# Загадки евангелий. Глава 4.

Ирина Алексеевна Хотина

Критические заметки на полях Нового завета. "СЕ, ДЕВА ВО ЧРЕВЕ ПРИИМЕТ И РОДИТ СЫНА" (Матфей 1:23).

ГЛАВА 4. "СЕ, ДЕВА ВО ЧРЕВЕ ПРИИМЕТ И РОДИТ СЫНА" (Матфей 1:23).

Последуем за рассказом Матфея, который обращается за поддержкой к иудейскому пророку, якобы предсказавшему рождение ребенка непорочной девой. Имени пророка Матфей не указывает, да и цитату, как выясняется, приводит не корректно, с ошибкой. 'А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог' (Матфей 1:22-23). Первое, что обращает на себя внимание слово 'дева'. А кто еще? Не мужчина же!!! Но оказывается на этом слове 'дева' и построен весь догмат. И второе, имя 'Еммануил'. Почему евангелист выбрал цитату о младенце с именем Еммануил, в то время как ребенка, о котором он рассказывает, считается, назвали Ишуа? Но давайте разбираться по порядку. Прежде всего, выясним, словами какого пророка воспользовался Матфей? Тут все просто. В многочисленной исследовательской литературе разногласий по этому поводу нет -- евангелист ссылается на пророчество Исайи. Обратимся к первоисточнику и в дословном переводе с иврита получим следующее: 'За то Господь Сам даст вам знамение: вот эта молодая женщина забеременеет и родит сына, и наречет ему имя Еммануил' (Исайя 7: 14). Не знаю как вы, я про непорочное зачатие ничего не увидела. Теперь уточним, какое слово на иврите употребил пророк, перевод которого стал основой догмата, ввергшего человечество на многие века в пучину невежества? В книге Исайи использовано слово 'альмá' (עַלְמָה), что означает 'молодая женщина' или в простонародном варианте 'молодуха'. Как ни крути, ни верти, но все однозначно, никакого подтекста нет. Давайте рассмотрим ситуацию с другой стороны и проверим, как это же понятие обозначено в Евангелии от Матфея. В нем употреблено греческое слово, соответствующее еврейскому 'б'тулá' (בְּתוּלָה), что означает 'дева, девственница'. Откуда же автор взял его, неужели придумал? Оказывается, нет. Именно это слово использовано в Септуагинте. Помните, мы говорили о крайней важности перевода?! Выходит, евангелист процитировал Писание не с оригинала, а в том виде, в котором оно ему было доступно, то есть Септуагинту. Выяснение подобных нюансов позволяет исследователям с уверенностью говорить, что автор этого Евангелия не знал ивритского оригинала Писаний. Следовательно, он - не ученик Иисуса Матфей и не очевидец событий. Но может быть, мы пошли по слишком упрощенному пути, и дело не в тонкостях перевода, а в сути предсказаний пророка, которую и постарались отразить переводчики Септуагинты, употребив данное слово? Тогда следует уточнить, к чему относилось пророчество Исайи. В Библии, в Книге царств, существует рассказ о том, что пророк Исайя советует иудейскому царю Ахазу не бояться выступивших против него соединенных армий Израильского царства и Дамаска, и ни в коем случае не обращаться за помощью к Ассирии. Потому что вскоре он сможет победить врагов собственными силами, о чем ему будет дан знак свыше. Вы знаете, о чем идет речь? Тогда запаситесь терпением, чтобы вникнуть в следующую историческую справку. В 734 году до нашей эры ассирийский царь Тиглатпаласар предпринял поход на юг Сирии и на Филистию и дошел до египетской границы. Цари Дамаска и Израиля пытались возобновить антиассирийскую коалицию, в которую вступил царствовавший в Иудее Ахаз. Но затем Ахаз изменил свое решение и отказался от противостояния с Ассирией, откупившись от Тиглатпаласара серебром и золотом. Это привело к конфликту, в результате которого Рецин, царь Дамаска, и Пеках, царь Израиля, осадили Иерусалим с целью наказать предателя и свергнуть ненавистную им династию Давида. 'Пойдем на Иудею и возмутим ее, и овладеем ею и поставим в ней царем сына Тавеилова' (Исайя 7:6). Падение города было столь реально, что Ахаз в отчаянии обратился за помощью к недавнему врагу Иудеи царю Ассирии. Этот крайне непопулярный политический шаг иудейского царя наткнулся на сопротивление самых широких народных масс, в том числе и иудейской знати. Выразителем оппозиционных кругов выступил Исайя, которого многие исследователи Библии относят к числу иудейской аристократии, приближенной к царскому двору. Давайте прочитаем пророчество снова, немного расширив цитату, чтобы еще раз выяснить, не пропустил ли евангелист и мы вместе с ним какой-нибудь дополнительный нюанс. 'Господь Сам даст вам знамение: вот эта молодая женщина забеременеет и родит сына, и наречет ему имя Иману Эйл. Даже прежде чем отрок сумеет ненавидеть злое и избирать доброе, покинута будет та земля двух царей, которых ты боишься. Держите совет, но он расстроится; изрекайте решение, но оно не осуществится, ибо с нами Бог' (Исайя 7:14-18). Иными словами, прежде чем родившийся ребенок подрастет для того, чтобы проявить самые простые суждения о добре и зле, нападающие на Иудею цари будут побеждены. Осталось разобраться с именем 'Еммануил', которое пророк называет с такой твердостью. В переводе с иврита оно означает 'с нами Бог'. И тут все становится на свои места! Суть пророчества не в зачатии, а в рождении мальчика, имя которого станет знаком будущего падения врагов Иерусалима. 'Ибо с нами Бог!', что на иврите звучит 'им ану эль'. Вот оно, знаковое имя младенца! Выходит, евангелист просто выдернул из пророчества цитату, да еще и не корректно переведенную, сместив, тем самым, акценты. Понятно, что переводчику Септуагинты было все равно, какое использовать слово, 'молодая женщина' или 'девица' -- смысл пророчества от этого не меняется. И все же, о каком ребенке идет речь? Что за женщина должна его родить? Пророк об этом говорит так, как будто она знакома царю. На этом основании некоторые исследователи полагают, что Исайя предрек рождение сына самого Ахаза - Хизкиягу, на русский манер Иезекии, который в дальнейшем станет одним из трех великих иудейских царей, авторов монотеизма. Имя Хизкиягу не менее символично имени Иммануил, оно означает 'Яхве - моя сила'. Но дело в том, что в Библии имеются хронологические ориентиры, по которым можно вычислить, что на момент вторжения в Иудею коалиции Сирийского и Израильского царств, Иезекии было 10 лет. Мы забыли о самом Исайе, которому в ту пору было около тридцати лет, и он уже имел сына, с которым пришел на встречу с царем: 'И сказал Господь Исаии: выйди ты и сын твой Шеар-ясув навстречу Ахазу' (Исайя 7:3). Разговор был трудным. Исайя убеждал царя не обращаться к Ассирии, а рассчитывать на собственные силы. Однако, Ахаз уже потерпел поражение от Израильского царя, к тому же не нашлось у него сил для отражения нападений филистимлян и идумеев, поэтому не испытывал никакой уверенности, что удастся отстоять Иерусалим. Да и отказ от ассирийской помощи Тиглатпаласар мог расценить, как знак враждебности. Восток, как известно, дело тонкое. 'И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа' (Исайя 7:12), видимо, не считая длительное ожидание, как минимум 2-3 года, для себя безопасным. Но закрывать книгу Исайи еще рано -- пророчество относительно рождения ребенка на этом не заканчивается. Получив отказ Ахаза подчиниться воле Яхве, пророк продолжает рассказ о своем диалоге с Богом: 'И сказал мне Господь: возьми себе большой свиток и начертай на нем человеческим письмом: Магер-шелал-хаш-баз' (Исайя 8:1). Это - не мудреное магическое заклинание, а имя, которым Бог велит Исайе назвать своего будущего сына, и означает оно 'Быстрая добыча'. Чья добыча? Конечно, ассирийская, полученная в результате скорого разгрома Израиля и Сирии, 'ибо прежде нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, - богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским' (Исайя 8:4). Оказывается, пророк, указывая на знамение в виде рождения младенца, говорит о своем собственном сыне. Рождение мальчика, а не девочки, будет знаком того, что Иудея уцелеет, но имя его будет символом наказания, а не заступничества Бога. К сожалению, все так и получилось. Мальчик благополучно родился и был назван не Иммануил, а Магер-шелал-хаш-баз. Тиглатпаласар полностью уничтожил Сирийское царство, и до минимума уменьшил размеры Израильского, сменив там правителя. Сама Иудея стала не только данницей Ассирии, но и начала поклоняться ее богам. Ахаз, и до этого отдававший предпочтение хананейским богам, ввел ассирийские культы, разграбив Иерусалимский Храм для подношения даров Тиглатпаласару. На этом можно было бы закончить тему сомнительности пророчества Исайи 'о рождении Исуса Христа', если бы Библия не содержала информацию о матери младенца, так и не получившего имя Иммануил. Итак, пророк Исайя сообщает: 'И я взял себе верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина, и приступил я к пророчице, и она зачала и родила сына. И сказал мне Господь: нареки ему имя: Магер-шелал-хаш-баз' (Исайя 8:2-3). Возникает вопрос, что это за 'пророчица', родившая от Исайи ребенка? Например, А.Б. Волков считает, что это жена пророка: 'Известно, что он (Исайя) был человек семейный, -- имел жену и двух сынов, причем жена Исайи была пророчицей'. (А.Б. Волков 'Ветхозаветные пророки'). Прямо какой-то семейный подряд: муж - пророк, жена - пророчица. А для вступления в интимные отношения им необходимы свидетели. На самом деле, все значительно сложнее. Скорее всего, пророчица - это жрица Астарты. И как это не покажется странным, но ярый приверженец Яхве, его могучий глашатай, использовал для пророчеств своеобразный материал - свое семя, а инструментом - женщин, посвятивших себя богине Астарте. Родившимся детям давал имена с глубоким смыслом, которые ему подсказывал Бог, о чем имеется его собственное свидетельство: 'Вот я и дети, которых дал мне Господь, как указания и предзнаменования в Израиле от Господа Саваофа, живущего на горе Сионе' (Исайя 8:18). Говоря о пророческом движении, следует понимать, что в ту пору существовали не только пророки Яхве. Сама же Библия свидетельствует, что в те времена культ Яхве был одним из многих. И хотя яхвисты требовали подчинения только своему Богу, зачастую они прекрасно уживались с последователями других богов, ибо это - жизнь во всех ее сложных проявлениях и хитросплетениях. Лучше всего получалось со жрицами Астарты - богини плодородия, любви и плодовитости, 'совокупляющей все твари'. В храмах ей посвященных ее приверженцы занимались ритуальной проституцией, принося выручку в храмовую кассу. Не нужно думать, что культ Астарты - это проявления похотливой испорченности. Скорее, наивное представление людей того времени о своих богах, чьи взаимоотношения они переносили на себя. В их понимании богиня-мать Астарта обеспечивала плодородие земли в состоянии оплодотворения, поэтому ее служительницы легко вступали в связь с мужчиной, считая, что этим обеспечивают хороший урожай. Так как наличие хорошего урожая - главный залог выживания и благополучия, то культ Астарты был весьма популярен. Например, Библия рассказывает, что ему поддался царь Соломон: 'И стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому' (3Царст 11:5), установив в отстроенном им Храме статую богине. Более того, женщины, служащие Астарте, жили при Храме даже до той поры, пока Иезекия не вынес всех идолов из Храма: 'домы блудилищные,.. были при храме Господнем, где женщины ткали одежды для Астарты' (4 Цар. 23:7). В какой-то момент культы Яхве и хананейского бога Ваала были настолько популярны и равно сильны, что яхвисты считали Астарту женой Яхве, в то время как согласно древним языческим представлениям Астарта была женой Ваала. Поэтому нет ничего удивительного в том, что пророк-яхвист Исайя использовал для своих пророчеств интимную связь со жрицей Астарты. Другое дело, почему он использовал такой способ? Ведь многие предсказатели судеб, его современники, использовали разные магические предметы, например, костяные кубики, или гадали на расположении внутренних органов жертвенных животных, как сегодня гадают на кофейной гуще, или разгадывали вещие сны. И все же пророк не был оригинален в своих действиях. В состав Библии входит книга другого пророка -- Хошеа (по-русски Осия), который по одним данным может считаться современником Исайи, по другим - его предшественником, но жителем соседнего Израильского царства. Он также был обеспокоен глубоким падением нравов своих соплеменников, и потому рассматривал ассирийскую угрозу, как расплату за идолопоклонство. Одним из элементов его пророческих деяний были имена детей, которыми они нарекались по велению Бога, потому как в эти имена вкладывался важный смысл и указание будущего. Ктати, Осия осмысленно взял себе в жены 'блудницу', то есть служительницу Астарты. Возвращаясь к новозаветному рассказу Матфея, приходится констатировать, приведенная им цитата не имеет никакого, даже косвенного отношения к рождению Мессии. Более того, она лишена всякого смысла, как предсказание рождения Иисуса, так как родившийся младенец так и не получил имя Имануил (С нами Бог). Но, что самое существенное, ее никак нельзя использовать для обоснования догмата о непорочном зачатии - текст Библии однозначно свидетельствует, ребенок был зачат от мужчины, самого Исайи, т. е. обычным естественным путем. Более того, Библия называет имена живых 'верных свидетелей' этого акта. Мы можем лишь констатировать, что догмат о непорочном зачатии основан на плохом знании евангелистом Матфеем библейских текстов и невежестве всех последующих христиан, возведших его в абсолют. В который раз хочется напомнить слова самого Иисуса, звучащие жестким приговором людям, искажающим Закон, не зависимо от побудивших к этому причин: 'кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется' (Матфей 5:19). 'Малейший' на то и малейший, что у него отсутствуют этические нормы и сила духа признаться в своей неправоте, за то кипит энергия 'негодования', чтобы обрушиться всей силой сомнительных 'обличений' на оппонента, уличившего его в недобросовестности. Такими оппонентами христиан изначально были евреи, хорошо знакомые со своими священными писаниями, в силу чего они никак не могли согласиться с грубой подтасовкой библейских цитат, и уж тем более с тем, что "чудесное рождение Иисуса" якобы было предсказано величайшим пророком Исайей. Христиане отдали предпочтение слепой вере взамен истины. Зашоренные своими догмами, они, по понятной только им логике, искали у иудейских пророков яхвистов-монотеистов любое подтверждение своих представлений о том, что Иисус является долгожданным Мессией, а затем и языческих верований в Иисуса -бога. Фактически евангельские сюжеты о непорочном зачатии - откровенная подгонка концепции о рождении Мессии-богочеловека под конкретную личность Иисуса. Следует сказать, что доктрина божественного происхождения Иисуса получила признание у христиан только в конце II века, когда их большая часть прочно оторвалась от исторической правды. Как раз в то время тексты Евангелий подверглись беспощадной редакции. Больше всего досталось сюжетам, повествующим о рождении младенца, где в полной мере проявилась языческая сущность новых приверженцев, которая с принятием веры в Христа никуда не исчезла, а трансформировалась в наивные, но, как показала жизнь, совсем не безобидные сказки об ангелах и 'святом духе', явивших миру через непорочное зачатие Мессию в семье еврейского ПРАВЕДНИКА. Не случайно для Матфея, неплохо образованного в иудаизме, была чрезвычайно важна именно эта характеристика Иосифа, потому что в неправедной еврейской семье мессия не мог появиться. Но тогда все сюжеты об ангелах, не побоюсь этого слова - сводниках, весьма популярных персонажей языческих мифов, абсолютно не приемлемы для рассказа о рождении мессии. К сожалению, сами евангелисты, а вслед за ними все последующие редакторы-компиляторы, напрочь забыли, что праведник Иосиф должен досконально выполнять все предписания Торы-Закона. И уж тем более сам мессия должен отличаться этим качеством. Иначе, какой же он мессия? Не последнюю роль в искажении многих еврейских понятий сыграл Павел. В частности в "Послании к Галатам" самопровозглашенный апостол приводит своим последователям слова пророка Аввакума в попытке оправдать разработанную им концепцию о приоритете веры над исполнением Закона: "Праведник верой своей жив будет" (Аввакум 2:4). Люди языческого мира, мало смыслящие в иудаизме, с энтузиазмом восприняли выдернутую из Библии цитату, так и не поняв ее смысла, в то время как пророк-яхвист Аввакук под 'праведником' имел в виду человека, соблюдающего Закон и живущего в соответствии с Божественными заповедями. Исполнение Закона было сложно во все времена, но пророк убежден, что вера в Закон, данный Богом Яхве, дает внутреннюю силу для праведной жизни, а потому только ею жив исполняющий Божественные предписания. Вера здесь выступает как источник праведных дел, а отнюдь не как их суррогатный заменитель. Больше того, в еврейской традиции этим словам пророка придавалось огромное значение. В Талмуде (трактат Макот 24а) говорится, что высказывание Аввкука можно считать краткой формулировкой всего иудаизма. Не зря инквизиция так боялась Талмуда, чтение которого позволяло думающим христианам задавать неудобные вопросы. Честные ответы потребовали бы от отцов церкви признания своей неправоты и ложности догм, в чем 'малейшие' не могут сознаться никогда. Проще и евреев, и тех, кто читает их книги, оболгать, облить грязью, признать еретиками, и на костер вместе с книгами.