# Клавесин

Анна Иванова

Это невыдуманная история. Написана в день рождения Пушкина в доме, где жил великий поэт.

Клавесин.


Это невыдуманная история. Написана в день рождения Пушкина в доме, где жил великий поэт.


У меня перехватило дыхание, когда я его увидела. Наш клавесин.

Старинный немецкий клавесин 19-го века, я его сразу узнала по открытым струнам, по трем деревянным клавишам во второй октаве и одна - соль первой октавы была заменена на белую пластмассовую. Ножку починили, а клавиши так и остались.


У него странная судьба. Он был подарен еще моей бабушке одной знатной немкой. Все, что мы знаем о ней, что она была из довольно богатого и знатного семейства, фон Мек, если не ошибаюсь. Бабушка, девчонкой, до революции ходила к ней брать уроки игры на фортепиано и немного немецкого, поскольку в этой семье совсем не говорили по- русски.

В революцию это семейство срочно бежало, быстро распродав и раздарив все имущество. Клавесин и пару украшений были подарены моей бабушке, красавице, за большую любовь к музыке. Нет, она так и не научилась играть на нем, но пела, ах, как пела старинные русские романсы.

Клавесин долго стоял у нас дома, в Москве, в старинном деревянном доме со скрипучим паркетом и высоченными потолками, в Неопалимовском переулке, что рядом с Зубовским бульваром.


Странно, что я нашла его именно сейчас, когда пишу эту книгу, которую, никак не закончу, где переплетены реалии моей жизни в Москве и фантазии, сны, воспоминания и семейные предания.


Пушкинские дни. День рождения Пушкина, я иду на литературно- музыкальный вечер в дом-музей Пушкина на Пречистенке. Здесь сегодня звучат его стихи, старинные романсы, арии из итальянских опер, любимая музыка той эпохи.

Я только что рассталась со своим поэтом, который порой чем-то неуловимым напоминал мне Пушкина. Невысокий рост, пышные кучерявые волосы, страстной силы стихи. О себе он говорил, и я не знала, когда он шутит, а когда нет:

- Я настоящий поэт, ты это понимаешь? Мои стихи даже в Америке опубликовали.

Или совершенно серьезным тоном повторял:

- Я ведь гений. Не понимаю, почему ты не хочешь быть со мной?

А однажды моя необдуманная фраза "Это исключено" обидела его до глубины души.


Я еще была вся во власти чувств и воспоминаний.

Услышав одно стихотворение Пушкина, я чуть не расплакалась от силы возникших ассоциаций. И решила пройтись по музею, чтобы не шокировать публику:

- Кто сейчас плачет под Пушкина? Это смешно.

Я прошлась по старинным залам, посмотрела картины и фотографии той эпохи, все давно знакомо, я не впервые здесь. И вдруг на втором этаже - я сразу его увидела.

Старинный клавесин. У меня дрогнуло сердце.


Ну конечно, этот клавесин. Цвет, педаль, струны, и даже клавиши, я помнила клавиши! - все в точности. Я помнила, что мы его подарили в музей, когда сносили наш дом. Но не помнила точно в какой, в Пушкинский или музей старинных инструментов, очень болезненно все это было тогда. Значит, он здесь, в доме, где когда-то жил Пушкин.


Я сделала то, что никогда не позволяю себе делать. Зная, что нельзя, это музей, я тронула клавиши рукой. Одну, вторую. Я хотела услышать звук, чтобы убедиться. Ведь не смотря на давность лет, я помнила его необычный звук.

- Вы знаете, откуда он? - я спросила у не успевшей рассердиться тетушки.

- Это дар. Здесь много даров. От одной семьи.

- От нашей. Я его узнала.


То-то бабушка была бы рада узнать! Она его очень бережно хранила всю жизнь, как реликвию. Украшения, по иронии судьбы, вернулись в Германию. Мама подарила их сестре, когда она уезжала. А клавесин?


Тот клавесин, который я помнила всю жизнь, который еще в детстве произвел на меня такое неизгладимое впечатление, что я тут же, в неполных шесть лет, решила, что обязательно должна научиться играть на нем. И этот клавесин навсегда изменил мою жизнь, приведя меня в мир музыки.


Тот клавесин, который совершенно чудесным образом уцелел в войну. Бомба ведь упала в двадцати метрах от дома. Но чудом, просто чудом угодила прямо в люк на асфальте напротив входа. Бабушка так и не смогла всю жизнь забыть ужас той ночи, гул и грохот, вид летевшей прямо на голову бомбы. Но дом уцелел, только стекла все повылетали.

И клавесин лишился одной ножки. Так он и стоял потом еще долгие годы, на трех, а вместо четвертой был подставлен старый табурет.


И вот этот клавесин со странной судьбой я нашла теперь, спустя столько лет, в доме Пушкина! И спустя всего пару дней, как я рассталась с моим поэтом, так напоминавшим иногда мне великого поэта. После того, как он уехал навсегда, в Германию.

Вот такая перепутанная история, как это часто случается в нашей жизни.


Я писала все это, сидя на балконе с балюстрадами в Пушкинском музее, слушая "Зиму" Вивальди из "Времен года". И думала о странностях, которые случаются порой в жизни. О том, что даже вещи имеют свою судьбу, которая иногда символически переплетается с судьбами людей.


Думала о том, что великие чувства вечны. Что, возможно, не люди ищут и испытывают чувства. А вечные чувства ищут своего воплощения в душах людей.


По силе чувств при расставании история с моим поэтом напомнила мне только роман в Венеции. Только тогда уезжала навсегда я. И в подарок увозила, кроме воспоминаний, лишь репродукцию картины Каналетто "Венеция" и музыку - подаренную кассету с музыкой Вивальди. "Зима", "Времена года".

- Не слушай сейчас. Послушаешь в поезде. Тогда ты поймешь, что я чувствую.


Да я слушала Вивальди сотни раз! Но тогда, в поезде, все прозвучало совсем по-иному. Как Признание.

Вивальди. Времена года, Зима И опять звучит эта музыка, несравнимая по силе заключенной в ней страсти. Снова кричат о любви и боли расставания скрипки.


Я давно перестала удивляться случайностям. Мне надо было услышать эту музыку именно сейчас. Как именно сейчас надо было услышать стихи Пушкина, из-за которых я пошла бродить по залам музея.


Я рада, что наш клавесин стоит здесь - в доме, где жил Пушкин.

А я еще удивлялась, что начала писать здесь, в Москве! Мне надо было вернуться на Родину. Мне суждено было встретить поэта. Мне была уготована любовь и печаль, разлука и расставания.


Но я обретаю здесь свои корни, истоки. Приобщение к истории. Равнозначно ли?

Сейчас, мне кажется, нет - в своих в страданиях я не стала бы жертвовать чувством. Сейчас, в порыве чувств, мне кажется, что я бы все отдала за любовь. Но я знаю, что все преходяще.


Но я знаю, что мы не всегда вольны выбирать в своей судьбе.

Иногда нас просто несет поток событий, поток времени.

И нам не поплыть против его течения. Не хватит сил.


А итог всему - лишь малый шаг вперед на пути к Познанию.


6.06.2004