# Письмо Галине Серебряковой

Анатолий Иванович Яни

Эти стихи были написаны тридцать лет назад и все тридцать лет, к сожалению, не были доступны широкому кругу читателей, то есть не публиковались. Теперь такая возможность, видимо, появилась.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

ГАЛИНЕ ИОСИФОВНЕ БЫК-СЕРЕБРЯКОВОЙ


"Как изменился Сергей Есенин!.. Поэт, пришедший к нам в квартиру в 1925 году, был измождённым, с лицом испитым, землистым, без возраста. Особенно тягостное впечатление произвела на меня его тощая шея, которую он пытался прикрыть белым кашне.Нарядный иноземный костюм только подчёркивал его чрезмерную худобу. Воронский заговорил о том, что у Есенина подозревают горловую чахотку, и Есенин обратился ко мне сиплым, сорванным голосом с просьбой прочесть его стихи."Я уже не могу", - хрипло добавил он. И Вронский пояснил всем, что это, видно, из-за болезни гортани. Чувство жалости к Есенину нарастало во мне, и, желая доставить ему удовольствие, я прочла несколько его стихов. За ужином Есенин выпил немного, но сразу же сильно охмелел... В этот вечер Есенин показался мне умным, сложным, надломленным и душевно неустроенным. Несомненно, уже тогда больные мысли о самоубийстве, о неизбежной скорой смерти терзали его. Несколько раз он повторил в разговоре: "Сколько ещё мне осталось ходить на этой неспокойной, взбаламученной земле?" Долго не могла я отделаться от ощущения, что встретилась со страдающим, запутавшимся человеком. Ничего примечательного он не говорил, зябко покашливал. А когда я узнала о его смерти, вспомнила и не могла отринуть мысль об очень истощённой шее, с двигающимся кадыком. Я пришла в Дом печати, к его гробу. Он лежал загримированный. Несколькими годами позже я прочла, что трагически погибла также и Айседора Дункан, вторая жена Есенина. Её удушила шаль. Я вспомнила тогда, что в гробу поэта лежала телеграмма...Это была тучная, немолодая женщина. Мне не понравился её танец. Раздражали пыльные широкие пятки и раскачивающаяся большая грудь... Несомненно, каждому самоубийству предшествует чудовищная душевная агония, более страшная, чем телесная. Мне довелось познакомиться с великим поэтом, когда он, тяжело больной, мучительно терзался мыслью о смерти. Он нёс в себе трагедию".

Галина СЕРЕБРЯКОВА.

Сергей Есенин. ("Собр. соч"., т. 6, 1980, с.55)


Я не знал таких осатанений -

Книга это иль собачий лай?

Синий том ужасных сочинений

Мне попался в руки невзначай.


Не хотелось мне читать такого -

Кто навесил на уши лапшу?

Прикуси язык, Серебрякова,

Не позорь Есенина, прошу!


Это приступ лжи, и ты - в припадке?

Взгляд уж больно у тебя косой.

Пишешь ты, мол, раздражают пятки

Балерины тучной и босой.


Что ты мелешь? Что за разговоры?

Ведь слова замешаны на лжи.

Ты не стоишь пятки Айсендоры!

Пятки лучше Брежневу лижи!


Можно только удивиться вздору.

Жаль, что издают такую шваль!

Видела ли ты, как Айседору

Удушила гибельная шаль?


На плетень опять наводишь тени.

Нет, не очерк это, а провал!

Врёшь, Серебрякова! Нет, Есенин

Горловой чахоткой не страдал!


Речь твоя на правду не похожа.

Твой рассказ - узоры клеветы.

Врёшь: ведь не просил тебя Сережа,

Чтоб стихи его читала ты!


Извини, но лгать я не умею.

Так что очень непонятно мне,

Как ты умудрилась видеть шею,

Что была обёрнута кашне?


Где твоих воспоминаний грани?

Ведь они не стоят ни гроша.

Если у него - болезнь гортани,

То давно больна твоя душа.


Врёшь, Галина, врёшь ты, несомненно,

Потому что знаешь ведь сама:

Не страдал агонией Есенин -

У тебя агония ума.


Знаешь, как Есенина не стало?

Ты - одна ведь из его врагов!

Наглая! Не лезь под одеяло

Искренних есенинских стихов!


Москва, 1980.