# Московская Сага о проигранной битве Советского Союза. Книга и сериал.

Юрий Чекалин

'...Я только теперь, на днях, узнал, к величайшему моему удивлению, но зато уже в совершенной достоверности, что Степан Трофимович проживал между нами, в нашей губернии, не только не в ссылке, как принято было у нас думать, но даже и под присмотром никогда не находился. Какова же после этого сила собственного воображения! Он искренно сам верил всю свою жизнь, что в некоторых сферах его постоянно опасаются, что шаги его беспрерывно известны и сочтены, и что каждый из трёх сменившихся у нас в последние двадцать лет губернаторов, въезжая править губернией, уже привозил с собою некоторую особую и хлопотливую о нем мысль, внушённую ему свыше и прежде всего, при сдаче губернии. Уверь кто-нибудь тогда честнейшего Степана Трофимовича неопровержимыми доказательствами, что ему вовсе нечего опасаться, и он бы непременно обиделся. А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек так-сказать даже науки, хотя впрочем в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.'


Ф.М. Достоевский "Бесы"


Л.Н. Толстого попросили как-то рассказать, в двух словах, в чём состоит основная идея одного из его романов. Писатель тогда ответил: "Если бы я мог сделать это кратко, то так и написал бы!"


Смысл многопудовой трилогии Василия Аксёнова, названной в Америке современной "Войной и Миром", может уложиться в два предложения: "Сказ о том, как Советский Союз больше 20 лет воевал с семьёй профессора Градова. Да так и не победил." Этим бы ему и ограничиться, но не тут-то было! Перефразируя старую эпиграмму, как не остановить бегущего бизона, так не остановить пишущего Аксёнова.


Средства на производство, выделенные московским правительством и из государственной казны, нескончаемый парад знаменитостей -- кто и зачем решил экранизировать это посредственное идеологическое произведение?

"Московская Сага", по словам создателей, должна была стать фильмом историческим, правдиво рассказывающее о трагических годах истории России, на примере одной семьи. Это явное лукавство с их стороны, ибо, по содержанию, книга Аксёнова напоминает больной бред "шестидесятника", погрузившегося в летаргический сон где-то в середине "оттепели", сразу после "Ивана Денисовича". По обилию штампов, непроверенных слухов и домыслов, "Московская Сага" может служить прекрасным пособием для описания либерально-прозападных мифов и легенд того времени. В ней не найти честных, непредвзятых размышлений о нашей истории.

Один из главных героев фильма, Борис Градов Четвёртый, из серии в серию, гоняет по кругу на своём мотоцикле. Это, вне сомнения, один из сильнейших, удавшихся образов в фильме, хотя и вопреки замыслу режиссёра. Борис -- это сам Аксёнов, не сумевший понять истории, "зациклившийся" на Сталине, в своей неловкой попытке разрушить культ личности, созидающий его заново.


Фильм начинается сценой веселья в доме Градовых. Сразу становится ясно -- бурная жизнь страны прошла мимо семьи. Индустриализация, коллективизация, жилищный кризис -- ничто не коснулось профессорского дома. Градовых не уплотнили, столы ломятся от всевозможных яств, электрический свет ярко заливает огромные комнаты. Кстати, на протяжении всех 26 серий, в войну и лишения, в этом доме будет гореть свет, а еда -- либо уже стоять на столе, либо готовиться на кухне.

Тут же, в самом начале, появляется и отрицательный герой -- "мужик", приятель профессорской дочки, пляшущий гопака в гостиной. Неодобрительно смотрят на него хозяева и гости -- "интеллигентный человек не позволит себе опуститься до такого", читается в их осуждающих взглядах.

Так, с первых кадров начинаешь понимать -- Градовы, в их собственном ощущении, это не просто одна семья, а некоторая каста, находящееся над и вне общества, стоящая на более высокой ступени развития, по сравнению с "остальным" народом.


Собственно о трагедии 37-го года рассказано именно исходя из таких соображений -- параноидальный Сталин, злодей Берия и народная чернь истребляет всё светлое, мудрое, доброе. Лучшие люди, "комиссары в пыльных шлемах" и прочие герои, отправляются на плаху, кляня тирaнию и самого тирана, гордо снося лишения и побои, не выдав друзей, не унизив себя.

Автором умышленно (иначе уже и быть не может) оставлены без внимания многочисленные документы, выявляющие драму самоуничтожения прежней коммунистической элиты, палачей ставшими жертвами, но до самой последней минуты готовыми снова взять топор в руки и рубить, рубить головы своих товарищей и близких, лишь бы спасти свою.


Впрочем стоит ли говорить о проблеме столь сложной, когда каждая, неважно сколь микроскопическая, деталь в фильме притянута за уши?

Вот несколько, запомнившихся мне, примеров.


Причастность Сталина к смерти Фрунзе показана как достоверный факт. Это один из ключевых эпизодов в фильме.


Банкир (!) Миронов, сыгравший в "Саге" Сталина, похож на него разве что трубкой. Когда слышишь разговор вождя народов с Берией, создаётся впечатление, что это кто-то пытается рассказать несмешной анекдот с их участием. В будущем, при таком подборе актёров, неплохо было бы вешать им на шею таблички: "Ленин", "Сталин" и т.д., чтобы зрителю легче было не запутаться.


Лагерная жизнь больше напоминает заседание "Пушкинского Кружка". Там читают друг другу вслух стихи, обсуждают запахи заграничных духов, красят губы и мажут маслом лицо -- чтоб не старело. И это при том, что, по статистике, людей с высшим образованием в ГУЛАГе в те годы числилось всего около 2%...

Никиту Градова, видимо, всё-таки недокармливали дома, несмотря на всё тамошнее обилие еды, либо продукты у них были ненатуральными: на нарах он располнел, поправился, появился на щеках здоровый румянец. Я даже удивился, что режиссёр не воспользовался колоритным образом Берримора из советского фильма "Собака Баскервилей". Переодетый в форму охранника,он выходил бы на середину барака и объявлял: "Овсянка, сэры!" По-моему, это органично вписалось бы в сериал.


Война в "Московской Саге" -- опереточная. Все бойцы хорошо одеты, причёсаны, чисты и опрятны. При этом штаб маршала не охраняется, к нему удаётся подобраться каким-то немцам-партизанам. Они могли бы пальнуть по зданию, но, видимо зная расписание, поджидали Градова за воротами, чтоб уж точно не промахнуться. Он не заставил себя долго ждать, выехал к ним -- в открытой машине, рядом со своим помощником-генералом, "при всём, при полном при параде". Тоже, видимо, чтобы они не промахнулись.


Удивила меня и немецкая военная тактика. Вот они подходят к Москве. Защищать её некому -- нам уже показали как Сталин засадил и расстрелял все "творческие силы". Ворошилов -- совершенный недоумок. Спасибо Жукову -- он один, на совещании, отстоял своё мнение о необходимости возвращения из лагерей осуждённых в 37-м кадровых командиров высшего и среднего звена. (Кстати, в искривлённом Аксёновском представлении совещания тех лет проходили в присутствии всех членов правительства. Они в фильме так и сидят -- за большим столом, в таком же порядке, как при принятии парада на Мавзолее. Перед ними -- различные генералы без права голоса.)

Решение о возвращении командиров принято и нам показывают как вывозят "изголодавшегося" Градова из лагеря. Пухленький Балуев старается изо всех сил воссоздать образ истощённого зэка, но получается неубедительно -- в кадр постоянно попадает его животик. Заработав по дороге назад завороток кишок, Никита несколько недель болеет. Немцы под Москвой тем временем вежливо ждут, когда он наконец поправится. Затем, ещё неделю-две генерал даёт выход накопившейся за долгие лагерные годы сексуальной энергии. Но не с реабилитированной женой, только что вернувшейся из лагеря, которую он не видел с момента своего ареста, а с сестрой-сиделкой. Домой он явно не спешит. В фильме Никита накидывается на неё в бане, где она, явно по древнему японскому методу, моет и массажирует его нагишом. В книге эта сцена описана ещё пошлее:


'Так и не поняв до конца, что происходит, и не задавая никаких вопросов, он бросился в спальню, схватил Тасю, стал с неё все снимать, терпения не хватило, повалил её в задранной юбочке на кровать.

На этот раз телесный пир не доставил ему страданий, как в случае сухим пайком, если не считать того, что от долго не проходящей и все возобновляющейся жажды он довольно сильно растёр себе член.'

(В. Аксенов 'Московская сага' (Книга вторая. Война и тюрьма Глава IV. 'Сухой паёк'))


Сталин, немцы, жена -- все продолжают терпеливо ждать пока Никита натешится. И только с его возвращением в строй возобновляются бои на фронте.

Дальнейший путь Советской Армии до Берлина показан эпизодично, смазано. Это, в основном, фронтовые концерты и высокие приёмы. Где-то бомбят. Но до лагеря снаряды не долетают. Видимо, немцы, надрываясь, бросают их руками.

Несколько стеснительно, но настойчиво, проводится намёк на то, что войну выиграл Градов. Жуков принимал парад Победы лишь потому, что Никиту незадолго до этого убили. Сталин же стратегом вообще не был, только путался под ногами.


А чего стоит уже упоминавшийся выше Борис Градов Четвёртый, бывший разведчик (о чём знают все, несмотря на обычную в таких случаях секретность), а теперь студент-медик, проводящий КАЖДЫЙ вечер в дорогом ресторане? Это вам не Шарапов, бывший командир разведроты, которому выданных Жегловым денег хватило лишь на чашечку кофе. Нет, Боря Градов пирует как Фокс.


Список всевозможных ляп можно продолжать до бесконечности. Но довольно об этом.


Поговорим лучше о упущенных возможностях. Таких в фильме тоже не мало.


Взять хотя бы сцену "приём в Кремле в 1943 году". Вот что пишет Софья Рыжкова в "Симбирском Курьере":


'...В массовке в сцене "приём в Кремле в 1943 году" снялись замминистра экономического развития Аркадий Дворкович и его супруга - замминистра имущественных отношений Зумруд Рустамова. Она, кстати, оказалась настолько хороша в кадре, что режиссёр даже предложил ей небольшую роль.

На "приёме у Сталина" снялись также супруга экс-госсекретаря Геннадия Бурбулиса Наталья и супруга бывшего вице-премьера Александра Шохина Татьяна. Шохин и Бурбулис тоже были не прочь мелькнуть в кадре, но появление известных демократов "первой волны" на "приёме у Сталина" могло вызвать у зрителей хохот, а "Московская сага" - вещь все-таки серьёзная. Шохин даже просил режиссёра: "Хоть со спины, в роли официанта меня сними". Но Дмитрий Барщевский был непреклонен...'


Ошибся режиссёр. Я бы на его месте не только этим разрешил, но ещё и Горбачёва с Ельциным позвал! Вот сцена была бы! Монументальнейшая! Представьте, входит Иосиф Виссарионович. В зале тишина, все замерли, устремили взгляды на вождя. Только в самом углу -- возня, кто-то шёпотом ругается матом... В кадре, крупным планом, возникает Михаил Сергеевич, это он не сдержался -- как всегда поддатый Борис Николаевич щипал его за задницу, а теперь полез целоваться. Бурбулис и Шохин пытаются оттащить его. К группе, незаметно для них, приближается Сталин. Некоторое время молча наблюдает за потасовкой. Оборачивается к Берии: "Лаврэнтий, этих -- расстрэлять!" Занавес.

В зале -- продолжительная овация, все встают, кричат: "Браво!"

Вот так фильмы делать надо!


Если мы внимательно присмотримся к создаваемым Аксёновым образам положительных героев, к их, якобы, образцовой семье, мы, под налётом авторского пристрастия, увидим несчастных, в сущности, людей, неудовлетворённых жизнью, отравленных собственным ядом. Они проявятся как усталое лицо проститутки, с которого смыли густой слой пудры и помады. Гляньте в их грустные глаза, это ЕЁ глаза.

Их отношения основываются не на любви, а на ощущении принадлежности к созданной "патриархом", профессором Градовым, "элите". Это своеобразное объединение людей, больных манией величия, не способных жить в обществе, изгоев. Это интеллигенты-разночинцы, ненавидимые Достоевским, воспетые нашими шестидесятникам, а позднее перестройщиками. Это -- современные Степаны Трофимовичи, которых революционная волна подняла наверх, сделала идеологическими авторитетами.

Это они сделали этот сериал, членом их "семьи" написана книга.


"Московская Сага", как и "Дети Арбата" -- злая сказка, которую они уже много лет рассказывают своим детям. Теперь и мы, поневоле, сделались их слушателями.


Эти сказки, придуманные воспалённым сознанием исчезающей особи, интересны лишь врачам, для изучения болезни. Нельзя транслировать их на всё страну, выдавая за "правду", без комментариев.


Это особенно важно понять сегодня, когда мы с трудом, по крупицам, восстанавливаем свою историю.