# Какая польза от религии?

Эл П Яровер

Есть ли польза от религии, и, если есть, то кому?

Предисловие переводчика.


Читая Доукинса, получаешь истинное интеллектуальное наслаждение. В эти дни, когда религиозный фанатизм, фундаментализм и ультраортодоксия рвутся к власти и реваншу, нельзя не видеть, насколько актуальна проблема, поднятая в статье. Статья, в сущности не столько о том, что от религии нет сейчас никакой пользы никому, кроме неё самой, сколько о фундаментальном вопросе, как объяснить возникновение этого феномена и его явную самоподдерживающуюся эволюцию.


Нельзя отрицать, что большинство людей ощущают инстинктивную склонность верить в существование какой-то сверхестественной и всемогущей силы. Наиболее ярко это проявляется в наши дни в России, где нынешнее поколение выросло при секулярной советской власти и где после развала СССР огромная часть населения, миллионы людей вдруг стали религиозными христианами, мусульманами, буддистами, иудеями. Это явление не имеет никакой связи с культурным и образовательным уровнем людей. Более того, именно среди так называемой интеллигенции такая религиозная конверсия стала, как это ни прискорбно, своеобразной модой. В чём дело, почему так происходит, в чём фундаментальная причина этого феномена с точки зрения природной целесообразности?


Гипотеза Доукинса, что религия - это своебразный ментальный вирус, подобный компьютерным вирусам, возникший как паразит на эволюционно полезном свойстве детской психики беспрекословно полагаться на то, что говорят старшие, отвечает на этот вопрос. Полностью ли отвечает?


Повидимому, нет, да и Доукинс на это здесь не претендует. Мне, например, казалось, - до того, как я прочёл Доукинса, что стадный инстинкт является той почвой, на которой произрастает склонность к религиозному мышлению. Предки современного Homo Sapience жили стаями. Homo Sapience жили, а многие и сейчас живут, племенами, и стадный инстинкт был важным генетически наследуемым признаком для выживания потомства. То, что этот стадный инстинкт не исчез и сохраняется в человеческой психике, я думаю, не нуждается в особых доказательствах. Мы совсем не настолько далеко ушли в наших основных инстинктах от наших предков-приматов, как нам может казаться. Впрочем, недавно я нашёл для себя, как мне кажется, ешё более убедительное объяснение корней религиозных верований (см. "Почему люди верят в Бога?" на этом сайте)


Так или иначе религия как социальный институт, конечно, паразит, и всегда была ею. Но в критике религии нельзя игнорировать тот факт, что в историческим плане у религиозных институций, была и частично ещё сейчас остаётся и общественно полезная функция хранения и передачи моральных ценностей, накопленного опыта и знаний. Египетские жрецы говорили, когда сеять, когда убирать, хранили и развивали астрономические сведения, библия содержит полезные в древности советы по землепользованию и по гигиене, церковные школы учили грамоте, сама наука возникла в недрах религиозных учреждений. Сейчас эти функции религии вполне могут выполнять современное государство, школа, наука и искусство, и уже ничто не может оправдать те огромные и кровавые жертвы, которые люди продолжают приносит на её ненасытный алтарь.


Было бы замечательно, если бы нашёлся специалист по истории религий, чтобы проследить её и рассказать о ней, опираясь на естественно-научный дарвиновский подход, прекрасный пример которого даёт статья Ричарда Доукинса.

Какая польза от религии?

Ричард Докинс

Richard Dawkins, What Use is Religion? Free Inquiry magazine, V. 24, No 5, Aug-Sept. 2004.


Меня как дарвиниста интересует такой аспект религии как её безмерная расточительность, её нелепая барочная бесполезность. Природа - скаредный бухгалтер. Она дрожит над каждым пенни и наказывает за малейшие ненужные траты. Если в дикой природе животное тратит свои силы на ненужные действия, естественный отбор будет отдавать предпочтение его соперникам, которые посвящают все силы выживанию и воспроизводству. Природа не может позволить фривольное jeux desprits, игру ума для забавы. Безжалостный утилитаризм всегда козырь, даже если это и не видно на первый взгляд.


Антинг (Anting) - необычная привычка соек "купаться" в муравейнике, побуждая муравьёв проникать в оперение птицы. Никто не знает с точностью, какая польза сойке от такой привычки. Может быть это что-то вроде личной гигиены, чистка оперения от паразитов. Тем не менее по моему мнение, никакая неопределённость относительно предназначения этой привычки не может и не должна мешать дарвинисту полагать с большой долей уверенности, что эта привычка для чего-то нужна.


Религиозное поведение двуногих приматов требует затрат огромного количества времени. Средневековые кафедральные соборы построены ценой затраты сотен человеко-лет. Церковная музыка и живопись монополизировали таланты средневековых людей. Тысячи, а возможно и миллионы человеческих жизней загублено, часто после жестоких пыток, за принадлежность к одной религии а не к её едва отличимой альтернативы. Верующие гибли за своих богов, убивали за них, голодали за них, были козлами отпущения, принимали обет безбрачия или молчания, всё это ради религии.


Хотя детали для разных культур различны, нет ни одной культуры, в которой не было бы того или иного варианта затратных по времени и средствам, побуждающих к враждебности и подавляющих способности к деторождению религиозных ритуалов. Все это большая загадка для любого, кто мыслит, как дарвинист. Мы догадываемся, почему сойка имеет странную привычку купаться в муравейнике. Не является ли религия вызовом, априорным отрицанием дарвинизма, требующим аналогичного объяснения? Почему мы молимся и оплачиваем дорогостоящие службы, ценой, в отдельных случаях, человеческих жизней?


Но позвольте, при чём здесь дарвинизм? Религиозное поведение имеет отношение к дарвинизму, только если оно широко распространено, а не является редкой аномалией. Очевидно, однако, что оно действительно распространено, и проблема не исчезнет только потому, что разные культуры отличаются в деталях. Как и язык, это явление универсальное, хотя и проявляется по-разному в различных регионах. Не все люди религиозны, что могут подтвердить большинство читателей этого журнала. Но религия как элемент человеческой культуры универсальна. Повсюду в мире имеется тот или иной вид религии, который даже неверующими признаётся такой же нормой для данного общества, как манера одеваться, ухаживать, питаться. Для чего же нужна религия?


Имеются мнения, что религиозная вера предохраняет людей от заболеваний, связанных со стрессом. Немалая часть того, что доктор может дать пациенту - это утешение и успокоение. Мой врач вовсе не практикует наложение рук. Но множество раз меня почти мгновенно вылечивали от небольших заболеваний спокойный голос и интеллигентное лицо человека со стетоскопом. Эффект плацебо хорошо документирован. Доказано, что пустышки-пилюли вообще без всякого фармакологичекского действия могут приводить улучшению самочувствия. Поэтому испытания лекарств проводятся с использованием плацебо для контроля. По той же причине гомеопатические лекарства иногда дают результат, даже если степень разведения такова, что они содержат такое же фармакологическое количество лекарства, что и контрольные плацебо, то есть нуль молекул.


Является ли религия медицинским плацебо, продляющим жизнь путём уменьшения стресса? Может быть. Хотя скептики подвергают сомнение эту теорию, указывая, что во многих случаях религия только усиливает стресс, а не ослабляет его. В любом случае мне кажется, что теория плацебо слишком слабый аргумент, чтобы оправдать всеобъемлющий и всепроникающий феномен религии. Я не думаю, что мы имеем религию потому, что наши религиозные предки выживали лучше благодаря снижению стресса с помощью религии. Я не думаю, что эта теория достаточно значительна для объяснения феномена религии.


Другие теории вообще не пытаются дать дарвиновское объяснение феномену религии. Я имею в виду утверждения вроде "Религия удовлетворяет наше любопытство относительно вселенной и нашего места в ней" или "Религия утешает. Люди боятся смерти и обращаются к религии, которая обещает жизнь после смерти". Возможно, в этом есть какая-то психологическая правда, но это не дарвиновское объяснение. Как писал Стивен Пинкер в книге "Как работает мозг" (How the Mind Works . Penguin, 1997), "...возникает только вопрос, почему мозг эволюционировал к тому, чтобы находить удовольствие в верованиях, которые с очевидностью фальшивы. Когда человек замерзает, ему нет никакой пользы думать, что ему тепло; если человек видит перед собой льва, ему нисколько не будет лучше, если он будет верить, что это кролик. (стр. 555).


Дарвиновская версия теории страха смерти могла бы иметь следующую форму: "вера в воскрешение после смерти помогает оттянуть момент проверки её на истинность". Такая теория может быть или верной или неверной, может быть, это ещё один вариант версии стресса и плацебо. Но я не хочу дальше углубляться в этот вопрос. Я просто хочу сказать, как дарвинист должен был бы переформулировать его.


Основанные на психологии утверждения относительно того, почему люди принимают или не принимают религиозную веру являются приблизительными, частичными. Частичные объяснения ведут в психологию и нейроанатомию. В них нет ничего плохого. Они важны и они научны. Но они не исчерпывающи. Меня как дарвиниста интересует исчерпывающее объяснение. Если нейроанатом находит центр веры в бога в мозгу, дарвинист хочет знать, как этот центр возник, почему те из наших предков, которые получили генетическую предрасположенность к росту центра веры в бога выживают лучше, чем те, у которых такой предрасположенности нет? Исчерпывающий дарвиновский вопрос - не лучший вопрос, не более глубокий вопрос, не более научный вопрос, чем нейрологический вопрос, но это то, о чём я собираюсь говорить здесь.


Некоторые псевдо-исчерпывающие объяснения дают теории группового отбора. Групповой отбор - это спорная теория, что естественный отбор происходит по отношению к группам особей так же, как в соответствии с нормальной дарвиновской теорией он происходит по отношению к отдельным особям в группах. Кэмбриджский антрополог Колин Ренфру (Colin Renfrew), например, высказывает предположение, что христанство выжило в процессе групповой селекции благодаря тому, что оно проповедует идею групповой лояльности и братской любви. Подобные предположения делал американский эволюционист Давид Слоан Вильсон (David Sloan Wilson) на кафедре дарвинизма (Darwin"s Cathedral).


Приведём пример, чтобы показать ещё одну возможность того как теория групповой селекции может работать. Племя, возбуждающее своих членов воинственным "богом войны", выигрывает войны против племени, чей бог призывает к миру и гармонии или племени, у которого нет бога вообще. Боевики, которые верят, что мученическая смерть приведёт их прямо в рай, сражаются храбрее и добровольно жертвуют своими жизнями. Поэтому их племя выживает лучше в этом межплеменном отборе, завладевают скотом своих побеждённых соперников, захватывает их женщин в наложницы. Такие успешные племена порождают дочерние племена, которые в свою очередь дают новые дочерние племена, поклоняющиеся тому же племенному богу. Заметим, что это совсем не то, что выживание самой религии воинственности. Конечно, она выживает, но в данном случае речь о том, что выживает группа людей, носителей этой идеи.


Теории группового отбора вызывают серьёзные возражения. Будучи известным оппонентом этой теории, я должен остерегаться седлать эту лошадку и отвлекаться от предмета этой заметки. Математические модели убедительно показывают, при каких условиях групповая селекция может работать. Доказано, что религии в человеческих обществах устанавливают как раз такие условия. Это интересный теоретический вопрос, но я не буду в него углубляться.


Может ли быть, чтобы религия была недавним явлением, возникшим уже после того как наши гены прошли бóльшую часть пути естественного отбора? Повсеместная распространённость религии предостерегает от любого упрощения этой идеи. Тем не менее, эту версию я хочу обосновать. Склонность, естественно развившаяся в наших предках, не была сама по себе предрасположенностью к религии. Она давала совсем другие преимущества, и только по случайному совпадению она проявляет сейчас себя в религиозном поведении. Мы поймём религиозное поведение только если мы переименуем его. Для меня как зоолога естественно использовать аналогию с животными.


Явление "иерархии доминации" было впервые открыто в виде "порядка клёва" у кур. Каждая курица узнаёт, какую курицу она может побить и какая побъёт её. В хорошо установившейся иерархии почти не наблюдается открытого соперничества. Куры в стабильных группах, у которых было достаточно времени для формирования "порядка клёва", откладывают больше яиц, чем в группах, где этот порядок постоянно изменяется. Это позволяет предположить, что "иерархии доминации" даёт эволюционное преимущество. Но это не настоящий дарвинизм, так как "иерархии доминации" это групповое явление. Это фермеров может интересовать продуктивность групп, но, за исключением очень специальных случаев, которые здесь неприменимы, это не то, что определяет естественный отбор.


Для дарвиниста вопрос, каково значение "иерархии доминации" для выживания, сформулирован неправильно. Правильно спросить: "Какое значение для выживания отдельных особей имеет способность уступить более сильным и способность наказать более слабых за нежелание уступить?". Дарвиновская постановка вопроса переносит внимание на тот уровень, на котором происходят генетические вариации. Подлинной целью проверки являются агрессивность или уступчивость отдельных особей, потому что именно они меняются или могут изменяться генетически. Свойства группы, такие как "иерархии доминации", сами по себе не изменяются генетически, потому что группа не имеет генов. Или, по крайней мере вы должны показать, как конкретно свойства группы могут быть субъектом генетических вариаций (Or at least, you"ll have your work cut out arguing some peculiar sense in which a group phenomenon could be subject to genetic variation).


Сказав всё это, я имею в виду, что религия может быть чем-то вроде "иерархии доминации". Вопрос, какова ценность религии для выживания, - это, повидимому, неверный вопрос. Правильно поставленный вопрос мог бы звучать так: "Какова ценность для выживания некоторой ещё неизвестной нам поведенческой или психологической характеристики индивидуума, которая проявляет себя при определённых обстоятельствах как склонность к религии?" Нам следует переформулировать этот вопрос прежде, чем мы сможем дать на него разумный ответ.


Дарвинисты, которые хотят выяснить значение религии для выживания, заблуждаются. Вместо этого мы должны сосредоточиться на поиске того в наших эволюционировавших предках, что мы изначально не сочли бы склонностью к религиозному поклонению, но что стало такой склонностью в изменившихся условиях цивилизованного общества.


Я рассказал о феномене "порядка клёва" у куриц, потому что этот пример является центральным в моей аргументации. Поэтому я надеюсь, что вы простите мне ещё один пример из царства животных. Ночные бабочки летят обычно на пламя свечи, и это вовсе не случайно. Если на их пути попадается пламя свечи, они сворачивают со своей дороги, чтобы, в сущности повергнуться самосожжению. Мы могли бы назвать этот феномен "инстинктом самопожертвования" и пытаться понять, как дарвиновский естественный отбор мог способствовать его закреплению. Опять-таки я утверждаю, что на нужно правильно переформулировать вопрос, прежде чем пытаться найти разумный ответ на него. Дело в том, что это совсем не самопожертвование или суицид. Кажущееся самопожертвование является на самом деле случайным побочным эффектом.


Искусственное освещение - сравнительно недавние явление в естественной ночной среде обитания. До исторически недавнего времени единственными источниками света ночью были Луна и звёзды. Лучи от этих источников света, находящихся на оптической бесконечности, параллельны, что делает их идеальным компасом. Известно, что насекомые используют небесные объекты, чтобы держаться в полёте по прямой линии. Нервная система насекомых настроилась так, чтобы управлять полётом по правилу: " Поддерживай курс так, чтобы лучи падали в глаза под углом, скажем, 30?." Так как у насекомых зрение фасеточное, это означает, что только определённый ommatidium (оптически чувствительная трубка, фасета, исходящая из центра глаза) должна воспринимать свет. Но такой световой компас привязан к небесным источникам света, находящимся на оптической бесконечности. Если источник света, например, свеча, находится близко, его лучи не параллельны для глаза, а расходятся от источника. Нервная система бабочки, настроенная поддерживать постоянный угол траетории полёта с направлением на источник света, будет в этом случае направлять полёт по логарифмической спирали, которая сходится как раз в пламени свечи.


Прежде, чем отвечать на вопрос, всегда полезно подумать, правильно ли поставлен вопрос. Мы не замечаем сотен ночных бабочек, которые вполне успешно управляют своим полётом по луне, звездам и даже далёким огням городов. Мы видим только бабочку, летящую на нашу свечу и задаём неверный вопрос "Почему бабочки кончают самоубийством?". Вместо этого нам следовало бы спросить, почему у бабочек нервная системы настроена так, чтобы поддерживать постоянный угол между направлением полёта и направлением на источник света, - настройка, которую мы замечает только тогда, когда она приводит к неверному результату? Если правильно поставить вопрос, кажущийся парадокс исчезает. Этот феномен никогда нельзя было называть суисидным комплексом.


Применим ещё раз этот урок к религиозному поведению людей. Мы видим огромное количество людей - в некоторых районах до 100% проживающих там людей, которые продолжают верить в то, что с очевидностью противоречит научным фактам, не говоря уже о соперничающих религиях. Они не только придерживаются таких взглядов, но и посвящают время и средства дорогостоящей деятельности на поддержание этого института. Они умирают за религию, они убивают ради неё. Всему этому можно удивляться, как мы удивлялись феномену самоможжения ночных бабочек. Озадаченные этим, мы спрашиваем: "Почему?". И снова я повторяю, что, возможно, мы задаёмся неверным вопросом. Религиозная склонность, возможно, является трагическим проявлением какого-то психологического свойства, которое в других обстоятельствах было эволюционно полезным.


Что могло бы быть таким психологическим свойством? Что в данном случае эквивалентно использованию параллельности лучей света от Луны как компаса?


Я выскажу предположение, но должен подчеркнуть, что это только пример подхода, о котором я говорю. Я намного больше заинтересован в идее правильной постановки вопроса, чем в любом конкретном ответе


Моя гипотеза касается детей. В гораздо большей степени, чем многие другие виды живых существ, мы выживаем благодаря аккумулированному опыту предыдущих поколений. Теоретически, дети могут узнать на своём собственном опыте, что не стоит купаться в реке, кишащей крокодилами. Но, безусловно, детский мозг, генетически склонный следовать правилу верить тому, что ему говорят старшие, будет иметь эволюционные преимущества в естественном отборе. Повинуйся родителям, повинуйся старейшинам племени, особенно когда они говорят серьёзным, назидательным тоном. Повинуйся без вопросов.


Я никогда не забуду грозную проповедь в моей школьной часовне, когда я был ребёнком. Я помню, как это было страшно: в то время мой детский мозг воспринимал это, как сознательную угрозу проповедника. Он рассказал историю о взводе солдат, проводившем учение на железнодорожном полотне. В критический момент внимание сержанта, проводящего учение, что-то отвлекло, и он не дал приказ остановиться. Солдаты были настолько вышколены повиноваться приказам, что продолжали маршировать прямо на пути приближающегося поезда. Конечно, теперь я не верю этой истории, но когда мне было 9, я поверил в неё. Этим я хочу сказать, что проповедник хотел, чтобы мы, дети, считали добродетелью рабское и беспрекословное повиновение солдат, каким бы оно абсурдным ни было. И скажу про себя, я думаю, что мы действительно считали это добродетелью. Интересно, хватило бы у меня храбрости так маршировать перед приближающимся поездом?


Подобно этим вышколенным солдатам, компьютеры тоже делают то, что им говорят. Они рабски выполняют все команды, если они написаны на воспринимаемом ими языке. Именно поэтому они делают множество полезных вещей вроде обработки текстов и разнообразных вычислений. Но, как незбежный побочный продукт, они точно так же рабски выполняют вредные команды. У них нет способности осознать, будет ли команда иметь положительный или гибельный результат. Они просто повинуются. И именно это их беспрекословное повиновение делает компьютеры так восприимчивыми к компьютерным вирусам и червям. Написанная злоумышленником программа, которая говорит: "копируй меня во все адреса, имеющиеся на твоём жестком диске", будет беспрекословно выполненна и затем она же будет выполнена другими компьютерами, которым она будет в результате копирования послана, и так она будет рапространяться с экпоненциальной скоростью. Нельзя создать компьютер, который будет послушным исполнителем в полезном смысле и в то же самое время иметь иммунитет к вирусной инфекции.


Надеюсь, мне удалось подготовить вас к заключительной аргументации о связи особенностей детского мозга и религии. Естественный отбор выработал в детском мозгу тенденцию верить во всё, что бы родители или старейшины племени ни говорили. И именно это качество автоматически делает его восприимчивым к заражению ментальными вирусами. По совершенно естественным эволюционным причинам, детский мозг должен доверять родителям и старшим, которым родители велят верить. Автоматическим следствием этого является то, что тот, кто беспрекословно верит, не имеет возможности отличить хороший совет от плохого. Ребёнок не может сказать, что совет "Если ты будешь плавать в реке, кишащей крокодилами, тебя съедят" - это хороший совет, а совет "Если в полнолуние ты не принесёшь в жертву козла, урожай погибнет" - это плохой совет. Оба звучат одинаково. Оба исходят из надёжного источника, и оба произносятся строгим голосом, который требует уважения и повиновения. То же относится к высказываниям о мире, космосе, морали, природе человека. И, конечно, когда ребёнок вырастет и имеет своих детей, он, естественно, передаст всё это своим детям, и тем же назидательным тоном.


Согласно этой модели, можно было бы ожидать, что в разных геграфических регионах возникнут различные не имеющие реальной фактической базы верования,, которых люди будут придерживаться с таким же убеждением, как и к полезным составляющим традиционной мудрости, как например к вере, что навоз полезен для урожая. Можно было бы ожидать также, что беспочвенные верования будут эволюционировать из поколения в поколение либо вследствие случайного дрейфа, либо следуя закономерностям, подобным дарвиновскому естественному отбору, демонстрируя со временем значительное отклонение от общего предка. Известно, что языки заметно дрейфуют от общего праязыка, если его носители географически разделены и пройдёт достаточно большой для этого промежуток времени. То же верно и по отношению к традиционным верованиям и предписаниям, передаваемым из поколения в поколение и возникшим первоначально благодаря программируемости мозга ребёнка.


Дарвиновский естественный отбор формирует детский мозг с тенденцией верить старшим, со способностью имитации и копирования и, следовательно, косвенно со способностью к распространению слухов, легенд, к религиозной вере. Но, создав такой мозг, генетический отбор порождает некоторый новый вид негенетической наследственности, которая может служить базой нового вида эпидемиологии и, возможно, даже нового негенетического дарвиновского естественного отбора. Я полагаю, что религия относится к группе явлений, объясняемых этим видом негенетической эпидемиологии с возможной примесью такого негенетического дарвиновского отбора. И если это так, религия не имеет никакой ценности для выживания человеческих особей и не даёт никаких преимуществ для их генов. Если и есть от неё какая-то польза, то только для неё самой.