# любовь к искусcтву

Яков Канявский

СИЛА ИСКУСТВА.


-- Дедушка, расскажи мне какую-нибудь сказку.

-- Какую же тебе рассказать? Ты, пожалуй, их уже больше меня знаешь. Целыми днями мультики смотришь.

-- А ты в детстве тоже смотрел мультики по телевизору?

-- Нет, не смотрел.

-- Почему?

-- Потому, что в то время телевизоров у нас не было.

-- А откуда тогда ты сказки знаешь?

-- Книжки читал. Все мы были записаны в библиотеку и каждую неделю брали новые книги.

-- И все?

-- Еще мы радио слушали.

-- И ты мог ловить много радиостанций?

-- Каких станций? Радиоприемников ни у кого не было. До войны их делали очень мало, а в начале войны отобрали их и у тех, у кого они были.

--Почему?

-- Наверное, для того, чтобы никто не мог слушать вражеские радиоголоса.

-- А что же вы слушали?

-- Продавались обычные "радиотарелки", подключавшиеся к обычной радиосети. Передачи можно было слушать с раннего утра до глубокой ночи. Передавали сводки Совинформбюро о положении на фронтах, другие новости и музыку. Мы слушали народные песни, арии из опер и оперетт, песни из кинофильмов. Программы повторялись довольно часто и со временем мы их знали наизусть. Уже потом, служа в армии, поразил этим своего старшего лейтенанта. Человек он был уже не совсем молодой, прошедший войну, и довольно образованный.

-- И как ты его поразил?

-- Сидели мы как-то на дежурстве. По радио передавали какую-то музыку. Я выходил куда-то по делам службы и начала не слышал, а когда зашел, сразу определил название произведения.

-- Знаешь, или просто угадал?- удивился офицер.

-- Конечно, знаю, и не только это произведение, а почти все, что по радио передают.

-- Хвастун.

-- Можете проверить.

Он начал напевать различные мелодии, а я ему говорил их название и даже композитора. Но поскольку этот бывший фронтовик получал музыкальное образование из того же источника, что и я, то с задачей я справился легко, чем очень его удивил. Я сразу вырос в его глазах, хотя он и раньше ко мне хорошо относился.

-- И что, кроме радио у вас ничего не было?

-- Ну что ты, много времени мы посвящали важнейшему из искусств.

-- А какое из искусств важнейшее? Я вот, например, многие люблю.

-- Это Ленин когда-то сказал: " Из всех искусств для нас важнейшим является кино". А у нас и выбора особого не было. Были в городе Фрунзе еще театр оперы и балета и театр русской драмы. Но билеты туда были дороже, детей пускали только на воскресные дневные спектакли, да и репертуар был довольно однообразный. А в кинотеатрах каждый понедельник менялись фильмы, и было куда пойти. Почти каждый фильм мы смотрели по нескольку раз. Особенно покоряли нас трофейные фильмы. Иногда эти увлечения кончались плачевно. После фильма "Три мушкетера" почти все мальчишки начали драться на шпагах. Делали их из проволоки, или из деревянных прутьев. Нередко эти упражнения в фехтовании заканчивались выколотым глазом и другими травмами. А что творилось после выхода фильма "Тарзан"! Все мальчишки с дикими криками катались на веревках, подражая перемещению Тарзана на лианах в джунглях. Увлечение это было поголовным. Как-то у нас в школе заболела учительница киргизского языка, и у класса был свободный урок. Все побежали в расположенную почти рядом рощу. Там на краю обрыва рос огромный дуб. К этому дубу где-то вверху была привязана веревка. Второй конец ее свисал почти до самой земли. Держась за веревку, мальчишки отрывались от края обрыва, описывали дугу над болотом и выскакивали на берег с другой стороны дерева. Полет был захватывающим, у веревки выстраивалась очередь. Время летело незаметно, и скоро уже нужно было возвращаться в класс. И вот все собрались уходить, а один пацан решил напоследок прокатиться еще раз. Надо сказать, что во время полетов веревка все время цеплялась за ветки и потихоньку перетиралась. Но на это никто не обращал внимания. В этот раз, когда пацан летел над самым обрывом, веревка оборвалась и он так красиво, ласточкой полетел вниз. Когда-то в этом месте было искусственное озеро. Но потом воду спустили, и на дне образовалась болотная жижа. В эту жижу пацан и приземлился. На счастье, упал не головой, а плашмя. Место было довольно мелкое, и он смог выбраться сам. Но смотреть на него было жалко. Вся одежда и сам он с головы до ног был в липкой грязи. Ребятам надо было возвращаться в школу, а он отправился на соседнее озеро отмываться и отстирываться....А вообще в стране после "Тарзана" были случаи и более трагические. Уже работая на Урале, я узнал, что там во время этой "эпидемии" один мальчик в фойе театра прыгнул с тарзаньими воплями с балкона и разбился насмерть. Вот так действовало на нас кино.

-- А потом что было?

-- После седьмого класса я поступил в техникум, а один мой друг, Генка, пошел работать. Он был старше меня на 2 года, и его взяли на большой завод. Работал он в службе электрика одного из цехов. Он очень любил электротехнику и разбирался в ней. Кстати, это он привил мне тоже любовь к этой специальности и в техникум я пошел учиться на электрика....Так вот, у них в Красном уголке цеха была красивая радиола "Минск". Включали ее обычно тогда, когда собирались на собрания. В остальное время комната была закрыта. А мы все в то время очень любили слушать музыку. Одна соседка во дворе работала на складе и сумела купить патефон. По воскресеньям его выносили во двор, и все собирались вокруг и помногу раз слушали одни и те же пластинки. А купить радиолу вообще было очень трудно. Как-то в одном из магазинчиков "выбросили" партию радиол "Рекорд", так была такая толпа, драка. Двери разнесли в щепки, и милиции еле удалось навести порядок. И вот Генка решил, что несправедливо такой чудной вещи стоять все время взаперти, когда так хочется слушать музыку. Короче, Генка решил ее украсть. Подделать ключ от комнаты труда не составляло. Трудность состояла в том, как такой огромный ящик вынести с завода. Но желание слушать музыку оказалось сильнее здравого смысла. Когда Генка работал в ночную смену, он перетащил радиолу к себе в подсобку, разобрал на части и постепенно, день за днем, выносил их с завода. Когда все детали были вынесены, Генка посвятил меня в это дело, и мы начали процесс сборки. Механическую часть мы восстановили довольно быстро, но дальше дело застопорилось. Поскольку Генка разбирал все в спешке, то никакой маркировки на проводах не оставил. А без маркировки и схемы разобраться в этой паутине проводов нам было не под силу. Тогда Генка решил отнести радиолу в мастерскую. Мастер заказ принял и велел зайти через два дня к определенному часу. Когда Генка пришел, его уже ждал работник милиции. И это не удивительно. Ведь у радиолы был такой вид, что не оставалось сомнений в краже. Генку несколько часов допрашивали в отделении, но он твердил, что нашел радиолу на свалке. Хорошо, что в милиции не догадались связаться с местом работы Генки. За неимением улик его отпустили.

-- А радиолу вернули?

-- Нет. Да он в мастерскую больше не заходил. Но у нас остался только электромоторчик и диск для проигрывания пластинок. На рынке у старьевщика мы купили головку от патефона, сделали корпус из фанеры, и получился электропатефон. Звук, правда, был не очень чистый, но мы были рады и этому. Купили несколько пластинок, по вечерам садились во дворе и слушали музыку. Но, разумеется, кроме тех вечеров, когда шли в кино. Кино для нас по-прежнему было важнейшим из искусств. Мы уже подросли и начали встречаться с девушками. И это событие значительно увеличивало расходную часть бюджета каждого из нас. Надо было уже покупать билет и на девушку, угощать шоколадкой или мороженым. У меня приходной частью бюджета была стипендия, но получал я ее не каждый семестр. Когда стипендия была, я больше времени тратил на девушку и заваливал сессию. Испытывая определенные трудности при нулевой приходной части, я несколько больше уделял времени учебе и следующую сессию вытягивал на стипендию. Поэтому из четырех лет учебы стипендию я получал, в среднем, только два. Естественно, приходилось искать другие источники поступления денег. Одним из моих друзей был Витька по прозвищу "Рыжий", т.к. весь был в веснушках. Я тогда встречался с его двоюродной сестрой, тоже учившейся в нашем техникуме. И у Витьки появилась первая в жизни дама сердца. Так что бюджетные проблемы у нас были одинаковые. Витька бросил школу и пошел работать в какую-то артель. Это было небольшое литейное производство. Отливали различную посуду из алюминиевого сплава. Мы быстро нашли применение сковородкам. В обеденный перерыв я приходил к Витьке в артель. Охрана там была слабая, и меня свободно пропускали. Мы брали стопочки сковородок, закрепляли на животе брючным ремнем так, чтобы под фуфайкой ничего не было видно, и свободно выходили обратно. Затем мы шли на базар и в каком-нибудь ларьке отдавали их продавцу за половину цены. Так у нас появились небольшие деньги на кино. Но фильмов выходило все больше, а бегать каждый день за сковородками тоже возможности не было. Кроме сковородок артель отливала еще большие казаны, которые стоили в десять раз дороже. Но казан просто так через проходную не пронесешь. Пришлось сделать ночную вылазку. Поехали последним троллейбусом, потом еще надо было идти до артели пешком. Добрались около часу ночи. Витька залез на забор, а оттуда на крышу цеха. Один лист шифера он еще заранее сумел освободить от гвоздей, и мы боялись, что ветер унесет этот лист раньше, чем мы успеем забрать продукцию. Но на наше счастье в эти дни погода была тихая, и лист оказался на месте. Витька спустился в цех и вытащил на крышу казан. Он сбросил его мне и снова спустился в цех. Я поймал казан и положил в мешок. Такая процедура продолжалась четыре раза. Мы только боялись, чтобы не проснулся сторож на проходной. Нам ведь возвращаться надо было мимо этого здания. Но все обошлось. Витька спустился, и мы двинулись в обратный путь. Мешок был тяжелый ,и мы несли его по очереди. Транспорт в такой час уже не ходил, и добираться пришлось пешком. Уже была пройдена половина пути, когда мы вдруг наткнулись на милицейский патруль. Было очень страшно, но внешне мы держались спокойно. Милиционеры сразу заподозрили, что мы где-то украли вещи. Но, пощупав мешок и обнаружив что--то твердое, несколько ослабили бдительность. Мы наплели что-то о том, что помогаем маме переезжать на другую квартиру, и они нас отпустили. Напуганные и усталые мы еле добрались домой. Но самое обидное было то, что мы не могли никуда сбыть эти чертовы казаны. В ларьках, куда мы сдавали сковородки, казаны принимать почему-то отказывались даже за четверть цены. Возможно потому, что штампа ОТК на них не было, а спрятать в случае ревизии такую большую вещь было трудно. В воскресенье мы сами вынесли казаны продавать на базар, но за целый день не продали ни одного. Вернувшись к вечеру домой, Витька в ярости схватил кувалду и разбил все казаны вдребезги. В результате мы смогли получить какие-то копейки за цветной металлолом. В артели кража казанов тоже была замечена. Была усилена бдительность и, таким образом, сковородочный источник тоже иссяк. Надвигалась финансовая катастрофа. И тут я получил от соседской девчонки ценную информацию. Как-то в разговоре она проговорилась, что перестала с хорошей подругой ходить в театр.

-- Почему?- удивился я.

-- Потому, что мне стыдно. Обычно ее родители тоже идут. И папаша достает свой толстый бумажник и начинает покупать в буфете всякие деликатесы, которые мне и не снились. Меня, конечно, тоже угощают, но чувствую я себя при этом очень бедной родственницей.

-- Откуда же у него столько денег?

-- Так он же работает закройщиком здесь рядом, на швейной фабрике.

-- Ну и что, что закройщиком. Не директор, не главный инженер, а простой закройщик.

-- Ничего ты не понимаешь. Этот простой закройщик имеет денег гораздо больше директора и главного инженера.

-- Но за счет чего?

-- Все довольно просто. Закройщик он классный и рулон ткани может раскроить так, что отходов почти не остается. Хотя по технологии они предусмотрены. Вот за счет разницы между технологическими нормами и фактическим раскроем, он и живет. Поскольку на фабрике идет массовый пошив одежды, то к вечеру он уже имеет излишки на пару-другую костюмов. Этими излишками он обматывает тело под рубашкой и свободно проходит через проходную.

Буря чувств меня охватила. С одной стороны мне стало очень обидно за нашу социалистическую родину, которую так нагло обманывает этот паршивый закройщик известной национальности. Вот из-за таких закройщиков мы и не можем никак коммунизм построить. Немного поостыв, я подумал, что из этой информации можно извлечь и практическую пользу и выйти из бюджетного кризиса. Вместе с Витькой Рыжим мы начали обдумывать план. Нам было известно, что работает этот подпольный миллионер допоздна и домой возвращается по дубовой аллее мимо нашего дома. В то время на экранах прошел индийский фильм "Бродяга", главную роль в котором играл Радж Капур. Все напевали песенку "Бродяга я...". Знаменитый азербайджанский певец Рашид Бейбутов без конца исполнял ее по радио на русском языке. Еще мальчишкам очень нравилась известная фраза разбойника: "Запомни, если ты обманешь Джагу, тебя ждет это", и следом в руке Джаги появлялся нож. В играх друг с другом эта фраза звучала очень часто. Появился и большой спрос на ножики. Мне, например, Генка сделал маленький кинжальчик из ромбического напильника, с наборной ручкой. На рукоятку ушло несколько разноцветных зубных щеток. Витька сделал проще, т.к. был несколько далек от эстетики. Он просто взял старое ножевое полотно и тыльной стороной опустил в расплав у себя в артели. В результате образовалась огромная рукоятка, которая еле помещалась в руку. Витька не склонен был долго обсуждать план встречи с закройщиком.

-- Чего тут долго рассуждать? Ты же сам говоришь, что у него кошелек всегда полный. Вот мы и встретим его в аллее, приставим нож к его толстому животу, и он нам живо отдаст деньги.

-- Деньги-то он может и отдаст. Но тут же сообщит в милицию, она у нас в двух кварталах. И так как живем мы рядом, знает нас в лицо он прекрасно, Поэтому долго пользоваться его деньгами мы вряд ли сможем. В лучшем случае ты успеешь свою Лену один раз сводить в кино. Нет, Витя, сделать надо так, чтобы он нам сам отдал деньги и никуда не пошел жаловаться.

-- И как ты собираешься это сделать?

Я к тому времени уже прочитал Ильфа и Петрова, и методы Остапа Бендера были мне знакомы.

-- Мы должны ему дать понять, что нам известны источники его обогащения. И если он не отстегнет нам скромную долю от своих доходов, то о его преступной деятельности станет известно компетентным органам.

-- А если он не согласится?

-- Согласится. Может быть не сразу. Но подумает и согласится. Он ведь знает, как работают наши компетентные органы. Достаточно любой анонимки, чтобы человек загремел в тюрьму. А тут пахнет обыском с конфискацией. За хищение социалистической собственности в особо крупных размерах точно можно попасть под расстрел. Да и семью оставит без куска хлеба. Жена его никогда не работала, дочь еще только поступила в университет. Сбежать, в отличие от подпольного миллионера Корейко, он тоже не может. Не бросит же он семью. Так что выхода у него не будет, и он на наши условия согласится.

Мы приступили к реализации плана. В течение двух недель мы каждый вечер поджидали этого закройщика в дубовой аллее. Но он как сквозь землю провалился. Предположили, что, может быть, он уехал на курорт. Подождали пару недель и возобновили дежурства. Миллионера все не было. А мы уже планировали, как распорядимся деньгами. Наконец, я не выдержал и в разговоре с соседской девушкой поинтересовался:

-- А что это твоей подружки Дины давно не видно?

-- Так они же переехали.

-- Куда?

-- Они купили хороший дом недалеко от университета. Дом прекрасный и Дине ходить не далеко.

У меня земля начала уходить из- под ног. Срывался такой хороший куш! В отличие от Корейко, этот миллионер удрал еще до встречи с шантажистами. Интересного разговора так и не состоялось.

После этого случая я разочаровался в незаконных способах добывания денег, сдал сессию на стипендию и получил возможность водить свою девушку в кино.

Витькина же беда была в том, что он не читал "Золотого теленка". Ему незнакомо было крылатое выражение Остапа Ибрагимовича о том, что надо чтить уголовный кодекс. В то время, когда я сел за конспекты, он выбрал другую темную аллею подальше от дома и начал по вечерам "одалживать" у припозднившихся прохожих деньги и драгоценности. Впрочем, драгоценности - это слишком громко сказано. Какие могли быть драгоценности у прохожих в послевоенные годы! Так что из "драгоценностей" Витьке доставались только часы. Ценности большой они не представляли. Да и денег больших люди еще не имели. На эту скромную добычу Витька водил свою Лену в кино. Это была его первая любовь, и ради Лены он готов был на все. Лена была скромной девушкой, без претензий, и походы в кино ее вполне устраивали. Витькино счастье длилось еще какое-то время. Но еще одной его ошибкой было то, что действовал он все время в одном и том же месте. Удобная аллея находилась возле школы, где мы раньше учились, так что места были знакомые. Но милиции тоже надоело принимать жалобы от потерпевших, которых периодически грабили в одном и том же месте. И вот однажды, когда Витька остановил очередную жертву, из-за деревьев вдруг вышли милиционеры. Засада была организована так умело, что Витька ничего не заметил, хотя милиционеры стояли за соседними деревьями. Витька бросился бежать. Он надеялся пробежать через двор школы и выскочить на соседнюю оживленную улицу и затеряться среди прохожих. Но часть милиционеров оказалась и во дворе. Витьку быстро скрутили и завели в здание школы, чтобы вызвать машину. Несмотря на поздний час, в школе было людно. Оказалось, что в это время проходило родительское собрание. Люди высыпали в коридор, посмотреть на преступника, терроризировавшего округу. Среди них были и учителя, у которых Витька учился. И это было страшнее всего. Он не знал, куда деваться от стыда. Первый раз в жизни он заплакал.... На судей больше всего произвел впечатление нож. Из-за огромной рукоятки необычной формы он производил страшное впечатление. Может быть, поэтому его осудили на 16 лет. Мы с ним переписывались. Уже в армии я получил от него фотографию, где он изображен на лесозаготовках. Рубил лес он в Свердловской области. В то время существовала система зачетов. Ввиду хорошего поведения пробыл он там четыре года и был отпущен. Но, поскольку после армии я во Фрунзе уже не вернулся, мы с ним больше не виделись. А я почему-то уже не стал считать кино важнейшим из искусств.