет, я увидела его, мою сериальную любовь, мою телевизионную страсть, и с радостью помахала клину рукой. Мне снова захотелось жить. Здравствуй, мой мыльный герой! Спасибо, что ты есть!

Именно его я увидела на экране телевизора в сериале, который Долорес смотрела, не отрываясь.


-Алло, Паша, здравствуй!

-Здравствуй, Катюша. Ну, ты как?

С Павлом мы переговаривались регулярно, так как по отношению к сыну находились в одинаковых условиях:, воспитывали по телефону, для чего вырабатывали общую тактику и стратегию.

-Да так... Вроде получше. Паш, ты помнишь, несколько лет назад, перед моим отъездом из Москвы, у меня была заморочка? Я целыми днями смотрела сериал. Он назывался "Уродина".

-Помню. - Как-то грустно ответил он.

-А ты случайно эти кассеты не выбросил?

-Нет, Кать. Я когда из Кузьминок переехал, только свои вещи забрал. А твои так там и остались.

-Пашенька, сделай мне одолжение, вышли их. И побыстрее!

-Кать, а может, лучше к врачу? Лекарство какое-нибудь?

-Ну да, "пятьсот грамм пирамидону". Знаешь, какое самое лучшее лекарство от любви? Правильно. Сам-то жениться надумал, а мне ничего не говоришь.

-Я просто не хотел тебя ... травмировать - подобрал он слово.

-И правильно не хотел. Так вышли мне эти кассеты. Пожалуйста!


И жизнь потекла своим привычным ходом: работа, фабрика, магазины, документы, клиенты, поездки, приемы, встречи. Иногда со мной были Эстер или Элизабет. И всегда Ванечка. Но никто не знал, что единственным лекарством, которое меня поддерживало, а может быть, и спасало, в эти дни, были кассеты "Уродины", с просмотра любой из которых я начинала день и им же заканчивала. Никто, кроме Ванечки. Потому что ему приходилось выключать видик и телевизор по вечерам, когда я засыпала под выученные наизусть сцены, действующие на меня как снотворное. Но Ванечка не привык задавать лишних вопросов. А вот я их себе как раз активно задавала: "Почему я смотрю эту галиматью, и мне не надоедает? Что я должна в этом увидеть? Какой в этом смысл?"

Прошло около восьми месяцев со дня гибели Макса, и я решила к первой годовщине его смерти выпустить в память о нем новую коллекцию. Но что? О чем? Опять изливать свою скорбь я не хотела. Мне хотелось жить и радоваться жизни, а не рыдать. За что зацепиться? Как ухватить кончик мимолетной мысли, который привел бы к клубку идей, раскрученных потом в генеральную линию проекта?

Я вышла из ванны и бросила взгляд на телевизор, где у моего героя были очередные проблемы со своей возлюбленной-уродиной. И в который раз поразилась, насколько этот мужчина привлекателен.

Ну, нельзя быть на свете красивым таким! Нет, в песне говорилось о женщине. Что касается женщин, то это глупость. Женщина обязана быть красивой. Даже самая некрасивая может сделать себя хотя бы интересной. А иначе она никому не нужна. Это я знаю по личному опыту. Запасть на уродину секс-герой может только в кино. А вот мужику совсем не обязательно быть таким откровенно красивым! А этот? А Макс? Максим тоже был красив. Очень красив. Аж сердце замирало.

Я наложила крем на лицо и опять скосила глаза на телик: "Как все-таки здорово сидят на нем все костюмы. А на Максе? Тоже сидели как влитые. Стили, правда, разные, но у того и другого талант носить вещи".

И тут я поймала себя на кощунственной мысли, что я их сравниваю. Раньше они в моей голове никак не совмещались. Один, хоть и реальный, уже был в моей жизни, и никогда в ней больше не появится. А другого никогда не было, потому что он виртуальный, следовательно, тоже появиться не может. Но в этот момент они совместились. И мне понравилось.

У этого часы массивные, в металлическом корпусе. Максим не любил массивных вещей, часы носил плоские, золотые, с красивым браслетом. Этот не курит. А Макс курил...

Я вытащила шкатулку с его личными вещами, которые он оставил перед отъездом.

Вот браслет, мой первый рождественский подарок. Вот цепочка с "Маген Давидом". Ему подарили ее родители на бар-мицву, в день тринадцатилетия. В центр "Маген Давида" я вставила великолепный бриллиант. Это золотой портсигар. А вот и платиновый, это уже мой подарок. Я купила его в Париже, а бриллианты в него вставлял Мишаня. А это зажигалка, тоже мой подарок. Господи, как же я любила покупать эти дорогие мужские побрякушки. Потому что знала, как они ему идут. Я попросила Мишаню сделать зажигалку у нас. Но он отказался, заявив, что ради одной незачем морочить ему голову, вот если бы наладить линию. Пришлось покупать. Правда, зажигалочка что надо. У Картье плохих не бывает. Подожди. Я сейчас сказала что-то очень важное. "... Если наладить линию". Ну конечно, вот оно! "Макслайн" - мужская линия "Кремерз Хаус". Это только кажется, что ювелирные украшения - прерогатива женщин. Мужики, богатые мужики, на них очень даже падки. Зажигалки, портсигары, перстни, цепочки - это банально, это то, что есть у всех. Нужно что-то другое, только от "Макслайн". Давай подумаем! Галстук с бриллиантами или золотой вышивкой. Подтяжки и ремни с золотом и бриллиантами. Аксельбанты. Ну и что, что не носят. Скажем, что модно, -- будут носить! Подожди, подожди, было еще что-то. То, что притягивает взгляд женщины к мужчине и вызывает у нее желание. Вспомнила! Для себя я называла это "мужские фенечки". Макс таких не носил. Этот, виртуальный, тоже не носит. Но и тому и другому как раз очень бы пошло. Но ведь на ком-то я их видела. Да, да, да. Была такая телепередача, в мою бытность на родине, ток-шоу под названием "Соседи". Там люди про себя, своих близких, друзей, соседей узнавали всякую гадость. Вел ее, ну как его ... Набиев. Точно. Именно он носил все эти фенечки. И как носил! Только ради него я иногда смотрела эту грязь. Молодой мужчина с определенным стилем одежды в таких фенечках очень привлекателен. А ведь сколько сейчас молодых и богатых, и им хочется таковыми выглядеть. Бижутерию за три доллара они носить не будут, а вот за три тысячи -другое дело. Надо только им, их женам, подругам, любовницам показать, как это красиво, стильно, модно и престижно! Так, а кто будет показывать? Кто станет лицом "Макслайн"? Набиев -- или он? И я уставилась в экран телевизора.


Когда я по телефону поделилась с Мишаней своим замыслом, он назвал его полной белибердой. А вот Алану эта идея понравилась. И уже на следующий день он принес мне целую серию эскизов разнообразных галстуков со всевозможными рисунками вышивок. Но особенно удались ему эти самые фенечки. Оказывается, он тоже думал о мужской коллекции, но только не было основной идеи.

Ну, что же? Вот она. Вперед, Алан, дерзай!

А сама полетела в Израиль, обрабатывать Мишаню и навестить сына. В аэропорту, выйдя из машины, я обнаружила отсутствие пуговицы на жакете и наклонилась, чтобы поискать ее на сиденье или на полу. Ванечка уже вытаскивал вещи из багажника торопил меня. Обрадовавшись, что обнаружила пропажу, подняла голову, чтобы ему показать, что все в порядке. И тут через заднее стекло джипа, через пару рядов от нас, заметила парня, которого раньше уже встречала. Вот только где?

Быстро, быстро, Катя. Вспоминай. Это было ... Это было в Париже, две недели назад, и тоже в аэропорту. Я обронила перчатку (закон парных случаев) и заметила пропажу, пройдя несколько шагов, вернулась назад и увидела, что какой-то молодой мужчина держит ее в руках, разглядывая. Я подошла и сказала, что это моя и едва ли не вытащила ее у него из рук. Это был он. Спутать невозможно. Какое странное совпадение расписаний наших поездок! Привет Гранате! Так, что же делать? Неужели тащить хвост к Мишане? А вдруг этот удав и Димку решит сюда приплести!

-Ванечка, ведь тебя учили незаметно отслеживать "хвост"? Посмотри, невысокий темно-русый парень, в светлой бежевой куртке с темным воротником. Я видела его две недели назад в Орли.

Мы прошли паспортный и таможенный контроль.

-Ну, что? Заметил что-нибудь?

-Был такой. Но паспортный контроль не проходил.

В самолете Ванечка несколько раз прошелся по салонам, но никого похожего не увидел.

-Может, показалось, Катерина Михайловна?

-Нет, Ваня. Ты думаешь, я тебя пригласила, потому что мода такая на охранников нынче или блажь в голову пришла? - И я рассказала ему, как платила долг Гранате, как он убил Макса, как подставил меня с короной.

-Так что это не домыслы глупой бабы.

-Я тебя никогда, Катя, глупой не считал. Наоборот, ты для меня всегда идеалом женщины была, с самого детства. Я и жену себе искал похожую на тебя, но ошибся.

Господи, да что же это такое? Где вы все были в мои восемнадцать, двадцать, на худой конец в сорок лет? Мне тогда нужны были эти слова. А сейчас ничего не хочу. Все уже было, и лучшего не будет.

-Спасибо, Ванечка. Только у тебя все еще впереди.

В Израиле хвоста мы не обнаружили, но приняли все меры предосторожности.


Если поначалу на создание мужской линии Мишаня отреагировал негативно, то сейчас просто фонтанировал идеями. В первую очередь он предложил мне портсигары и зажигалки разных форм. Тут Америки не откроешь. Но дорогая вещь должна быть стильной, простой и удобно ложиться в руку. А что касалось драгоценных украшений, то Мишаниной фантазии не было предела, хоть каталоги для заказов издавай.

И второй вещью, которая его вдохновила, были обыкновенные подтяжки. Правда, Мишка предлагал их сделать необыкновенными. Не знаю, как кому, а мне эти детали гардероба с кожаными ставками и с инкрустацией золотом на разные темы очень понравилась. Я думаю, Максу бы тоже.


-Бетти, ты когда-нибудь была в Латинской Америке? - Мы сидели у меня дома, у камина, в ожидании обеда. Элизабет удивленно посмотрела на меня. Я развивала тему дальше. - Ну, например, в Колумбии?

-Колумбийские наркокартели - не мой профиль.

-Ну почему же так мрачно? Разве в этой стране кроме мафии и коки больше ничего не водится? А колумбийские бриллианты? Очень неплохого качества.

Вошла Долорес с долгожданным предложением перейти за стол. Мы все дружно и резко встали. Мы - это я и Бетти, два больших мраморных дога и маленькая китайская собачка с русским именем Тяпочка, не слезавшая у меня с рук.

Я недавно побывала в гостях у сэра Джеймса. Предлогом была покупка догов. Решила их приобрести по программе "мечты сбываются", да и в доме с ними было поспокойнее. Помимо этих огромных псов, он стал разводить и маленьких собачек. Как он сам признался, после нашего с Максом визита. И теперь сам не расставался с такой симпатягой, со смехом рассказывая, что обожает ее тискать, гладить и не может без нее заснуть.

Ни он, ни я долго не решались коснуться той страшной для меня темы, что накрепко нас связала своей мистической неизбежностью. Я первая, как и положено женщине, перешагнула через боль.

-Джеймс, вы знали тогда, что это за "высокая и страшная цена"? Вам сказали об этом?

-Нет, Кэтрин. Но догадаться было не сложно. - Мы выбрали щенят и теперь медленно шли по дорожке парка. - Я всегда хорошо относился к Максимилиану, хотя в юности он доставил мне много неприятных моментов и переживаний. Он, наверное, рассказывал?

-Так, в двух словах.

-Я не выиграл у него не одного боя. А в теннисе, кажется, только пару партий. Хотя всегда тренировался значительно больше него. Ему вообще все давалось легко, и спорт, и учеба. Многие ему завидовали. Мы тогда не понимали, насколько ему, мальчику из простой семьи, было трудно среди нас. Но он сумел поставить себя. Всегда был среди лучших. А в старших классах нашел способ затыкать самых высокомерных: отбивал у них девушек. Это было болезненнее, чем проигранный бой на рапирах.

Он улыбнулся сам себе, видимо, вспомнив про конкретный такой случай. А потом серьезно продолжил:

-Кэтрин, я хочу сказать вам одну вещь. Надеюсь, вы поймете и не обидитесь на меня. Это случилось потому, что Макс не понял, с кем его свела судьба.

-Нет, Джеймс. Я знаю, что значит жить с мужчиной, который занят только собой и своими проблемами.

-Тогда вы не подняли его до себя.

-Мне казалось, что ему этого не нужно. Вы совершенно правильно сказали, он был необыкновенно успешен. Его занимали наши разговоры, но не более. Вы знаете, о чем я думаю в последнее время? - Он вопросительно посмотрел на меня. - Наверное, это очень цинично с моей стороны, но мне не дали ни сказочного богатства, ни смелости плюнуть в лицо общественному мнению, а уже забрали самое дорогое. Если честно, я не могу понять, за что заплатила такую высокую цену?

Он только пожал плечами и на прощанье подарил теплый нежный живой комочек, маленькую китайскую собачку, которая тут же получила имя Тяпа.


Большими собаками, требующими дрессировки и специальных занятий, ведал Ванечка, но что касается еды, большего авторитета, чем Долорес, для них не существовало, потому что одновременно с нами они на кухне получали свою пайку

Перейдя за стол, я продолжила с Элизабет начатый разговор.

-Тебе покажется это глупостью, но меня последнее время заинтересовала эта страна. Может быть, захотелось экзотики?- Я обратилась к своей экономке. - Долорес, мне хочется съездить в Латинскую Америку. Как ты думаешь, твоим соотечественникам понравятся мои изделия? Судя по сериалам, которые ты смотришь, там много красивых женщин.

-О да, сеньора. - И ее глаза вспыхнули от удовольствия.

-И не только женщин, но и мужчин. - Нашла я способ направить разговор в нужное мне русло. - Несколько лет назад я видела один колумбийский сериал. Кажется, он назывался "Уродина". Там играл очень интересный и талантливый актер. Не знаю, как его зовут (и это было чистой правдой, потому что я никогда не запоминала фамилий иностранных исполнителей).

-Рауль, сеньора. Рауль Абелло. Это наша звезда. Он очень популярен. - И она тяжело вздохнула. - Два года назад вся Латинская Америка переживала трагедию его семьи.

-Какую?

-Его жена, тоже очень известная актриса, скончалась от заболевания крови. Говорят, вся страна рыдала на ее похоронах.

-У них остались дети?

-Да, двое малюток. - И Долорес вытерла слезы на глазах кончиком фартука.

-Печальная история. Ну, а сейчас как он?

-Говорят, нашел себе другую и собирается жениться. - При этом она как-то сразу спохватилась и стала суетливо переставлять на столе тарелки. Видимо, такое продолжение "сериала" не нравилось ей самой. Если честно, мне тоже. Впрочем, какое мне дело до его личной жизни?

-Кэтрин, тебя интересует Латинская Америка как перспективный рынок, или этот актер, сеньор Абелло? - Осторожно поинтересовалась Бетти, после того, как мы перешли в гостиную, и я показывала ей фотографии работ нового дизайнера "Кремерз Хаус", приглашенного вместо Мишани.

-Бетти, это ты такая умная, или я слишком откровенна?

-По-моему, и то и другое! - Мы обе рассмеялись.

И все-таки, моя дорогая леди, сбавь обороты!


Я засела за интернет. Мне хотелось побольше узнать об этой стране, о том, что там происходит, и, конечно же, о нем. Оказалось, что Рауль Абелло не только популярный актер, но еще режиссер и продюсер. И все его проекты имеют хорошую прессу. Опять пошло сравнение с Максом, тому тоже было отмерено много, и он многого добился. В последние годы после смерти жены Рауль снимался мало. Сейчас делал серию учебно-познавательных программ для детей. И тут я поняла, что меня объединяет с ним: боль утраты близкого человека. Мы оба пытаемся жить, несмотря на то, что раны еще не зажили.

Моя голова была забита мыслям, взаимно уничтожающими одна другую. С одной стороны, я искала повод с ним познакомиться, с другой -- этого же знакомства боялась. С одной стороны, у меня было к нему чисто деловое предложение, но с другой, мое отношение к нему было совсем не деловым. Меня брало сомнение: захочет ли он, звезда, пусть местного, но все-таки континентального масштаба, рекламировать подтяжки и галстуки, даже если они усыпаны бриллиантами? И потом, мне нравился его герой, его поступки, его мысли. А каков на самом деле Рауль Абелло? Мужчина публичной профессии, избалованный женским вниманием? Капризная штучка, знающая цену своей внешности? А Макс? Женщины на нем висли. Он был объектом желания многих, и к моменту нашей встречи настолько этим пресытился , что запал на меня только потому, что я ему отказала. Наверное, после его жены я была второй женщиной, которая так откровенно его не хотела. Как интересно все-таки работает Система, -- человеку она обязательно предоставляет повторный выбор. Во второй раз у него получилось. Так почему же его забрали? Кто виноват - он, или я?


Работа в "Кремерз Хаус" шла полным ходом. Мы готовили сразу две коллекции: "Макслайн", то бишь мужскую линию, и к открытию нового филиала в Мадриде -- "Испанскую балладу". С этим магазином получилась интересная история. В моих планах на ближайшее будущее не было расширения сети. Я осталась одна, мне и за имеющимся сложно было приглядывать. Но по выходе на работу после болезни меня атаковал очень предприимчивый и обаятельный испанец, одержимый идеей реализовать подобный проект. Изделия "Кремерз Хаус" впервые он увидел и приобрел несколько лет назад в Милане, куда регулярно наведывался послушать в "Ля Скала" своих любимых теноров. После этого подарки для жены и дочерей стал приобретать исключительно в наших салонах. А на показ коллекции "Черный тюльпан" специально прилетел в Лондон. То, что он увидел, произвело на него впечатление до того сильное, что он моментально загорелся идеей открыть совместный магазин у себя на родине. Марио Дуарте был весьма состоятельным владельцем крупного кожевенного производства, доставшегося ему от отца, человека, как я поняла из дальнейшего знакомства с Марио, сурового по характеру и жесткого в ведении бизнеса. Любовь к искусству, литературе и вообще ко всему изящному ему привила мать, женщина из знатного, но обедневшего рода. Кожевенный бизнес, приносивший ему хороший доход, не удовлетворял его эстетических потребностей, и он искал отдушину своим чувствам. Идея престижного ювелирного салона, где каждое украшение можно было бы считать произведением искусства, завладела им настолько, что ее воплощение он осуществил в кратчайшие сроки.

Поздний звонок Марио застал меня в ту минуту, когда я посылала прощальное "бай" Раулю Абелло перед тем, как выключить видик, дабы его включить завтра утром как знак доброго и удачного дня.

-Кэтрин, вас интересует Латиноамериканский рынок? - Вопрос прозвучал настолько неожиданно и соответствовал моим внутренним потребностям настолько, что мне моментально стало ясно: это - знак судьбы. - Вы не будете смеяться? Дело в том, что я с самого детства ощущал себя потомком испанских конкистадоров, и меня всегда интересовала Латинская Америка, где у меня много друзей. И я подумал: а что, если открыть там сеть магазинов "Кремерз Хаус"? Они европейскими товарами не обременены. Можно съездить посмотреть, насколько это перспективно. Тем более, что скоро представится случай встретиться с достаточным количеством людей, которых может заинтересовать подобное предложение.

-И что же это за случай?

-Через три недели в Венесуэле состоится очень престижное мероприятие, что-то вроде латиноамериканского "Оскара". Будет не только культурная, но и деловая элита, почти со всего континента. Если вы согласны, я займусь приглашениями и начну переговоры.

-Окей, Марио, я поеду.

Спасибо, Максим. Ты держишь слово. Я хочу, а ты делаешь!


Г Л А В А 26


Тусовка в чужой стране, на чужом языке, где ты никого не знаешь, и никто не знает тебя -- тема весьма далекая от твоих профессиональных интересов. Что может быть более дискомфортным для женщины, привыкшей получать удовольствие от подобных мероприятий только в обществе любимого мужчины? Но охота, как известно, пуще неволи. Именно она привела меня на другой край света, в совершенно далекую от меня среду, да еще сподобила выступить в роли заезжей дивы. Но больше всего меня пугала неизвестность и бесконечные "а если". А если его не будет? А если будет, но я не смогу с ним поговорить? А если это глупая пустая затея богатой одинокой бабы? Но отступать было поздно, и я просто приказала себе замолчать.

Надо отдать должное Марио, он безупречно организовал мой приезд: обо мне знали, меня ждали, и мое имя упоминалось среди других именитых гостей форума. Европейцы, занятые своими проблемами, не так часто навещают своих далеких латиноамериканских соседей, поэтому нашлось много желающих быть представленными мне, и Марио, в свою очередь, хотел меня познакомить со многими. Рукопожатия, улыбки, вопросы, ответы, и все это ради двух коротеньких фраз: "Здравствуйте, сеньор Абелло! Как поживаете?"

После утомительной торжественной церемонии и вручения всевозможных наград и призов был устроен прием, на который я и возлагала большие надежды. Мой глаз, наметанный столькими просмотрами сцен с его участием, сразу его выделил из пестрой толпы. Он был в черном смокинге, который ему очень шел, с обаятельной профессиональной улыбкой, и со спутницей, молодой, высокой, стройной, она ему тоже очень шла. Нас представили друг другу без всяких проблем, и я сказала то, ради чего и совершила весь этот вояж:

-Здравствуйте, сеньор Абелло! Как поживаете?

После чего он благополучно отошел.

Резко захотелось сказать себе что-то умное, вроде того, что недавно прочитала в каком-то модном журнале: в последний момент судьба оскалилась "геометрически правильной, абсолютно симметричной скважиной улыбки замка" своих дверей, так и оставшихся закрытыми. Стало смешно, но женскую душу, переживающую постигшее ее разочарование, это не согрело. Как обычно, на помощь пришла Анна Андревна, все уже сказавшая до меня:

... Как велит простая учтивость,

Подошел ко мне, улыбнулся,

Полу-ласково, полу-лениво

Поцелуем руки коснулся.

И загадочных древних ликов

На меня поглядели очи.

Десять лет замираний и криков,

Все мои бессонные ночи

Я вложила в тихое слово

И сказало его. Напрасно.

Отошел он, и стало снова

На душе и пусто и ясно.

Еще питая совсем эфемерные остатки своих надежд, я автоматически отслеживала его передвижения то в одном, то в другом конце зала. А потом он пропал. Не могу сказать, что на душе у меня стало ясно, вот пустоты было хоть отбавляй, и я решила ее заполнить парой глотков мартини, благо мимо то и дело сновали официанты. Занятая мыслью, что мне следует выпить за полный провал моих замыслов, я взяла бокал и резко повернулась. И тут же почувствовала сильнейший удар от столкновения с другим телом, притом значительно большим в массе. На меня вылилась пахучая алкогольная жидкость, но и содержимое моего бокала оказалось на чьей-то одежде. Я подняла глаза и увидела его. Сразу мелькнула мысль: как в плохом фильме.

Господи, я столько раз видела это лицо, этот взгляд. Я знаю каждую черточку, каждую морщинку. Мне знакомы эти жесты. Неужели я своего виртуального героя превратила в реального?

Что он был не виртуальный, а очень даже живой и плотный - в том я сполна удостоверилась пару секунд назад, пребольно ударившись об него. Судя по его скорченной физиономии, и ему досталось. Но, увидев меня, мой герой даже немного растерялся:

-Ради Бога, простите меня, леди Кэтрин. - Смотрите-ка, даже запомнил, как меня зовут!

-Ну, что вы, сеньор Абелло, это я виновата. - Прекрасное начало для светского разговора

-Нет, что вы, сеньора. Это я такой неуклюжий. И извините за мой английский.

-Извиняю, сеньор. Тем более что он тоже не мой родной язык.

-Как? Вы не англичанка?

-Нет. Я из России.

-Вы - русская? - Удивлению не было предела. Ну, не объяснять же ему здесь, на светском приеме, что Россия - это многонациональное государство, а потому есть такая тонкость, как определенная разница между понятиями русский и россиянин.

- Можно сказать, да.

-Но вы же леди!

-В моем случае это просто дружеское обращение. У меня нет никаких титулов.

Мимо проходил еще один официант, и мой собеседник предложил мне новый бокал. Делая глоток из своего, он заметил:

-Но ведь не к каждой женщине так обращаются?

Дальше развить эту тему мы не успели, так как к нему подошла его спутница и окинув меня слегка презрительным взглядом молодости, что-то затараторила по-испански, при этом эмоционально дергая его за рукав. Он извинился и уже хотел отойти, как в какую-то долю секунды мне стало понятно, что если я сейчас его не остановлю, его уведут от меня навсегда, и все старания Макса с нашим столкновением будут напрасны.

-Сеньор Абелло, одну минуту. Я вас надолго не задержу. - Он что-то ей шепнул и свои слова подтвердил нежным пожатием руки. Она отошла с лицом обиженной девочки. - Прошу прощения, что нарушаю планы вашей спутницы, потому что строго следую своим. Надеюсь, вы понимаете, что мой визит в Латинскую Америку вызван не праздным любопытством?

-Неужели и мне есть место в ваших планах? - Он был явно заинтригован.

-Почему бы нет? Хотя я не снимаю кино, не делаю сериалов, не владею телеканалом, все-таки могу предложить кое-что интересное такой звезде, как вы?

-Боюсь, вы зря тратите со мной время. Я не снимаюсь в рекламе.

Что это? Он такой догадливый, или я не сбавила обороты?

-Ну, от рекламы трусов и презервативов я бы тоже на вашем месте отказалась. - Я рассердилась на себя, что позволила себе лобовую атаку и сразу получила отрицательный ответ. - А как вы относитесь к бриллиантам?

-Спокойно. - Он внимательно посмотрел на меня. - Я слышал, что вас называют Бриллиантовой королевой. Но на вас нет ни одного украшения!

-Наверное, потому, что я тоже к ним отношусь спокойно. И, тем не менее, успешно их продаю.

Мы вышли на открытую веранду, где нам не мешала разноголосица огромного зала.

-Вы любите смотреть на себя в зеркало? - Снова пошла я в наступление, но на этот раз в обход, тем более, что он не имел ничего против.

-Бывает - ответил он с улыбкой.

-Вам нравится ваше отображение?

-Бывает - снова улыбнулся он.

-А если я скажу, что оно нравится миллионам женщин, разве этим я испорчу вам настроение? Разве вам не хочется нести людям красоту, добро, ощущение стабильности? Только не говорите мне, что бывает. У вас есть к этому постоянная потребность, иначе вы бы не снимали такие чудесные детские передачи.

-Судя по всему, в своих планах вы действительно отвели мне значительное место.

-И если бы вы знали, какое, то не препирались бы сейчас со мной.

-И что вы хотите мне предложить?

-Вас хорошо знают здесь, на этом континенте, я хочу, чтобы вас узнал весь мир.

-Рекламируя бриллианты?

-Не совсем. Я ищу такого мужчину, глядя на которого любая женщина захотела бы сделать своего избранника похожим на него.

-Разве вокруг мало подходящих кандидатур? Откройте любой журнал, и вы увидите их там сотни.

-Вы думаете, не открывала? - Мне не нравилась форма разговора - получалось на манер словесной перепалки. Нужно было приступать к аргументам. И я снова пошла в атаку. - Мне кажется, в нашей с вами работе есть что-то общее. О чем все ваши роли? О любви. Но ведь о ней уже столько всего сказано. О чем ваш самый известный сериал "Уродина"? Тоже о любви. Скажем честно, не шедевр, да и тема стара как мир, но миллионы людей смотрят так, как будто не догадываются, чем он закончится. - Он улыбнулся на мои слова. - Что делаю я? Вставляю блестящие камушки в золотую оправу. Тысячи ювелиров делают то же самое. Однако мои изделия пользуются огромным спросом и раскупаются, несмотря на их высокую цену. А теперь спросите меня, почему мы оба так популярны? Потому что в вас есть что-то, чего нет у других. И мои работы не похожи ни на какие другие. Вывод напрашивается сам собой -- давайте объединим наши усилия.

-Сеньора, поверьте, я польщен той высокой оценкой, которую вы дали моим возможностям, но не понимаю, зачем вам нужен я? Не целесообразнее было бы найти женщину, актрису или модель?

Боже, какая же я дура! Что он обо мне думает?! Что я, старая перечница, битый час рассыпаюсь перед ним в комплиментах о его неотразимости только затем, чтобы заполучить его к себе в постель? Может быть, и хочу, но не так же откровенно.

-Угостите меня сигаретой.

-Я не курю.

-Тогда поухаживайте за мной. - Я достала из сумочки портсигар из белого и желтого золота с бриллиантовой короной и зажигалку, выполненную в пару к нему. Вещицы оригинальны были настолько, что хотелось покрутить их в руках, что он и сделал.

-Нравится?

-Симпатично.

-Согласитесь, что такие вещи должен рекламировать мужчина. Я приступаю к выпуску мужской линии, в память о моем погибшем год назад муже. Коллекция не совсем обычная. Есть там и привычные аксессуары, такие, как эти. Но есть и кое-что новенькое, что мне хотелось бы ввести в моду. Поэтому мне нужен такой тип мужчины, на которого обратят внимание все, и женщины, и мужчины, на которого захотят быть похожим, который сам умеет носить подобные штучки и научит других.

-Тогда еще один вопрос: почему я? Разве вы не можете найти никого в Европе?

-Я буду с вами совсем откровенна, сеньор Абелло. Безусловно, есть еще один немаловажный нюанс, почему мой выбор пал на вас. В Европе, так же, как и в Америке, да и в России, почему-то приветствуется и раскручивается агрессивный тип мужской привлекательности. Это я о тех журналах, с которых мы начали разговор, о фотографиях там. Мне не нравится ни одна. Не думаю, что у меня самый плохой вкус. - Я спокойно и уверенно заглянула в его глаза. - В вас есть сила, но нет агрессии.

-Вы дадите мне время подумать?

-Я пробуду здесь еще неделю. Обидно было бы уехать, не осмотрев самых известных достопримечательностей - говорила я, сознавая, что не смогла его "дожать" и что окончание разговора повисло в воздухе.

-А вы хотели бы посмотреть пирамиды в Перу?

-Конечно, я об этом столько читала.

-Послезавтра я туда вылетаю со своей съемочной группой. Если хотите, можете присоединиться. Экспедиция продлится как раз неделю. - И добавил после небольшой паузы. - Я вас приглашаю.


Весь следующий день прошел во всевозможных встречах, которые мне устраивал Марио, а наутро мы с Ванечкой были в аэропорту. Там нас встретил помощник Рауля Мигель, невысокого роста, толстоватый и лысоватый Он тут же сообщил, что лететь придется без Рауля. Его задержали в Каракасе неотложные дела, но он присоединится к нам в самое ближайшее время, и пусть я ни о чем не волнуюсь, так как он, Мигель, будет моим гидом и переводчиком.

Рауля я увидела за ужином в гостинице. Он казался чем-то озабоченным, несколько раз извинялся за свое опоздание и очень сожалел о том, что не смог уделить мне должного внимания, но обещал исправиться во время экспедиции. Я сама не знала, что мне ждать от той затеи, в которую ввязалась, поэтому приняла ситуацию такой, какая она есть.

Утром нас ждали две машины. Одна из них микроавтобус, где должны были разместиться съемочная группа из четырех человек и оборудование. Вторая - джип, в котором, как я предполагала, поедем мы с Раулем, проводя всю дорогу в приятных разговорах на всевозможные темы. Но я жестоко ошиблась. Из дверей гостиницы под ручку с ним вышла Джулия, та самая девица, что так не нравилась Долорес, да и мне, признаюсь, тоже. Настроение у меня испортилось. На вежливое предложение ехать с ними в джипе я ответила отказом. Хоть я и леди, но российского происхождения, и ездить с минимум удобств в микроавтобусе для меня дело привычное. Тем более, что Мигель за прошлый день показал себя весьма приятным собеседником и глубоким знатоком того материала, в какой нам предстояло окунуться. Так что за увлекательными рассказами, шутками и остановками для съемок красивейших панорам прошел день.

На ночь мы остановились в маленькой гостинице, находившейся в центре небольшого городка. Несмотря на обшарпанный вид снаружи, внутри она оказалась уютной и чистой, с признаками цивилизации в виде душа и кондиционера. Ужин проходил на открытой веранде, где мы с Раулем, обменивались впечатлениями от увиденного, сидя напротив друг друга, и он подробно рассказывал о нашем завтрашнем маршруте. Я уже собиралась пожелать всем спокойной ночи и отправиться к себе в номер отдохнуть после утомительного дня, как к Раулю подошел хозяин заведения и стал что-то шептать, искоса поглядывая в мою сторону. Рауль утвердительно кивнул головой. Это уже было интересно. Через несколько минут на веранде появилось трое мужчин в полосатых пончо с гитарами. И началось пение. Слушая его, я подумала, что, может быть, только ради того стоило забраться сюда, к черту на куличики, ехать горами и лесами, чтобы услышать эту протяжную и щемящую песню о любви, в которой я не понимала ни слова, но звуки которой уверяли меня, что я смогу полюбить еще.

Когда волшебство закончилось, и музыканты сели за соседний столик, прислонив к стене свои гитары, чтобы выпить пива, которым Рауль попросил их угостить, мне в голову пришла гениальная идея.

-Рауль, а ведь вы любите петь, и у вас неплохо получается. - Он в это время делал глоток вина, и услыхав это, чуть не подавился.

-Откуда вы знаете о моей тайной страсти?

-Да, да, вы ни в одном из своих сериалов не поете. Но я внимательная зрительница.

-У такой занятой женщины есть время на наши "мыльные оперы"? - искренне удивился он. О моей занятости он говорил не случайно -- мне звонили ничуть не меньше, чем ему. И нам все время приходилось прерывать наше общение, отвечая на звонки, ему из соседней страны, а мне с другого конца света, где требовалось мое решение, согласие или отказ. Чтобы провести спокойно ужин, мы договорились отключить наши мобильники.

-Так вы споете?

Что мне нравилось в наших отношениях, так это отсутствие фальши. Никакого кокетства, жеманства или игры. Именно это меня беспокоило вначале. Я-то не актриса, и мою плохую игру видно сразу. А он - профессионал, притом высокого класса. А вдруг не отличу?

Рауль обратился к музыкантам, и они указали ему на одну из трех гитар. Взяв ее, он не спеша пробежался пальцами по струнам, соображая, наверное, что же ему спеть в данной ситуации, а потом запел. Запел так, как поют наши актеры - душой. Сначала взгляд его был опущен на инструмент, как будто в нем он хотел найти поддержку, созвучие и понимание своим мыслям и чувствам, а потом перевел его на меня и уже не отводил. Я слушала его, а в голове всплывали слова песни из моей юности.

"Эти глаза напротив, калейдоскоп огней..." Что это? Химия, как сейчас модно называть зарождающиеся чувства? Лично у меня это слово ассоциируется с чем-то искусственным, обманным. Нет, его взгляд настоящий. Он ничего не "химичил". В нем читалось все абсолютно открыто: и уверенность, и нежность, и любопытство, и... желание. Господи, ведь именно из-за этого взгляда я заварила всю эту кашу, взгляда покорителя и пленника, властелина и раба. "Только не подведи, только не отведи глаз!" Как хорошо, что все уже сказано до меня!

Песня окончилась, а взгляд остался. Жидкие аплодисменты разогнали наваждение. К Раулю подошел хозяин и, похлопывая его по плечу, что-то со смехом залепетал по-испански. А потом обратился ко мне на кондовом английском.

-Это песня о любви. Он пел ее для вас.

От этого бесцеремонного грубого вторжение в наше только-только начавшееся ткаться тончайшее полотно светлых и нежных взаимоотношений нам обоим стало неловко. Чтобы как-то спасти ситуацию, я попросила у него инструмент.

-Теперь я спою для вас. - А про себя подумала: "Как в кино, но только в хорошем. Но ведь их, с другой стороны, для этого и снимают!"

Он удивленно поднял брови.

Может, у вас в Латинской Америке женщине и не принято играть на гитаре, не знаю. А вот в России это умение меня не раз выручало. Правда, репертуар для Перу специфический, бардовский или студенческий с матерком, но если постараться, можно вспомнить что-нибудь душещипательное. Что же тебе спеть?

Я тоже стала перебирать струны гитары, понимая, почему музыканты указали ему именно на нее -- в отличие от других двух, она была шестиструнной. За этим занятием нас застала Джулия. Она, как выяснилось, плохо переносила дорогу, укачивало ее, бедняжку, и она до этого времени отдыхала в номере. Сев рядом с Раулем, она сразу же прижалась к нему, обхватив обеими руками, словно желая показать всем присутствующим, наверное, и мне в том числе, что он только ее собственность. Я опустила глаза, чтобы не видеть этих дешевых приемов, при этом осознавая, что мне совсем не безразлично его пребывание в объятьях другой.

Ничего себе, меня уже в латиноамериканский сериал занесло. "Богатые тоже плачут, или просто Катя". А ведь только что была "Ирония судьбы". Так что же тебе спеть, мой реально-виртуальный герой? Тоже о любви? Нет, не хочу. В голове и так мало мыслей, а тут еще твоя подружка, молодая, красивая, нарисовалась. Давно меня не посещало чувство неполноценности.

Выручил Ванечка:

-Катерина Михайловна! Что-нибудь для души!

Нет, Ванечка, не просто для души, а с надрывом!

И сами собой из меня полились слова: "Ой, то не вечер, то не вечер ..."

Когда я закончила петь, стояла мертвая тишина, в которой мне двумя прожекторами сияли серые глаза Ивана. Рауль сидел, поддавшись вперед, оставив где-то сзади свою подругу.

- Это песня не о любви - сказал он после продолжительной паузы.

-Это песня о судьбе, от которой не уйдешь, как ни старайся.

Не знаю, как для кого, а для меня вечер закончился, и пожелав всем спокойной ночи, я пошла к себе в номер. Уже в дверях веранды краем глаза заметила, что Рауль с Джулией что-то выясняют.


Я расстелила постель и приняла душ. Но на сердце была такая неодолимая тоска, что спать не хотелось. Я смотрела в черноту потолка и видела Макса.

Ты слышишь меня? Мне плохо, мне очень плохо. Помнишь, как ты однажды сказал: "не хочешь меня, найди другого, лишь бы тебе было хорошо"? Я хочу его, как хотела тебя. А он сейчас с другой. Помоги мне. Сделай хоть что-нибудь. Ведь ты же обещал...

И я заревела. Сколько времени я проплакала, не знаю. В чувство меня привел какой-то странный хлопок. После чего погас ночник и выключился кондиционер. Потом раздались крики и звуки бьющегося стекла. Конечно, я испугалась. Но вместо того, чтобы мышкой сидеть в номере и ждать Ванечку, в обязанности которого входило спасение моей персоны в любых обстоятельствах, побежала к двери и распахнула ее настежь. За ней в коридоре была кромешная тьма. На какую-то долю секунды я застыла на пороге, а потом, сделав два-три шага, попала в чьи-то крепкие объятья. Я сразу поняла, что это был он. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, боясь шелохнуться, понимая, что уже через мгновение, сломя голову, забыв обо всем на свете, отдадимся друг другу, потому что нас связывало уже не тонкое полотно нежных чувств, а крепкие стальные нити страсти.

Снизу опять что-то закричали, сначала по-испански, а потом по-английски: "Не бойтесь! Не бойтесь!" Но я еще сильнее вжалась в его тело, на что в ответ почувствовала прикосновение горячих губ на шее, на лице, а потом поцелуй, от которого все завибрировало внутри. Сколько бы это продолжалось, не знаю, но снизу кто-то стал подниматься по лестнице, рассеивая темноту неверным светом свечи. Он подхватил меня и понес в номер. В последний момент я увидела Ванечку, успела помахать рукой, что все , мол, в порядке, и дверь закрылась.


Когда он в изнеможении опустился рядом, я с ужасом поняла, что мне этого мало.

Неужели я стала такой прорвой? Радуйся, что вообще получила мужика, довольствуйся этим. Но если подумать, он ушел от роскошной молодой девицы ко мне, женщине вдвое старше ее, правда, он об этом, надеюсь, не догадывается. Ушел, потому что она ему надоела, наскучила, потому что она, молодая, красивая, не смогла ему дать того, что он хочет. А я смогу? Да, дорогой. Ты получишь все, но и сам отдашь мне всего себя, без остатка.

Это действительно оказалась страстью. Может быть, потому, что и он, и я хотели ее. Потому что оба впервые после перенесенных нами потерь купались в новых чувствах, приносивших удовлетворение, как когда-то с другим, ушедшим, к сожалению, любимым человеком. Под утро с последним поцелуем, он прошептал: "Ты фантастическая женщина! Если бы я мог остаться ..."

Еще бы не "фантастическая женщина"! Учитель-то какой был! Спасибо, Макс. Было хорошо. Почти, как с тобой.


Выйдя к завтраку, я была удивлена видом и настроением съемочной группы. Все сидели притихшие, иногда о чем-то перешептываясь.

Неужели все знают? Только скандала мне не хватало! "Леди Кэтрин Кремер, или просто Катя не поделила своего возлюбленного Педро-Гомеса-Рауля Абелло с ее соперницей Джулией-Хуаной Лопес". Надеюсь, до ближнего боя, с выцарапываньем глаз и вырыванием волос, дело не дойдет, у меня все-таки есть Ванечка. Но приятного мало.

К моему удивлению, никто не обратил на меня внимания, что в какой-то мере успокоило. Рауля среди присутствующих не было. Чтобы как-то прояснить ситуацию, я обратилась к Мигелю, сидевшему рядом со мной за длинным столом. Мой вопрос вывел его из состояния внутреннего созерцания, коему он предавался, чтобы отгородиться от опостылевшей ему действительности.

-Джулия с Раулем поссорились! - ответил он, всем своим видом давая понять, насколько удивлен тем, что это я не в курсе важных событий, происшедших у меня под носом. - А вы разве не слышали, что здесь творилось ночью?

-Был какой-то шум, но мой охранник сказал, что произошло замыкание. А пожар быстро потушили. Разве было еще что-то? Я спала, как убитая.

-Да-да, ваш охранник так ей и сказал, что вы устали и спите.

-Кому ей?

-Сеньора, если позволите, все по порядку. Когда вы вечером ушли к себе, Джулия с Раулем начали ссориться. Вообще зря она поехала с нами. Сначала отказалась, а потом, в последний момент, как черт в нее вселился. Такой скандал устроила! Он из-за нее и задержался в Каракасе. Ну, а потом произошло это замыкание, и выключился свет. Все забегали, засуетились. А позже обнаружилось, что Рауль пропал. Джулия стала его разыскивать. Сначала бегала по окрестностям, думала, что он где-нибудь на свежем воздухе остывает от их ссоры. А потом стала обыскивать все номера. Только ваш не смогла проверить, ее не пустил охранник, сказал, что вы устали и спите, и он не позволит вас тревожить. Рауль вернулся под утро. Опять начался скандал. Но на этот раз что-то, видимо, серьезное, потому что она взяла машину и уехала, сказав, что возвращается в Боготу.

-А Рауль где?

-Спит до сих пор. Честно говоря, мы рады их разрыву. Она уже всем порядком надоела своими капризами и ревностью.

Я внимательно посмотрела на Ванечку, тот сидел напротив меня и внимательно прислушивался к нашему разговору. Но отвечать на мой откровенный вопросительный взгляд не стал, опустив свои умные серые глаза.

Надо будет прибавить ему жалованье, потому для оказания таких услуг я его не нанимала.

К концу завтрака появился Рауль. Нам хватило десятой доли секунды, чтобы понять, что сегодняшняя ночь была только началом. Его сразу засыпали градом вопросов: когда мы тронемся в путь и на чем, потому что Джулия забрала одну машину. Но в конце концов, решили, что не графья и все разместимся в одном автобусе. Проблема была не в людях, а оборудовании, до этого часть его благополучно размещалась в просторном багажнике джипа.

Во второй половине дня мы добрались до места назначения. Все оставшееся время экспедиции он был моим гидом, как и обещал. Правда, в начале Рауль думал активно заняться съемками, но потом изменил свои первоначальные планы и это, как оказалось, довольно скучное занятие поручил Мигелю. Мы лазили с ним по археологическим раскопкам, карабкались на пирамиды, существенно отличающимся от египетских, ездили по окрестностям, где он показывал мне красоту дикой природы Перу, по вечерам сидели у костра и слушали протяжные народные песни. Мы были вместе днем, но никто, кроме Ванечки, не знал, что по ночам мы были еще ближе. Когда он уходил от меня, я думала, засыпая с блаженной улыбкой и приятной усталостью в теле, сама с трудом веря в происходящее: "Неужели это я, та самая Катя, которая в шестнадцать-восемнадцать тайно плакала по ночам, что ни один парень не смотрит в мою сторону, в двадцать пять-двадцать восемь рыдала над финалами своих таких красивых, но таких безнадежно печальных романов, в сорок пять поставила на себе крест, выхлебав полную чашу физического безразличия к себе мужа? А теперь, в пятьдесят, этот мужчина, моя телевизионная мечта, вожделение миллионов женщин, пробирается ко мне по ночам как мальчишка и под утро шепчет, что уходит только потому, что знает, что следующей ночью мы опять будем вместе. О таком кино я и не мечтала".

Скрывать наши отношения его просила я, мотивируя тем, что после смерти Макса только-только должен исполнится год, и мне бы не хотелось скандальной шумихи в прессе перед выходом новой коллекции. Конечно же, я давно получила его согласие стать "лицом" мужской линии "Макслайн", что давало бы нам возможность видеться регулярно. На самом деле, я панически боялась Гранаты, теперь уже точно зная, что он следит за каждым моим шагом. Разве могла я подвергнуть риску жизнь еще одного любимого мне человека? Поэтому, договорившись с Раулем встретиться через неделю в Лондоне, куда он прилетит на подписание договора и первую фотосессию, я запретила ему провожать меня в аэропорту.


Г Л А В А 27


После латиноамериканских приключений я с головой погрузилась в бурлящий поток работы, кипевшей в ювелирных цехах и в мастерской у Алана. Началась непосредственная подготовка к выходу коллекции и ее показу на публике. Но даже вся эта производственная и организационная текучка не могли ни на минуту выбить из головы две проблемы, одинаково для меня важные, но по своей сути не равнозначные. Первая состояла в том, что мной вдруг овладели морально-этические страдания: имею ли я право морочить голову мужику моложе меня на десять лет? И вторая: если имею, то что делать с Гранатой?

Проблема возрастной разницы встала как-то вдруг. Вспомнилось, как еще в России с праздным интересом и отчасти с презрением, обсуждала в кругу подружек связи женщин солидного возраста с более молодыми партнерами. А а теперь вот сама оказалась в подобной ситуации. Что меня смущало? В первую очередь, нежелание выглядеть смешной. А во вторую, страх (боже мой, сколько же у меня всевозможных страхов, вырастающих из ядовитых семян сомнений). Я боялась быть выкинутой на полном ходу с поезда, в который мне удалось вскочить. Надежнее и спокойнее выйти из него самой, пока он стоит у перрона.

Когда Рауль приехал в Лондон, я еще ничего для себя не решила. В официальной обстановке, в присутствии адвокатов мы подписали договор, я пожелала ему успешного начала работы, и улетела в Париж, не поставив его в известность. Ему же еще пять дней предстояло сниматься, примеряя на себя всевозможные атрибуты "Макслайн" в нарядах от Алана.

Я проверяла финансовую документацию моего парижского магазина и думала о нем. О том разочаровани, которое его постигнет, когда он узнает о моем внезапном исчезновении. Я лежала на массажном столе в косметическом салоне и представляла, закрыв глаза, что это он касается меня своими нежными руками. Мне накладывали чудотворные маски на лицо и тело, а меня переполняли горечь и сожаление, что ему так и не придется увидеть мою помолодевшую кожу.

Моей стойкости хватило только на три дня. На четвертый я решительно открыла свой ноутбук, чтобы полюбоваться на его фотографии, а их не мало уже накопилось в моем почтовом ящике. Сразу бросилась в глаза щемящая грусть в его взгляде. Хотя он хороший актер, ему не удалось ее скрыть, по крайней мере, от меня. А получился он потрясающе! Именно то, что я хотела, на что рассчитывала. Мужская красота, без прикрас, без ужимок, без томных взглядов и приторной сладости, и без агрессии. Добрая мужская сила. Это был мой мужчина! Ему одинаково шли и строгие костюмы с великолепными галстуками, расшитыми золотом или со вставленными по специальной технологии бриллиантами, и великолепие Мишкиных подтяжек или ремней, какое он демонстрировал, сняв пиджак и держа его на плече, и рубашки навыпуск с широко распахнутым воротником и фенечками разных видов на шее. А как он выглядел без рубашек!

Но что же делать? Как избавиться от груза моральных издержек, не знакомых поколению современных девиц и так мешающих жить нам, барышням из прошлого века? Надо подумать, может быть, кто-то уже все сказал до меня?

Высоко в небе облако серело,

Как беличья расстеленная шкурка.

Он мне сказал: "Не жаль, что ваше тело

Растает в марте, хрупкая снегурка".

В пушистой муфте руки холодели.

Мне стало страшно, стало как-то смутно.

О, как вернуть вас, быстрые недели

Его любви, воздушной и минутной.

Я не хочу ни жалости, ни мщенья.

Пускай умру с последней белой вьюгой.

О нем гадала я в канун крещенья,

Я в январе была его подругой

Спасибо Вам, Анна Андреевна! "... Я в январе была его подругой". Остальное не важно!

-Ванечка! Едем в аэропорт. Я должна улететь сегодня.

Со всевозможными предосторожностями мы проделали весь путь до Лондона. Боже, с каким волнением и страхом я стучала к нему в номер. А вдруг его нет? А вдруг он не один? А вдруг так обиделся, что скажет "уходи"? Целую вечность никто не открывал. Наконец, поворот ключа и недовольный голос:

-Я никого не жду.

-И меня тоже?

"... О нем гадала я в канун крещенья, я в январе была его подругой".

Через неделю во всех модных и не очень модных журналах появились фотографии Рауля. Он был не просто красив, он был неотразим. А спустя еще какое- то время любой европеец мог встретиться с проникновенным взглядом его глаз на огромных рекламных щитах и прочитать в них, что быть таким, как он, совсем не сложно. Достаточно последовать его примеру и в своих пристрастиях отдать предпочтение "Кремерз Хаус", который сделает твой стиль неповторимым, а вкус - отменным, что даст ощущение уверенности и надежности.

Показ самой коллекции прошел превосходно и имел ошеломляющий успех. Безусловно, гвоздем ее был Рауль. Сначала ему не хотелось выходить на подиум, все-таки не мальчик, солидный возраст, да и груз славы на плечах. Но после первых проходов в строгих костюмах с дорогой атрибутикой для солидных и состоятельных мужчин ему понравилось, особенно, когда он почувствовал энергетику зала. А почувствовать было что. Казалось, большинство присутствующих дам сейчас выпрыгнет из своих платьев, когда он появлялся перед их взорами.

Мой расчет на него, на его притягательность, оказался верным. Женщинам хотелось, чтобы их избранник был хоть чем-то похож на него, и если внешние данные не соответствовали, то уж с фенечками "Макслайн" проблем не было никаких.

Мы решили закрепить успех, проведя показы в Париже, Милане, Мадриде. Даже мой не очень расторопный компаньон в Цюрихе подсуетился, и там мы провели удачную презентацию. На меня посыпался дождь пожеланий об открытии филиалов в других европейских столицах и городах. И не только на меня. К моей радости, произошло то, о чем я предполагала: на Рауля обратили внимание его киношные собратья. Ведь на моих показах считают для себя престижным побывать сливки европейского кинематографа, со многими из которых меня в свое время познакомили Макс и Бетти. Ему поступило несколько серьезных предложений.

Но самой для нас главной наградой стал сказочный месяц, когда днем мы разыгрывали спектакли официальных отношений, слегка переходящих в дружеские, а настоящее действие разворачивалось в ночные антракты. Мой январь не кончался.

Я еще раз убедилась, насколько Рауль хороший актер, потому как удавались ему дневные спектакли, хотя всякий раз он признавался, что с большим трудом. Я же "работала" только из-за страха навлечь на нас беду. Морально-этическую проблему я устранила -- но никак не приходило мне решение технической, под названием "Граната". Но я же умная, я справилась и с этим. Помог Мишаня -- в одном из наших телефонных разговоров он обмолвился, что по моему совету поменял в Израиле свою фамилию на девичью матери.

Я пулей помчалась в Израиль. Денежные пожертвования на разные социальные программы позволили ускорить получение паспорта, с которым без каких-либо проблем могла путешествовать по миру Нина Бронштейн. Под таким именем появилась на свет новая израильская гражданка.


-Алло, Витя, есть кой-какие новости. Надо обсудить. - Тимофей регулярно "сливал" Гранате информацию.

-Как насчет этого латиноса? Узнал что-нибудь?

-Не совсем про него.

-Тима, чует мое сердце, есть между ними что-то. Копай под него, Тима, копай.

-Да я как раз и накопал. Встретиться нужно.

-Давай-ка мы с тобой подлечимся где-нибудь в Европе. Как тебе Карловы Вары?

-Не многолюдное местечко?

-В самый раз, чтобы случайно встретиться.


Уже через два дня Виталий Николаевич и Тимофей Петрович устроили неожиданную, а потому приятную встречу двух старинных приятелей у одного из минеральных источников. И по старой русской традиции решили это дело отметить в одном из тихих ресторанчиков.

-Ну, выкладывай, что за экстренность такая? Неужели что-то серьезное зацепил? - У Гранаты аж засосало под ложечкой (язва, наверное) в предчувствии скорой развязки.

-Кажется, да. Ко мне месяца четыре назад обратился знакомый мужик с просьбой пристроить одну девочку.

-Не знал, Тима, что ты и такие услуги оказываешь.

-Я разные услуги оказываю. И ты это прекрасно знаешь. - Симаков не на шутку обиделся на Гранату за намек, что здесь, в Европе ему не приходиться брезговать никакой работой. Будь он в России, имел бы не меньше, чем у этого урода. И уж на мокрое дело никогда бы, конечно, не пошел из-за бабы.

-Не сердись, Тимофей. Это я так, к слову. Тянешь ты больно.

-Как умею. А с девчонкой как раз никакого криминала не было. Она в Лондоне колледж закончила, с парнем местным сошлась. Ну, и не захотела в родные пенаты к маме с папой возвращаться. Вот папа и просил ее на работу пристроить. Встретился я с ней, поговорил. Смотрю, деваха с головой. И присоветовал ей обратиться к хозяйке "Кремерз Хаус" леди Кэтрин, только без ссылки на меня. Объяснил, что бизнес у той, судя по всему, сейчас мощно в гору прет, и ей нужны люди не только в цеха, но и в администрацию. На ее и наше счастье, Катерина Михайловна сердобольной оказалась -- предпочтение отдает бывшим своим соотечественникам. И взяла она нашу девочку маленьким клерком, даже не секретарем, а помощником секретаря. Туда отнеси, сюда принеси, это напечатай, это размножь, ну и так далее.

-Ты ей "жучков" то дал, чтобы у Кати в кабинете поставила?

-Вить, зачем? Ты хоть понимаешь, где она работает? Это же ведь ювелирное производство, охрана, сигнализация, камеры на каждом шагу. От одной спрячешься, десять других засекут. Шмонают регулярно. Аккуратно, но четко. Она кроме своей комнаты только в бухгалтерию доступ имеет. В кабинет хозяйки, когда ее там нет, вообще никто зайти не может. Да этого и не надобно. Она хоть человечек маленький, но через нее вся нужная нам с тобой информация идет.

-И какая же, например?

-О том, какими деньгами твоя Катя ворочает.

-Ну, и как, с головой у нее это получается?

-Показать кой-какие циферки?

-Вот что, Тимофей, - наклонившись вперед, процедил Граната, - Ты к ее деньгам не лезь. У тебя кишка тонка, а мне они не нужны. Если ты себе только ради этого курорт устроил, то считай, что за свой счет.

-Подожди, не спеши. Есть еще кое-что. Девочка моя обратила внимание, что стали к ним с некоторых пор приносить авиабилеты, заказанные на имя некой Нины Бронштейн.

-Ну и что?

-А то, что такой Нины в "Кремерз Хаус" нет и никогда не было. Сверил я маршруты и даты, и оказалось, что это ...

-Катя. - Он ждал этих слов давно, но легче от этого не стало. - И к кому же она летала?

-К нему, к Раулю Абелло.

-Ты в этом уверен?

-Теперь да. Всю следующую неделю сеньор Абелло снимается в Риме, а потом на отдых летит, на Майорку. А леди Кэтрин в это время в Швейцарии, после чего должна вернуться в Лондон. Но вернется не она, а очень похожая на нее другая женщина. А на Майорку полетит Нина Бронштейн. Мои люди ее так уже два раза проворонили.

-Хорошо, Тима. Ты не только отдых себе заслужил, но и премию.

Ай да, Катя, Катерина. Ты и премудрая, и прекрасная. Только не там ты свое счастье ищешь. Тебе к твоему уму, красоте, богатству настоящая мужская защита нужна, броня. И любовь. Моя любовь. Разве ты не поняла, насколько сильно я тебя люблю? Да, дурак был. Сломать тебя хотел. А ты выстояла, и еще крепче меня к себе привязала. Мне без тебя, Катенька, жизни нет!


Мне нравится Пальма-де-Майорка - большой красивый остров, где живут потомки флибустьеров. Мягкий, приятный климат, хотя бывают и ветреные дни, как сегодня. Вообще-то я думала, что в середине апреля будет несколько теплее. Море еще холодное, но я и не собиралась купаться. Зато здесь спокойно себя чувствуешь в толпе многочисленных туристов. И как здорово бродить по узким средневековым улочкам старого города рука об руку с Раулем. Прошлая наша тайная встреча была именно здесь, на Майорке. Нам было так хорошо, что мы решили повторить этот праздник. Есть и другая причина моего выбора: я сознательно обхожу те места, где мы были с Максом, чтобы не было ни малейшего повода для сравнения. Все, что было с Максом, ревизии не подлежит.

В Барселоне мы с Марио готовились к открытию нового салона. Сейчас шел обычный в таких случаях период ремонта, отделки помещения и представительских встреч. Марио знакомил меня с влиятельными людьми города, которые понимали, что для такой туристической мекки, как Барселона, иметь магазин "Кремерз Хаус" весьма престижно.

После чего я простилась с Марио, сказав, что на пару дней съезжу отдохнуть в Малагу. И на самом деле туда поехала леди Кэтрин. А на Майорку полетела Нина, незаметная женщина, скромная набожная еврейка. На мне длинная синяя прямая юбка, голубая блузка, вроде рубашки навыпуск, как и юбка, на несколько размеров больше. Сверху широкая синяя кофта. На голове темный парик с прической каре, дополненный очками. На ногах грубые полуботинки на низких каблуках. Никакой косметики. Таких женщин я много раз видела в Израиле. Единственно, что меня отличает от них - фигура. У меня нет массивного зада и круглых ляжек -- вот почему одежду приходится надевать большую и бесформенную. Алан, увидев меня такой, просто убил бы. Зато в таком наряде никто не узнает. Вот и Ванечка прошел мимо к дверям номера, чтобы поторопить с выездом.

-Ваня, я здесь, у лифта. - Он недоверчиво посмотрел на несуразную женщину, а потом прыснул со смеха. - Ты знаешь, о чем я подумала, хорошо бы и тебя в еврея нарядить, с черной шляпой и пейсами, да кто поверит, что бывают такие, с именем Иван и с фамилией Макаров. Ребята уже уехали?

-Да, я проследил. Маринка здорово на тебя похожа.

-А я на кого?

-На чучело, но очень милое. Иди, не бойся. Рядом с гостиницей, чуть впереди по ходу движения тебя ждет такси. А я следом за тобой. В аэропорту встретимся.


На Майорке такси меня подвезло к гостинице под названием "Эксальсиор". Мой выбор пал на нее по нескольким причинам. Во-первых, это большое здание, и при желании в нем можно легко затеряться, а во-вторых, находится в самом городе, а не в Новой Пальме. И, в-третьих, из-за этого самого названия. Именно такое имя, "Эксальсиор", получил второй по величине в мире алмаз весом в 970 с небольшим карат. Такая ассоциация мне казалась вполне уместной.

Я вошла в номер и посмотрела на часы: еще полчаса, и приедет Рауль. Открыла балкон, чтобы впустить свежий воздух. Гостиница стояла прямо на берегу моря, что давало посетителям возможность любоваться чудесными морскими пейзажами с утра до вечера, а кому-то и по ночам. Проходя мимо зеркала, бросила на себя взгляд. Ванечка прав, обозвав меня чучелом. Надо побыстрее снять очки и этот страшный парик. Сейчас слегка подкрасимся, а вот юбку и блузку снимать не будем. Ванечка внизу встречает Рауля. Вот и он.

Я как девочка бросилась на стук к двери и широко ее распахнула. Но на пороге стоял не Рауль, а Граната.

-Здравствуй, Катенька. Не ждала?

-Не ждала, Виталий Николаевич. - Ужас встречи с этим человеком мгновенно заполнил всю меня без остатка. А тело привычно сковала проволока страха.

-А кого? Сеньора Рауля Абелло? - спокойно, как ни в чем не бывало, спросил он, проходя мимо меня в номер. - Должен тебя огорчить, Катенька. Он не приедет.

-Что с ним? - сил у меня хватило только на то, чтобы прошептать.

-Автомобильная катастрофа. Очень спешил на самолет. Неудачный обгон, лобовое столкновение с грузовиком. Говорят, в Колумбии такое случается часто.

Я все еще стояла в небольшом коридорчике у двери, не в состоянии стронуться с места.

-Об этом только что Би Би Си сообщило. Жаль парня. Ты в него много денег вложила, чтобы сделать мировой знаменитостью? Прими мои соболезнования. Сейчас на тебя журналисты налетят, чужое горе смаковать. Так уж я решил тебя подготовить и поддержать.

Он подошел ко мне, и стал, целуя, шептать:

-Забудь его, Катенька. Ну, красивый, ну, смазливый. Разве тебе такой нужен? Сколько бы ты с ним еще была -- месяц, другой? Зачем тебе актеришка? Тебе настоящий мужчина нужен.

Я хотела его оттолкнуть, как делала всегда, когда оказывалась в его руках, но на этот раз меня обнимал действительно удав. Мое оцепенение сменилось резким возбуждением. Я стала вырываться.

-Зачем ты это сделал? Зачем ты убил его? - скрежетала я, пытаясь изо всех сил освободиться из его железных объятий.

-Катя, я не убивал его. Поверь мне. Это несчастный случай.

-Лучше бы ты меня убил.

-Я люблю тебя. Если бы ты знала, как люблю.

-Разве так любят? - Мои усилия, наконец-то, привели к тому, что он ослабил хватку, но лишь для того, чтобы перехватить мои руки.

-По разному любят. Я бы и хотел по-другому, да ты не позволила. А я больше не могу без тебя. Не могу, пойми. Я тебя больше никому не отдам. - Свои слова он наглядно подтвердил действиями: плотно прижав меня к стене, не давая шелохнуться и своими губами впиваясь мне то в шею, то в губы. - И с короной глупость сморозил. Думал, что ты обычная женщина. А ты - королева. Моя королева. Катенька, поверь, я не зверь, не чудовище. Я просто голову из-за тебя потерял.

Мне было все равно, что с его головой, поэтому упорно продолжала биться об его деревянные мускулы, с каждой секундой все больше осознавая бесполезность своих усилий. В какой-то момент перед глазами встала страшная сцена десятилетней давности: окровавленный пол, стонущие тела Павла и Мишани, мерзкие рожи молодчиков и этот подлец со стеклянными глазами: "натурой придется расплачиваться, Катерина Михайловна, натурой!"

Вот он и пришел, мой черед расплаты. Макс и Рауль заплатили своими жизнями. А от меня что ему надо? Только это? Как тогда сказал Джеймс, цена будет высокой и страшной? За что, Господи? Има, родная, что я сделала не так? Подскажи, спаси, защити!

Сопротивляться больше не было никаких сил, ни физических, ни душевных.

-Один будешь? Или всех своих братков позовешь?

-Прости меня, прости, Катенька. - поняв, что с сопротивлением покончено, он стал покрывать меня поцелуями. - Я не хотел, чтобы так получилось... я сдуру тогда ... сдуру ... прости меня ...

А потом слов никаких не было. Сначала он одним резким движением распахнул на мне блузку, оборвав все пуговицы. А после второго - юбка упала к его и моим ногам. Под длинной бесформенной хламидой был надет черный кружевной поясок, державший на резинках ажурные чулочки. Мой "сюрприз" Раулю. Максу бы тоже, наверное, понравилось. Но оценил это Граната. Он молча перекинул меня через плечо и понес на кровать.

Не знаю, получал ли он удовольствие от моего бесчувственного тела? Как это ни странно, да. И именно об этом он шептал в болезненном экстазе. Другого быть и не могло, ведь только в безумную голову могла придти мысль, что женщина, считающая его повинным в смертях двух своих любимых, может отдаться добровольно, да еще и доставить наслаждение. Скорее всего, он упивался возможностью обладать тем, о чем давно мечтал и ради чего пошел на убийство двух людей, двух мужчин, вина которых состояла только в том, что я любила их, а они любили меня.

И тут я поняла все. Отчетливо и ясно осознала, что это я сама их убила. Нет, не своей любовью к ним, а ненавистью к нему -- из-за нее не сумела понять урок, данный мне через него. Хотя знала, очень хорошо знала, что любой урок означает прощение. Но не могла и не хотела прощать. Потому все годы сознательно старалась о нем забыть. А когда помнила -- ненавидела. И не только из-за этого. Я убила их своей слепотой, потому что не поняла, что связан он не столько с Павлом, сколько со мной. Павла я уговорила "отработать" свой кармический долг перед ним. Да, ему показали только одну прошлую жизнь, в какой Павел его ограбил и убил. Дура, дура, надо было и мне... мне посмотреть, что нас связывает. Но не додумалась ... Мне даже в голову не могла придти такая нелепая мысль. Ведь мы, по сущетву, не были знакомы. А после того, что случилось, посчитала, что проще забыть его змеиное шипение. А проще-то нельзя, потому что за все нужно платить. Вот о чем меня предупреждали, столько раз с ним сталкивая, можно сказать, носом тыкали, чтобы разобралась. Ну что же, не захотела по-хорошему, расплатилась жизнью Макса и Рауля. Максимушка, прости меня. Я все поняла. Прости меня. Максим, ну, помоги же мне! По- мо-ги-и-и!

Я видела над собой каменное лицо Гранаты с полузакрытыми глазами и сжатым ртом, из которого изредка раздавались хриплые стоны. А потом он вдруг обмяк и уткнулся мне в шею. Я закрыла глаза, с безразличием подумав: наверное, кончил, подлюга. Мне стало тяжело дышать, потому что этот удав придавил меня, получая удовольствие, всей своей тяжестью.

Очнувшись, увидела над собой Ванечку. Молча, стараясь не смотреть на меня, он отвалил тело Гранаты и помог встать. Быстрее, быстрее в душ, чтобы смыть с себя эту грязь!

Максимушка, родной, спасибо тебе! Значит, ты простил?! Только не уходи, не оставляй меня! Будь со мной всегда!

Когда я вошла в комнату, Ванечка крутил в руках сотовый Гранаты и какую-то пластиковую карточку.

-Сколько у нас времени? Когда он придет в себя? - Спросила я, доставая из дорожной сумки более привычные для себя джинсы.

-Никогда. Он мертв.

-Что? Ты убил его? - Я села на стул, придавленная новой проблемой. Ванечка смотрел как будто сквозь меня, только сейчас его глаза были не привычными ясными серыми, а черными и жесткими.

-Я когда увидел его ... Ну, в общем, не рассчитал малость.

Передо мной плотным, четким видовым рядом, в строго определенной последовательности, встали сцены из нового фильма, с другим сюжетом, но где я по-прежнему играла главную роль: труп, полиция, наручники, допросы, заголовки в газетах, диктор криминальной хроники ... Остальное - во второй серии.

-Вань, что делать-то будем?

-Я его обыскал. Он на этом этаже, только в другом конце коридора, номер снял. - И протянул мне карточку.

Ну конечно же, это ключ от гостиничного номера. Для Гранаты он оказался ключом от смерти. А для меня чем?

Ванечка продолжал.

- Рядом с лифтом, недалеко от нашей двери, один охранник. На лестнице - еще двое.

-А в номере? - с умным видом спросила я.

-С ним было только трое.

-А ты откуда знаешь? И вообще, как ты сюда попал? А если попал, то почему так поздно?

-Так получилось ...

-Конечно, получилось! Не тебя же насиловали. - Во мне сейчас одновременно бушевало столько эмоций, а выхода из опаснейшей ситуации не предвиделось никакого, так что оставалось только слушать его. - Рассказывай.

-Я на них обратил внимание там, внизу, в холле, когда Рауля ждал. Но он, - и Ванечка кивнул головой на Гранату, - себя так спокойно вел, что я не связал их с тобой. Сначала он подошел к администратору, взял ключи и поднялся на лифте, с охраной. Потом смотрю, Рауль задерживается, решил проверить, все ли у тебя в порядке. Поднялся на лифте - в коридоре охранник. Метнулся этажом выше -- на лестнице еще двое, именно те, которых внизу срисовал. Пока взломал дверь в номере, пока спустился по балкону, да не рассчитал немножко, номер не совсем точно над твоим оказался... Поэтому задержался.

Я пересела к нему на кровать, положив голову на его плечо. Так хотелось плакать.

-Вань, он и Рауля убил...

-Только не реви. Нам надо отсюда побыстрее выбираться. Помоги мне. - Уверенный и спокойный Ванечкин голос, в котором сразу почувствовались нотки человека, бывавшего в различных ситуациях, а главное, сумевшего из них выйти, выдернул меня из хаоса мыслей и переживаний. Я беспрекословно подчинилась его командам.

Когда все было готово, он еще раз осмотрел комнату, а потом, взглянув на меня, сказал:

-Посмотри, в ванной есть халат? Если есть, одень. А нет - так замотайся в полотенце. - Остановив меня в дверях, робко погладил рукой по голове. - Волосы намочи, а то почти высохли.

Через минуту я вышла из ванной комнаты, и он, пошире распахивая халат у меня на груди, повторил поставленную передо мной задачу:

-Сделай так, чтобы охранник у лифта вошел в номер.

Подойдя к двери, поймала себя на мысли, что столько раз прокручивала в голове разное кино, а теперь вот играю в живую. Не живу, а играю, и от того, насколько я справлюсь со своей ролью, будет зависеть, какое кино увижу дальше. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь номера и остановилась на пороге. Увидев здорового парня, с любопытством меня разглядывающего, прислонилась к дверному косяку с видом женщины, получившей удовлетворение по полной программе.

-Молодой человек, вас Виталий Николаевич зовет. Он сам выйти не может, притомился маленько. - Сказала я с гаденькой улыбкой.

Парень осторожно протиснулся мимо меня и сделал два шага по маленькому коридорчику, опасливо глядя на кровать, где в соответствующей позе лежал раздетый Граната. И тут же свалился, потому что за углом коридорчика его ждал Ванечка. Как и куда он его ударил, я не видела, но вырубился охранник моментально и капитально, после чего был крепко и не менее профессионально связан подручными средствами. Чтобы привести его в чувство, Ванечке пришлось вылить на него пару ваз воды.

-Слышь, браток! - Обратился к нему Иван, когда тот, мотая головой, стал что-то соображать. При этом он говорил спокойно и как-то доверительно. - Хозяина твоего больше нет. Труп. Хочешь, как он? Одним трупом больше, одним меньше. Мне для этого твоих игрушек не надо. - И Ванечка показал ему пистолет, только что вытащенный из кобуры самого охранника. - Ты свою работу делаешь, я - свою.

-Что надо? - Парень оказался сообразительным, а потому сговорчивым.

-Сейчас позвоним твоим дружкам. Скажешь, что Граната велел спускаться к машине, а сам сейчас выйдет. -Затем, поднеся к его уху мобильный, изъятый вместе с оружием, проникновенно спросил. - Насчет фокусов нужно предупреждать?

Фокусов не было, потому что лучший аргумент лежал на кровати. Чтобы не терять времени, мы быстро стали его одевать. После чего Ванечка вышел в коридор, к дверям лестницы, проверить ушли, ли те двое. Теперь оставалось самое сложное -- перенести Гранату в его номер. Ванечка отправил меня вперед, чтобы я отыскала нужную дверь, а заодно проконтролировала ситуацию, дав ему знать, что в длинном коридоре гостиницы никого нет. У меня бешено заколотилось сердце, потому что на этаж в тот самый момент, когда я сообщала ему по сотовому, что все в порядке, приехал лифт с шумной компанией, а следом за ним второй. Минуты, которые ушли на то, чтобы жильцы наконец-то рассосались по своим комнатам, показались вечностью. После того, как все стихло, Ванечка осуществил операцию по выносу тела. Следующий этап -- перевод туда же охранника. Это было несколько проще, так как тот мог ходить. Мы вернулись к себе в номер, еще раз быстро и внимательно осмотрели, все ли прибрано. Как в детективном фильме, я прошлась носовым платком по дверным и оконным ручкам.

Оставалось последнее - выйти из гостиницы. Мы спустились на лифте в холл, и я направилась к главному выходу. Но тут меня остановил Ванечка, резко взяв за руку.

-Катя, ты куда? Иди за мной.

Он повел меня в противоположную сторону, на открытую веранду с видом на море и пляж. Слава Богу, сегодня был прохладный день с порывистым ветром, о чем я так сожалела еще несколько часов назад, и людей на веранде не было. Не было на ней и выхода. На пляж вела, должно быть, другая дверь, которую мы, не заметив, проскочили. Но искать ее не было времени. Я глянула вниз: до земли метра два-три. Но предаться рассуждениям на тему, страшно мне прыгать или нет, не успела, так как Ванечка спокойно, без разговоров перекинул ноги через перила и спланировал вниз, вслед за сброшенной им сумкой. Мне оставалось только молча последовать за ним, тем более, что он уже ждал меня, подставив свою грудь. После того, как он благополучно меня поймал, мы пошли, похожие на влюбленную парочку туристов, к самой кромке воды, где можно было перелезть через забор, отделявший пляж одной гостиницы от другого. Пройдя таким образом несколько пляжей, вышли в город через двери другого отеля.

Рейсов в Лондон в ближайшие десять часов не было. Пришлось добираться на перекладных: чартером до Мюнхена, а оттуда домой в Лондон. Может быть, по времени это заняло столько же, но мы покинули Майору, и еще было ощущение дороги. Я держалась только благодаря тому, что из последних сил собирала в единый комок волю и нервы. Когда же этот комок подступал к горлу и начинал его раздирать клокочущими всхлипами, я слышала спокойный Ванечкин голос:

-Не думай ни о чем. Что случилось, то случилось.


Г Л А В А 28


Нас встретила Долорес с перепуганным лицом.

-Сеньора, вам без конца звонят из офиса и из других мест.

Конечно, не могут найти, Ванечка специально отключил мой сотовый. Я бросилась к телефону, но тот, опередив меня, зазвонил сам. Это была моя секретарша:

-Леди Кэтрин, недавно звонили из Колумбии. Сеньор Абелло ...

-Что? Что?

-Автомобильная катастрофа. Он погиб. Похороны через три дня. Вам заказывать билет?

-Да. - Тихо сказала я в телефонную трубку. А потом заорала, что есть мочи: - Не - е - е - т! Не - е - е - т!

У меня началась истерика. Я все соображала. Все, что я делала, я делала совершенно сознательно. Только не могла остановиться. Я билась головой о стену, каталась по полу, все время что-то орала, а главное, вырывалась и дралась с Ванечкой, пытавшимся меня удержать. В конце концов, ему это надоело, и он применил ко мне настоящую силу. А потом изловчился и влил в мой орущий рот лекарство, которое принесла Долорес, и удерживал меня в неподвижном состоянии до тех пор, пока я куда-то не провалилась.

Очнулась я ночью, в своей спальне, на своей постели, одетая, но не одна. Рядом со мной лежал кто-то. И когда я пошевелилась, этот кто-то стал рукой укачивать меня как маленького ребенка, как я когда-то укачивала своего Димку, а еще раньше Ванечку.

-Тшшш, тшш. Спи, спи, Катенька.

-Ваня, - зашептала я, - они все погибли. Все, кого я любила. - Я зашмыгала носом, чтобы как-то остановить слезы. - Все, кто любил меня. Даже этот ...

-Неправда, не все.

-Меня нельзя любить, я приношу смерть.

-Замолчи. Просто так получилось.

-Просто так ничего не бывает. Ты знаешь, я тоже умерла вместе с ними.

-Нет, Катя. Нет. Скоро все забудется, и ты обязательно будешь счастлива.

-Спасибо, Ванечка. Только какое теперь может быть счастье? Да и кому я нужна?

-Нужна. Мне...

-Тебе? О чем ты? Ты молодой, встретишь такую же, она тебе нарожает кучу детей, будет тебя любить, а ты ее...

-Мне нужна только ты.

-Я знаю, тебе хочется меня утешить. Ты всегда был добрым, милым мальчиком.

-Именно это тебе мешает.

-Что?

-Увидеть во мне мужчину, который тебя любит. - Помолчав немного, добавил: - Очень любит.

-Ты серьезно?!

-Катя, я люблю тебя с детства. Даже могу назвать тебе день, когда это случилось. Мне было десять лет. Помнишь, когда умерла мама, я боялся ночевать дома. Отец пьяный смеялся надо мной. А ты забрала к себе, прижала как маленького, и утешала. Я плакал у тебя на груди, а потом уснул. Проснулся утром, а рядом ты. Пошевелился, а ты сквозь сон обняла меня и прижала к себе, как я тебя сейчас.

-Ваня, это просто детские воспоминания. Не обманывай себя.

-Если бы ты знала, сколько раз спасала меня...

-Я?!

-Да, именно ты. Я всегда и везде знал, что ты меня защитишь. Помнишь, ты мне в детстве вслух "Два капитана" читала?

-Это я в своем детстве читала. Мне тогда лет пятнадцать было, а тебе, значит, пять.

-Но потом-то я вырос и уже сам прочитал...

-Подожди. Но ведь ты все это время знал про Рауля. Даже охранял нас в той перуанской деревушке. Ты тогда спас меня от скандала. И потом ...

-Я же не виноват, что ты его выбрала, что тебе с ним хорошо было.

-И ты терпел?!

Он глубоко вздохнул. Еще бы, ведь я, пораженная его признанием, напрямую спрашивала о самом сокровенном и болезненном, удивляясь его терпимости и силе любви. Через некоторое время он ответил:

-Терпел, Катенька, сжал себя в кулак и терпел. Сидел под дверью и ... представлял, что это я на его месте.

Я вспомнила, как утром после той сумасшедшей ночи он опустил глаза, чтобы не смотреть на меня.

-Ваня, но ведь так не бывает! Разве можно терпеть, когда любимая женщина на твоих глазах с другим?

-Можно, Катя. Если любишь по-настоящему, то можно.

И он меня поцеловал. То был не страстный поцелуй Рауля или уверенный и властный Макса. То был трепетный поцелуй обожания. Но он был не менее сладок.

Сравнение с двумя другими мужчинами подействовало на меня отрезвляюще.

Что же я делаю? Тело одного еще не остыло, даже двух. Ведь тот тоже любил. А я уже замену нашла?

-Нет, нет. - я отпихнула его и разревелась.

-Не буду, ну буду. Спи. - Он лежал рядом, такой тихий и такой надежный.

Я всю жизнь страдала из-за отсутствия любви. Потом встретила своего принца и потеряла. Потом виртуальную мечту превратила в реальность и снова потеряла. А любовь, выходит, была рядом, только я ее не замечала? Не выдумывай, Катерина! Вас тридцать лет судьба разводила. Как там у Окуджавы "...нас юность сводила, да старость свела"? Может быть, потому и разводила, чтобы сейчас, когда показалось, что в жизни больше не будет полета, а только бесконечное падение, там, внизу упасть на его надежную грудь и снова взмыть вверх, но уже с ним?

С этой невероятной мыслью я уснула, согретая его теплом.

Меня разбудил солнечный свет и знакомое ядовитое дыхание страха. Я не сразу сообразила, откуда он взялся. Пошарив рукой, обнаружила, что рядом никого нет.

Ушел! Ушел! Обиделся и ушел. Ведь я же ему ничего не сказала, ничего не обещала, даже не поблагодарила за все, что он для меня сделал. И оттолкнула. Оттолкнула!

Я выскочила из спальни и стала, сбегая по лестнице, кричать:

-Где он? Где? - Долорес непонимающе крутила головой, потому что орала я ей по-русски.

Я побежала через гараж. Машина на месте, значит, ушел пешком. Куда? Куда он подевался? Выскочив на крыльцо, вдалеке, в самом конце аллеи, ведущей к воротам, увидела его спину.

-Ваня, Ванечка... - Побежала я за ним. - Иван! Стой! - Заорала я что есть мочи. Он остановился. - Не пущу, слышишь, не пущу! - Твердила я как заклинание, но когда к нему подбежала, сил осталось только прошептать, - Не уходи, пожалуйста.

-Да куда же я от тебя, Катя? - Меня опять держали сильные мужские руки. - Куда ты, глупенькая, босиком по холодным камням? Я просто собак пошел выгулять. - Шептал он, нежно касаясь губами моего лица.

-Вот и хорошо! Ты только не уходи и не торопи меня. Я сначала должна Рауля похоронить.


В тот же вечер мне позвонил Павел.

-Катюша, сейчас у нас по телику в криминальной хронике передали: в Пальма-де-Майорка в гостиничном номере найден убитым известный предприниматель Гранаткин Виталий Николаевич. Отлились ему наши слезы!

А еще чуть позже раздался звонок Мишани:

-Катенька, нету больше Гранаты! Нету подлеца! Я обратно, к тебе хочу. Жарко здесь очень, да и евреев много.

-Ванечка, а нас тот охранник не заложит? - Испугалась я, еще раз прокрутив в голове те страшные события.

-Нет. Когда мы в аэропорт ехали, я тем двоим перезвонил, чтобы они его из номера Гранаты вытащили и сами побыстрее из страны уматывали.

На следующий день мы летели в Боготу. И хотя все дни похорон Рауля, панихид с его коллегами и друзьями, свиданий с его близкими и детьми были наполнены болью утраты и скорби по потере еще одной моей любви, я пережила их значительно легче, чем после смерти Макса. Во-первых, с Максом мы были намного ближе, по существу мужем и женой, и значили друг для друга неизмеримо больше. С Раулем же был до умопомрачения красивый роман. И я, признаюсь, сама не верила в его прочность и долговечность. Недаром все время в голове крутились ахматовские строки про январь. И Граната тогда сказал: "месяц, два, не больше". Хотя, кто знает, может быть, со временем из этой истории любви и вышло бы что-нибудь путное, но сейчас думать об этом бесполезно. А во-вторых, я не ощущала страха пустоты, который преследовал меня тогда. Потому что рядом со мной, не на секунду не выпуская из вида, находился мужчина, любящий по-настоящему, не на словах. Ради этой любви и ради меня готовый на все. Оставалось только решить: а на что я готова ради него?


Сразу после возвращения из Боготы, прямо из аэропорта я попросила Ванечку отвезти меня на лондонскую квартиру. Мне захотелось освободиться от печального груза воспоминаний, и снова оказаться в том месте, где я когда-то была счастлива.

Я открыла дверь и вошла внутрь. Ванечка остался снаружи с застывшим вопросом в глазах. Он уже был не моим верным пажом и слугой, а мужчиной, мягко, но требовательно, предъявлявшим на меня свои права. И мне это безумно нравилось. Он ждал моего решения.

Ну что же, сейчас ты его узнаешь!

Я схватила его за ремень брюк и втянула в квартиру. Захлопнув за ним дверь, навалилась на него и прижала спиной к стенке. А потом, глядя в упор в его умные серые глаза, стала расстегивать этот самый ремень.

-Ваня! У меня есть две проблемы. Первая -- мне нравятся мужчины, способные удовлетворить меня в постели.

-Я знаю. - также глядя прямо мне в глаза, ответил он.

-И вторая. Мне нужен не только любовник, но и муж.

-А мне - жена.


Мы поженились через месяц, как только закончился траур по Раулю. Поехали в Москву и там тихо, по скромному, зарегистрировали наш брак в районном ЗАГСе, благо у меня осталось российское гражданство. Моим свидетелем был Мишаня, незадолго до этого вернувшийся из Израиля. Ну, не Павла же мне было приглашать.

Отметить это событие решили тоже скромно -- пригласили Ванечкиных друзей с женами к нему на квартиру в Кузьминках. Это оказались не просто друзья, а боевые товарищи. Мужики много выпивали, много говорили, рассказывая про моего героического мужа. Их жены сидели молча, немалую часть этих рассказов слыша, быть может, впервые, выпивали наравне с мужьями и искоса разглядывали меня. Нельзя сказать, что я им откровенно не нравилась, но я была для них чужая, не из касты офицерских жен, намотавшихся с мужьями по гарнизонам, не изведавшая страха неизвестности бесчисленных тревожных дней и ночей в ожидании любимого из страшных командировок. Я не хоронила вместе с ними мужей их подруг, с фатальной обреченностью осознавая, что это может случиться с каждой из них.

У каждого свой выбор, каждый пьет свою чашу. Иногда взахлеб. Иногда проносит мимо рта. Каждый творит свою судьбу. Что самое интересное, не только в этой жизни, но и в последующих. Что же они совершили в прошлых жизнях, если им выпала такая нелегкая судьба? А я? Разве моя судьба легче? Совсем недавно мне казалось, что я все отработала и достигла своего счастья. Ан нет. Я не хоронила мужей своих подруг. Я хоронила своих мужей.

И вот что еще сперва смущало Ванечкиных друзей. У меня без конца звонил сотовый, и мне приходилось отвечать на иностранном языке. Бизнес есть бизнес, а мой требовал постоянного контроля. Но немного позже, поняв, что текущие дела решены, я отключила рабочий аппарат, оставив только личный, номер которого знал ограниченный круг людей. И именно за этот "смелый" поступок была вознаграждена жарким поцелуем на маленькой московской кухоньке.

Решение выйти замуж за Ванечку я приняла потому, что почувствовала в нем силу и надежность, которых мне так не хватало. Любила ли я его? Тогда нет. И он это знал. Но не замкнулся, не затаил на меня обиды, и не вырастил из нее комплекс --наоборот, раскрылся, влюбляя меня в себя все больше и больше. Я была счастлива полностью погрузиться в этот ни с чем не сравнимый увлекательный процесс, отодвинувший куда-то очень далеко все мои прошлые несчастья. Мне, как и всякой женщине, нравилось быть любимой. Но с ним я узнала, что значит быть обожаемой. Поэтому его поцелуй благодарности с превеликим удовольствием превратила в поцелуй обещания страсти, от предвкушения которой мы оба чуть не задохнулись. Но по иронии судьбы нас прервал телефонный звонок, вежливо напомнивший новобрачным, что свадебное застолье еще не закончилось, к тому же у невесты, деловой и занятой женщины, полно всяких забот.

Звонил мой личный сотовый, и разговор оказался личным. Это была Эстер. Она сообщила, что хочет продать квартиру отца. Они с Аланом решили купить дом, и ей срочно требовались деньги. В первую очередь она обратилась ко мне. Сумму она назвала несколько завышеннную.

-Хорошо, Эстер, я куплю ее за эту цену, но с одним условием: ты оставишь в ней все, как есть. Не заберешь оттуда ни одной пылинки.

Что означал звонок Эстер, напомнивший мне в этот день о Максе? И почему я так сказала?

Когда я вошла в комнату, там уже звучала гитара, и ребята пели свои фронтовые песни. Когда последняя, трагически-жесткая, была закончена, и под нее выпили очередную рюмку, Ванечка протянул гитару мне. Его серые глаза светились счастьем.

-Катя, спой для меня!

-Для тебя - только о любви.

...Любите при свечах, танцуйте до гудка.

Начните при сейчас, очнитесь при когда.

Цари, ищи свищи, дворцы сминаемы,

А плечи все свежи и несменяемы...

Как все-таки замечательно, что все уже сказано до меня. Спасибо Вам, Андрей Андреевич!

Я знала, что гитара -- вариант беспроигрышный, что этим суровым мужчинам, а уж тем более их до времени постаревшим женам, нужны эти милые, теплые и вечные слова о любви. А мне хотелось петь только про нее, и "Под музыку Вивальди", и про "Солнышко лесное" и про "Надежды маленький оркестрик" под ее управлением. Но я знала, чувствовала, ощущала физически, что сейчас в этой комнате находится еще одна душа, которой я и обязана своим счастьем. Которая меня охраняет и ведет через все опасности. Которая беспредельно любит меня, а я ее. И именно для нее я спела нашу любимую песню, чью мелодию мне все время играл ангел на своей волшебной трубе.

Лед был растоплен. Женщины наперебой просили спеть еще и еще. Мужчины поднимали тосты за молодых. Жених, казалось был в подпитии и счастливом ступоре. А потом похмелье вдруг как рукой сняло, и стало ясно, что пьян-то он вовсе не от водки.

-Ребята, - Ванечка серьезно обратился к сидевшим за столом, - Я хочу выпить за мою жену, за мою Катю. Меня всегда называли везунчиком, меня не брала ни одна пуля, ни один снаряд. Из-за нее! Я всегда просил у Бога: "если мне суждено быть с моей Катей, сделай так, чтобы я выжил!" И сейчас я говорю: "Спасибо, Господи, я жив, и я с ней".

С полным правом я могла его называть "вторым капитаном" по тому, как он впитал в себя эту светлую историю любви, услышанную еще в раннем детстве,. Могла звать его "настоящим полковником", потому что демобилизовался он в этом чине, к тому же сполна соответствовал женским представлениям о бравом военном. Но для меня он был просто Ванечкой -- ведь я, оказывается, вырастила его для себя, а он свою детскую любовь ко мне пронес через всю свою жизнь.

Гости разошлись, и я домывала на кухне грязную посуду. Рядом на табуретке сидел Ванечка, не спуская с меня глаз.

-Кать, ты не прогонишь меня?

-Есть за что?

-Ты - Королева, моешь посуду на своей собственной свадьбе. Какой я к черту муж? Гони меня взашей!

-Зачем же мне тебя гнать? -Покончив с последними тарелками, я подошла к нему. Он крепко обнял меня, уткнувшись лицом мне в грудь. - Даже королеве иногда полезно вспомнить свое прошлое. А что касается тебя, то не переживай. За свой страшный проступок ты ответишь выполнением своего прямого долга.

-Слушаюсь, Ваше величество.

И он понес меня на руках в соседнюю квартиру.


-Катя, ты помнишь, лет десять назад мы с тобой здесь же, в этом доме встретились? У меня тогда все как-то не так шло. С женой полный разлад. Лучший друг в Чечне погиб. Самому командировка туда через пару дней светила. Я тогда к отцу попрощаться пришел, выпить с ним от тоски зеленой. - Он глубоко вздохнул. - Открываю дверь в подъезд, а там ты. Мне отец рассказывал, что у тебя муж, вроде бы как "новым русским" стал, и что вы больше здесь не живете. Смотрю, а ты с полными авоськами продуктов, уставшая и испуганная какая-то. Решил, что у тебя в семье тоже проблемы, как и у меня. Я тогда часа два на лестничной площадке простоял, думал, позвонить или нет. Так и не решился.

-Почему?

-Боялся.

-Чего? Что прогоню?

-Нет. Знал, что примешь. Я ведь видел, как тебе плохо. Боялся дать тебе надежду, а потом ... Ты же слышала, сколько ребят погибло. А так, если бы со мной что случилось, ты бы ничего не знала и не страдала. Я тогда загадал: если откроешь дверь, значит, судьба уже сейчас быть вместе, а нет ... значит, еще время не пришло.

-А ты знаешь, что я делала, когда ты там за дверью стоял? Лежала вот на этой самой кровати и белугой ревела. От тоски, от страха, от того, что столько на меня всего навалилось. Если бы ты знал, как ты мне тогда был нужен!

-А сейчас?

-Ты мне всегда нужен. Значит, ты знал, что мы рано или поздно будем вместе?

-Знал. И все равно не верится.

-Что?

-Что ты - моя жена!

Как странно! Ведь если бы он в тот момент позвонил, я бы и в самом деле свою жизнь уже тогда с ним связала. Какая женщина пройдет мимо таких глаз, полных любви? И не было бы тогда шести лет страданий! Но тогда бы не было и поисков смысла жизни, понимания причин всех бед и несчастий, работы над собой. А следовательно, не было бы и этого богатства. И встречи с Максом, и нашей любви... И все-таки, что означает звонок Эстер?


Г Л А В А 29


По возвращении в Лондон, я начала, не откладывая, оформлять покупку квартиры, с нетерпением ожидая, когда же снова смогу войти в эту обитель любви и самых своих светлых воспоминаний. Но получив ключи, поняла, что мне это сейчас ни к чему. После всех трагедий и потрясений, горьких потерь и переживаний я обрела, наконец, долгожданное спокойствие, обычное женское счастье, радость сегодняшнего дня и уверенность в завтрашнем. Всегда и везде мне светили любимые серые глаза.

Ванечкина любовь оказалась настолько желанной, трогательной, трепетной, что разжигала во мне ответный свет. И я всю себя без остатка отдала этим ощущениям, к которым стремится любая женщина, и ради которых она готова на многие жертвы. К тому же Мишанино возвращение значительно мне облегчило жизнь тем, что освободило от постоянного контроля над фабрикой и решения текущих проблем, связанных с производством. Я назначила его генеральным директором, дабы большую часть своего времени уделить расширению торговой сети. Поэтому стала вводить Ванечку в курс работы салонов "Кремерз Хаус" -- он ведь и так всегда меня сопровождал в моих многочисленных поездках, так пусть лучше в качестве помощника, и только по совместительству -- охранника. Но мне, видимо, не суждена была спокойная семейная жизнь.

Когда-то я мучительно изводила себя вопросом: для чего мне дан такой умопомрачительный капитал? Как я должна распорядиться им, чтобы снова не упасть? В одном я оказалась права: деньги послужили пропуском в удивительную жизнь, абсолютно не похожую ни на какие мои наивные мечты и представления. Безусловно, они дали мне свободу, изменили меня, но стали не самоцелью, а только инструментом реализации моих скрытых возможностей. У меня никогда не было желания купаться в богатстве, потакать глупым прихотям. Даже свою программу "Исполнение желаний" реализовывала по мере необходимости, да и желания мои, как выяснилось, весьма скромные. Деньги сами выполняли свою программу, предлагая мне те или иные варианты их умножения, стремительно ведя по лестнице успеха. И тут важно было не ошибиться, не засидеться на освоенной ступеньке, довольствуясь тем, что уже приобретено. Но и не делать поспешных движений, опрометчиво перепрыгивая через положенные этапы становления, как это было у Макса, когда он преждевременно вышел на бриллиантовый рынок. И то, и другое жестоко карается.

Именно на эту тему размышляла я после разговора с послом Сьерра Леоне, господином Перроном, чей звонок вызвал во мне массу всевозможных чувств, воспоминаний и противоречивых эмоций. Это произошло через две недели после нашего возвращения в Лондон, когда мы с Ванечкой еще пребывали в эйфории от той неожиданной и сумасшедшей трансформации, что произошла в наших отношениях. Поразмыслив немного, я восприняла этот звонок, как очередной знак судьбы, -- стало быть, игнорировать не возможно.

Через пару дней состоялась встреча, где господин Перрон, еще раз выразив соболезнования по поводу безвременной гибели мистера Ландвера, со дня которой прошло более полутора лет, сообщил, что его государство по-прежнему заинтересовано в тесном сотрудничестве с "Кремерз Хаус", от имени которой и велись так трагически прервавшиеся переговоры. Но что самое интересное, правительство этой африканской страны не вычеркнуло моей фирмы из списков претендентов на получение лицензии для последующей разработки и эксплуатации алмазных месторождений, хотя лично я к этому вопросу больше не возвращалась. Более того, не трудно было предположить, какие взятки платятся соответствующим чиновникам, чтобы вопрос о такой лицензии был решен положительно. Сейчас же сидевший напротив меня маленький хитрый черный человечек утверждал, что я самый реальный претендент на ее получение. Для меня, в отличие от господина посла, дипломатия не была профессией, поэтому я не смогла скрыть своего крайнего удивления, в ответ на что он скромно опустил глазки. Сколько же Макс ему заплатил и какой процент пообещал, если запущенный им маховик работает до сих пор, превращая его мечту в реальность?

Я знала, что не могу отказаться от этого предложения, что неспроста мне дается возможность номер два, дается помимо моих желаний, моей воли, без каких-либо усилий с моей стороны. Сильнейшая энергетика этих денег не позволит мне просто так нежиться в праздности. Надо было браться за это совершенно новое для меня дело. Но вот с чего начать, если в голове только общие, крайне смутные представления, обильно пропитанные слезами, от воспоминания о которых во рту моментально появляется соленый вкус? Прежде, чем приступать к новому делу, я обычно обо всем подробно советовалась с Максом. А сейчас? Кому можно довериться так же, как ему? Кто не расценит мое обращение как возможность поживиться за мой счет? Только Бенджамин. И я поехала к нему.

То, что я не ошиблась, стало ясно, когда он, внимательно меня выслушав, поведал, что в свое время консультировал Макса по этому же самому вопросу. И его смерть воспринял как личную трагедию еще и поэтому. Стадо понятно и другое: мне одной на бриллиантовый трон взгромоздиться не под силу, даже если рядом будет Ванечка. Наш долгий серьезный разговор с Бенджамином закончился взаимовыгодным соглашением, после чего мы его продолжили в расширенном составе, пригласив моего мужа и одного из сыновей старика -- им предстояло на практике осуществлять наши грандиозные планы. Макс не случайно обратился за советом к этому бриллиантовому Знайке, всю жизнь занимавшемуся покупкой и продажей камней, поэтапно продвигаясь от позиции пятой-шестой руки к почетной второй. Он прекрасно разбирался не только в самих алмазах, но также и в организации процесса их добычи, и имел выходы на надежных обработчиков, не говоря уже о сети продажи бриллиантов по всему миру. Сейчас с моей помощью ему давалась возможность осуществить мечту всей его жизни.

Господин Перрон честно отработал полученные от Макса деньги, и уже через месяц я стала обладательницей лицензии на добычу алмазов, к которой приступило наше с Бенжамином совместное предприятие "Даймонд Квин". Все остальное было делом техники и техников. Процесс развивался настолько стремительно, что за бесчисленными встречами, поездками, бумагами, телефонными переговорами я как-то не ощутила всей прелести достижения заветной цели.

Ванечка был моей правой рукой -- на себя он взял осуществление той части проекта, что была связана с вывозом камней для последующей их обработки и продажи. Все это было бы прекрасно, если бы не потребовало от нас частых расставаний. Мне ничего не оставалось, как к ним привыкнуть, тем более, что после разлук были встречи. Я даже поймала себя на мысли, что не боюсь их, как это было с Максом. Мой муж настолько надежен, а его любовь настолько сильна, что мне в голову не залетала даже шальная мысль, что я могу его потерять. Я была счастлива и рядом с ним, и вдали от него, потому что всегда была согрета его любовью.

Как я хотела, чтобы эта идиллия длилась вечно! Но она закончилась не в один прекрасный день, а в одну страшную ночь. Это случилось месяца через три после нашей свадьбы. Мне приснился кошмар. Нет, в моем сне не было чудовищ, за мной никто не гнался и не хотел моей смерти. Мне приснился Максим. Само по себе это было бы замечательно, если бы не то, что я от него услышала.

-Кэтрин, я ухожу - говорил он, стоя на палубе своей белой яхте и оставляя меня одну. - Я делал все, что ты хотела. Теперь ты счастлива, и я должен уйти.

-Но я не смогу без тебя - протягивала я к нему руки.

-Сможешь, человек привыкает ко всему.

-Это не твои слова. Я говорила их Павлу, когда поняла, что нас больше ничего не связывает. Ты не можешь так поступить со мной.

-Я ухожу. - Он помолчал и, тяжело вздохнув, добавил. - Может быть, когда-нибудь встретимся.

-Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе? - Кричала я вслед белой яхточке. Но он не слышал меня. Я побежала берегом реки, спотыкаясь об огромные корни деревьев, травяные кочки, падая в черные ямы, поднималась, бежала и опять падала.

Проснувшись в липком поту, я уже знала, что рядом со мной его больше не будет. Бросила взгляд на спящего Ванечку и почувствовала вскипавшую во мне неприязнь к этому мужчине. Но еще сильнее ощутила холод пустоты, засасывающий меня, как в могилу.

Так вот, оказывается, благодаря кому я не просто осуществляла свои мечты и желания, а жила, дышала, существовала. Но почему, почему, он ушел? Что я сделала не так?

Я теряла его второй раз, даже не предполагая, насколько эта потеря будет тяжелее первой. Через несколько недель у меня обнаружились признаки нехорошего заболевания. При этом я дотошно расспрашивала себя: может быть, это я сама внушила себе, став вдруг слишком впечатлительной и экзальтированной, что его уход требует моей кончины. Но нет, мне хотелось жить! В мои планы никак не входила преждевременная смерть. И я стала сопротивляться. С большим трудом, с уговорами, со слезами заставляя себя ходить на работу, ездить и летать по делам, хотя силы с каждым днем оставляли меня быстрее, чем я могла их восполнить. У меня пропал аппетит, и чтобы как-то поддержать жизнь в своем отощавшем теле, я с трудом впихивала в себя различные пищевые добавки, к каким имела пристрастие многие годы, корочки черного хлеба и пила чай, без которого я, настоящая москвичка-чаевница, не представляла своей жизни. А еще через какое-то время появились неприятные ощущения и боли. Не надо быть великим диагностом, чтобы понять, какое заболевание может развиться у женщины моего возраста. Стало ясно, что более тянуть с посещением врача не следует.

Я думала об этом, лежа в постели, отбив очередную попытку Ванечки дотронуться до меня. В самом начале, когда со вторым уходом Макса из моей жизни пришла неприязнь к мужу, и мне, стиснув зубы, приходилось бороться с физическими недугами, пересиливая слабость и недомогание, я так и не смогла справиться с этим чувством, как бы ни уговаривала себя, что люблю его, что не могу жить без него, что не хочу расставаться с ним. И в этом не было никакого обмана, пока дело не доходило до близости. Тут я ничего не могла с собой поделать. И на шепот ничего не понимающего Ванечки: "Катенька, ну что ты? Ведь нам было так хорошо! Скажи, что ты хочешь, я все сделаю", мне хотелось кричать: "Это тебе было хорошо! Тебе! А мне хорошо было только с ним! Отстань от меня, это самое лучшее, на что ты способен!" Но сказать такое вслух я не могла, приходилось только сильнее кусать губы и находить силы отбиваться. Потом попытки стали все реже, но зато мое сердце раздирали его тяжелые вздохи, с какими по ночам он теперь часто вставал курить. Я знала, насколько он терпелив, и от меня вынесет многое, и только ждала, когда же его терпению придет конец. Неужели сейчас?

-Катя, зачем ты меня мучаешь? Если у тебя кто-то есть, так и скажи. Я ведь все мог перенести, когда мы не были вместе, а сейчас ...

-Нет у меня никого - оборвала я его. - Разве ты не видишь, что я больна? Посмотри, на кого я похожа!

-Котенок, я думал, что ты себя диетами изводишь. Давно уже хотел сказать, что хватит. Какая болезнь, радость моя? О чем ты? - Он стал прижимать меня к себе.

-Только не прикасайся ко мне! - я отпихнула его со всей силы, на какую была способна. - Завтра пойдем к врачу, он тебе точно скажет диагноз. А мне он не нужен, я и так знаю, что долго не протяну. Завещание я написала. И очень тебя прошу, дай мне спокойно провести последние дни.

Ванечка мужественный человек. Он не стал задавать мне больше никаких вопросов. Просто нащупал мою руку под одеялом и крепко ее сжал.


Я лежала на кушетке, в то время как доктор проводил ультразвуковое исследование.

-Прекрасно. Замечательно. - Уговаривал он меня, внимательно всматриваясь в монитор. - Развитие и рост идут успешно.

Конечно, успешно. Уже, наверное, четвертая стадия. Только что тут замечательного? Или эти доктора всякий стыд совсем потеряли?

-Сердцебиение в норме. - Продолжал доктор с самым циничным видом. И тут уже я не выдержала.

-Доктор, простите мне мою некомпетентность, но как вы, исследуя мой живот, можете определить, в норме у меня сердцебиение или нет? И причем здесь вообще сердце, когда я вам говорю, что умираю совсем по другой причине?

Он ошалело вылупил на меня глаза:

-А я имею ввиду вовсе не ваше сердцебиение.

-А чье?

-Плода! Мадам, вы беремены. У вас 28-я неделя.

-Что? Какая беременность?

-Обыкновенная. Разве вы не замечали признаков? Сколько времени у вас задержка?

-Доктор, посмотрите, сколько мне лет. В пятьдесят один год у женщины обычно наступает климакс, а не беременность.

-А живот? Разве он не стал больше?

-Я где-то читала, что при онкологических заболеваниях этой сферы у женщин происходит увеличение живота.

-Но ведь ваш плод давно и активно шевелится - не сдавался врач, пытаясь меня уличить в непролазной серости.

-Я думала, что это характерные для опухоли боли. Доктор, я ведь к вам за самым суровым приговором пришла.

-Ну, что же, мадам, тогда я вдвойне счастлив вам объявить, что через три месяца вы благополучно избавитесь от причины своего недомогания, разрешившись мальчиком. Ваш малыш не стесняясь показывает свою половую принадлежность.

Да, мой Максимка такой, весь в ... Макс, я все-таки рожу ребенка, сына, мальчика, как ты хотел. Только не от тебя. А про папу надо подумать. Доктор сказал, что рожать через три месяца. Полгода назад. Если бы от Рауля, то срок был бы больше. А вдруг от того гада? Нет, он так и не успел кончить. Это Ванечкин. Законный ребенок от законного мужа! Как же мой организм оберегал эту беременность!

Выпорхнув из кабинета врача окрыленной и возвращенной к жизни, я бросилась на грудь Ванечки, с готовностью подставленную для горьких слез и рыданий. В напряжении он ожидал приговора. Но пролились слезы тихой радости.

-Котенок, ну, что сказал доктор? Что, Катя? Что? Почему ты молчишь?

-Сын, Ванечка. У нас будет мальчик. Прости меня, глупую.

Надо ли говорить насколько мы оба были счастливы. Моему Димке шел двадцать первый год, у Ванечки вообще не было детей. Между собой мы никогда не поднимали эту тему. А в ответ на пожелания многочисленного потомства, какие на свадьбе он слышал от своих друзей, только пожимал плечами: мол, такой вопрос на повестке дня не стоит. И вот теперь такое чудо!

Только за месяц до родов у меня полностью ушло негативное отношение к мужу. Более того, я ощутила такой неимоверный жизненный прилив, что даже уговорила врача разрешить мне рожать самостоятельно, естественным путем, и только в случае каких-либо отклонений начать оперативное вмешательство ( оно, к счастью, не потребовалось). Наверное, потому, что рядом, не оставляя меня ни на минуту, то нежно, то крепко сжимая за руку, находился Ванечка.

Максимка родился здоровым крепким мальчуганом, в меру крикливым, в меру прожорливым, с устойчивой нервной системой, как у его папы. Молока у меня почти не было, поэтому, придя в себя после родов и не будучи накрепко к нему привязанной, я быстро вернулась к работе, изменив график своих поездок в сторону их сокращения.

Зато Ванечка стал значительно чаще уезжать из дома, потому как курсировал между Сьерра-Леоне и Таиландом, где "Даймонд Квин" размещала свои заказы на огранку алмазов. Он отвечал за этот участок работы, тогда как сын Бенджамина Дэвид занимался организацией добычи на рудниках. Не все, к сожалению, проходило гладко, случались накладки и сбои, но мы, учась на ошибках, приобретали необходимый опыт, который в скором времени должен был окупить все расходы и принести серьезную денежную прибыль.

Развлекая себя в последние недели беременности приобретением детских вещей, я поймала себя на мысли, что было бы совсем неплохо тему материнства и детства отразить в золоте и бриллиантах, чем и озадачила Мишаню и Алана. В результате появилась коллекция одежды для будущих и молодых мам с талисманами в виде брошей и брошек оригинальных форм. Я вспомнила, что раньше в России считалось хорошей приметой покупать серебряную ложечку на первый зуб младенца. Наши трогательные вещицы мы предлагали родителям приобретать для своих малышей как счастливые талисманы на всю их жизнь.


Когда Максимке исполнилось пять месяцев, на фоне общего благополучия у меня развилась депрессия с такой неимоверной тоской и тяжестью на сердце, что подумала бы, не знай я себя так хорошо, что баба от безделья просто с ума сходит. Ванечка в очередной раз улетел в Африку, а я лежала в постели, не имея никакого желания вставать, одеваться, а тем более идти на работу. У меня болело все, но более всего страдала душа. Ей было тоскливо и одиноко до такой степени, что хотелось выть в полный голос.

Что со мной? Неужели Максим снова ко мне вернулся? Он, в отличие от меня, знал о моей беременности. Может быть, это его обидело? Нет, он бы радовался вместе со мной. А если вернулся, то почему?

Как только я подумала о том, что хорошо бы увидеться с ним, мое сердце затрепетало от радости. Теперь мне не нужно было долго его разыскивать. Как только на внутреннем экране появилась четкая картинка моей любимой грибной полянки, я моментально кинулась по знакомой тропинке к камышовому берегу, и найдя лаз в густых высоких зарослях, оказалась перед зеленой гладью воды. Передо мной плавно покачивалась белоснежная грациозная "Элис". Он стоял на ее борту и напряженно всматривался в берег.

-Максим, я здесь! - отчаянно заверещала я, махая изо всех сил руками. - Ты вернулся?

-Да, любовь моя, я понял, что не могу без тебя. - Я уже таяла в его объятьях.

-Почему же мне так плохо?

-Потому что я думаю о тебе день и ночь, а тебя все нет.

-Ты хочешь, чтобы я умерла? Чтобы наши души соединились?

-Нет, что ты, родная!

-Тогда что? Что я должна сделать, чтобы быть с тобой?

-Найди то место, где нам было хорошо.

-Но мне везде с тобой было хорошо! Какое место, Максимушка? - Но он уже уплывал от меня. - Подскажи мне! - кричала я вдогонку ему.

Когда я открыла глаза, никакой депрессии, никакой тоски не было и в помине. Голову заполнила только одна огромная мысль, без всякого сожаления вытеснившая все остальные. Более того, мне казалось, я чувствую ее на ощупь, настолько она была плотной: "что он имел в виду?" Мне даже в этом доме было с ним хорошо, хотя мы и не жили в нем ни одного дня. Это раньше я думала, что нас тут ничего не связывает. Но потом часто вспоминала, как Макс привозил меня сюда, чтобы я одобрила его выбор, как мы осматривали каждую комнату, планируя какие-то детали, мечтая о том, каким этот дом будет после ремонта, и как удобно нам будет тут счастливо жить. И он успел воплотить наши мечты. Мне действительно было тут хорошо.

"Что же он имел в виду?", спрашивала я, когда приводила себя в порядок перед зеркалом в ванной, и когда заходила в детскую проведать сына, а заодно проконтролировать няню, собиравшую его на прогулку в парк. "Какое место он определил для нашей встречи?", размышляла я, разговаривая с Мишаней по телефону, а потом одеваясь на работу.

Я стала примерять одно платье, другое, следом за ними костюм, как будто собиралась на свидание с Максом и мечтала снова ему понравиться. Наконец, нашла то, что строго соответствовало его вкусу. Осталось две детали, туфли и сумка. Выбрав их, снова покрутилась перед зеркалом и открыла сумку.

"Господи, как же я могла забыть? Вот для чего мне это дали! Вот оно, место, где нам было хорошо! Спасибо за подсказку. Ты и в самом деле очень хочешь, чтобы я туда пришла".

На дне элегантной женской сумочки лежали ключи от его квартиры.

Я бросилась к машине и менее, чем через час, была перед хорошо знакомой дверью. Но поняла, подойдя к ней, что суетиться не стоит, а наоборот, следует не спеша погрузиться в боль и радость своих воспоминаний. Медленно обошла все комнаты, ревниво отмечая малейшие изменения, происшедшие здесь с момента моего последнего визита. Больше всего меня поразило и огорчило отсутствие колец на столе перед моей фотографией.

Я же просила Эстер, оставить все, как есть. Даже сказала, чтобы не тронула ни пылинки. Теперь придется разбираться.

То ли от этой непредвиденной потери таких дорогих знаков любви, то ли от горечи прикосновения к ране, которая, оказывается, и не думала заживать, мной снова овладела зеленая тоска. Я пошла в спальню и легла, свернувшись калачиком, поперек огромной кровати.

Да, нам с тобой и в самом деле было здесь хорошо. Так любить, как ты, дано не многим мужчинам. Но при чем здесь физическая близость!? Разве я страдаю из-за ее отсутствия? Ты был для меня всем, наполнив мою жизнь смыслом и любовью. Да, нам было хорошо, потому что мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Нам никогда не было скучно друг с другом, хотя проводили вместе много времени, расставаясь каждый раз с большим трудом. И совсем не потому, что я держала тебя на коротком поводке, как обещала. А просто потому, что долго не могла без тебя, впрочем, как и ты без меня. Помнишь, когда ты уединялся здесь, чтобы в очередной раз заработать на биржевых играх, я уже не отпускала тебя одного, как тогда, на две недели? Вечером после работы, в часов пять, я приезжала за тобой сюда, купив что-нибудь вкусненькое в твоем любимом китайском ресторанчике, и тихонечко устраивалась на диване в кабинете, ожидая, когда ты закончишь свои дела. Я ждала условного знака, мелодию нашей любви. Специально для меня ты скачал ее из интернета. Первая песня в исполнении автора, а потом всевозможные ее обработки. Медленно, в ритм мелодии, ты устраивался возле меня, нежно лаская и целуя. А потом молча писал в воздухе цифры с большим количеством нулей, удачей сегодняшнего дня. Подожди. Ведь был же диск с этим файлом. И ты еще поместил его в коробочку из под фирменного "Lady Madonna", который испортил, случайно залив горячим кофе. А где же этот диск? Ведь именно эту мелодию мне играет ангел на своей серебряной трубе. В скором предвкушении волшебных звуков я вошла в кабинет и стала искать знакомую надпись среди массы других. Коробочки нигде не было. Мысль об еще одной пропаже как электрошок насквозь пронзила меня, отчего в испуге я даже стала причитать вслух "ой, мамочки, да что же это такое!", дико озираясь по сторонам, как будто хотела найти гнусного воришку, как увидела ее, стоящую отдельно, на одной из книжной полок. Быстро открыла, но диска в ней не было. Вместо него в пластиковом круге скотчем был вклеен маленький ключик