# Пустота. Когда разбиваются мечты.

Анна Иванова

Настроение после дня,проведенного в компьютерном общении.

Пустота. Когда разбиваются мечты.


Я вдруг поняла, что ничего не чувствую.

Пустота. Тишина.

Я вдруг поняла, что не хочу возвращаться вечером домой, да и нет у меня дома.

И никто не ждет, и никто не мечтает обо мне, ни вблизи, ни вдали.

И я никуда не стремлюсь.


И мне не нужны даже иллюзии, или мечты. Все растаяло, как будто и не было. Я наблюдаю, как со стороны, как будто я в пустыне. Шумный город, проносятся потоки машин, я уже полгода здесь, даже больше, почти год, одна, всегда среди людей одна.


Я вдруг поняла, что не хочу идти домой.

- Иди домой, отдохни, - сказал мне он.

Я не хочу отдыхать дома, где меня никто не ждет.

- Я подумал, давай мы тебе купим телевизор, новый, цветной.

Я не хочу смотреть телевизор в пустой квартире, ни цветной, ни черно-белый.

Я вдруг поняла, что мы оба тянем время, прикрываясь работой, делами, моими театрами, чтобы позже придти домой. Я не хочу молча сидеть вечерами за одним столом, и молчать, молчать, молчать.

- Ты же знаешь, я молчаливый.

Да я знаю, слишком хорошо. А я с ужасом думаю, что нам просто не о чем говорить.

- Как дела?

- Нормально

Это весь разговор. За весь вечер, за всю неделю, за весь месяц, за годы.

- Как твоя работа?

- А разве тебе интересно?

- Все в порядке?

- Да вроде, да.

Это все общение. Годы! Я устала.


Я убегаю в театр. Мне тягостно это молчание. Всю осень я работала рядом с Консерваторией, в 15 минутах ходьбы. Всю осень я почти каждый вечер в театре. Все мои вечера были заполнены музыкой, классической музыкой. Теперь я работаю дальше от центра. С театрами удается реже, да я и пересмотрела почти все, что хотела из репертуара нескольких театров. Я задерживаюсь на работе, хотя вечером после долгой работы за компьютером весь мир плывет перед глазами.

У меня новое развлечение - мои рассказы, болтовня на сайте, виртуальный мир. Меня забавляет, пока это внове. Но я ловлю себя на мысли - это пустота, пустая болтовня. Часто ни уму, ни сердцу. Пустота.

Вечером возвращаюсь домой, проходя пешком через полгорода, по 2- 3 часа, чтобы вернуться за полночь. Чай, чуть-чуть музыки в ночи, и упасть.


Я шла под дождем и думала о том, что уже не хочу мечтать. Какая-то душевная усталость навалилась на меня. Мне кажется все бессмысленным - и работа, и чувства.

Кому нужны чувства? Их боятся, от них бегут.

Вчера я написала фразу:

- Главное, чтобы чувства были сильными.

А вечером, под дождем я думала:

- Глупая, кому важно? Тебе самой? Чтобы больше переживать, сильнее мучаться?

- Другому?

А знаете, что мне сказал Он, человек, которому я безмерно доверяла, после всех моих переживаний, да я и не боюсь сказать, Любви, он сказал:

- Лучше бы я и не звонил. Тогда бы было все спокойно.

- Да ты и не звонил!

Люди стремятся к спокойствию. Покой, без мыслей, без чувств.

Однажды я услышала фразу:

- Я так устаю на работе, что, придя домой, хватает сил только на то, чтобы тупо смотреть телевизор.

Это сказал мой бывший руководитель и друг, и я знаю, что часто он, да и не один он так делает, специально задерживался допоздна на работе, чтобы устать, не чувствовать, не думать больше.

Люди стремятся к покою, в том числе к душевному.


Вчера я прочла в одном рассказе, замечательном рассказе о визите в Париж, фразу, которая меня поразила больше всего:

- Самое большое счастье я ощущала, когда мы просто сидели дома и молчали, каждый занятый свои делом, и только иногда улыбались.

И это олицетворение счастья? Покой? К чему тогда вообще все? Все чувства7


Когда я это поняла, то, что все стремятся к тишине душевной, в этот момент, на время все чувства ушли из сердца, и осталась пустота. Я шла под дождем по бульвару. Дождь усиливался, а мне было все равно, все безразлично. Капли стекали со шляпы, ее поля разбухли от дождя. Казалось, что она безвозвратно потеряна.


Потеряна, да, а ведь потеряна была я, вместе со своей шикарной шляпой. Я, в душе все еще та наивная девчонка, продолжающая мечтать, которая когда-то услышала:

- Ты такая умница, решаешь задачи по высшей математике быстрее всех, почти в уме, вундеркинд, как ты можешь в жизни оставаться такой наивной?

Этот говорил мне мой бывший друг по физфаку. Когда я его встретила спустя 10 лет, он стал крупным бизнесменом, он вдруг стал клясться мне в преданности мечтам.

- Брось все, ты - женщина моей мечты. Я брошу все, я отвезу тебя на Канары. Ты была на Канарах? Я отвезу тебя куда угодно. Только скажи!

Я смеялась. Ведь именно этот человек никогда не верил в мечты! А тогда он меня все учил:

- Смотри, сколько вокруг жестокости, и грязи. Ты не можешь закрыть глаза на весь мир.

А я отвечала:

- А я буду смотреть только на красоту, и видеть только красоту. Это мой выбор.

Это был мой сознательный выбор, который помогал мне затем всю жизнь


А сейчас я шла по бульварам Москвы, почти под проливным дождем, и думала о том, как мне все безразлично. И вдруг, внезапно мне перехватило горло:

- Дура, разве можно было позволять себе роскошь чувствовать?

И это слово полоснуло меня, как ножом, до брызнувших капель не только с неба, но и из глаз.

Когда чуть-чуть, хоть чуть-чуть больше раскрываешься, когда начинаешь узнавать человека и начинаешь доверять, а сделав сознательный выбор видеть только красоту в мире, я привыкла такую же красоту предпочтительно видеть и в душах людей, и доверять...

Когда вдруг узнаешь, по одному мимоходом брошенному слову, бездумной фразе, что именно в то время, когда ты уже доверял, тебя все еще анализировали, оценивали, изучали..

Да просто люди перестали верить в искренность! И, встречая ее, говорят, что это такая редкость, настороженно ждут какой-то подвох, или тайный умысел, или глупость.


Оказывается, сохранить верность доброте сложнее, чем я предполагала.


Да и быть безразличной, пребывать в опустошении долго мне тоже не удалось.

Я еще долго-долго шла, бесцельно, по вечерней Москве. Фонари мерцали за тонкой пеленой капель, а шум машин становился все более приглушенным. Они шуршали и проплывали, как корабли. Капли падали мне на лицо и медленно стекали по щекам, превращаясь в слезы. А ведь это город моей мечты, я сюда так долго стремилась!

Пришла предательская мысль "Может, сбежать?".


- У Вас такой потерянный вид, синьорина, что-то случилось?

- Нет-нет, - опять дежурная фраза,- Все в порядке.


Случайно в витрине я увидела отражение своего бледного лица с огромными от теней глазами, ставшими темно-синими от печали. И моя вежливая ответная улыбка в благодарность за случайное учтивое внимание- хорошо, что в Москве есть итальянцы!- вернула меня к действительности.

- Действительно, глупо расстраиваться. Уходят чувства - это же лучшему! - пыталась убедить себя сама.


Правы, все-таки, итальянцы, хороший у них менталитет - если грустно, надо пойти в кафе, покушать, потанцевать. А музыка сама принесет тебе веселье.

Веселье, не веселье, но верно, что в свете нового дня все не будет казаться таким безнадежным.

Придет завтра, и вдруг пару фраз из того же Интернета осветят твой день улыбкой, и оставят светлый луч в памяти.


Как мало, все-таки, нужно, чтобы или больно ранить, опустошить душу, или, наоборот, подарить радость. Слово, сколько силы в нем! И как мы все бездумно расходуем эту силу!


После вчерашнего дождя город был вымыт, дышал свежестью. Я подняла голову. Небо над Красной площадью потрясало великолепием красок. Над красно-кирпичным зданием исторического музея темно-бирюзовая полоса неба переходила плавно в лиловые разводы, а еще выше расстилался темно-синий простор с накинутым на него тонким покрывалом прозрачных розовых облаков, среди которых сияли алые кремлевские звезды.


Я люблю подолгу стоять здесь, возле собора, на этой древней земле, и ждать боя часов, и наблюдать, как постепенно небо меняет краски. Это и дает истинное спокойствие.

Вновь удивляюсь, как мало кто смотрит, и как мало кто видит.

- Это ведь дар, особый дар видеть красоту. Не всем ведь дано. Цени, помни об этом, - повторяла часто мне моя бабушка. У нее, действительно, был этот дар. Ей удалось передать его. Но как она права, я начинаю понимать только сейчас.


И вновь небо наполняет мне душу светом, и улыбка осветит путь, с которого я уже не сверну.


28.04.2004