# Николас Хаггер. Тайная История Запада. Глава 5

Николас Хаггер

К содержанию книги


Примечание переводчика: в данной главе автор использует термин "сионизм" для обозначения принадлежности к ордену Приората Сиона, появившемуся в XII веке, а не к национальному движению еврейского народа, зародившемуся в конце XIX века.


ГЛАВА ПЯТАЯ. ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


"У иллюминатов было около 20 000 лож в Европе и в США."

Дэвид Аллен Ривера "Последнее предупреждение" (1984)


"К 1794 году было создано 6800 Якобинских клубов, насчитывавших полмиллиона человек. Их членами были бывшие масоны Великого Востока. Революции их научили иллюминаты Приората Сиона."

Джон Дэниел "Скарлет и чудовище" (1995)


Кульминацией Французской революции стала казнь короля Людовика XVI на гильотине.


В 1796 году аббат Эджворт, который был духовником короля и сопровождал его на эшафот, писал в письме к брату: "Как только был нанесен смертельный удар, я упал на колени и не поднимался до тех пор, пока ненавистный негодяй (палач Сансон), сыгравший главную роль в ужасной трагедии, крича от радости, показывал толпе окровавленную голову, брызгая на меня кровью." [240]


При глубоком исследовании Французской революции обращает на себя внимание не только благородство целей некоторых революционеров, желавших улучшить судьбу своих товарищей, но и жестокость и фанатичная бесчеловечность их действий, хотя они стремились к лучшему обществу. Как и в случае с Английской и Американской революциями, Французская революция была призвана создать утопическое государство, которое восстановило бы свободу и равенство, утраченные после изгнания из Эдемского сада.


Союз Вейсгаупта между Приоратом Сиона и Тамплиерами


В основе Французской революции лежали скрытые взгляды катаров, которые отвергли европейскую цивилизацию и вернулись к природе, чтобы жить как благородные дикари (организованные) в примитивных цитаделях, таких как их штаб-квартира в Монтсегюре. Осужденные папством как еретики, они были подавлены в ходе Альбигойского крестового похода, когда многие выжившие бежали и присоединились к тамплиерам. Их потомки в конце концов стали масонами-тамплиерами и сохранили видение катаров внутри масонства.


Руссо и Приорат Сиона


Скрытый интерпретатор катарской концепции "возвращения к природе" Жан Жак Руссо выступил против рационального Просвещения. Это было европейское движение, начавшееся в XVII веке, вероятно, с Рене Декарта, который сказал: "Я мыслю, следовательно, существую", определив разум как силу, позволяющую человеку постигать вселенную. Истина больше не будет открываться чувствительному интеллекту: разум восстал и узурпировал его место. Кажется, Декарт был розенкрейцером. (Его первый дневник, написанный в 1619 году в возрасте 23 лет, содержит мысли о розенкрейцерстве, недавно возникшем в Германии. Доктор Николаес Вассенар утверждает в "Historich Verhal" 1624, что Декарт был розенкрейцером. Вполне вероятно, что Николаес узнал об этом у своего сына Якоба Вассенара, который был членом Круга розенкрейцеров в Голландии и близким другом Декарта, а также был связан с такими розенкрейцерами, как Корнелиус Ван Хугеланд, Исаак Бикман и Иоганн Фаульхабер.) [241]


В начале 1660-х годов розенкрейцер Исаак Ньютон использовал свой разум, чтобы с помощью нескольких математических уравнений сформулировать законы движения планет. Так возникло мировоззрение, истоками которого были гуманизм Фрэнсиса Бэкона, классицизм Возрождения и рациональная Реформация Лютера - мировоззрение, объединившее Бога, разум, природу и человека. Разум, примененный к религии, создал деизм, "явную истину" о том, что Бог был архитектором механической вселенной, в которой человек обязан быть добродетельным и набожным. Деисты не были христианами - фактически они были антихристианами - и во всех других отношениях утверждали скептицизм, атеизм и материализм. Они утверждали, что целями разумного человека являются познание, свобода и радость.


Философы рационального Просвещения, такие как сионисты-розенкрейцеры Джон Локк и Томас Гоббс, отрицали наличие у человека врожденных качеств, таких как доброта или первородный грех: по их мнению, человеком движет удовольствие или боль. Функция государства заключалась не в том, чтобы быть Градом Божьим, как в древности, а в защите естественных прав и интересов граждан. Представление Локка об общественном договоре между индивидуумом и обществом противоречило европейской реальности. Таким образом, оптимистический ум эпохи Просвещения стал критическим и реформаторским, что можно увидеть у некоторых мыслителей (на которых, похоже, оказали влияние розенкрейцеры Приората Сиона), таких как Бентам, Монтескье, Вольтер, Джефферсон и Лейбниц, считавших этот мир "лучшим из всех возможных миров". Наконец, абстракции разума стали утопическими и революционными. Те, кто их придерживался, такие как Робеспьер и Сен-Жюст, утверждали, что цель оправдывает средства, и санкционировали гильотину в интересах нового, лучшего общества. И вскоре уверенная вера в Просвещение и в то, что разумный человек будет управлять собой просвещенным образом, была оспорена рёвом толпы и барабанным боем: она была уничтожена. Вейсгаупт ловко использовал этот революционный переворот в эпоху Разума и Просвещения.


Прославление абстрактного разума было отвергнуто теми, кто обратил критический и иконоборческий дух Просвещения против него самого. Среди них наиболее заметным был француз Жан-Жак Руссо, который выступил против разума, исследуя ощущения и эмоции, и представил культурное движение романтизма, положив конец ненасильственной эпохе разума. Кальвинист из Женевы, приехавший во Францию в 1742 году, в возрасте 30 лет, Руссо был секретарем французского посла в Венеции. Он познакомился с масоном Дени Дидро, редактором радикальной французской Энциклопедии, объединившей группу интеллектуальных деистов, называемых "Философами". (Помимо философов, они были памфлетистами-реформаторами.) Руссо, Дидро и философ Кондильяк часто обедали вместе в "Panier Fleuri" в Париже. Все "Философы" Дидро были масонами: Гельвеций и Вольтер (оба изначально члены Приората Сиона), Д'Аламбер, Кондорсе, Кондильяк и Руссо - самый оригинальный из них и вскоре самый важный. [242] Его работы оказали большое влияние на французские ложи, и мы должны сделать вывод, что под влиянием Дидро Руссо стал масоном.


В возрасте 37 лет, находясь на пути в Венсен, чтобы навестить Дидро, Руссо пережил "ужасное озарение", открывшее ему, что современный прогресс (божество, которому поклонялись оптимистически настроенные философы Просвещения) скорее развратил людей, чем улучшил их. В "Рассуждениях о науках и искусствах" 1750 года он утверждает, что история человека на земле была историей упадка, что человек, добрый по своей природе, был испорчен обществом, виновным в его пороках. Пороки, утверждает Руссо, не существуют в естественном состоянии. Искусство, по его словам, - это пропаганда для богатых.


В "Рассуждениях о происхождении неравенства" 1755 года он считает, что действующий закон защищает сложившееся положение вещей. Он утверждает, что все люди изначально равны: неравенство возникает, когда люди образуют общество и конкурируют друг с другом - коммунистическая доктрина. Истинный закон - это "справедливый закон". Руссо, большой поклонник Макиавелли и республиканского правительства, создал для революционеров логическую основу для замены "несправедливого закона" новым "справедливым законом", при котором будет всеобщее равенство (egalite). Его утверждение о том, что Бог находится в природе, особенно в горах и лесах, не тронутых человеком, и его настойчивость в бессмертии души привели к романтизму Гете и Вордсворта, но его критика цивилизации привела к Французской революции и оказала влияние на её интеллектуального выразителя Вейсгаупта.


В 1751 году Клод Гельвеций, богатый хозяин философов Просвещения, связанный браком с Лотарингским домом, проживал в своём замке Вор. В 1758 году он вызвал бурю, опубликовав сочинение "Об уме", в котором атаковал мораль, основанную на религии. После публичного сожжения этой книги, Вольтер и Руссо отмежевались от нее. Взгляд Руссо на цивилизацию вызвал еще один раскол между ним и философами. И хотя повесть "Кандид" Вольтера, также вышедшая в свет в 1758 году, показала через пережитые её героем несчастья, что этот мир - не лучший из миров, как утверждал Лейбниц, в том же году Вольтер порвал с Руссо, после того как последний подверг критике рациональную философию в "Письме к д'Аламберу о спектаклях", утверждая, что драма должна быть отменена. (Вольтер оставался деистом-реформатором эпохи Просвещения, ярым антихристианином, озабоченным несправедливостью и тиранией.)


В 1762 году Руссо написал "Общественный договор" (название, напоминающее розенкрейцеровское выражение Локка), в котором он говорит, что обществу приходится иногда "заставлять человека быть свободным", то есть иногда закону приходится корректировать личность, чтобы она вернулась в свое естественное состояние. И что человек, принуждаемый обществом к нарушению закона, возвращается к осознанию собственных интересов.


"Общественный договор" был принят не очень хорошо. Он возмутил кальвинистов в Женеве, которые приказали сжечь книгу. В Париже отреагировали так же. Был выдан ордер на арест Руссо. Руссо покинул Париж и отправился в загородный дом, недалеко от Монморанси, под защиту масона, маршала Люксембурга, который помог ему покинуть страну и жить в бегах в Швейцарии.


Дэвид Юм, шотландский философ и масон, в 1763 году стал секретарем британского посольства в Париже, а в 1765 году - временным поверенным в делах. Юм встретился с Руссо в 1766 году и забрал его в Англию, поселив его в загородном доме в Вутоне (Стаффордшир), и получил для него пенсию от Георга III. Но Руссо понял, что английские интеллектуалы смеются над ним, и, будучи немного параноиком, обвинил своего благодетеля Юма в участии в насмешках, после чего в 1767 году вернулся во Францию.


Мышление Руссо было совершенно неправильным, [243] ибо появление цивилизаций - это хорошо, а не плохо. Если социальная система несовершенна, то требуется больше цивилизации, а не меньше, чтобы привести ее в порядок, как в случае с запущенным садом, который требует больше ухода, а не меньше. Человеку полезно на время возвращаться к природе, чтобы заново открывать свою гармонию со Вселенной, но нехорошо оставаться в природе бесконечно, жертвуя общественной жизнью ради закона джунглей. В джунглях человек становится зверем, вынужденным вести борьбу за существование, отказавшись от нравственной жизни. Диссиденты, подобные катарам, создавая близкие к природе общины, тщательно регулировали свою жизнь в соответствии со своими альтернативными убеждениями: они не возвращались к дикой природе - точно так же, как сам Руссо не возвращался, когда жил в загородном доме в Стаффордшире на королевскую пенсию. Не трудно понять смех, который вызывали идеи Руссо в Англии XVII века.


Однако у Адама Вейсгаупта, толковавшего Руссо [244] в оккультном смысле и ставшего скрытым зачинателем Французской революции, идеи философа смеха не вызывали. Между 1771 и 1776 годами Вейсгаупт принял как руководство к действию философию Руссо, проповедавшую разрушение цивилизации, свержение существующего права и принятие эгалитаризма в соответствии с революционной мыслью позднего Века Разума, призывавшей к ликвидации старого общества и замену его новым. Это позволило Вейсгаупту заручиться поддержкой масонских лож розенкрейцеров в Германии.


Руссо не был автором своих учений, и примитивная утопия его философии была придумана не им. Его представление о Благородном Дикаре, вдохновленное французскими катарами, чем-то обязано утопии Томаса Мора [245] и бэконовскому видению Атлантиды. Хотя все философы были масонами, некоторые из них, как Вольтер, были членами Приората Сиона, но, при этом, они так поддерживали тамплиеров, что Фридрих II пригласил их в Пруссию (приглашение, возможно, рассматривалось как шпионская миссия, поощряемая Приоратом Сиона). Определенно, Гельвеций принадлежал к этой категории: он женился на родственнице Карла Лотарингского и был приглашен в Берлин Фридрихом II в 1765 году (после чего философы снова оказались под защитой). Бенджамин Франклин, который подружился с мадам Гельвеций в 1776 году, также состоял в Приорате, хотя среди тамплиеров чувствовал себя как дома. Были ли такими же "двусторонними" масонами Дидро, Д'Аламбер, Кондорсе и Кондильяк?


А как насчет Руссо, приехавшего в Париж в 1742 году, после основания Великой ложи Тамплиеров, но до основания масонства Шотландского якобитского устава? Был ли он (как и Дидро) членом Приората Сиона в 1740-х? Он сожалел об этом периоде, будучи обращенным католиком, и (взяв с собой свою любовницу, неграмотную прачку Терезу Левассер) вернулся в Женеву в 1754 году. Затем он был повторно принят в Протестантскую церковь кальвинистов, что ставит его на сторону Приората Сиона (вместе с протестантами, Кромвелем и Вильгельмом III). Мог ли Карл Лотарингский (зять императрицы Австрии и главнокомандующий австрийскими вооруженными силами до 1757 года, имевший связь с философами через мадам Гельвеций, через два года после "ужасного озарения" Руссо) научить Руссо своим доктринам? В 1757 году, освобожденный Марией Терезией от командования армией после поражения при Лейтене, Карл Лотарингский отправился в Брюссель и в своем дворце собрал общество, ставшее центром литературы, живописи, музыки и театра - всех искусств, которыми увлекался Руссо.


Не благодаря ли Карлу Лотарингскому (претенденту на трон Людовика XVI) Руссо оказался под влиянием розенкрейцера-сиониста Локка, как раз вовремя, чтобы в 1762 году создать новый "Общественный договор" и распространить революцию через масонские ложи?


Участвовал ли Карл Лотарингский во встрече Руссо с Юмом?


Кем был шотландский философ Юм - членом Приората Сиона (в соответсвиии с традицией Королевского общества) или масоном шотландско-якобитского обряда?


И, наконец, имел ли Карл Лотарингский какое-то отношение к тому периоду, который Руссо провел в конце своей жизни в поместьях принца Конти и маркиза Жирардена?


Мы уже видели, что Вейсгаупт был завербован Карлом Лотарингским, Великим магистром Приората Сиона, который в течение пяти лет обучал его египетским и другим мистериям. Если Руссо был сионистом, связанным с Лотарингским домом, то существует симметрия между влиянием, которое привело к иллюминатам. Это означало бы, что Карл Лотарингский обучал Руссо, а затем преподавал доктрины Руссо Вейсгаупту. Таким образом, Вейсгаупт обратился к сионистам [к Приорату Сиона], опираясь на то, что по сути было сионистской мыслью.


Вейсгаупт создает Иллюминатов для Приората Сиона


Вейсгаупт тоже был вдохновлен "совершенством" катаров, которые революционным образом бросили вызов Церкви и утвердили еретические, люциферианские доктрины. Прусский король Фридрих Великий хотел захватить французский трон с помощью тамплиеров и продемонстрировал свою поддержку катаризма в 1767 году, основав масонский орден "Архитекторов Африки", посвященный манихейству, и еще один орден "Рыцарей Света". [246] Похоже, что Карл Лотарингский выбрал для основания нового ордена баварского немца (Вейсгаупта), надеясь привлечь немецкие ложи Фридриха II, а заодно отвлечь внимание Фридриха от Франции и помешать ему захватить французский трон.


С тех пор судьбы Германии и Франции были неразрывно связаны, поскольку скрытое Баварское илюминатство сформировало во Франции культ Разума, а смешение двух культур отразилось в территориальных спорах в Эльзасе, Лотарингии и Страсбурге. Вейсгаупт планировал продолжить ересь "Синагоги Сатаны" [катаров] и объединить ее с мнением Руссо о том, что цивилизация является ошибкой, что человек должен "вернуться к природе", подальше от парализующего влияния цивилизации и восстановить свой природный Эдемский сад. Вейсгаупт утверждал, что главным препятствием на пути к его утопии было организованное правительство: "Князья и народы должны исчезнуть". Не должно быть никакой власти, никаких законов, никаких гражданских кодексов - только анархия. (В действительности, система правления иллюминатов была бы абсолютной диктатурой во главе с Вейсгауптом.)


Вейсгаупт выступал за утопическое мировое государство, которое восстановит свободу и равенство, утраченные в Эдемском саду, и упразднит частную собственность, общественную власть (ранги и иерархию), национальность, троны и религии.


Если Руссо проложил путь к революции, то Вейсгаупт обрисовал её механизм. Его организаторские способности основывались на его опыте работы с иезуитами и с масонством.


Вейсгаупт родился в 1748 году в семье еврейского раввина. После смерти отца в 1753 году его, 5-летнего мальчика, передали иезуитам. Его крестным отцом стал куратор Ингольштадтского университета барон Иоганн Ормштатт, владелец собственной библиотеки. [247] Вейсгаупт получил католическое образование и стал священником-иезуитом, прежде чем чтение книг из библиотеки крестного отца убедили его, что он атеист. Он учился во Франции, где познакомился с Робеспьером, [248] будущим лидером Французской революции, и установил контакты при французском королевском дворе (включая Карла Лотарингского), которые познакомили его с сатанизмом. В 1768 году он окончил Ингольштадтский университет, а затем много лет работал репетитором; в это время он познакомился с Карлом Лотарингским. По некоторым сведениям, Ротшильды финансировали Вейсгаупта с 1770 по 1776 год. Сам Майер Амшель "Ротшильд" был союзником Карла Лотарингского, вместе с которым Вейсгаупт в течение пяти лет (1771-76) [249] изучал манихейство и другие языческие религии, в том числе Элевсинские и Пифагорские мистерии, и написал конституцию тайного общества, основанную на языческих мистических школах. Он также изучал Каббалу, ессеев, Большой и Малый ключ Соломона, которые научили его вызывать демонов и выполнять оккультные ритуалы. В то же время он преподавал право и поддерживал протестантизм. После 1771 года его восхождение был впечатляющим. В 1772 году он стал профессором гражданского права, а в 1773 году - профессором канонического права (должность, которую иезуиты контролировали в течение 90 лет). В 1773 году, после упразднения иезуитов, он женился вопреки желанию Ормштатта. Говорят, что Майер Амшель "Ротшильд" встретился с Вейсгауптом в 1773 году, чтобы обсудить мировую революцию. [250] Когда в 1775 году он стал деканом юридического факультета, иезуиты были настолько обеспокоены его растущим влиянием, что пытались помешать его назначению.


Создавая свою организацию, Вейсгаупт использовал организационную структуру иезуитов. В 1774 году он вступил в контакт с масонской ложей в Мюнхене, но был разочарован, так как ее члены мало знали о языческой символике. Его небольшой опыт работы с масонством дал ему понимание природы тайного общества, сочетавшего иезуитские и масонские иерархические структуры. Орден Вейсгаупта состоял из трех степеней: Новичка, Минервала и Просветленного Минервала (Минерва была римской версией Афины Паллады, сыгравшей столь важную роль в первом розенкрейцерском обществе Бэкона). Эти три степени соответствовали структурам иезуитской иерархии и масонства.


При посвящении в высшую степень Ордена Иллюминатов неофит входил в комнату, в которой стояли трон и стол с короной, скипетром и мечом. Ему предлагали забрать эти предметы, но предупреждали, что если он их заберет, то не войдет в Орден. Затем неофита вводили в комнату, задрапированную черным. Занавес открывал алтарь, покрытый черной тканью, на котором лежали крест и красный фригийский колпак, используемый в мистериях Митры. Колпак вручали посвящаемому со словами: "Носи его - он значит гораздо больше, чем корона королей". (Этот колпак стал популярен во время Французской революции, и до сих пор используется как головной убор Свободы на французских почтовых марках.) Ритуал своего Ордена Вейсгаупт основал на Мистериях Митры, в которых неофиту давали корону и меч, но он отказывался их принять, говоря: "Только Митра - моя корона". [251] Вейсгаупт считал, что человеческий вид можно развить до совершенства, которым он обладал до грехопадения, если следовать оккультным традициям языческих мистерий, сохранивших древнюю мудрость, включая оригинальное учение Иисуса. Он утверждал, что Церковь утратила эту традицию, но её сохранили розенкрейцеры и масоны.


Все члены Ордена Иллюминатов принимали кодовые имена. Вейсгаупт выбрал имя "Спартак"; его правая рука, барон Ксавье фон Цвак, стал "Катоном"; книготорговец Николай - "Луцианом"; профессор Ветенрейдер - "Пифагором"; Гертель - "Марием"; маркиз де Констанца - "Диомедом"; Массенхаузен - "Аяксом"; Барон фон Шрёкенс - "Магомедом", а барон фон Менгенхофен - "Суллой". Иллюминаты также присвоили кодовые названия городам Европы, например Гейдельберг - "Утика", Бавария - "Ахайя", Франкфурт - "Фивы". Великая Ложа Иллюминатов находилась в городе Мюнхен, получившем кодовое название "Афины". Иллюминаты приняли свой календарь, в котором месяцам были присвоены названия, имитирующие иврит.[252] Свои письма они датировали персидской эрой (начиная с первого царя Персии Йездигерда, взошедшего на престол в 632 г. до н.э.). Новый год у них начинался 21 марта, в день Нового года колдунов.


Фатальной для утопии Вейсгаупта была концепция собственности, которая вынудила людей отказаться от своего идиллического кочевого рая в пользу постоянного места жительства. Чтобы вернуть человечеству свободу и естественное равенство, каждый человек должен отказаться от собственности и имущества. Точно так же патриотизм и любовь к семье отделяют человека от остального человеческого рода, утверждал Вейсгаупт. Без семьи и родины между людьми наступит всеобщая любовь, и "человеческий род станет доброй и счастливой семьей". Тогда "Разум станет единственным законом человека. Когда Разум, наконец, станет религией человека, проблема будет решена". В конце Века Разума разум будет вынужден использовать насильственные революционные методы для создания хаоса, из которого родится новый порядок, тогда все люди станут гражданами мира, а не собственниками или членами семьи, или нации, или отдельными личностями. В "Рассуждении о происхождении неравенства" Руссо писал: "Первый человек, который додумался сказать: "Это мое" и нашел достаточно простодушных людей, поверивших ему, был истинным основателем гражданского общества. Каких преступлений, войн, убийств, бедствий и ужасов избежал бы человеческий род, если бы люди, выхватив мечи, прокричали своим товарищам: Остерегайтесь слушать этого самозванца! Вы пропали, если забудете, что плоды земли принадлежат всем, а земля не принадлежит никому." [253]


В наставлениях для посвященных Вейсгаупт писал: "В тот момент, когда люди объединились в нации, они перестали признавать себя под общим именем. Место всеобщей любви заняла национальная любовь. С разделением земного шара на страны доброжелательность ограничилась границами стран, которые любовь не может преступить. Затем стало добродетелью расширяться за счет тех, кто не находится под нашим господством. Затем стало допустимо презирать иностранцев, обманывать и оскорблять их. Эта добродетель получила название Патриотизма. Патриотом называли человека, справедливого к своему народу, но несправедливого к другим, который слеп к заслугам иностранцев и принимает пороки своей страны за совершенство. Патриотизм породил местничество, семейный дух и, наконец, эгоизм. Возникновение государства и гражданского общества стало семенем раздора, и патриотизм нашел наказание в самом себе. Покончите с любовью к Родине, и тогда люди снова научатся признавать и любить других, и не будет больше предвзятости, а связи между сердцами будут развиваться и шириться". [254]


Руссо и Вейсгаупт идеализировали первобытное общество, считая, что гармония и всеобщая любовь предшествовали собственности и патриотизму. В действительности найденные скелеты людей палеолита с каменным оружием в руках позволяют предположить, что первобытный человек жил в состоянии страха, если не войны. (Шекспир, возможно, реагируя на открытие "дикарей", то есть индейцев, на острове, который Бартоломью Госнольд назвал Виноградником Марты во время своего путешествия в 1602 году, изобразил индейца Калибана в менее идеализированных выражениях. Но надо сказать, что до прихода англичан коренные общества, хотя и хорошо вооруженные луками и стрелами против злоумышленников, жили в значительной гармонии друг с другом.)


Хотя Руссо и Вейсгаупт ошибались, их утопизм породил множество революций, начиная с 1776 года, и этот утопизм до сих пор имеет огромное влияние.


Мы уже упоминали основные цели иллюминатов Вейсгаупта, которые продолжают реализовываться и в наше время:


1. Упразднение монархии и любого организованного правительства;

2. Отмена частной собственности;

3. Отмена наследства;

4. Отмена патриотизма;

5. Отмена семьи (т.е. брака и нравственности) и учреждение общинного воспитания детей;

6. Отмена всех религий. [255]


Из этих целей

нападение на монархию исходило от Карла Лотарингского, который намеревался стать королём после Людовика XVI;

нападение на правительство, частную собственность и наследство, исходило от Руссо;

нападки на религию исходили от катаров, которыми восхищались тамплиеры, и от деистического масонства;

нападки на патриотизм, национализм, семью, брак и нравственность исходили из утопий Томаса Мора и Бэкона, а также из розенкрейцерско-сионистского видения таких радикалов, как Хартлиб.


Вся программа представляла собой раннюю декларацию коммунизма.


Это правда, что на благородном, духовном, недуалистическом уровне все души равны и свободны в познании всеобщего братства и любви, и их свобода не ограничена условностями социальной жизни (собственность, наследство, национальность и семья). Но, к сожалению, происходит вырождение и спуск с этого благородного уровня к его скрытому образу покоренного и несвободного мирового братства, а затем ещё большее вырождение при спуске на все более низкие уровни - интеллектуальный (создание рая на земле), политический (идеальное политическое государство) и, наконец, физический уровень (тоталитарное государство, такое как СССР или коммунистический Китай). В физическом пространстве современного коммунистического государства коммунистическая программа предполагает подчинение человека тирании. Вырождение оккультного видения в физическое коммунистическое государство приводит к отрицанию ответственности, стимулов и личных корней. Программа Вейсгаупта перестала быть оккультной и стала политико-физической.


Обнародованная 1 мая 1776 года, программа Вейсгаупта объединила


традиции Приората Сиона (правление Меровингов в Иерусалиме, каббализм, египетское происхождение розенкрейцеров, Незримая коллегия розенкрейцеров, ценности Королевского общества Бойля, рационализм Декарта и Ньютона и переосмысление Новой Атлантиды Руссо)

с традициями тамплиеров (республиканизм, манихейство катаров, и желание отомстить за Жака де Моле, приведшее к заключению Людовика XVI в Тампле).


В своей новой организации Вейсгаупт объединил Приорат Сиона и тамплиеров, соединив различные традиции, которые нравились обоим орденам: рациональное Просвещение (или Эпоха Разума) и восстание Руссо против Просвещения. Широкий спектр источников, несомненно, сделал его организацию более привлекательной для спонсоров.


И Лотарингский дом и тамплиеры-якобиты хотели свергнуть короля Бурбонов. По совету Карла Лотарингского (Великого магистра Приората Сиона) и при финансовой поддержке сионистского дома Ротшильдов (Майера Амшеля "Ротшильда") и четырех других евреев (Вессели, Моисея Мендельсона, Итцига и Фридлендера), Вейсгаупт с макиавеллистской хитростью разработал план мировой революции, которая оттолкнёт тамплиера Фридриха II от Франции и приблизит реальность мирового правительства. Это вызовет огромные революционные беспорядки, в условиях которых дело Приората (ставшее теперь делом тамплиеров, поскольку Приорат заключил с ними соглашение в программе Вейсгаупта) могло бы возобладать.


В 1777 году Вейсгаупт стал масоном. Он вступил в эклектичную масонскую ложу "Теодор за добрый совет" (Theodor zum guten Rat) в Мюнхене. [256] Ближе к концу 1778 года он объявил об идее слияния иллюминатов с масонами. [257] Вейсгаупт писал об Ордене его членам в выражениях, напоминающих Незримую коллегию розенкрейцеров: "Тайна придает больше пикантности всему. Ничто так не усиливает рвение членов, как тайный союз. Сила нашего Ордена заключается в его скрытности: он никогда и нигде не появляется под своим именем, а всегда прикрывается другим именем и другим занятием. Нет ничего более подходящего, чем три низшие степени масонства: публика привыкла к ним, мало обращая на них внимания. После масонства для нашей цели лучше всего подходит форма научного или литературного общества. Если бы не существовало масонства, то мы бы использовали именно эту маскировку. Это больше, чем маскировка. Общество может стать мощной машиной в наших руках. С помощью читальных клубов и библиотек мы можем направлять общественное сознание куда пожелаем. Подобным же образом мы должны получить влияние на все должности, имеющие какое-либо влияние на формирование и направление человеческого разума. Поскольку Орден желает быть тайным и работать в тишине, защищенным от притеснения со стороны властей, постольку эта секретность придает большую привлекательность всему." [258] Проводя эту политику, барон Цвак, правая рука Вейсгаупта, ставший масоном в ноябре, раскрыл секреты Ордена Иллюминатов масону, аббату Маротти, и к середине 1779 года масонская ложа Мюнхена оказалась под влиянием иллюминатов. [259]


К этому времени в Орден было завербовано шестьдесят активных членов, и еще тысяча была связана с ним косвенно. [260] Так внутри масонских лож появился зародыш утопического анархистского сверхгосударства, где не было ни социальной власти, ни национальности, ни частной собственности - только всеобщее братство, живущее в гармонии со свободной любовью. Вейсгаупт писал, что религию следует заменить моралью: "Спасение не там, где троны защищены мечами, где дым кадильниц поднимается к небесам или где тысячи сильных людей бродят по полям с богатыми урожаями. Революция, которая вот-вот разразится, будет бесплодной, если не будет полной". Понятно, что целями Вейсгаупта были монархия, церковь и богатые землевладельцы.


Новобранцы полагали, что Вейсгаупт хотел мирового правительства, которое предотвратит будущие войны. Только верхушка (ареопаги) знали истинное цель Ордена: революция и анархия, чтобы разрушить цивилизацию и вернуться к природе. [261]


Секретность Ордена поддерживалась благодаря его древовидной структуре: Вейсгаупт был наверху; у него было двое подчинённых, у каждого из которых тоже было двое подчинённых, и так далее. Подчинённые разных начальников не знали друг друга. Чем ниже были новобранцы, тем меньше они знали о сокровенных мыслях на вершине дерева. [262]


Дураков поощряли к участию. Вейсгаупт писал: "Эти хорошие люди увеличивают нашу численность и наполняют нашу копилку; приступайте к работе; эти господа должны клюнуть на наживку, но будьте осторожны, чтобы не раскрыть им наши тайны, таких людей нужно заставить поверить, что степень, до которой они достигли, является последней. Мы должны говорить иногда так, иногда иначе, чтобы наша истинная цель оставалась непроницаемой для тех, кто ниже нас". Вейсгаупт писал, что истинной целью иллюминатов было "не что иное, как получение власти и богатства, подрыв светской и религиозной власти и завоевание мирового господства". [263]


Посвященным говорили, что Орден олицетворяет высшие идеалы Церкви, что Христос был первым защитником Просвещения и что его тайная миссия - вернуть человеку свободу и равенство, утраченные в Эдемском саду. Согласно Вейсгаупту, Христос презирал богатство и собирался отменить собственность на землю. Он писал Цваку: "Самое замечательное состоит в том, что великие протестантские и реформатские богословы (лютеране и кальвинисты, принадлежащие к нашему Ордену) действительно верят, что видят в этом истинный и подлинный дух христианской религии". Однако, когда посвященный достигал более высоких степеней, ему раскрывали секрет: "Уничтожить христианский мир и всякую религию. Мы притворяемся, что обладаем единственной истинной религией, которая однажды избавит человеческий род от любой религии." [264]


Название "Иллюминаты", выбранное Вейсгауптом для своего Ордена, следует понимать в контексте его намерения обмануть христианских членов. Оно было позаимствовано у испанских "Алюмбрадос" (Просветлённых), а также у немецкой секты XV века, известной как "Иллюминаты", практиковавшей сатанизм. Божественный Свет, вдохновивший Данте, озарявший мистиков Алумбрадос и наделивший их превосходным разумом, сильно отличался от "света", который немецкие маги получали от сатаны, от темной энергии, с помощью которой они манипулировали волей. Мистики, получившие Свет Славы, открывают себя высшему опыту экстаза, а маги, работающие с сатанинской энергией, делают это, рискуя быть порабощенными темными силами. Вейсгаупт был магом, а не мистиком, но он хотел, чтобы христианские новобранцы и посвященные верили, что они присоединяются к мистическому Ордену.


В Орден набирали и женщин, как тех, кто придавал ордену респектабельность, так и тех, кто удовлетворял сексуальные потребности членов. Денежный и сексуальный шантаж использовался для получения контроля над мужчинами, занимающими высокие посты, которым угрожали публичным разоблачением, бесчестием и смертью, если они не будут сотрудничать с Орденом. Для достижения таких целей Орден использовал некоторых женщин. [266]


В Ордене активно поощрялся шпионаж и доносительство. Адепты, известные как "Вкрадчивые Братья", действовали в качестве наблюдателей и докладывали начальству обо всех членах Ордена. Вейсгаупт писал: "Каждый должен стать шпионом по отношению к окружающим: друзьям, знакомым и врагам - каждый без исключения должен стать объектом его расследования; он должен стараться обнаружить сильную и слабую сторону каждого человека, его страсти, предрассудки, связи и его действия - словом, подробные сведения о других." [267] Наблюдатель два раза в месяц писал отчет и отправлял его начальству, чтобы Орден знал, кому в каждом городе или деревне он может доверять. Символом этой системы шпионажа и доносительства является Всевидящее око на Большой печати Иллюминатов. Этот символ, в целях запугивания, используется и в коммунистических обществах.


Осуществленное Вейсгауптом слияние иллюминатов с масонством углубилось, когда в июле 1780 года был завербован новый член, барон Франц Фридрих фон Книгге. Он работал при дворах Гессен-Касселя и Веймара и был известным писателем. Он присоединился к масонской ложе "Строгое соблюдение" и к розенкрейцерам и хотел развивать масонство, ради возвращения людей к совершенству, которым они обладали до грехопадения Адама и Евы. Он прибыл во Франкфурт и поговорил с Маркизом де Констанца, приехавшим из Баварии, чтобы основать филиал иллюминатов. Констанца объяснила ему, что иллюминаты уже реформировали масонство. Чтобы привлечь внимание Книгге, Вейсгаупт представил Орден как "Прогресс" (термин Бэкона) науки и философии. Книгге присоединился к Ордену, получил кодовое имя "Филон" и вскоре стал главой вестфальского филиала. [268]


Как и Вейсгаупт, Книгге был блестящим организатором. (Вейсгаупт писал: "Филон - мастер, у которого можно поучиться. Дайте мне шесть таких людей, и я изменю лицо Вселенной".) Книгге, как и другие члены "Ареопага" (верхушки иллюминатов), верил, что власть Ордена должна быть децентрализована и делегирована. Такие изменения были приняты в июле 1781 года, что ускорило расширение Ордена. Теперь целью Ордена было разделение человечества на противоборствующие идеологии, чтобы национальные правительства и религии боролись и ослабляли друг друга - другими словами, "разделяй и властвуй". [269]


Вейсгаупт прячет иллюминатов в тамплиерском "Великом Востоке" Орлеанского дома


Вейсгаупту, блестящему организатору, пришла в голову идея защитить свой Орден, проникнув в ложи тамплиеров и спрятав его внутри. Важное событие в масонстве тамплиеров предоставило ему такую возможность, которой он не преминул воспользоваться.


Тамплиеризм выжили благодаря Жаку де Моле, последнему Великому магистру Ордена Тамплиеров. После того как король Франции Филипп IV раскрыл заговор тамплиеров против Церкви и всех престолов Европы, он отправил пятьдесят из них на костер. Де Моле, который был среди приговоренных к казни, основал так называемое Шотландское масонство тамплиеров с филиалами в Париже, Неаполе, Стокгольме и Эдинбурге. В ночь перед казнью де Моле, заключенный в Бастилию, отправил доверенного гонца в парижский тайный склеп - возможно, в Тампле, - где были похоронены Великие магистры Ордена. Миссия посланника заключалась в том, чтобы вынести из склепа корону иерусалимского царя, семисвечник Храма Соломона и статуи, которые якобы обозначали место погребения Христа. Он также должен был забрать золотые монеты и рукописи, спрятанные в углублении двух колонн, примыкавших к входу в склеп (части колонн портала Храма Соломона). Все это было извлечено из склепа и затем доставлено в Эдинбург. [270] На следующий день прах де Моле был погребен в том же склепе. И именно в той же гробнице, много лет спустя после того, как Филипп IV и его союзник Папа умерли при неожиданных и странных обстоятельствах, тамплиеры поклялись отомстить за Жака де Моле убив короля Людовика XVI. Как писал Альбер Пайк: "Тайные сторонники Французской революции поклялись над могилой Жака де Моле низвергнуть Трон и Алтарь. С казнью Людовика XVI половина дела была сделана: после этого момента армия храмовников направит свои усилия против Папы." [271]


Мы видели, что после смерти на костре последнего Великого магистра [Жака де Моле]


1) тамплиеры бежали в Шотландию, где выжили как масоны, прикрываясь тайными масонскими знаками и поклявшись отомстить Бурбонам, изгнавшим их из Франции.

2) После прибытия [тамплиеров] в Англию вместе с королём Яковом I [Стюартом]

3) группа [тамплиеров] отправилась во Францию в 1689 году, во время Славной революции,

4) где в 1725 году основала Великую Парижскую Ложу.

5) Затем, Карл Эдвард Стюарт (которому будет предложена корона Соединенных Штатов) в 1747 году основал якобитское масонство франко-шотландского обряда с помощью своего секретаря Чарльза Рэдклиффа. Они добавили более высокие масонские степени, в том числе степень Королевской арки, предназначенную для посвященных в каббалу. [272]


Похоже, что разные тайные общества работали над одной целью - свержением французской монархии.


Одни (например, якобиты и Приорат Сиона) хотели свергнуть Людовика XVI и посадить своего кандидата на трон.

Якобиты хотели проякобитского монарха - Фридриха II Великого из Пруссии, а после его смерти в 1786 году - его преемника.

Приорат Сиона хотел представителя Лотарингского дома: предпочтительно Максимилиана Лотарингского, который был Великим магистром Приората Сиона с 1780 года. Сионистский монарх должен был быть королем Меровингов, предполагаемым потомком Христа и Марии Магдалины, что объясняет брак Людовика XVI с Марией-Антуанеттой из Лотарингского дома, дочерью тогдашнего Великого магистра Приората Сиона Карла Лотарингского.

Другие общества хотели разрушить сам институт монархии, например, группы, связанные с масонством Великого Востока, основанные Великой Ложей Тамплиеров Парижа в 1722 году.


Социалистический "Великий Восток"


Герцог Орлеанский, двоюродный брат Людовика XVI, был посвящен в Великую масонскую ложу тамплиеров и в 1771 году стал её Великим Магистром. В 1773 году он преобразовал голубое или национальное масонство в масонство Великого Востока. Враждебно настроенный по отношению к королеве Марии-Антуанетте, он жил за пределами королевского двора в Версале. По словам доктора Джорджа Диллона в книге "Масонство Великого Востока без маски" [273], герцог Орлеанский основал Великий Восток, потому что французские масоны хотели независимости от материнской ложи в Англии.


Масонство Великого Востока приняло утопический социализм и придумало объединяющий девиз "Свобода, Равенство, Братство" [274], который Вейсгаупт взял для Иллюминатов. Выражение "Свобода и Равенство" использовалось в ложах Великого Востока, а "Братство" было вдохновлено тайным обществом мартинистов, основанным в 1754 году португальским евреем-розенкрейцером Мартинесом де Паскуалисом. Мартинисты разделились на две ветви, одну из которых продолжил Сен-Мартен, ученик Паскуалиса, а другая - революционная, основала ложу Филалетов в Париже. [275]


Вильгельмсбадский конвент (1782)


20 декабря 1781 года масоны Великого Востока и иллюминаты пришли к соглашению и создали объединенный Орден, состоящий из трёх классов: Минервалы, Масоны и Мистерии (малые и главные), двумя высшими степенями из которых были Маг и Король. Первый класс состоял из степеней иллюминатов: Подготовка, Новичок, Минервал и Иллюминат. Все масоны должны были пройти через первый класс, чтобы перейти ко второму, поэтому все масоны прошли через степени иллюминатов.


Союз между масонством и иллюминатами был скреплен в июле 1782 года на Вильгельмсбадском конвенте с участием масонов, мартинистов и представителей тайных обществ Европы, Америки и Азии. Присутствующие поклялись хранить тайну. Граф де Вирье, член мартинистской ложи в Лионе, на вопрос о тайнах, которые он узнал на Конгрессе, ответил: "Я не собираюсь раскрывать их вам, но могу сказать, что все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Сплетенный заговор настолько хорошо продуман, что у монархии и Церкви нет возможности спастись." [276]


Конгресс также принял резолюцию, разрешающую евреям вступать в масонские ложи, после волны просемитизма, последовавшей за книгой Христиана фон Дома "О гражданском совершенствовании евреев", написанной под влиянием Моисея Мендельсона (одного из пяти членов-основателей Ордена Иллюминатов и одного из первых его спонсоров) и основанной на аналогичной книге, опубликованной Оноре Мирабо в Лондоне. Также в 1781 году Анахарсис Клоц, будущий автор "Вселенской республики", написал брошюру "Письмо о евреях". Иллюминаты, спрятавшиеся внутри Великого Востока, переместили свою штаб-квартиру во Франкфурт, оплот еврейских финансов, и Орден распространился по всей Германии и Австрии, включая среди новообращенных немецкого поэта Гёте и его друга - философа фон Гердера. По мере появления филиалов Ордена в Италии, Венгрии, Франции и Швейцарии деньги поступали от основных еврейских семей: Оппенгеймеров, Вертгеймеров, Шустеров, Шпейеров, Штернов и Ротшильдов. [277]


Скрывшись за именем Великого Востока, созданного герцогом Орлеанским, иллюминаты теперь были готовы начать революцию. [278] Объединение масонства Приората Сиона и масонства тамплиеров в открытую тамплиерскую, прокатарскую и финансируемую евреями организацию в Германии в 1782 году означало, что иллюминат Вейсгаупт и тамплиер герцог Орлеанский теперь разделяли одно и то же движение. Герцог Орлеанский (унаследовавший титул отца в 1785) станет номинальным главой, а Вейсгаупт будет действовать за кулисами, разжигая революцию.


Герцог Орлеанский, основатель Великого Востока, был экстравагантным, тщеславным и амбициозным распутником. Поскольку он был заядлым игроком, его доход в 800 000 ливров к 1780 году оказался в руках ростовщиков. В 1781 году в обмен на жилье он передал кредиторам свой дворец, земли и дом в Пале-Рояль. Там, в Пале-Рояль, они сформировали политический центр, с типографиями, винными магазинами, театрами и борделями, где размещались будущие якобинцы, такие как политический авантюрист де Лакло (автор "Опасных связей"). [279]


1781 год был переломным для французской экономики. Жак Неккер, юрист из Бранденберга, переведенный в парижский банк, был назначен (как ни странно) ответственным за французские финансы в качестве первого директора Королевского казначейства, а в 1777 году Генеральным директором финансов. Его большая ошибка (или это была бы преднамеренная политика?) состояла в попытке финансировать американскую войну за независимость не повышая налоги. (Всецело доверившись золотому стандарту, он в конечном итоге представлял интересы ростовщиков, а не Франции.) Эта ошибка оставила Францию с дефицитом в 46 млн. ливров. В 1781 году, пытаясь собрать кредиты, Неккер опубликовал "Отчет королю", утверждая, что Франция имеет профицит в 10 миллионов ливров. Союз между оппозицией и королевой Марией-Антуанеттой вынудил Неккера уйти в отставку в 1781 году. Франция оказалась на грани банкротства. [280]


Кем был Неккер? Был ли он просто некомпетентен или следовали чьим-то указаниям? Был ли он агентом тамплиеров, которому поручили помогать американским тамплиерам в войне за независимость и в то же время опустошать французскую казну, чтобы дать возможность Фридриху II захватить французский трон? Был ли он членом Приората Сиона, создававшем возможность для Лотарингского дома? Если он был членом Приората, то странно, что Мария-Антуанетта из Лотарингского дома была против него. Если он был масоном, то, скорее всего, тамплиером, у которого, как и у герцога Орлеанского, были сложные отношения с сионисткой Марией-Антуанеттой. Почему Людовик XVI позволил ему управлять финансами страны в течение четырех лет? Был ли у самого Людовика какой-то договор с Карлом Лотарингским через Марию-Антуанетту? В это трудно поверить, но если это так, то Людовик, должно быть, воспринял свою казнь как мученичество за правое дело. Людовик, как правитель французского престола, может быть исключен из различных союзов, направленных на захват его трона, но тот факт, что он доверил финансы страны некомпетентному немцу Неккеру, кажется странным.


Калиостро


Иллюминаты теперь действовали в финансово нестабильной Франции. Еврей-каббалист Калиостро, он же Джузеппе Бальзамо, познакомился на острове Мальта с "торговцем Кёльмером из Ютландии", он же Карл Лотарингский. Карл назначил Калиостро своим представителем. В 1771 году мальтийские рыцари изгнали Кёльмера и Калиостро с острова, после чего последний принял активное участие в деле иллюминатов. [281] В апреле 1776 года, за год до основания Общества Баварских иллюминатов, Калиостро посетил Лондон, где был принят как масон-розенкрейцер-сионист в ложе "Надежда" #289, которая собиралась в таверне "Голова короля" на Флит-стритт. В 1777 году, когда Вейсгаупт был посвящен в масонство Великого Востока, его субсидировали несколько богатых людей, вероятно, включая Карла Лотарингского и Майера Амшеля "Ротшильда". Позже (в 1790 году) Калиостро утверждал, что его деятельность финансировалась домом Ротшильдов.


К 1782 году Ротшильды контролировали штаб-квартиру нового Ордена во Франкфурте. Майер Амшель "Ротшильд" родился во Франкфурте, в семье банкира и ювелира. Название "Ротшильд" происходит от красного щита (rot schildt), висевшего на двери их семейного магазина. Это была эмблема евреев в Восточной Европе. Майер Амшель был сотрудником Ганноверского банка Оппенгеймеров, а позже стал миноритарным партнером, но ушел, чтобы управлять делом своего отца. Он торговал редкими монетами и в 1769 году стал агентом при дворе принца Вильгельма IX, ландграфа Гессен-Касселя, внука английского короля Георга II, двоюродного брата Георга III, племянника королей Англии и Дании и зятя короля Швеции. Таким образом, он стал посредником франкфуртских банкиров Братьев Бетманн (Bethmann Brothers) и Руппелль и Харнье (Rueppell & Harnier) и начал сколачивать состояние. [282]


Обладая обширными ресурсами своих спонсоров, Калиостро путешествовал по Европе. Вскоре он присоединился к иллюминатам, а в 1777 году был посвящен в ложу тамплиеров Строгого Соблюдения, став агентом объединенного Ордена. [283] Его миссия состояла в том, чтобы "поставить масонство на путь проектов Вейсгаупта" (т. е. объединить розенкрейцеров-сионистов и тамплиеров). Калиостро основал несколько египетских каббалистических масонских лож обряда Мицраима, символом которых является шестиконечная звезда, созданная в качестве герба для Ренн-ле-Шато королем Меровингов Дагобертом II. [284] (Таким образом, символ шестиконечной звезды на Большой Печати Иллюминатов и на Большой Печати Соединенных Штатов имеет отношение к сионистским Меровингам и Ренн-ле-Шато.) Калиостро основал больше масонских лож, чем кто-либо другой.


В 1780 году Калиостро установил хорошие отношения с бароном фон Книгге, так как оба были членами тамплиерской ложи Строгого Соблюдения в Кесселе (Книгге с 1772 года, Калиостро с 1777). Книгге (Филон) вёл переписку с Калиостро и получил от него приказ набирать в иллюминаты лучших людей из Строгого Соблюдения. В 1781 году, признавая способности Книгге, Вейсгаупт попросил его присоединиться к нему в Баварии и помочь создать продвинутые степени иллюминатов, которые выйдут за рамки существующих трех степеней. Цель состояла в том, чтобы внедрить иллюминатов в масонство Шотландского обряда во Франции для превращения французских тамплиеров в революционеров. Книгге прибыл в Баварию и там обнаружил, что Орден Иллюминатов не имеет древнего происхождения, как его заставили поверить. Поначалу он был разочарован, и некоторые говорят, что он также обнаружил, что Вейсгаупт был сатанистом. Но, осознав блестящие способности Вейсгаупта, он в конце концов согласился и усердно работал, чтобы продвигаться по степеням и вести переписку с различными ложами. Похоже, он обдумывал собственное продвижение или, возможно, продвижение тамплиеров, с которыми ранее был связан. В 1782 году иллюминаты Великого Востока проникли в Великую Ложу Франции с тем, чтобы будущие якобинские тамплиеры получили контроль над масонством. Иллюминаты проникли во Францию благодаря работе Книгге. [285]


Однако между Вейсгауптом и Книгге возникла напряженность. Обеспокоенный тем, что теперь у него меньше контроля над Орденом, Вейсгаупт часто спорил с Книгге. Похоже, он вмешивался в его работу, высокомерно внося изменения и дополнения в продвинутый ритуал Книгге. Книгге был раздражен таким обращением и вышел из Ордена. Он стал "диким антимасоном" и выступил против Вейсгаупта. В январе 1783 года он написал Цваку (Катону), жалуясь на "иезуитство", "деспотизм" и "тиранию" Вейсгаупта.


15 февраля 1785 года в Париже состоялся Второй масонский конгресс. На нем был представлен (подготовленный годом ранее) план Вейсгаупта для иллюминатов по созданию атмосферы, благоприятной для массовых восстаний против французской монархии. Калиостро присутствовал и получил средства от иллюминатов на путешествие по Европе для распространения революционной политики. Однако другие предложения не были приняты из-за разногласий между Вейсгауптом и Книгге, и конгресс потерпел неудачу.


Возможно, антимасонство Книгге было спланированной стратегией. В течение двух недель после отставки Книгге курфюрст Баварии получал информацию об иллюминатах, которая привела к их подавлению. Только у Книгге был доступ к документам иллюминатов, которые могли привести к этому. 2 марта 1785 года деятельность иллюминатов была подавлена. [286]


Заговор иллюминатов с целью дискредитации монархии


В то время существовал заговор иллюминатов с целью дискредитировать французскую монархию и Церковь в глазах народа. Его центром был Калиостро. Целью заговора было "разоблачить" распущенность католического священника по отношению к королеве Марии-Антуанетте и, таким образом, продвинуть дело Фридриха II и иллюминатов. Вероятно, на средства, предоставленные ему на Втором конгрессе, Калиостро заказал у придворных ювелиров на имя королевы колье из 579 бриллиантов стоимостью 1,6 млн. ливров. [287] В предыдущее правление придворный ювелир Бёмер сделал колье в надежде, что Людовик XV подарит его мадам дю Барри, но король не заинтересовался, оставив в его руках дорогой товар. В то же время авантюристка графиня де ла Мотт обманула кардинала Рогана, заставив его поверить, что королева Мария-Антуанетта хотела, чтобы кардинал купил для нее ожерелье, не сказав об этом королю. Кардинал Роган согласился, так как хотел положить конец враждебности королевы к нему. Кардинал думал, что ведет переписку с королевой, но на его письма отвечала графиня де ла Мот (нищая дочь внебрачного сына Генриха II); она подписывала свои письма (несуществующим титулом) "Мария-Антуанетта де Франс". Де ла Мот наняла проститутку из Пале-Рояля, чтобы та изобразила королеву на полуночном свидании в садах Версаля, когда кардинал подарит ей ожерелье. Кардинал так и сделал, думая, что это королева. Графиня разобрала ожерелье и купила особняк, а ее муж отправился в Лондон продавать бриллианты. 9 августа 1785 года Бёмер предъявил счет за первый взнос королеве, которая, естественно, отрицала, что знает о каком-либо ожерелье, заявив, что никогда не согласилась бы на такую роскошь, когда французская экономика находится в столь тяжелом положении (в результате деятельности Неккера). О полуночной встрече королевы и кардинала должным образом сообщили памфлетисты, которые управляли типографиями, установленными в помещениях бывшего дворца герцога Орлеанского. Скандальные слухи легли пятном на монархию и Церковь.


Людовик XVI арестовал заговорщиков, в том числе Калиостро, который был заключен в Бастилию на девять с половиной месяцев. Король легкомысленно решил, что лидеров будет судить парламент, который был настроен против короля и имел среди своих членов агентов иллюминатов и масонов. Калиостро и кардинал были оправданы, а графиня и ее сообщница - признаны виновными. Ее приговорили к порке, клеймению и пожизненному заключению, но она бежала в Англию. Однако скандал сильно подорвал репутацию королевской семьи и Церкви, которые начали терять доверие народа. Позже Наполеон заявил, что это заговор (Дело о колье) был одним из факторов, спровоцировавших революцию 1789 года.


В ноябре 1786 года Калиостро вернулся в Лондон и, по-видимому, был ответственным за публикацию в лондонской газете 2 ноября загадочной заметки, написанной иероглифами розенкрейцеров, очевидно, сообщавшей лидеру Приората Сиона о том, что его миссия завершена. [288]


Запрещение иллюминатов


В то время как во Франции усиливался финансовый паралич из-за проблем, созданных Неккером и скандалом с колье, престиж Калиостро среди скрытых иллюминатов возрос: теперь реальной властью в Ордене был он, а не Вейсгаупт. 10 июля (спустя несколько месяцев после подавления Иллюминатов в марте 1785 года) до курфюрста Баварии дошли новые компрометирующие доказательства. Иллюминат низкого уровня, евангелист Джейкоб Ланг (или Ланце), был послан руководством Ордена в качестве эмиссара в Силезию. Он был убит в Ратисбоне, предположительно пораженным молнией. [289] История запутанная. Эдит Миллер утверждает, что Ланга сопровождал Вейсгаупт, при этом Неста Вебстер утверждает, что он путешествовал один. Ланг имел вшитые в одежду инструкции Ордена, зашифрованные сообщения от Вейсгаупта, список из 2000 членов и подробную информацию о ложах во Франции, Бельгии, Дании, Швеции, Польше, Венгрии и Италии. Ни один посвященный низших степеней не имел доступа к таким документам, не говоря уже об их транспортировке. Поэтому, вполне возможно, что эти документы были "подброшены". Курфюрст изгнал иллюминатов из Баварии и опубликовал их документы (которые в 1798 году были опубликованы в книге Джона Робинсона Доказательства заговора). Вейсгаупт нашел убежище у герцога Саксен-Готского (связанного с Ганноверской королевской семьей Англии) [290] и, очевидно, масонство теперь имело возможность отмежеваться от иллюминатов (как это сделал Джордж Вашингтон в Северной Америке в 1798 году).


Вейсгаупт готовился к запрету. Он писал Цваку (Катону): "Я все обдумал и приготовился, так что если сегодня Орден будет уничтожен, то через год я восстановлю его сильнее, чем прежде". Возможно ли, что Вейсгаупт намеренно "уничтожил" иллюминатов, чтобы его организация продолжала незамеченной процветать внутри масонства тамплиеров (как Великого ордена, так и Шотландского обряда)? В таком случае Орден Иллюминатов умер "философской смертью", как это называли розенкрейцеры. Или же барон фон Книгге восстал против Вейсгаупта и сообщил о нем властям. В этом случае Книгге "уничтожал" иллюминатов, чтобы превратить их в тамплиеров под своим командованием. В качестве альтернативы, тамплиеры Великого Востока могли поглотить степени Вейсгаупта и "уничтожить" самого Вейсгаупта, чтобы самим руководить деятельностью иллюминатов. [291] На эти вопросы нет четких ответов.


Не вызывает сомнений то, что деятельность Иллюминатов продолжалась в Великом Востоке и в ложах тамплиеров Шотландского обряда, и что Калиостро теперь был самой влиятельной фигурой среди иллюминатов. [292] Также достоверно известно, что Книгге, номер 3 иллюминатов, пытался возродить иллюминатов в Германском Союзе в 1788 году. [293] (11 октября 1786 года власти Баварии изъяли дополнительные документы в доме Цвака в Ландсхуте, где читательское общество замаскировало начало Германского союза, созданного доктором Чарльзом Бардтом по наущению Книгге.) [294] Возможно также, что Калиостро, хитрый заговорщик по "делу о колье", работал с Книгге, своим старым сообщником тамплиеров, чтобы удалить из иллюминатов автократичного Вейсгаупта и взять под свой контроль план мировой революции. После ареста инквизицией в 1789 году Калиостро на допросе перед Святым Престолом в Риме в 1790 году показал, что иллюминаты не умерли, но продолжали активно работать над тем, чтобы разжечь революцию во Франции и свергнуть папство. Он заявил (как мы уже видели), что средства для этого предоставил дом Ротшильдов и что для финансирования будущих революций были размещены большие суммы в банках Голландии, Италии, Франции и Англии. Никаких доказательств этого обнаружено не было. [295]


Третий и последний Конгресс иллюминатов тайно собрался во Франкфурте в 1786 году. Вейсгаупт не присутствовал, но все предложения, которые он сделал годом ранее в Париже, были приняты. Илюминатское масонство преследовало следующие цели:


1) Пантеизм для высших степеней, атеизм для низших степеней и населения;

2) Коммунизм товаров, женщин и общих интересов;

3) Уничтожение Церкви и всех форм христианства и устранение всех существующих правительств, чтобы освободить место для всеобщей республики, в которой будут господствовать утопические идеи полной свободы от существующих социальных, моральных и религиозных ограничений, абсолютное равенство и социальное братство.


После того как эти цели будут достигнуты, тайная работа масонов-атеистов должна прекратиться. [296] Два француза сообщили, что Конгресс издал декрет о смерти короля Франции Людовика XVI и короля Швеции Густава III. [297]


Иллюминированный Великий Восток: Мендельсон и Мирабо


В 1786 году ложи иллюминированного Великого Востока имели сильное влияние во Франции, которое усилилось, когда идеи берлинских иллюминатов достигли Версаля.


Вейсгаупт, а позднее Калиостро уже дали интеллектуальное выражение духовному видению Руссо: Вейсгаупт действовал в Баварии и Франкфурте, а Калиостро оказал некоторое влияние во Франции. Это интеллектуальное выражение было подкреплено в Берлине Моисеем Мендельсоном, масоном тамплиеров Шотландского обряда, который был одним из первых пяти членов Общества Баварских Иллюминатов. Он перевел Тору на немецкий язык и был отцом подрывного еврейского движения "Хаскала" (Просвещение), которое стремилось интегрировать евреев в европейские общества и уничтожить как христианство, так и иудаизм. Ученик Локка и Лейбница, Моисей Мендельсон был фигурой рационального Просвещения и поэтому восхищался Менаше бен Исраэлем. Его интересовали любые проекты, которые помогли бы евреям эмансипироваться и установить связь между их религиозной традицией и немецкой культурой. С этой целью он финансировал рациональных иллюминатов. [298]


Писатель Готхольд Лессинг, основатель современной немецкой литературы и масонства, познакомил Мендельсона (с которого он создал Натана Мудрого) со многими иллюминатами, собиравшимися в тавернах по всей Германии. В 1786 году эти таверны станут ложами "Союза добродетели" (Tugendbund), основанного для прикрытия иллюминатов. Мендельсон присоединился к "Союзу добродетели" незадолго до своей смерти. Эта группа встречалась в берлинском борделе, где работали две дочери Мендельсона, и стала известна как Франкисты. Мендельсон писал об этой группе иллюминатов: "Те, кто регулируют жизнь в соответствии с заповедями этой религии природы и разума, называются добродетельными людьми и являются детьми вечного спасения."


Вскоре после этого во Франции появился еще один аспект интеллектуального выражения Французской революции. Преемником Мендельсона в Берлинском "Союзе добродетели" стал еврейский иллюминат Маркус Герц, руководивший им вместе со своей женой Генриеттой. Граф Оноре Мирабо, масон Великого Востока, путешествуя между Берлином и Парижем с секретными дипломатическими миссиями, останавливался в "Союзе добродетели" Генриетты Герц. [299]


Аристократ Мирабо, женатый на богатой наследнице, был арестован по требованию отца, желавшего освободить его от кредиторов, однако, бежал в Швейцарию, где его ждала молодая женщина, вышедшая замуж за старика. Мирабо приговорили к смертной казни за соблазнение, которую заменили тюремным заключением. После освобождения его отвергли жена и отец, и ему пришлось отказаться от своего аристократического прошлого. Некоторые говорят, что вскоре после своего освобождения в августе 1782 года Мирабо посетил штаб-квартиру нового объединенного Ордена во Франкфурте и оттуда привез иллюминатство во Францию. Независимо от того, присоединился ли Мирабо к иллюминатам в то время, он стал тайным агентом и работал на министров Людовика XVI.


В 1786 году Мирабо отправился в Берлин с секретной миссией Людовика XVI и был посвящен в иллюминаты полковником Жакобом Мовиллоном. Он принял имя "Леонид" (царя спартанцев) и подружился с Христианом фон Домом, автором книги "О гражданском совершенствовании евреев". Именно через него иллюминаты распространились во Франции в 1786 году. Вернувшись в Париж, он иллюминировал масонскую ложу "Искренние Друзья" (Amis Sinceres) (ранее известную как Филалеты) и инициировал аббата Талейрана. Посвящение состоялось под председательством розенкрейцера, графа Сен-Жермена, наставника Калиостро, в Великой Ложе французских иллюминатов, примерно в сорока километрах от Парижа, в особняке Эрменонвиль, принадлежавшем маркизу де Жерардину. [300]


Также в 1786 году Мирабо, Талейран и герцог Орлеанский основали в Версале ложу иллюминатов "Бретонский клуб" (Club Breton), которая была "илюминированна" Боде и бароном Гийомом де Буше в 1788 году. В том же году Мирабо популяризировал идеал Просвещения в книге "Прусская монархия при Фридрихе Великом", в которой хвалил рациональное Просвещение за улучшение "правительства и законодательства". Это повлияло на двух его личных секретарей, Демулена и Дюмона (которые в Лондоне подружились с Пейном и передали его идеи). [301]


ЧЕТЫРЕ ФРАНЦУЗСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ


Орлеанистская революция (1789)


Было четыре отдельных французских революции и ни одного восстания обездоленных против их богатых и могущественных угнетателей. У каждой из этих четырех революций были разные цели и разные лидеры. Первой была Орлеанистская революция 1789 года.


В то время во Франции было не менее 266 лож иллюминированного Великого Востока (Grand Orient Enlightened). [302] Два автора того времени, французский священнослужитель тамплиеров аббат Огюстен Барруэль и шотландский профессор - масон Шотландского обряда Джон Робисон, согласны с тем, что за Французской революцией стоял заговор. Робисон утверждает, что ситуацию контролировали иллюминаты. Баррюэль утверждает, что главными были тамплиеры, и разоблачает их верность манихейской ереси, которая сохранилась благодаря катарам. Они оба правы. У Французской революции был вдохновитель: иллюминаты внутри тамплиеров. [303]


Центром орлеанистского заговора был номинальное лицо Вейсгаупта, герцог Орлеанский, Великий Магистр иллюминированного Великого Востока (известный как Филипп-Эгалите), который помог основать Бретонский клуб. Он был сослан в свои загородные поместья в 1787 году после конфликта между Людовиком XVI и дворянами по поводу финансовой политики. Его преступление состояло в том, что он бросил вызов власти короля перед Парижским парламентом. Его целью было свержение короля и установление народной демократической монархии с собой в качестве монарха. Неразумный, он стал добровольным подставным лицом на более умеренном этапе революции и отдал себя в распоряжение проникших в Великий Восток иллюминатов, таких как, находящийся в тени Шодерло де Лакло, который возглавил заговор. Своим именем он защищал революционный (Бретонский) клуб и спонсировал марш "женщин" (на самом деле переодетых мужчин) на Версаль. [304]


Дореволюционная Франция была в хаосе. В стране с самым большим населением в Европе, не хватало еды. Буржуазия была отстранена от власти, а крестьяне перестали поддерживать феодальную систему. Философы выступали за социальные и политические реформы, вызывая ожидания у населения. Участие Франции в американской войне за независимость подорвало финансы государства. Экономика находилась в таком опасном состоянии, что в феврале 1787 года генеральный контролер финансов Шарль-Александр де Калонн созвал представителей духовенства, дворянства и буржуазии (трех сословий) и предложил повысить налоги, чтобы уменьшить дефицит. Это собрание призвало к созыву Генеральных штатов, которые не собирались с 1614 года. Программа реформ Калонна потерпела неудачу, и в Париже и ряде других городов произошли беспорядки. Король уволил Неккера в августе 1788 года, чтобы справиться с растущим дефицитом (невероятное решение Людовика XVI перед лицом надвигающегося банкротства Франции, за которое был ответственен именно Неккер), пообещал созвать Генеральные штаты и предоставил свободу прессе. [305]


Недовольство интеллектуалов в этот неспокойный период можно оценить в пьесе Бомарше "Женитьба Фигаро" (1784), которая рассказывает о трудностях человека без денег в продвижении по социальной лестнице, основанной на привилегиях. Средний и низший классы ненавидели правящий класс, считая его препятствием на пути к профессиональному успеху. Фигаро начинает свою карьеру как хирург-парикмахер. Он пытается написать пьесу и подвергается цензуре, пытается писать о государственных финансах и попадает под арест, пробует себя в журналистике и подвергается репрессиям. Он пытается устроиться на государственную службу, но ему отказывают, хотя он подходит для этой работы. Он говорит о своём хозяине: "Поскольку вы великий господин, вы думаете, что вы великий гений! Дворянство, богатство, положение, должность: все это делает человека таким гордым! Но что вы сделали, чтобы заслужить так много хороших вещей? Вы лишь удосужились родиться!" [306]


Выборы в Генеральные штаты совпали с новыми восстаниями, поскольку урожай 1788 года не был хорошим. Зима 1788-89 годов выдалась очень холодной, и замерзшие реки парализовали судоходство и мельницы. В результате цена на хлеб в январе 1789 года выросла с 8 до 14 су, что вызвало беспорядки в пекарнях и на рынках и вынудило взимать налоги с владельцев мельниц и продовольственных обозов. Парижане обнаружили, что нормирование продовольствия теперь стало государственной политикой, что голод заставил людей подчиняться репрессивному мечу королевских войск.


Решение Людовика XVI созвать Генеральные штаты в Версале 5 мая 1789 года знаменует поворотный момент в истории Франции. Герцог Орлеанский был избран представителем дворянства. Будучи популистом, герцог поддерживал третье сословие (буржуазию и большинство народа) против дворянства и духовенства, пользующихся благосклонностью короля. 17 июня третье сословие провозгласило себя Национальным собранием и поклялось дать Франции новую конституцию. 25 июня к ней присоединились Орлеанисты и другие дворяне. После напряженных совещаний, на которых депутаты бросили ему вызов, король предложил трём сословиям вместе принять участие в Национальном учредительном собрании. Герцог Орлеанский стал героем. Вокруг его дома в Пале-Рояль собралась толпа подхалимов. [307]


Именно с этого времени влиятельная журналистика иллюмината Никола Бонневиля дала интеллектуальное выражение растущим революционным настроениям, оказала большое влияние на общественность и ускорила Французскую революцию. Посвященный в иллюминаты в 1787 году в Париже Кристианом Боде, "послом" Вейсгаупта (и другом Лессинга), Бонневиль стал вейсгауптианцем. Он развил идею Вейсгаупта (в работе "Иезуиты, изгнанные из масонства", 1788) о том, что масонство необходимо очистить от иезуитской коррупции. "К оружию, граждане!" - гремел он в своей газете "Народная трибуна", впервые использовав боевой клич (провозглашенный Камиллом Демуленом), который 12 июля 1789 года привел толпу к Бастилии, а сегодня является частью Марсельезы. Обосновавшись в развлекательном комплексе Пале-Рояль, принадлежавшем герцогу Орлеанскому, он создал информационный бюллетень "Железные уста", голос разума и абсолютной истины, и доминировал в революционной прессе в течение следующих пяти лет. [308]


Орлеанистская революция началась летом 1789, с эксплуатации проблемы нехватки зерна. Слухи об истощении запасов продовольствия достигли городов и провинций. Говорили, что король и два привилегированных сословия - дворянство и духовенство - свергнут третье сословие. Вокруг Парижа собрались войска. Ген. директор финансов Неккер, после уступок Национальному собранию, был отправлен в отставку 11 июля. Это было (правильно) истолковано как начало контрреволюции со стороны короля, дворян и духовенства против буржуазии и Национального собрания. Открытому восстанию предшествовали беспорядки. Был взят Дом инвалидов [военный арсенал] и розданы тысячи винтовок.


14 июля под предводительством тамплиеров начался штурм Бастилии (старой крепости, символизировавшей королевскую тиранию на протяжении почти 500 лет). Гарнизон оказал сопротивление и десятки парижан были убиты, но крепость пала. Главной целью нападения было не разрушение тюрьмы или освобождение заключенных, а захват оружия, боеприпасов и пороха для предстоящего боя. [309] После операции несколько солдат были убиты разъяренной толпой. Бастилия была тюрьмой, где последний великий магистр тамплиеров Жак де Моле провел свои последние дни в 1314 году. Таким образом, открытие тюремных ворот последнего заключения Жака де Моле имело символическое значение для тамплиеров.


Король капитулировал, надев на шляпу трехцветную розетку в знак внимания к суверенитету народа (белый цвет для Бурбонов, красный и синий для Парижа). Национальное собрание было спасено от роспуска, а Неккер был снова приведен к присяге.


План герцога Орлеанского по узурпации престола Франции, вынашиваемый, когда он был Великим магистром Великого Востока, был в центре "Орлеанистского заговора" 1789 года, целью которого было вооружить население против закона и порядка и осуществить социальную революцию. Герцог был хрупким человеком, но его окружали несколько решительных заговорщиков, которые сделали его своим номинальным главой. Говорят, что эта идея возникла у Адриана Дюпона, доверенного лица герцога и члена Великого Востока.


Всеобщая паника во Франции с 19 июля по 6 августа 1789 года, известная как "Великий страх", несомненно, была организована масонами. Ложи Великого Востока стремились "совершить революцию в интересах буржуазии, используя народ в качестве инструмента". Они провели спланированную агитацию. 22 июля 1789 года конные гонцы (посланные ложами) проезжали по городам и деревням, неся плакаты с надписью "Королевский указ" и возвещавшими о приближении грабителей и о необходимости граждан взять в руки оружие. На других плакатах было написано: "Король приказывает сжечь все замки (дворцы)". Посланники добавили, что король желает оставить только свои, надеясь, что наделенная властью толпа поймет, что они также могут безнаказанно сжечь королевские замки. Народ должным образом выполнил "пожелание короля", свергнув власть дворянства по всей Франции и позволив буржуазии (третьему сословию) заполнить вакуум.


"Орлеанистский заговор" был восстанием буржуазии против дворянства, использующей народные массы для выполнения грязной работы. Затем начались антинародные меры: были приостановлены поставки продовольствия, третье сословие блокировало реформы Национального собрания (охрана собственности, ограничение права голоса для людей с определенным уровнем дохода и запрет профсоюзов) и организовывало демонстрации, противоречащие желаниям народа. Были нападения на людей, которые покровительствовали бедным: в октябре были убиты владелец фабрики в Ревейоне и пекарь (Франсуа). Во Франции сложилось впечатление, что третье сословие объединилось против аристократов.


4 августа 1789 года на заседании Учредительного собрания либеральные дворяне и духовенство отказались от своих феодальных привилегий. Затем Собрание постановило "отменить феодализм", включая право на охоту и церковную десятину. Поместные права сохранялись еще в течение двух лет, если крестьяне не выплачивали помещикам крупные суммы в качестве компенсации. В 1790 году дворяне потеряли свои наследственные титулы. Со старым режимом было покончено, и теперь Учредительное собрание могло сформировать новый режим. 22 августа была запланирована новая Конституция, основанная на доктрине прав человека. 27 августа ее основные принципы были подтверждены в Декларации прав человека и гражданина, во многом основанной на принципах Руссо и считающейся ее авторами универсальной. Конституция провозглашала свободу, равенство, неприкосновенность собственности и право на сопротивление угнетению. Первой её статьей было утверждение Руссо о том, что "люди рождаются свободными и остаются свободными и равными в правах". Бенджамин Франклин опубликовал Конституцию Пенсильвании, которую, по его утверждению, он написал сам (вероятно, её автором был Джеймс Кэннон, последователь Пейна) и которой многие восхищались. Новая Конституция изменит общество в соответствии с разумом и естественными правами и отвергнет историю и традиции. "Мужественные жители Филадельфии подали пример народа, восстановившего свою свободу", - сказал один депутат Учредительного собрания, но "Франция подаст этот пример всему остальному миру".


Людовик не хотел одобрять два достижения Учредительного собрания: Декларацию прав человека и разрушение феодального режима, создавая впечатление, что сопротивляется требованиям народа. Герцог Орлеанский ожидал, что толпа убьет короля и королеву и провозгласит его демократическим королем. С другой стороны, иллюминаты Великого Востока хотели заманить королевскую семью в Париж, где она осталась бы без защиты армии. Такая возможность представилась в октябре, когда Лафайет, командующий Парижской национальной гвардией, пересек Версаль с гражданским ополчением, сформированным для поддержания порядка, но включавшим солдат, атаковавших Бастилию. Король был готов бежать, кареты ждали. Учредительное собрание призвало его одобрить статьи конституции. Людовик подошел к столу, подписал одобрение и передал его Мурнье, председателю Учредительного собрания. [311]


Рано утром 6 октября часть толпы ворвалась во дворец и убила двух телохранителей королевы, которая сбежала через секретный проход, чтобы присоединиться к королю. Толпа, расстроенная бегством королевы, в клочья разорвала ее матрас. На следующий день король и королева появились на балконе. Толпа скандировала: "В Париж, в Париж!" Король, королева и королевская семья проехали двадцать километров, отделяющие Версаль от Парижа, а перед ними на кольях несли головы двух телохранителей королевы. Поездка заняла семь часов. Головы были установлены во дворце Тюильри под крики "Да здравствует наш король Орлеанский!" Людовик и его семья остались без защиты королевской армии. [312]


В декабре 1789 года "Бретонский клуб", основанный как место встречи депутатов Генеральных штатов, собрался вновь как "Общество друзей Конституции". Его часто называли "Якобинским клубом", потому что он собирался в бывшем монастыре [святого Якова] доминиканцев. Но если слово "якобинец" напоминало [доминиканца] Савонаролу, то еще больше оно напоминало Жака [Якова] де Моле, Великого магистра тамплиеров, сожженного на костре в 1314 году. Для якобинцев, которые были тамплиерами иллюминированного Великого Востока, слово "якобинец" ассоциировалось с именем "Жак". Цель клуба состояла в защите завоевания Революции от аристократической реакции, и он принимал представителей буржуазии и литераторов. В июле 1790 года "Якобинский клуб" Парижа насчитывал 1200 членов и имел 152 филиала по всей Франции. [313]


Не менее важной была закулисная деятельность публициста Бонневиля. В 1790 году в Цирке Пале-Рояль он создал "Всеобщую конфедерацию друзей истины", которая контролировалась "Социальным кружком" (Cercle Social), интеллектуальной и журналистской элитой, со штаб-квартирой в подземном помещении Пале-Рояля. Внутренний круг встречался в подземном помещении и представлял альтернативу королевскому двору в Версале, а внешний круг, насчитывавший около 6000 человек, собирался в Цирке. (Всего у Бонневиля было три круга: коммунистическая элита в центре, затем социал-демократический круг и внешний - либеральный круг.) Их элита обитала в "Круге Света" и говорила об очищении и достижении света - взгляды во многом заимствованное у катарских "парфе", сходство с которыми они, по-видимому, не замечали. Их целью было создание идеального эгалитарного правительства с Истиной (то есть прессой) в центре. [314]


Бонневиль назвал свой круг литраторов "Законодателями Вселенной", выражение, принятое поэтом Шелли: "Поэты - непризнанные законодатели мира". Будущие лидеры революции Сен-Жюст, Демулен и Бабеф стали иллюминатами благодаря Бонневилю. В центре внутреннего круга находился Пьер Марешаль, называвший себя "Безбожником, имеющим иммунитет от ареста". Марешаль написал шеститомный труд "Путешествия Пифагора", в котором общество Пифагора рассматривалось как политическое братство, а сам Пифагор - как образец революционера. (Именно у Пифагора масонство взяло символ треугольника, который является частью печати иллюминатов.) В этой работе говорится о новом усовершенствованном мире Иллюминатов. Антуан Фабре д'Оливе, переводчик золотых стихов Пифагора, был еще одним современником Бонневиля. [315]


Среди писателей круга Бонневиля были Рестиф де ла Бретонн, написавший универсальный словарь и придумавший термин "коммунизм", и Луи-Себастьян Мерсье, написавший утопический роман "Год 2440". Оба были морально распущенными, как и Мирабо. Сам Бонневиль делил свой дом и жену с английским революционером и просветителем Томасом Пейном. (В "Очерке о происхождении масонства", опубликованном в США в 1802 году, Пейн раскрыл влияние "Круга Света" Бонневиля, утверждая, что масоны произошли от поклоняющихся солнцу друидов, зороастрийского культа огня и Пифагора, и что они создали культ, альтернативный христианству.) [316]


Учредительное собрание провело ряд революционных мер в пользу буржуазии: национализировало земли Римско-католической церкви во Франции для погашения государственного долга (мера, соответствующая политике Вейсгаупта) и провело масштабный передел собственности, в основном в пользу буржуазии. Затем Собрание решило реорганизовать Церковь, но Папа и французское духовенство сопротивлялись. Реформа положила конец административной системе старого режима, заменив ее департаментами, округами, кантонами и коммунами, управляемыми выборными комитетами. Собрание также пыталось создать конституционную монархию, в которой король и Собрание делили бы власть, но слабый Людовик, окруженный аристократическими советниками, придирался и колебался, что сделало партнерство невозможным. В результате Франция потеряла возможность установить конституционную монархию, подобную британской, созданной при Вильгельме III Оранском. [317]


В мае 1790 года граф де Мирабо стал тайным советником Людовика XVI и Марии-Антуанетты по рекомендации своего друга Августа, принца Аренбергского, графа де ла Марка и с одобрения австрийского посла в Париже Флоримунда графа Мерси д'Аржанто, доверенного лица Марии-Антуанетты. Мирабо, член иллюминатов и соучредитель Якобинского клуба, писал: "Моя главная задача заключается в том, чтобы исполнительная власть нашла свое место в Конституции." Назначение Мирабо, вероятно, произошло по просьбе сионистского Лотарингского дома, который ожидал, что он повлияет на события. Мирабо поддерживал Неккера, но ускорил его отставку в сентябре 1790 года своей речью о национальном банкротстве. Теперь Мирабо защищал право короля объявлять войну и мир, говоря, что для Франции лучше не иметь короля, чем иметь "бесполезного и бессильного короля". Якобинская брошюра обвинила его в измене. Король и королева тайно встретились с Мирабо 3 июля, но не последовали его совету. Ему было трудно выглядеть популярным якобинцем и в то же время тайно консультировать короля на фоне обвинений в измене. Он был председателем Учредительного собрания в течение двух недель. В марте он внезапно заболел и умер в начале апреля 1791 года. Ходили слухи о его отравлении. Ему устроили пышные похороны в церкви Святой Женевьевы, специально для него превращенной в Пантеон. Однако с обнаружением документов, доказывающих его связь с королевской семьей, его останки были вывезены из Пантеона по приказу Конвента. [318]


Мария-Антуанетта с дофином планировала бежать из страны и убеждала Людовика бежать вместе с ними до того, как будет принята Конституция, чтобы ему не пришлось ее одобрять. 20 и 21 июля 1791 года члены королевской семьи один за другим покидали дворец, чтобы затруднить опознание. Вся семья села в экипаж, запряженный парой лошадей, и попыталась бежать из Парижа и Франции через восточную границу. В Варенне им пришлось поменять лошадей, но сменных лошадей, которые должны были их ждать, не оказалось. Король и королева стучали в двери, прося свежих лошадей. По пути в Варенне короля узнал старый враг, почтмейстер по имени Друэ, который пустился в погоню. Друэ прибыл с вооруженной группой и потребовал королевские паспорта. Все они вошли в бакалейную лавку человека по имени Соус. Сначала Людовик пытался уклониться, но позже признал себя королем. Он сказал, что просто хочет поехать в Монте-Меди, и попросил Соуса ему помочь. Королева просила помощи у госпожи Соус, которая рыдая, сказала: "Что вы хотите, чтобы я сделала, мадам? Ваше положение прискорбно. Помощь вам скомпрометирует господина Соуса и ему отрубят голову." [319]


Людовик XVI и Мария-Антуанетта вернулись в Париж: теперь Людовик потерял авторитет конституционного монарха.


Жирондистская революция (1791)


Жирондисты, умеренные республиканцы, пришли к власти с усилением умеренных республиканских настроений. В июле (1791) более радикальный "Якобинский клуб" организовал петицию с просьбой об отставке Людовика, что вызвало раскол, и умеренные депутаты встали на сторону конкурирующего "Клуба Фельянов". Депутат Максимилиан Робеспьер, с которым Вейсгаупт познакомился в Париже [320], был теперь важной фигурой в "Якобинском клубе".


Людовик возлагал надежды на помощь Австрии. С 1756 года существовал франко-австрийский союз, который разрушил мечты Фридриха II как об объединенной Германии под властью Пруссии, так и о захвате французского трона. Супруга Людовика, Мария-Антуанетта, будучи дочерью императрицы Марии Терезы, председательствовала в "Австрийском комитете" и ожидала, что австрийская армия вторгнется во Францию, победит врагов Людовика и восстановит королевскую власть. Людовик, теперь полностью находящийся под её влиянием, согласился. В Пильницкой декларации от 27 августа 1791 года Австрия (Леопольд II) и Пруссия (Фридрих II) призывали европейских лидеров помочь Людовику XVI вернуть власть.


Многие дворяне, священнослужители и некоторые буржуа эмигрировали, а многие эмигранты сформировали вооруженные группы на северо-восточной границе и попросили иностранной помощи. Поначалу правители были осторожны, но встревожились, когда Учредительное собрание заявило о праве всех народов на самоопределение и в сентябре 1791 года аннексировало папскую территорию Авиньон. [321]


Новое Учредительное собрание впервые собралось в начале октября и с октября 1791 по сентябрь 1792 года находилось под контролем фракции жирондистов. Левая часть старого Учредительного собрания теперь стала правой, так как произошел сдвиг влево. Жирондисты были умеренными республиканцами, многие из них были выходцами из департамента Жиронда в регионе Бордо, молодыми юристами, получившими поддержку горожан, бизнесменов, торговцев и промышленников. В начале их лидером был Жак-Пьер Бриссо, и они были известны как бриссонисты. Их тон был умеренно нетерпимым и воинственным. Сначала они критиковали двор и предлагали меры против эмигрантов и антиреволюционных священников, на которые Людовик наложил вето, а также поддерживали войну против чужой страны как способ объединения французского народа вокруг революции. "Люди, которые после двенадцати веков рабства завоевали свободу, нуждаются в войне, чтобы закрепить ее", - сказал Бриссо. [322]


По совету Марии-Антуанетты Людовик отверг рекомендации умеренных конституционалистов во главе с Антуаном Барнавом, которые настаивали на выполнении Конституции 1791 года, и начал политику притворства. Видя приближение войны, он отказался от помощи, предложенной Лафайетом и обратился к жирондистам с просьбой назначить новый кабинет. Конституция не позволяла Учредительному собранию выбирать министров. 23 марта Людовик назначил правительство, связанное с жирондистами, и возложил на него ответственность за объявление войны. В свое правительство Король принял таких жирондистов, как Клавьер, генерал Дюмурье (ненавидевший Австрию) и Жан-Мари Ролан, чья жена владела салоном, служившим местом встречи жирондистов.


Дюмурье решил начать войну против Австрии, которой после смерти Леопольда II правил Франциск II (племянник Марии-Антуанетты). 20 апреля, приняв рекомендацию жирондистского правительства, бледный, заикающийся Людовик со слезами на глазах объявил Австрии войну, используя формулировку "против короля Венгрии и Богемии", чтобы гарантировать нейтралитет Пруссии. Это была война, к которой давно призывали жирондисты, ставшая в итоге кульминацией их революции. В заговоре подозревали "Австрийский комитет" королевы.


Война "революционизировала революцию". Забота Людовика о соблюдении Конституции была неприемлема в период национальной опасности, и существовали обоснованные подозрения в том, что королева передавала врагу французские военные планы, поскольку 26 марта она передала австрийскому послу Меси, краткий обзор французских военных кампаний, запланированных на 5 июня, и написал Ферсону, что "армия Люкнера получила приказ немедленно атаковать", а также отправила ему дополнительную информацию 23 июня. Она считала, что если потеряет Бельгию, то Австрия получит эквивалентную долю Франции. [323]


В разгар народных беспорядков тамплиеры-иллюминаты хранили молчание, но сосредоточили свои взгляды на абсолютной власти, занимаясь организацией Якобинского клуба. Тамплиеры иллюминированного Великого Востока теперь контролировали Якобинские клубы. В 1791-92 годах создатель Великого Востока, герцог Орлеанский, ныне известный как Филипп-Эгалите, ушел с поста Великого магистра, и все ложи во Франции закрылись, чтобы предотвратить контрреволюционную деятельность за закрытыми дверями, после того, как тамплиеры захватили власть. Тамплиеры во Франции состояли не в ложах, а в Якобинских клубах. Теперь, когда иллюминатство стало реальностью, больше не было нужды в секретности. К 1791 году в 900 городах открылись клубы, почти все из которых были связаны с первоначальным Якобинским клубом. В 1794 году существовало 6800 якобинских клубов, насчитывавших полмиллиона членов. [324]


В этот момент жирондисты дрогнули. У них было три министра в правительстве Людовика, но они были на стороне революции, хотели республики и не действовали ответственно. В мае и июне они разработали указы, оставлявшие Людовика без поддержки: один указ упразднял личную охрану короля из 1800 человек, другой создавал лагерь для 20 000 солдат Национальной гвардии под Парижем, а третий депортировал из Франции истинных католических священников. В течение 10 дней Людовик был настолько подавлен, что не сказал ни слова даже членам семьи. 12 июня он уволил трех своих самых бескомпромиссных министров, включая Клавьера и Ролана. Распространился слух, что король собирается захватить Париж с помощью войск эмигрантов: повторение слухов во время увольнения Неккера в 1789 году. 16 июня Дюмурье вышел из правительства и покинул Париж, чтобы командовать армией на севере.


Людовика попросили снять вето с двух указов. (Депутаты буржуазии, третьего сословия, провозгласили себя Национальным собранием, которое дворянство сочло незаконным.) Людовик ожидал, что его убьют, и призвал своего духовника месье Герберта, написав: "Приходите ко мне, я никогда так не нуждался в вашем утешении. Меня больше не заботят люди, я смотрю на небеса. Завтра ожидаются большие несчастья". На следующий день толпа вторглась во дворец Тюильри и провела там четыре часа. Людовик все это время оставался в нише окна, отделенный от толпы столом и несколькими гренадерами. Он пошутил с толпой, надев фризский колпак и подняв тост за Францию, но не отказался от своего вето. Мэр Парижа, жирондист Петион, и Сантерре из Национальной гвардии не предприняли ни единой попытки остановить толпу. Прибывший Петион заявив, что ничего не знал о ситуации. Когда на следующий день он попытался оправдаться, Людовик посоветовал ему "заткнуться" и отвернулся от него.


Мужество Людовика принесло ему новую народную поддержку, и, видя в прусской армии своего потенциального спасителя, 6 июля он представил Учредительному Собранию предложение об объявлении войны Пруссии. Затем жирондисты начали кампанию по свержению короля. Учредительное Собрание было внезапно завалено петициями от клубов. 31 июля секция Моконсель отказалась от поддержки короля. Людовик и Мария-Антуанетта жили в постоянном напряжении. 25 июля австрийский командующий, герцог Брауншвейгский, пригрозил разрушить Париж, если безопасность королевской семьи окажется под угрозой и если Тюильри снова подвергнется вторжению. Угроза оказалась контрпродуктивной и охладила народную поддержку.


Казалось вероятным новое восстание. Людовик мог сопротивляться до прихода пруссаков в конце августа - и в этом случае ему пришлось вести переговоры с жирондистами - или он мог довериться Лафайету, который после расстрела петиционеров, требовавших отречения короля в июле 1791 года, в декабре был назначен командующим армией. Он был единственным человеком, способным дать Людовику армию. Герой Америки, а теперь и Франции, Лафайет надеялся править от имени короля теперь, когда Франция находилась в состоянии войны с Австрией. Он пользовался доверием короля (хотя королева оставалась к нему враждебной), и 28 июня отправился в Учредительное Собрание, где осудил вторжение в Тюильри. Он также объявил о намерении проинспектировать королевский легион и выступить с ним, чтобы закрыть Якобинский клуб. По словам Лафайета, королева (настроенная против него) приказала Петиону отменить приказ о проверке. Если это так, то это была колоссальная ошибка королевы, лишь несколько гвардейцев выступили вперед, и Лафайет вернулся в свою армию, ничего не предприняв против якобинцев.


Лафайет хотел вывезти Людовика из Парижа, но положения Конституции запрещали королю переезжать более чем на 120 километров, и король подчинился. Кроме того, королева была против плана Лафайета отправить короля в Компьень и выразила свое несогласие, написав Ферсену. Людовик смиренно согласился с ее вето.


Судя по всему, Лафайет планировал государственный переворот. Он приказал Дюмурье идти на Париж, но приказ был проигнорирован. Теперь правительство планировало массово уйти в отставку 10 июля, что должно вынудить короля пересмотреть свой план побега. Но он остался в Париже и вел переговоры с жирондистами, которые все еще пытались остановить якобинское восстание, вспыхнувшее 10 августа.


В то утро дворец Тюильри защищали 1000 швейцарских гвардейцев, 1000 конных полицейских и 2000 национальных гвардейцев. Было также 300 вооруженных дворян. Этого было достаточно, чтобы сдержать агрессивную толпу, но многие члены Национальной гвардии были против короля. В одночасье муниципалитет был заменен революционной Коммуной, которая контролировала Национальную гвардию. Париж восстал, и в ратуше обосновалась революционная Коммуна. Удрученный король провел смотр гвардии в шесть часов утра. Раздались крики "Да здравствует король", за которыми последовали рёв толпы. Редерер из Департамента посоветовал королевской семье искать убежище в Учредительном Собрании, поскольку сопротивление было невозможно. Все последовал к Собранию между двумя рядами солдат, среди куч листьев, собранных садовниками.


Затем последовала атака якобинской толпы: это нападение стало известно как "Первый террор". За этим инцидентом стоял Жорж Дантон, который позже скажет, что "несёт ответственность" за события 10 августа. Швейцарская гвардия оказала сопротивление, открыв огонь и убив 300 человек. Когда в 10 часов утра Людовик приказал прекратить огонь, толпа набросилась на швейцарцев и убила их.


Собрание, в котором доминировали жирондисты, отстранила Людовика от власти, но не низложила его, оставив это решение новому Учредительному собранию. Королевская семья провела день в комнатах для журналистов. В два часа ночи их перевезли в Монастырь фельянов, где они пробыли три дня. В шесть часов 13 августа их провели сквозь враждебно настроенную толпу к Тамплю, суровой резиденции рыцарей-тамплиеров. Ища убежища в Учредительном собрании, король стал пленником якобинской фракции, которая теперь преобладала благодаря Якобинским клубам. Поворотным моментом, возможно, стало 11 августа, когда слугам Людовика было приказано покинуть монастырь. Людовик сказал им: "Значит, я в тюрьме, и мне повезло меньше, чем Карлу I, которому разрешили находиться с друзьями вплоть до последнего часа". Когда его придворные предложили ему деньги, Людовик сказал, как будто интуитивно зная, что его ждет: "Сохраните свои кошельки, господа. Они понадобятся вам больше, чем нам, потому что, я надеюсь, у вас будет больше времени на жизнь".


Девиз орлеанистов "Да здравствует наш король Орлеанский" был заменен якобинским девизом масонства Великого Востока: "Свобода, равенство, братство!" [325] По прибытии в Тампль их приветствовали якобинские чиновники Коммуны, которые не сняли шляп и при обращении к королю использовали слово "месье", не "сир".


Монархия была свергнута якобинцами без участия жирондистов. Жирондисты находились в упадке. Руководство революцией взяли на себя более радикальные группы, такие как Якобинская коммуна Парижа, якобинско-масонская толпа Парижа и якобинцы под командованием Робеспьера. 17 августа Лафайет бежал в Льеж, где до 1797 года находился в плену у австрийцев.


Был учрежден Временный исполнительный комитет, в который вошли уволенные жирондисты и иллюминированный масон-якобинец Дантон. Но реальная власть в Париже принадлежала Коммуне, чьи масонские тамплиеры-якобинцы с самого начала требовали, чтобы королевская семья оставалась в Тампле.


20 сентября 1792 года в Тюильри открылся Национальный конвент. Его название было вдохновлено Конвентом американской революции. Оппозицию жирондистам составили монтаньяры, левые депутаты, ставшие впоследствии якобинцами, которых называли "монтаньярами" (горцами), потому что они занимали самые верхние скамейки в помещении собрания. Среди монтаньяров были Дантон, Робеспьер, Карно, Марат (с его ужасной кожной болезнью), Сен-Жюст и [герцог] Филипп-Эгалите. Жирондисты были связаны с парижскими бизнесменами и правительственными чиновниками; монтаньяры - с рабочим классом и парижскими ремесленниками. В конфликте двух течений жирондисты были более умеренны и не признавали полного эгалитаризма, отвергали государственный контроль над ценами и доверяли департаментам. Монтаньяры называли их "федералистами". Их идеологической обработкой занимался Якобинский клуб, который в сентябре изменил название на "Общество якобинцев, друзей свободы и равенства". Таким образом, Якобинский клуб принял монтаньяров и показал свою демократичность и популярность.


21 сентября Конвент постановил отменить монархию. На следующий день (осеннее равноденствие, 22 сентября 1792) он объявил, что новые публичные акты будут датированы 1-м годом Республики. 25 сентября (по настоянию Робеспьера) Конвент заявил, что "Французская республика едина и неделима". Подобно Американскому Конвенту, он начал формировать новую Конституцию. Якобинская революция превратила Францию из монархии в республику.


В Тампле король имел доступ к библиотеке Мальтийских рыцарей и прочитал 250 из 1500 находившихся там томов. Однажды он указал на произведения Руссо и Вольтера и прошептал Гийому, камердинеру дофина: "Эти два человека погубили Францию". В тюрьме королевская семья устроила следующий распорядок дня: в 9 часов завтрак, в 10 - уроки для дофина и швейное дело, в полдень - прогулка (перед лицом оскорблений, таких как получение дыма из трубки швейцара), обед в 14:00 - король выпивал полбутылки шампанского и стакан ликера - а затем играл в пике или в нарды, в 16 - сон, в 18 - уроки или игры, в 21 - ужин, после чего король читал в своей мастерской до полуночи.


Через несколько дней в Тампль были доставлены сопровождающие королевской семьи, включая принцессу Ламбаль, спутницу и родственницу королевы, которая вернулась в Париж, чтобы помочь ей в это трудное время. Известие о том, что пруссаки собираются занять Верден, последний оплот перед Парижем, взбесило толпу, которая (со значительной организованностью) штурмовала несколько тюрем. В организации операции был обвинен якобинец-иллюминат Жорж Дантон.


Многие в толпе были масонами-якобинцами. Они показывали масонские знаки, и если заключенные отвечали на них, то их щадили, если нет, то их убивали. Расправа над заключенными немасонами или неякобинцами продолжалась пять дней, и к концу этого периода было убито 1200 заключенных, представителей дворян и духовенства, большинство из которых были политическими заключенными. Среди них была принцесса. Ее буквально распотрошили, а ее интимные части тела провезли через Париж в качестве трофея революции. Не было предела мерзостям, которые творила [масонская] толпа. Они взяли труп принцессы, отрезали ей голову и отвезли в Тампль, чтобы показать королеве, но вход был заблокирован натянутым поперёк трехцветным знаменем. Затем голову принцессы насадили на кол и подняли так, чтобы она была видна из окон Тампля. Масоны настояли на том, чтобы один из стражников заставил короля и королеву появиться у окна и увидеть ее. Охранник посоветовал им подойти к окну, чтобы увидеть голову. Королева потеряла сознание, и Людовик, кажется, подошел к окну один.


Суд и казнь Людовика XVI


Обнаруженный железный сундук с перепиской Людовика с эмигрантами и контрреволюционерами сделал судебный процесс неизбежным, особенно теперь, когда якобинцы контролировали Конвент. Конвент решил сам судить короля. 11 декабря Людовик, которого ошибочно назвали "Луи Капет", а не "Луи Бурбон" (династия Капетингов закончилась в 1328 году), узнал, что его собираются судить. Он размышлял о Карле I и хотел избежать формального суда, который поставил бы французскую нацию в ужасное положение. Робеспьер придерживался того же мнения, но считал, что Людовика следует казнить без суда. Людовик предстал перед судом и был обвинен в "заговоре против свободы и в посягательстве на безопасность государства" (бессмысленное обвинение, которое не могло быть доказано юридически). Его обвинили в совершении военного марша против граждан Парижа. Марат отметил, что обвинений было слишком много: одни - плохо сформулированы, другие - банальны. Затем Людовику предъявили документы, о которых он заявил, что не знает (поскольку они могли быть подделаны). В конце своего первого появления в суде он вернулся в Тампль и съел шесть отбивных, курицу и несколько яиц.


Второе появление Людовика в суде состоялось 26 декабря. В конце заседания он произнес короткую речь, заявив о своей невиновности. Конвент не голосовал две недели. Жирондисты, понимая, что смерть Людовика обострит конфликт как внутри страны, так и за ее пределами, попытались спасти ему жизнь, предложив обратиться к народу и напав на герцога Орлеанского (Филиппа-Эгалите). Якобинцы требовали казни Людовика и клеймили жирондистов, называя их роялистами и умеренными. Дантон предложил пощадить жизнь короля, если Уильям Питт [премьер-министр Великобритании] заплатит два миллиона франков, но Питт отказался (позже он назовет казнь Людовика самым бесчеловечным преступлением в истории, забыв о казни Карла I). Наконец, с 14 по 20 января состоялось четыре тура голосования. Сторонники смертной казни получили перевес всего в один голос (361 против 360).


В воскресенье, 20 января, Конвент завершил свою работу. В то же утро палач Шарль-Анри Сансон получил приказ: казнь короля состоится на следующий день на площади Революции. Сансон написал помощнику окружного прокурора о том, что распорядился построить леса, и задал другие вопросы. Палачу велели ждать короля на эшафоте. Короля доставят в тюрьму в Тампле в закрытой карете в сопровождении двух жандармов. (Сансона подозревали в том, что он тайный роялист, готовый помочь королю бежать. Кроме того организаторы опасались, что парижская толпа выместит свою злость и убьет короля до эшафота.)


В два часа пополудни в приемную короля вошли члены Исполнительного совета, включая министров юстиции, иностранных дел и командующего национальной гвардией Сантерре. Король был заключен в Большой башне Тампля, средневековой резиденции рыцарей-тамплиеров, в том числе Жака де Моле, последнего Великого магистра Ордена Тамплиеров. (Томас Карлейль [326] писал: "В этих башнях Жак де Моле и его тамплиеры были сожжены французской королевской семьей пятью веками ранее".) Стены почти в десять футов толщиной имели щели вместо окон. Около пятнадцати человек наблюдали, как министр юстиции Жозеф Гарат, обращается к королю и просит секретаря Совета Филиппа Грувеля зачитать постановление Совета. Слабым, дрожащим голосом Грувель прочитал заявление о том, что Людовик Капет "виновен в заговоре против свободы нации и в посягательстве на безопасность государства" и "должен понести смертную казнь". Королю сказали, что он будет казнен через 24 часа. Король вручил им письмо с просьбой о трехдневной отсрочке.


Жан-Батист Клери, камердинер короля в тюрьме Тампля, написал отчет о последних часах жизни короля. [327] В ту ночь король ел мало, но с аппетитом. Он съел два куриных крылышка и немного овощей, выпил два стакана вина, смешанного с водой, и немного малагского вина. С разрешения короля его духовник, аббат Эджворт из Фирмонта, отправился в зал Совета и попросил комиссаров Тампля принести украшения из ближайшей церкви, чтобы король мог присутствовать на мессе. Ему сказали, что религиозная служба должна закончиться в семь утра следующего дня, "потому что ровно в восемь часов Людовик Капет отправится к месту казни". Духовник вернулся к королю. "Краткий отчет, который я дал ему, не упоминая условий, казалось, принес ему величайшую радость". Другими словами, он не сказал королю, что его поведут на казнь в восемь часов.


Король некоторое время оставался со своим духовником. Он лег спать в половине первого ночи и попросил разбудить его в пять. Клери пишет: "Итак, я раздел короля, и когда собирался завить ему волосы, он сказал, что это не нужно". Едва он лег в постель, как погрузился в глубокий сон, который продолжался без перерыва до пяти часов. Клери провел ночь рядом с ним, сидя на стуле.


В пять часов король проснулся от того, что Клери зажег огонь. Снаружи, на площади Революции, плотники возводили эшафот. Король оделся и провел час со своим духовником в кабинете. Когда они вернулись в комнату короля, то обнаружили там приготовленный алтарь. Король слушал мессу, стоя на коленях на полу. Он сказал своему духовнику: "Как я рад, что смог поступить в соответствии со своими принципами! Без них, где бы я был в эту минуту? Но теперь смерть кажется мне легкой, ибо есть неподкупный судья на Небесах. Он воздаст мне справедливость, в которой мне было отказано на земле".


Наступил рассвет. В Башне были слышны звуки движения войск, барабанный бой и грохот пушек. Король отметил, что "вероятно, Национальная гвардия приходит в форму". Он обещал утром увидеться с королевой, но духовник отговорил его, чтобы избавить их от этой невыносимой агонии. Король сказал: "Вы правы, это было бы невыносимо для нее. Лучше лишить себя радости увидеть королеву еще раз и позволить ей еще немного пожить надеждой". Очевидно, что к этому времени король знал, что его конец неминуем.


В восемь часов из своего дома вышел палач Шарль Анри Сансон в темно-зеленом цилиндре и белом галстуке. Его сопровождал сын. Оба вооружились кинжалами и пистолетам, предвидя опасность. Помощник ждал их на эшафоте. Погода была морозной и туманной. Национальная гвардия окружила эшафот, пока Сансон проверял лезвие гильотины. Тысячи граждан стекались к площади Революции, заполнив ведущие к ней улицы.


В 8:30 утра Сантерре прибыл в Башню с семью муниципальными чиновниками и десятью солдатами. Клери пишет: "Король вышел из своего кабинета и спросил Сантерра: Ты пришел за мной? Да, был ответ. Секунду, сказал король, и он вернулся в свой кабинет, из которого вскоре вышел в сопровождении духовника. Его Величество держал в руках завещание и, обращаясь к муниципальному чиновнику (по имени Жак Ру, священник-отщепенец), оказавшемуся впереди, сказал: Прошу передать эту бумагу королеве - моей жене. Это не мое дело, - ответил чиновник, отказываясь взять ее. Я пришел сюда, чтобы отвести вас на эшафот. Затем Его Величество обратился к Гобо, другому муниципальному чиновнику: "Прошу вас передать этот документ моей жене. Вы можете его прочитать: в нем есть некоторые подробности, о которых я хочу, чтобы Коммуна знала".


Я стоял позади короля, у камина: он повернулся ко мне, и я предложил ему свою шинель. "Не надо, - сказал он мне, - просто дай мне мою шляпу". Когда я протянул ему шляпу, его рука коснулась моей, и он сжал ее в последний раз. Он обратился к муниципальным чиновникам: "Господа, я был бы рад, если бы Клери мог остаться с моим сыном, так как он привык к его присмотру. Надеюсь, Коммуна удовлетворит мою просьбу. Затем Его Величество посмотрел на Сантерре и сказал: "Вперед".


Духовнику короля, аббату Эджворту, разрешили сопровождать его на эшафот, потому что он был ирландцем. [328] Его рассказ наиболее интересен среди свидетельств очевидцев:


"Сантерре и его люди постучали в дверь. Король открыл дверь, и они сказали, что пора идти. Подождите меня здесь, - сказал он им властным тоном - я буду с вами через минуту. Он закрыл дверь и, подойдя ко мне, опустился на колени. Совершилось, - сказал он (повторяя последние слова Христа на кресте). "Дайте мне последнее благословение и помолитесь Богу, чтобы Он поддерживал меня до конца.


Через мгновение он встал и, выйдя из кабинета, направился к группе мужчин, находившихся в помещении. Они демонстрировали уверенность, хотя никто не снял шляпы. Увидев это, король попросил свою шляпу. Когда Клери, со слезами на глазах, поспешил подать её, король сказал:"Если кто-то из вас является членом Коммуны, я прошу вас взять на себя эту роль. Это было его завещание... Через мгновение король сказал твердым тоном: Пойдемте!


При этом слове все вышли. Король пересек первый двор пешком, у входа во второй двор стояла карета с двумя жандармами. Когда король приблизился, один из них сел в карету спиной к лошадям. Затем король сел напротив него и посадил меня рядом с собой. Другой охранник сел рядом со своим спутником и закрыл дверь.


Большая группа верных королю людей решила вырвать его силой из рук палачей или, по крайней мере, рискнуть всем в этой попытке. Двое лидеров, молодые люди с известными именами, предупредили меня об этом накануне, и хотя я был не очень оптимистичен, я не терял надежды, пока мы не достигли подножия эшафота.


Король, оказавшись запертым в карете, где не мог ни говорить со мной, ни слушать меня без свидетелей, молчал. Я протянул ему свой псалтырь, единственную книгу, которая была у меня с собой. Он с благодарностью взял. Казалось, он хотел, чтобы я указал псалмы, наиболее подходящие для ситуации, и читал их поочередно со мной. Охранники молчали и, казалось, удивлялись спокойствию и благочестию монарха, которого они никогда не видели так близко.


Дорога заняла почти два часа. Все улицы были заполнены горожанами, вооруженными, кто копьями, кто мушкетами. Карету окружило большое количество солдат, несомненно, набранных из наиболее коррумпированных и революционных парижан. В качестве дополнительной меры предосторожности несколько барабанщиков шли впереди лошадей, чтобы не было слышно криков в поддержку короля. Но криков не было. В дверях и окнах не было видно ни души: на улицах не было никого, кроме вооруженных граждан, которые, несомненно, из-за страха и слабости стали соучастниками преступления, которое, возможно, многие из них ненавидели в своем сердце.


В полной тишине карета прибыла на площадь Людовика XV и остановилась посреди большого пустого пространства вокруг эшафота. Это пространство было окружено пушками, а за ними, насколько хватало глаз, была вооруженная толпа.


Как только король почувствовал, что карета остановилась, он наклонился ко мне и сказал шепотом: "Мы прибыли, если я не ошибаюсь". Мое молчание говорило да. Один из палачей подошел, чтобы открыть дверь, но король остановил его.


Как только король вышел из кареты, его окружили трое палачей и попытались отобрать у него пальто. Он с достоинством их оттолкнул и снял его сам. Он также снял воротник и рубашку. Палачи, на мгновение сбитые с толку гордой осанкой короля, пришли в себя и снова окружили его, чтобы связать ему руки. Что ты делаешь? - спросил король, отдергивая руки. Связываю вам руки, - ответил один из них. Связываешь меня! - воскликнул король возмущенным голосом. Никогда! Делай, что тебе приказано, но ты не свяжешь меня. Палачи настаивали, повышали голоса и, казалось, собирались попросить помощи, чтобы заставить короля подчиниться.


Это был самый мучительный момент того ужасного утра. Еще минута, и лучший из королей подвергся бы оскорблению в тысячу раз худшему, чем казнь. Он как будто боялся того же и, повернув голову, как будто спрашивал моего совета. Я молчал, но поскольку он продолжал смотреть на меня, я сказал со слезами на глазах: Сир, в этом новом оскорблении я вижу последнее сходство между Вашим величеством и Богом, который должен быть вашей наградой.


При этих словах он поднял глаза к небу с выражением невыразимой печали. Конечно, - ответил он, - не нужно ничего, кроме Твоего примера, чтобы заставить меня смириться с таким великим оскорблением. Потом он обратился к палачам: Делайте, что хотите. Я выпью чашу до последней капли."


Руки Людовика были связаны за спиной. Он был грузным и с трудом поднимался по крутым ступеням эшафота. Аббат сказал: Сын Людовика Святого, вознесись на небеса. Людовик подошел к эшафоту и попытался заговорить с толпой. Он приказал барабанщикам замолчать, и они замолчали, как описывает аббат: "Ступени эшафота были чрезвычайно круты. Но каково же было мое изумление, когда, достигнув вершины, он отпустил меня, твердым шагом пересек эшафот, взглядом заставил замолчать пятнадцать или двадцать барабанщиков перед собой и голосом настолько громким, что его было слышно на мосту Пон-Турнан, произнес эти незабываемые слова: Я умираю невиновным во всех преступлениях, в которых меня обвинили. Я прощаю виновных в моей смерти и молю Бога, чтобы кровь, которую они собираются пролить, никогда больше не проливалась во Франции."


После первых нескольких недель казней палач Шарль-Анри Сансон взял на себя надзор за гильотиной, но не управлял ею. Но теперь все было иначе. Ему было поручено обезглавить короля, и он сделает это сам. Обычно один из помощников ставил заключенных спиной к эшафоту. Когда их назвали по именам, они поднялись один за другим, Шарль-Анри с одной стороны, его помощники с другой. Они укладывали жертву на деревянную доску и просовывали её шею в деревянный ошейник, известный как люнет.


Палач Сансон рассказывает нам, что произошло дальше:


"Вот, как я и обещал, вся правда о том, что произошло при казни Луи Капета.


Когда он вышел из кареты, ему сказали снять пальто. Он возразил, заявив, что казнь вполне может быть проведена в этой одежде. Когда ему сообщили, что это невозможно, он сам помог нам снять пальто. Та же ситуация повторилась, когда дело дошло до связывания ему рук, и снова, когда ему объяснили, он пошел на сотрудничество. Потом он спросил, будут ли барабаны продолжать бить, и мы ответили, что не знаем, что было правдой. Он взобрался на эшафот и шагнул вперед, но мы сказали ему, что это запрещено. Затем он позволил отвести себя к тому месту, где мы его связали, и сказал ясным голосом: Люди мои, я умираю невиновным. Затем он повернулся к нам и сказал: Господа, я невиновен во всем, в чем вы меня обвиняете. Я могу только надеяться, что моя кровь укрепит радость французского народа.


Это, граждане, были его истинные и последние слова. По правде говоря, он перенёс все это с поразившим нас хладнокровием и силой. Я убежден, что он черпал эту силу из принципов своей религии, потому что мало у кого была столь сильная вера, как у него.


(Подпись:) Сансон, судебный исполнитель." [329]


Это заявление было сделано 21 февраля, через месяц после казни. В 1806 году Шарль-Анри сообщил Наполеону: "Сир, я казнил Людовика XVI".


Шея Людовика была слишком толстой, чтобы поместиться в люнете, и когда лезвие упало, задняя часть его шеи и челюсть были "ужасно изуродованы". В чаше под гильотиной собралось много крови. После начала революции жена короля Мария-Антуанетта сказала, что хотела бы вымыть руки в крови французов, но теперь французы собрались, чтобы вымазать свои руки в крови короля. Одни засовывали окровавленные пальцы в рот и говорили, что кровь короля вкусная, другие говорили, что кровь соленая. Сансон сказал им: Подождите, я принесу вам ведро, чтобы вам было легче намочить руки.


Настоятель продолжает свой рассказ: "Самый молодой из палачей (на вид ему не было и 18 лет) схватил отрубленную голову и обошел эшафот, демонстрируя ее народу. Этот чудовищный ритуал сопровождался криками и непристойными жестами. Последовало глубокое молчание, и вскоре после этого раздались крики: Да здравствует республика! Постепенно голоса множились, и менее чем через десять минут крик, повторяемый тысячи раз, превратился в единодушный рёв толпы."


Именно в этот момент старый французский масон-тамплиер окунув руки в королевскую кровь, закричал. "Я крещу вас во имя Свободы и Жака!" Он имел в виду Жака де Моле, последнего Великого магистра тамплиеров. А другой прокричал: "Жак де Моле отомщен!" [330]


Тело Людовика XVI было брошено в плетеную корзину и помещено на телегу палача. Его отвезли на кладбище Ла-Мадлен, бросили в яму глубиной почти четыре метра и засыпали негашеной известью.


Жирондисты под давлением самых крайних якобинцев несут ответственность за казнь Людовика. Как и в случае с казнью Карла I, здесь есть вопросы, на которые необходимо ответить.


Кто стоял за казнью?

Почему они хотели смерти Людовика?

Учитывая причастность масонов-тамплиеров к Американской революции, имел ли какой-либо смысл выбор Тампля в качестве тюрьмы Людовика и крики об отмщении Жака де Моле, последнего Великого магистра тамплиеров?

Почему при наличии такого количества тюрем Людовика держали в средневековой резиденции рыцарей-тамплиеров и Жака де Моле?


Ответ, по-видимому, таков: за казнью короля жирондистами стоял орлеанистский, тамплиерский Великий Восток, служащий прикрытием для иллюминатов Вейсгаупта.


Якобинская революция (1793)


С апреля по сентябрь 1792 года война складывалась для Франции неудачно и сопровождалась несколькими поражениями. Но революционеры смогли переломить ситуацию. 20 сентября французские войска под командованием Дюмурье и Келлермана отбросили австро-прусскую армию в Вальми. В ноябре французы оккупировали Бельгию. Однако коалиция Австрии, Пруссии, Испании, Соединенных провинций Нидерландов и Великобритании сумела помешать их продвижению. В декабре Конвент, в котором доминировали якобинцы, призвал пролетариат Европы восстать против своих правительств. В соответствии с доктриной Вейсгаупта это был призыв к мировой революции, но он был нацелен главным образом на коалицию. Пролетариат не восстал.


Весной 1793 года война принесла французам новые поражения (в Соединенных провинциях, Бельгии и на Рейне). Дюмурье дезертировал и сдался Австрии. Власть якобинцев возросла, и жирондистов обвинили в поражениях армии и дезертирстве Дюмурье. Кроме того, они потеряли популярность из-за безразличия к жалобам рабочих. (В это время Томас Джефферсон, который прожил во Франции три года и считал большинство французов якобинцами, а Французскую революцию "прекрасной", написал Бриссо 8 мая 1793 года, что он "навеки связан принципами" Французской революции.)


31 мая 1793 года в Париже началось народное восстание против жирондистов под предводительством масонов-якобинцев. [331] 2 июня Конвент был окружен вооруженными повстанцами, все они были якобинцами. Толпа была вооружена якобинской Коммуной под предводительством Анрио; он приказал арестовать 29 депутатов-жирондистов, которых держали под прицелом, пока называли их имена. Пришедшие к власти якобинцы-монтаньяры приняли чрезвычайные меры для защиты революции и удовлетвория требований рабочих. Многие жирондисты бежали в провинции, чтобы поднять восстания против Конвента, но они не пользовались поддержкой населения. Жирондистская революция подошла к концу.


Монтаньяры-якобинцы Дантон, Робеспьер и Марат руководили Конвентом после падения жирондистов и дали политическое выражение Революции. Они отдавали предпочтение низшим классам за счет буржуазии, которую защищали жирондисты. Страна находилась в другом положении: Франция была окружена Коалицией, и шестьдесят департаментов восстали против Конвента. В Нормандии и Провансе шла гражданская война против контрреволюционеров (Вандея) и Федералистского движения. Конвент принял конституцию, основанную на Декларации прав человека и признающую право на народное восстание, но Конституция не могла вступить в силу, пока сохранялась угроза со стороны Коалиции.


Власть оставшихся жирондистов пришла в упадок после смерти Марата. Марат, символ монтаньяров, в апреле предстал перед революционным трибуналом, но был оправдан. Во время принятия лечебной ванны от кожной инфекции Шарлотта Корде, молодой боевик-жирондист, нанесла ему несколько ножевых ранений.


10 октября Конвент постановил, что временное правительство Франции будет революционным до восстановления мира. Другими словами, принятая в июне Якобинская конвенция, гарантировавшая всеобщее избирательное право, право на существование и бесплатное образование, была отложена. Было создано сильное, централизованное и диктаторское правительство. В апреле был сформирован Комитет общественной безопасности. (Никто не был в безопасности перед этим комитетом, который утверждал, что защищает народ.) В июле Робеспьер заменил Дантона в Комитете и занял его место рядом с Сен-Андре, Карно, Барером, Кутоном и Сен-Жюстом. Комитет общественной безопасности был главным полицейским органом, и Закон о подозреваемых, которым он руководствовался, отвечал за задержание не менее 300 000 граждан, 10 000 из которых умерли в тюрьмах.


Диктатура Робеспьера и террор


В конце 1793 года, когда французская экономика находилась в полном расстройстве, новая Революционная республика столкнулась с сотнями тысяч безработных: в наиболее критическом положении оказались те, кто работал в сфере предметов роскоши. Революционные лидеры под руководством Робеспьера (который познакомился с Вейсгауптом в Париже) тогда приступили к "депопуляции" (сокращению населения), которую они считали "необходимой". Иными словами, население Франции в 25 миллионов человек нужно было сократить до 16 миллионов (по одним данным) или даже до 8 миллионов. Как говорит Неста Вебстер, "система террора была ответом на проблему безработицы". [332]


Революционные комитеты, которым было поручено уничтожение [людей], работали день и ночь. Они использовали карты для подсчета количества "бездельников" в каждом городе или провинции, все ближе приближаясь к цели в 8 миллионов. Пострадала буржуазия. В провинции всех, кого подозревали в контрреволюционных наклонностях, расстреливали после скоропалительного суда. За короткое время сотни людей погибли таким образом.


5 сентября террор был передан спецназу численностью 6000 революционеров, которые арестовывали осуждённых местными революционными комитетами. Тем временем революционные суды и военные комитеты вынесли 17 тысяч смертных приговоров. [333]


К этому времени стали нормой массовые убийства, каннибализм, пьянство и грабежи. Началась кампания против религии, и в сентябре сотни заключенных священников были убиты по просьбе илюмината-якобинца Клутца, автора "Универсальной республики". Все города и улицы, названия которых напоминали христианство, королевскую власть или феодализм, получили новые названия - в соответствии с политикой Вейсгаупта. Иллюминат Шометт (который вместе с Гербертом контролировал Парижскую Коммуну) объявил накопление продуктов питания преступлением, караемым смертью, и в рамках программы дехристианизации, запрещавшей религиозные церемонии, размещал на кладбищах плакаты, гласящие: "Смерть - это вечный сон" (тема иллюминатов). Собор Парижской Богоматери был назван Храмом Разума, а одну из хористок возвели на трон как Богиню Разума. В церквях проводились праздники Разума в соответствии с учением Вейсгаупта о том, что "Разум должен быть единственным кодексом человека". Высмеивались религиозные одежды и символы. Календарь был реформирован: неделя теперь состояла из десяти дней, а в каждом месяце было три десятидневных периода.


Для революционеров Богиня Разума была синонимом Богини Природы, обещавшей новый Золотой Век. Произошло слияние рационализма и язычества, отражающее интерес масонства к дохристианской древности (особенно к фигуре Пифагора, давшего название работе, в которой Вейсгаупт определил иллюминизм политической философией). Языческие символы были повсюду. Новая республика была провозглашена в день осеннего равноденствия, 22 сентября 1792 года, в момент (важный для язычников) равенства дня и ночи. Алтарь Нотр-Дама заменили насыпью земли. Бастилия была разрушена, а её территория стала ареной для языческих празднеств новой республики. В центре была помещена колоссальная статуя Исиды, или самой Природы. Фестивали, проводимые там и на Марсовом поле, вдохнули новый дух национализма. [334]


4 декабря Конвент принял закон о централизации власти в условиях парламентской диктатуры под руководством Комитета общественной безопасности. Никогда еще не было большей общественной опасности. Комитету подчинялись все администрации, суды и местные революционные комитеты, а Якобинские клубы контролировали всех чиновников. Комитет пытался остановить ультрареволюционные действия, например, акции "дехристианизаторов", которые оскверняли или закрывали церкви. Робеспьер, будучи сторонником деистической гражданской религии, объявил такое поведение контрреволюционным.


На Рождество 1793 года Робеспьер оправдал коллективную диктатуру Национального собрания и административную централизацию. На Конвенте "дехристианизаторы" под руководством атеиста Эбера выступили против "индульгентов" под руководством Дантона, которые хотели смягчить террор. В начале 1794 года Робеспьер, получив высшую власть, приказав казнить на гильотине обоих лидеров: Эбера в апреле за антихристианскую деятельность, которую деист Робеспьер не одобрял; а Дантона (вместе с Демуленом) в мае за преждевременные призывы к прекращению террора.


Теперь ответственность за террор легла на "диктатуру" Робеспьера - самого известного публике члена Комитета общественной безопасности и главного представителя Комитета в Конвенте. Робеспьер был не социалистом, а последователем Руссо, следовательно, не являлся истинным иллюминатом согласно концепции Вейсгаупта. В то время как Вейсгаупт прославлял анархию Революции, желая разрушения и убийств как самоцель, Робеспьер и Сен-Жюст рассматривали анархию как средство на службе цели. Для Робеспьера, как и для Руссо, анархия была средством достижения утопии, в которой после ликвидации буржуазии будет установлен государственный социализм. Робеспьер знал, что Комитету необходим общественный дух, свободный от личных интересов, который он (как и Руссо) называл "добродетелью" и который можно стимулировать террором.


В мае, в докладе Национальному собранию он подтвердил существование Высшего Существа, "Бога" и бессмертной души, которые отвечают в людях за справедливость. "Террор есть не что иное, как справедливость", - заявил Робеспьер. Его ученик Сен-Жюст приказал раздать имущество подозреваемых патриотам. 4 июня 1794 года, в возрасте 35 лет, Робеспьер был избран президентом Конвента и председательствовал на первом Фестивале, посвященном культу Высшего Существа. Это оскорбило атеистов, последователей культа Разума. Пришли вести о блестящей победе французской армии над австрийцами и, укрепившись, Робеспьер заговорил о необходимости новой чистки. 10 июня Комитет общественного спасения ввел новые репрессивные меры и развязал "Большой террор": только в июне было гильотинировано 1300 человек. В 1793-94 годах только в Париже были гильотинированы 17 000 "контрреволюционеров". [335]


С позиции абсолютной власти Робеспьер выказывал презрение к Конвенту. Он произнес 450 речей перед Законодательным собранием и Якобинским клубом и был раздражителен от истощения. Он держался подальше от Национального собрания и Комитета общественной безопасности, выступая только в Якобинском клубе тамплиеров. Опасаясь за свою жизнь, члены Комитета общественной безопасности начали плести против него заговор. 26 июля Робеспьер отправился в Национальное собрание, и Тальен, представляющий группу людей, опасавшихся попасть на гильотину, обвинил его в деспотизме.


Робеспьер пытался добиться слушания, но был арестован и отправлен в Люксембургскую тюрьму. Начальник тюрьмы отказался его принять, поэтому Коммуна освободила его, и он отправился в ратушу. Санкюлоты не спасли Робеспьера, и Национальное собрание объявило его вне закона. 27 июля (9 термидора) вооруженные силы ворвались в ратушу, где вспыхнули беспорядки, и толпа попыталась его арестовать. Робеспьер пытался застрелиться, но сумел лишь раздробить себе челюсть. 28 июля его, истекающего кровью, вытащили на эшафот на площади Революции (площадь Согласия) и он умер на гильотине вместе с Сен-Жюстом. Та же участь постигла его сторонников в Конвенте и в Коммуне - всего 108 человек. 27 июля на гильотине было казнено 45 противников Робеспьера, а в последующие три дня на гильотину отправились 104 сторонника Робеспьера. Социальные законы и идеал экономического равенства больше не применялись. [336]


Термидорианская революция (1793)


Термидорианская революция под предводительством Карно (который получил военный пост в августе 1793) была скорее сведением счетов между экстремистскими лидерами, чем переворотом умеренных против экстремистов. Но со смертью Робеспьера Конвент успокоился, власть перешла от левых к центру, а затем к правым, и эта перемена была равносильна умеренному перевороту. Это положило конец самой радикальной политической фазе Французской революции и привело к кратковременному "белому террору" против якобинцев. Революция подтвердила власть Национального собрания и нации за счет Комитета общественного спасения и Парижской коммуны. Комитет был разоружен, политические заключённые освобождены, а Якобинские клубы зачищены и закрыты. Закон от 10 июня (22 прерия), развязавший наиболее кровавую фазу террора, был отменён. [337] Казни стали реже, но с начала террора погибло 300 000 человек. [338]


На юге (в Провансе и Роне) старые споры решались линчеванием и массовыми убийствами санкюлотов (сторонников Робеспьера) в тюрьмах. Контроль над ценами, введенный Робеспьером, был отменен. Наступил новый экономический кризис и новый дефицит зерна и муки. Реалисты вернулись к жизни.


В 1795 году был голод. Однако французы одержали победу во Фландрии, а в марте из войны вышла Пруссия. Вместо реализации демократической конституции 1793 года Термидорианская Конвент учредил либеральную республику, подобную республике 1791 года, с двухпалатным Законодательным собранием и исполнительной Директорией из пяти членов.


Томас Пейн


К этому новому обществу присоединился иллюминат Томас Пейн, покинувший Америку и вернувшийся в Англию в 1787 году. Будучи сионистом-розенкрейцером, таким как Франклин, и масоном-тамплиером Великого Востока (также как Франклин), в 1789 году Пейн (анонимно) предупредили Уильяма Питта [премьера Великобритании] не ввязываться в войну с Францией (поскольку война "является несомненной только в одном - в увеличении налогов). Эдмунд Берк [британский парламентарий] критиковал Французскую революцию в книге "Размышлениях о революции во Франции 1790-х годов", говоря о "бедствиях", из-за которых "Слава Европы угасла навсегда". Пейн ответил книгой "Права человека в 1791 году", а через год опубликовал "Права человека, часть 2", в которой анализировал социальные условия в Европе - бедность, неграмотность, безработицу, ставшие причинами революции. [В Великобритании] Был отдан приказ об аресте Пейна, а его книга изъята из продажи. Пейн отправился во Францию, где приветствовал падение монархии, но был встревожен перспективой казни короля (он рекомендовал изгнание). Он жил в доме Бонневиля и его жены, и как Бонневиль, был инициирован в иллюминаты Боде.


После прихода к власти Робеспьера, Пейн был заключен в тюрьму (с декабря 1793 по ноябрь 1794), где написал "Век разума". (Вторая часть этой книги вышла после его освобождения в 1796.) В этой работе он показал свою преданность Иллюминатам, которым помог проникнуть в различные ложи. Он (как и Робеспьер) был деистом, верившим в Высшее Существо, хотя и считался атеистом. Пейн был повторно принят в Национальное собрание и оставался во Франции до 1802 года. Затем он вернулся в Соединенные Штаты и обнаружил, что о нем забыли. [339]


Бабеф


Новой Директории пришлось столкнуться с заговором Бабефа [340], французского предшественника коммунизма, иллюмината и ученика Вейсгаупта, взявшего себе кодовое имя "Гракх". Бабеф не соглашался с Робеспьером по поводу "страшной тайны" Террора - плана по сокращению населения Франции до 15 миллионов, чтобы у оставшегося населения были хлеб и работа. Хотя он симпатизировал Робеспьеру и Декларации прав человека, он считал эту меру слишком радикальной. Его уже арестовывали за несогласие с планом поднять народ на восстание путем распространения новостей о фиктивном голоде и провокационных убийств повстанцев. Теперь он осудил депопуляторов в памфлете "О депопуляции Франции" (Sur la Depopulation de la France). После падения Робеспьера Бабеф раскритиковал термидорианскую реакцию, считая её катастрофой, и сказал, что необходимо завершить работу Робеспьера, реализовав Конституцию 1793 года, основанную на Декларации прав человека.


Бабефа снова бросили в тюрьму в Плесси, а затем в Аррасе, где он встретил таких же как он людей, готовых работать на социальную революцию в духе Вейсгаупта ради "всеобщего счастья и подлинного равенства". За пределами тюрьмы сторонники Бабефа (Дартье, Жермен, Бодсон и Буонаротти) сохраняли единство "ради торжества равенства" и собирались подальше от глаз полиции, в садах аббатства Святой Женевьевы, в трапезной или в склепе. Поскольку Пантеон находился рядом, их иногда называли пантеонистами. За короткое время их собрания привлекли почти 2000 человек и был сформирован небольшой тайный комитет, который собирался в доме Амара, одного из самых устрашающих членов Комитета общей безопасности. Собственность - это воровство, утверждали Бабёф, поэтому "не должно быть никакой личной собственности". Маркиз д'Антонель говорил: "Коммунистическое государство - единственно справедливое и хорошее; без него не может существовать ни одно мирное и по-настоящему счастливое общество."


В 1795-96 годах Директория не одобряла деятельность Бабефа, который ушел в подполье, но продолжал выпускать две свои газеты. Когда на собрании Дарте прочитал вслух одну из своих статей, Наполеон сам запер комнату и положил ключ в карман.


Бабеф решил создать "Тайную директорию" из двенадцати человек, которые работали в разных округах и не знали друг друга. [341] В апреле 1796 он закончил написание "Манифеста равных", провозгласившего "Республику равенства", в которой будет "общность товаров и труда", то есть равная оплата для всех в обмен на равное количество часов независимо от характера работы. Это будет достигнуто мирным путем, хотя население придется подстрекать к насилию. В "Великий день" учреждения "Республики равенства" 17 000 человек пройдут маршем к Законодательному собранию, штабу армии и домам министров.


Марш был запланирован на 11 мая. Но о нём сообщил солдат по имени Гризель, и утром в день марша плакат Директории предупреждал граждан Парижа о заговоре. Полиция арестовала Бабефа, Буонаротти и еще 45 лидеров. С февраля по май 1797 года все руководители заговора предстали перед судом. Бабеф обвинил руководство иллюминатов: "Руководители и лидеры нуждались в управителе общественного мнения, и я был в состоянии привлечь это мнение." 27 мая Бабеф, Дарт вместе с 28 соратниками были приговорены к смертной казни, и, несмотря на попытку убить друг друга кинжалом, оба погибли на эшафоте. [342]


Так закончилась последняя попытка Французской революции осуществить план Вейсгаупта, которого придерживались иллюминированные ложи, упомянутые Пейном в "Веке разума" (1794) и Робисоном в "Доказательствах заговора" (1797).


КОНСОЛИДАЦИЯ НАПОЛЕОНА


Европа становится республикой тамплиеров


Физическое выражение Французской революции дал Наполеон Бонапарт. Он был выбран масонством тамплиеров для консолидации Революции от их имени, поскольку ходили слухи о возможном возвращении изгнанных сторонников Бурбонов. [343] Тамплиеры хотели объединить Европу в Масонскую республику (в отличие от Приората Сиона, стремившегося объединить Европу под властью меровингского Грааля - короля Иерусалима). Диллон пишет: "В силу меньшего зла и в качестве средства объединения Европы, которое они планировали своими завоеваниями, масоны передали верховную власть в руки Бонапарта и продвинули его по карьерной лестнице". [344]


Наполеон был якобинским тамплиером. [345] Он симпатизировал иллюминатам, но когда они были разоблачены в 1785 году, он стал тамплиером. Он планировал спасти документы тамплиеров, находившиеся в распоряжении Римско-католической церкви (что и сделал в 1810 году, доставив 3000 ящиков с документами из Ватикана в Париж). В энциклопедии Маккея говорится, что Наполеон был провозглашен масоном "Страсбургской ложей". [346]


Тамплиеры привели Наполеона к власти, используя Шарля-Морриса де Талейрана-Перигора, [347] католического кардинала, присоединившегося в 1779 году к сионистским иллюминатам и получившего в 1786 году инициацию от Мирабо в иллюминированную сионистскую ложу. В том же году он помог основать "Бретонский клуб", который позже был захвачен тамплиерами и переименован в "Якобинский клуб". Талейран стал тамплиером. В то время он был членом тайного общества розенкрейцеров Приората Сиона под названием "Филадельфийцы" (Круг свободных братьев), созданного, по-видимому, в Нарбоне в 1780 году. [348] Основателем общества был Шарль Нодье, Великий магистр Приората Сиона с 1801 года, сын французского прокурора, Магистр Тамплиеров и председатель Революционного суда своего города. Он был второстепенной литературной фигурой, создателем жанра мелодрамы и наставником Виктора Гюго. Похоже, что, подобно Франклину и Вольтеру, Талейран был двойным агентом Приората Сиона, который работал на Приорат, находясь в среде тамплиеров.


Для Филадельфийцев весь мир был братством, а революционный Париж должен был стать центром Мировой республики. Печатью филадельфийцев была пятиконечная звезда, которую Нодье интерпретировал как символ всеобщей любви. (Эта печать вдохновила дизайн здания Пентагона в США.) В 1797 году Нодье был сослан в Безансон, который он назвал Филадельфией, а позже переименовал в Кротон в честь Пифагора. (Он написал "Апофеоз Пифагора".) В этой интернационалистской среде вращался Талейран.


Именно в Якобинском клубе Талейран познакомился с Наполеоном. [349] Когда четыре революции себя исчерпали, Талейран посоветовал тамплиерам: "Посадите Наполеона на трон и откройте ложи Великого Востока". Убедив тамплиеров посадить Наполеона на трон, он планировал окружить его сионистскими иллюминатами, которые оставались скрытыми в ложах Великого Востока, пока ложи не были закрыты и заменены Якобинскими клубами. [350]


Наполеон, протеже Робеспьера, привлек внимание иллюмината, виконта де Барраса, который был свидетелем его сопротивления осаде английских и испанских войск в Тулоне в 1793 году. На следующий день его повысили до бригадного генерала. [351] Будучи молодым артиллерийским офицером, он в 1795 году подавил восстание против Директории и с помощью "града картечи" ликвидировав колонну повстанцев, шедших маршем на Национальный конвент в 1795 году. Награжденный за победу над австрийцами в северной Италии, Наполеон [352] учредил Цизальпийскую и Лигурийскую республики и вынудил Австрию сдать австрийские Нидерланды Франции. Он готовился вторгнуться в Англию (в то время как другие французские армии находились в Римской и Гельветической республиках), а затем отправился в Египет, чтобы угрожать Британской империи, но потерпел поражение от адмирала Нельсона в морском сражении при Абукире.


Директория утратила непопулярность после провала денежной реформы. Баррас, вступивший в заговор против Робеспьера, был назначен главнокомандующим французскими вооруженными силами, а затем (вместе с Карно) стал членом в Директории пяти, управлявший Францией. Баррас стал самым могущественным человеком в стране и выбрал Наполеона руководителем французских вооруженных сил. В 1797 году выборы в законодательный орган привели к роялистскому большинству и расколу Директории из пяти человек (трое против двух). Наполеон оказал военную поддержку большинству из трех и аннулировал сентябрьские выборы. Он также ликвидировал "Социальный кружок" журналиста Бонневиля. Возмущенный подавлением свободы слова, Бонневиль сравнил его с диктатором Кромвелем, предавшим революцию. В 1799 году в Италии французы потерпели поражение от Австрии и России. Наполеон вернулся в Париж и вступил в сговор с Баррасом (членом Директории пяти) с целью свержения правительства. (В решающий момент Наполеон потерял сознание, что говорит о его крайней эмоциональности.) Теперь Наполеон был первым из трех консулов.


Захватив власть в ноябре 1799 года, Наполеон упразднил Директорию и, опасаясь, что Баррас попытается восстановить монархию, стал пожизненным единоличным консулом. Ранее власть принадлежала двенадцати членам (Комитета общественной безопасности), затем она была ограничена пятью членам (Директории), затем тремя (консулами) и, наконец, одним человеком (Наполеоном).


Как только Наполеон пришел к власти, все ложи Великого Востока были открыты. [353] Но в 1801 году они объединились с республиканским Шотландским обрядом тамплиеров. [354] План, призванный принести пользу Приорату Сиона, был перехвачен тамплиерами, которые увидели свой шанс объединить Европу в республику под властью Наполеона. Тамплиеры через начальника полиции Жозефа Фуше предложили превратить пожизненное консульство в наследственную империю. В 1804 году тамплиеры неохотно позволили Наполеону объявить себя императором Франции. [355] Как и в случае с Римом, Республика уступила место Империи, и при поддержке тамплиеров-иллюминатов Великого Востока Наполеон, который теперь считал себя универсальным хозяином Европы, пытался походить на римского императора Августа.


Тамплиеры вступили в сговор с Империей, чтобы ослабить австрийцев и русских при Аустерлице, снабжая информацией французских командиров и, таким образом, обеспечили победу Наполеону. [356] Разведывательной службой Наполеона руководили масоны [357], и до 1810 года его успехи были впечатляющими. Наполеон посадил своих братьев на завоеванные троны Европы: Жозефа сделал королем Неаполя в 1806 году, а затем королем Испании в 1808 году (когда его зять Мюрат стал королем Неаполя), Людовика - королем Голландии, а Жерома - королем Вестфалии - и, преисполненный гордости, хотел стать королем Франции и жениться на принцессе Габсбургов, чтобы сделать свое правление более легитимным. В 1809 году он развелся с Жозефиной из дома Бурбонов, после чего министр иностранных дел Австрии Меттерних организовал женитьбу Наполеона на принцессе Меровингов, эрцгерцогине Марии Луизе из дома Габсбургов. [358]


Приорат Сиона свергает Наполеона


Но тамплиеры отказались от поддержки Наполеона, опасаясь, что династия наполеоновских королей помешает созданию универсальной республики. [359] Наполеон, в свою очередь, демонстрировал холодность по отношению к тамплиерам и старался ограничить их влияние. В 1810 году его отлучили от Церкви. [360] В том же году (через посредников) его надоумили совершить катастрофический поход на Москву, в котором он потерял 500 000 человек (многие стали жертвами суровой русской зимы, когда температура опускалась до -35).


Английские сионисты позволили Наполеону дезорганизовать Европу, потому что им нужен был хаос для усиления своего контроля. Они мало что делали до 1810 года, позволяя Наполеону сеять опустошение, но теперь планировали свергнуть его. Филадельфийцы были в центре заговора. Вильгельм Гессенский, немецкий принц розенкрейцер-сионист, предложил совместные англо-германские действия против французов. В 1812 году свергнуть Империю попытался сионистский генерал Мале, филадельфиец и розенкрейцер. Он действовал совместно с Великим магистром Великого Востока генералом Массеной. Частью заговора также были Шарль Нодье (Великий магистр Приората Сиона), Талейран, Морусау и Трошо - все масоны. Перед походом [на Москву] Филадельфийскому собранию сказали, что Наполеон "будет последним из угнетателей Иерусалима", а это означало, что его заменит меровингский король Иерусалима. [361]


После поражения генерала Мале, Приорат Сиона задействовал прессу для манипуляции общественным мнением (как это происходит сегодня). С этой целью Шарль Нодье использовал свои литературные таланты. Английский розенкрейцерский Приорат Сиона спланировал падение Наполеона с помощью утечки информации, обмана, частичной правды и ложной информации. Тамплиеры неохотно допустили деспотизм Наполеона в пользу развития их универсальной республики, но больше не одобряли его самодержавие. Затем они решили заменить его членом дома Бурбонов, далеким от Католической церкви. После рассмотрения кандидатуры масона - короля Голландии, они остановили свой выбор на Людовике XVIII, которого могли контролировать. [362] Людовик XVIII приходился дядей дофину Людовику XVII, воспитанию которого Людовик XVI уделил так много внимания и который таинственным образом исчез, после заточения в Тампле в июне 1795 года.


В Европе короли Грааля Меровингов, входившие в Приорат Сиона, осознали, что иллюминированное масонство [созданное Приоратом и перехваченное тамплиерами] угрожает их тронам. Затем они объединились с [патриотической ложей] "Тугенбунд" (Союз добродетели), связанной с розенкрейцерской масонской ложей в Ганновере. Они использовали Тугенбунд как базу для восстановления и защиты своих тронов под руководством Великобритании, боровшейся за изгнание Наполеона. (Деньги поступали от дома Ротшильдов.) Так возник союз между британской монархией, церковью и масонством. [363]


Майер Амшель "Ротшильд" умер в 1812 году. Его старший сын Амшель и младший сын Карл управляли банком во Франкфурте. Английский розенкрейцер Натан Ротшильд руководил английским отделением (Англия была величайшей торговой державой в Европе). Соломон жил в Париже, а Джеймс - в Гравелине, недалеко от Кале. Натан искал поддержки у европейских королей в лондонских ложах, и в 1807 году Королевский флот заблокировал французские порты. К 1810 году Ротшильды финансировали возрождение Тугендбунда, возглавляемого розенкрейцерами, противостоящими Наполеону, который отличался от первого Тугендбунда, вышедшего из Великого Востока. Этот новый Тугендбунд действовал как движение сопротивления, которое саботировало Наполеона, распространявшего революцию в Европе. Осознав, что происходит, Наполеон ликвидировал Тугендбунд и выступил с антимасонскими заявлениями, сказав, что иллюминированное масонство - это "государство внутри государства", с влиянием которого нужно бороться.


С 1812 по 1814 год внимание Англии было отвлечено американской войной. Но после подписания договора в декабре 1814 года она вернулась в полную силу и в союзе с Австрией, Россией и Пруссией вынудила Париж капитулировать. В апреле (1814) Талейран объявил о низложении императора Наполеона в пользу Людовика XVIII, который находился в изгнании на Сицилии. Наполеон, в свою очередь, был отправлен в ссылку на остров Эльба.


Наполеон бежал во время Венского конгресса в 1815 году. Англия послала масона герцога Веллингтона, находившегося в Португалии, на встречу с Наполеоном при Ватерлоо. Веллингтона финансировал Натан Ротшильд (в традициях еврейских финансистов Якова II и Вильгельма III). Натан отправлял деньги своему брату Джеймсу, который проводил финансовые операции для французского правительства и отправлял их Веллингтону через Испанию. [364] Был момент, когда казалось, что Наполеон побеждает в битве при Ватерлоо. Но маршал Сульт, его заместитель, намеренно перестал выполнять его приказы, отдав победу сионистским розенкрейцерам. После поражения при Ватерлоо Наполеона отправили в ссылку на остров Святой Елены. Тамплиеры подняли Наполеона, а Приорат Сиона сверг его.


Когда в Лондон прибыл первый военный посланник с известием об успехе Наполеона, лондонский фондовый рынок рухнул. Натан Ротшильд скупил акции по низкой цене, и когда они взлетели до небес, он стал самым богатым человеком в Англии, получив наконец контроль над Центральным банком Англии. В этой операции Натан использовались современные и агрессивные методы ведения бизнеса. Кажется, он пообещал награду кораблю, который раньше других доставит известие об исходе сражения. Его агент Роуорт ждал в бельгийском Остенде и, узнав об исходе битвы из "Голландской газеты", сел на корабль, направлявшийся в Англию. Он прибыл в Лондон 20 июня 1815 года, за день до майора Перси, посланника Веллингтона. [365]


Почему пал Наполеон? Потому что он потерял поддержку тамплиеров и потому что розенкрейцеры Приората Сиона с помощью Ротшильдов действовали оперативнее, чем масоны Великого Востока, которым пришлось смириться с изгнанием Наполеона и возвращением Бурбонов. Великий Восток, возможно, был слабее в политическом отношении, но он оказал влияние на солдат, воевавших против Наполеона, в том числе русских, которые по возвращении в Россию основали в 1816 году ложу Великого Востока. (Из этой первой ложи вышли еще сорок лож, которые в 1825 году приняли участие в попытке революции [декабристов].) [366]


На контролируемом Приоратом Сиона Венском конгрессе 1815 года (и Веронском конгрессе 1822 года) монархи Европы отреклись от атеистического Великого Востока и поддержали Англию. Затем Ротшильды перенесли свою штаб-квартиру в Лондон, положив начало длительному сотрудничеству между Ротшильдами - бывшими немцами из Франкфурта, и английской королевской семьей - бывшими немцами из Ганновера. Приверженность английскому розенкрейцерству Приората Сиона была единственной надеждой для монархов, коронам которых угрожали республиканцы-тамплиеры. Они понимали, что Наполеоновские войны были попыткой тамплиеров узурпировать их троны.


С помощью Талейрана, представлявшего Францию, Венский конгресс попытался остановить республиканцев-тамплиеров, вернув Католической Церкви ее объединяющую роль в Европе. Именно тогда Приорат Сиона и католицизм объединились против тамплиеров. Конгресс попытался сформировать Объединенную федерацию Европы против тамплиеров (идея Меттерниха), монархическую конфедерацию независимых королевств с руководящим органом в Вене - предшественницу Европейского сообщества. В эту федерацию войдут Швеция, Дания, Испания, Португалия, Папские области, Саксония, Вюртемберг и Франция, но не Россия, поскольку царь Александр I был непоколебимым сторонником Великого Востока. Этот план Меттерниха был первым шагом к мировому правительству. [367]


План Меттерниха не был реализован, потому что Россия хотела получить долю в победных трофеях. Его место занял Тройственный союз, заключенный на Конгрессе Талейраном, Меттернихом и Кастельри между Австрией, Великобританией и Францией, который предложил 300 000 армию, чтобы помешать амбициям России в Польше. Россия подозревала, что иллюминаты контролируют Конгресс через Талейрана, но Вейсгаупт все еще был в изгнании, а Натан Ротшильд не присутствовал. Вейсгаупт утратил свое значение: теперь важен был Приорат Сиона, одержавший верх в затяжном конфликте с тамплиерами.


Конгресс пытался вырвать евреев из рук освободивших их тамплиеров. Кроме того, он выбрал Швейцарию в качестве нейтрального государства для охраны богатства Приората Сиона. Таким образом, финансовая штаб-квартира Приората Сиона переехала в Цюрих, а розенкрейцеры начали поглощать швейцарские ложи Великого Востока. [368]


Розенкрейцерское масонство Приората Сиона было деистическим, что многие масоны понимали как Люциферианство. Масонство тамплиеров было атеистическим. Иллюминаты представляли собой смесь двух этих традиций, поэтому некоторые иллюминаты были как деистами, так и атеистами. (Для Вейсгаупта высшим существом был Люцифер - или Сатана - и деизм Робеспьера показал влияние, которое Вейсгаупт оказал на него в начале его карьеры.) Когда монархи Европы перекроили европейскую карту, стало ясно, что деисты объединились, чтобы сдержать тамплиеров.


РЕЗЮМЕ: РЕВОЛЮЦИОННАЯ ДИНАМИКА ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ


Что остается в памяти после изучения революционной динамики Французской революции, так это идеализм некоторых деятелей - Робеспьер и Сен-Жюст хотели государственного социализма, Добродетели и Разума - и ощущение, что план пошел ужасно неправильно. Триста тысяч смертей, работающая без остановок гильотина, очереди перепуганных людей, ожидающих казни после поспешного суда и план умерщвления 15 миллионов французов, чтобы обеспечить оставшихся едой и работой - злодеяния, которые невозможно оправдать никакими утопиями. (Эти решения принимали аристократические и учёные умы. Не парижская толпа создала Французскую революцию, а аристократы и буржуазные интеллектуалы: герцог Орлеанский и граф Мирабо, доктор Марат и адвокат Робеспьер.) Что бросается в глаза, так это рациональная добродетель их целей и насилие, с которым они их реализовали. Пути разума и человеческого сострадания разошлись. Разум и добродетель требовали уничтожения целого класса (в случае Робеспьера - буржуазии). Логика Робеспьера и Сен-Жюста ознаменовала закат рационального Просвещения, чьи представления о прогрессе погибли вместе с гильотиной.


У нас также сложилось впечатление, что некоторые революционеры были эгоистичны и беспринципны. Одни, как Вейсгаупт, хотели создать хаос, чтобы править миром. Другие, как герцог Орлеанский (а позже Наполеон), хотели стать монархами. Для третьих важнее был процесс, чем цель. Марат, пораженный оспой, кажется, стоял за расправой над заключенными и вторжением во дворец Тюильри. Клутц стоял за резней заключенных священников. Его мотивы были больше связаны с Пороком, основанным на Обмане, чем с Добродетелью, основанной на Истине. У них не было добрых намерений: они были оппортунистами, заинтересованными в саморекламе.


Мы также поняли, что некоторые революционеры были вероломны. Подобно Франклину и Вольтеру, Мирабо и Талейрану, они вели двойную игру и избежали гильотины. Калиостро был блестящим аферистом и был нелоялен Вейсгаупту: его злонамеренность заслуживала наказания эшафотом.


Некоторые революционеры были просто наивны: Руссо с его взглядом на цивилизацию, который Вейсгаупт исказил в угоду своим гнусным целям, и Моисей Мендельсон, поверивший, что Вейсгаупт поддерживает цели его Хаскалы (еврейского просвещения). Вейсгаупт воспользовался их доброй волей и готовностью финансировать Иллюминатов на ранних этапах, прежде чем они узнали, в каком направлении будет двигаться новая организация.


Мы признаем, что у некоторых революционеров были благие намерения: например, Дантон, который погиб, пытаясь положить конец террору.


Надо сказать, что Людовик XVI, окруженный расчетливой группой, ускорил революцию своей неуклюжей дипломатией (игнорируя, например, советы Мирабо), своим тщеславием и слабостью. Более разумный монарх мог бы предотвратить революцию: он, например, не назначил бы Неккера [министром финансов] и не выполнял бы пожеланий королевы, благоприятных для Австрии [но не для Франции].


Нет сомнения, что революция принесла успех французскому обществу: она дала ему конституцию с правами человека и превратила его из абсолютной монархии в конституционную республику. Но человеческие страдания были очень велики, возможно, даже слишком велики. Политика депопуляции с ее очередями на гильотину была очень высокой ценой за завоевания Революции.


Революции происходят, когда религиозное общество внутри религиозной цивилизации внезапно становится светским и бросает вызов своим институтам. Все цивилизации проходят стадию, на которой одно или несколько религиозных обществ сотрясаются антирелигиозными и светскими идеями, такими как воцарение Разума. [*]


[*] Примечание переводчика.

Далеко не все цивилизации проходят стадию секулярной революции. Автор излагает марксистскую доктрину, согласно которой все расы одинаковы и поэтому одинаково проходят стадии этногенеза и социогенеза, только одни раньше, а другие - позже. Реальность доказала ошибочность этой доктрины.


"Расы совершенно не равны между собой. И закон о неравномерности развития, преподававшийся нам марксистской наукой, согласно которому все народы проходят одни и те же стадии развития, просто одни раньше, а другие позже, - на самом деле никакой не закон. Ибо мы видим народы, которые способны пройти определенные стадии, и народы, которые на это не способны.


Если за пятьдесят тысяч лет (от появления кроманьонца) европейцы дожили до Карла Маркса и постиндустриального общества, а тасманийцы так и остались в палеолите, то спрашивается, сколько времени понадобилось бы еще тасманийцам для прохождения такого же пути? Правильный ответ: нисколько, ибо они вообще его пройти не в состоянии. Причину этого мы видим одну-единственную: они не равны европейцам биологически; они другие."

А.Н. Севастьянов "Основы Этнополитики", стр 123.

Конец примечания переводчика.


Революция - это внезапная и насильственная трансформация общества, когда секуляризирующий прогресс бросает вызов религии, на которой основана цивилизация. Общество может прогрессировать, в то время как цивилизация приходит в упадок. Общество может стать более секулярным и гуманным, в то время как цивилизация, оторванная от первоначальной метафизической идеи, приходит в упадок. Секуляризация, кажется, способствует прогрессу, но на самом деле ускоряет упадок и разложение цивилизации, одновременно улучшая условия жизни человека. Прогресс через гильотину можно по праву считать регрессивным движением, хотя многое улучшилось для граждан, которые выжили, чтобы увидеть возвращение Бурбонов.


Короче говоря, с точки зрения революционной динамики, скрытое еретическое видение Французской революции пришло из утопизма катаров. Её скрытым еретическим интерпретатором был неокатар Руссо, возродивший идею катаров о "возвращении к природе" и развивший идеи Томаса Мора и Фрэнсиса Бэкона об идеальном обществе, в котором люди любят своих ближних. Руссо, возможно, находился под влиянием Карла Лотарингского, который, безусловно, повлиял на Вейсгаупта.


Революционным инициатором, извратившим воззрения катаров и Руссо, был Вейсгаупт, развивший неприятие катарами Церкви и вообразивший Утопию, в которой царит Разум. Он желал уничтожения цивилизации ради создания мирового государства, в котором люди вернутся в Эдемский сад и последуют соблазну Змея: "Вы будете как боги". Вейсгаупт был пророком возведения на престол человека, который станет Богом через Разум. Такие духовные идеи (если можно использовать слово "духовный" по отношению к сатанисту Вейсгаупту) стояли за стремлением тамплиеров к всеобщей республике и расширением венецианского Иерусалимского королевства Приората Сиона до масштабов мирового государства.


Вдумчивым интеллектуальным интерпретатором, придавшим видению новый поворот, был Калиостро. Ему помогал Моисей Мендельсон, связанный с ложами Тугенбунд. Полуполитическим интеллектуалом, впоследствии ставшим политиком, был Мирабо. Интеллектуальное выражение Французской революции дошло до людей через журналиста Никола Бонневиля: его новые газеты распространяли революционное послание с июля 1789 по 1794 год.


Революционную динамику Французской революции можно выразить следующим образом:


Скрытое еретическое видение: Катаризм / Бэкон / Розенкрейцеры Приората Сиона (через Карла Лотарингского).

Скрытый еретический интерпретатор: Нео-катар Руссо.

Скрытый революционный автор: Вейсгаупт.

Рефлексивный интеллектуальный интерпретатор: Калиостро.

Полуполитический интеллектуальный интерпретатор: Мирабо.


Во Франции все, кто интеллектуально выражал скрытую еретическую идею, были членами Иллюминатов, организации, основанной для объединения Приората Сиона и тамплиеров.


Политическое выражение революционной идеи было четырехкратным, поскольку было четыре разных французских революций - Орлеанистская, Жирондистская, Якобинская и Термидорианская - быстро сменявшие друг друга и каждая со своими лидерами. Больше всего следов оставили якобинцы под руководством Робеспьера. Консолидация Французской революции произошла под командованием Наполеона, получившего власть от тамплиеров и отстраненного от власти Приоратом Сиона.


Полная революционная динамика Французской революции такова:


Скрытое еретическое вдохновение: Катарские каббалисты / Бэкон / Розенкрейцеры Приората Сиона: Карл Лотарингский / Руссо.

Интеллектуальное выражение: Вейсгаупт / Калиостро / Мендельсон / Мирабо / Бонвиль / Марат.

Политическое выражение: Герцог Орлеанский / Бриссо / Робеспьер / Карно.

Физическая консолидация: Наполеон.


Мы можем выразить революционную динамику идей Французской революции следующим образом:


Скрытое еретическое вдохновение: Люциферианство / Катаризм.

Интеллектуальное выражение: Просвещение (например, Социальный кружок) / Эгалитаризм.

Политическое выражение: Республиканизм.

Физическая консолидация: Террор и завоевание Европы.