# первая влюблённость. Глава из романа "Киллер"

Владимир Дмитриевич Кабаков

О сууровой жизни и наивности. О первой влюлённоси и абсурде всего происходящего. так формируются сильные, часто перступные личности.

В первую командировку, как уже говорил, поехали всей бригадой на Байкал, где вдоль побережья, в сторону Улан-Удэ, строили ЛЭП-220. Места красивые, но зимой, а дело было уже ближе к весне, из посёлка в лес было не выйти. Снега навалило более полуметра и по такому больше километра без охотничьих лыж или снегоступов не пройдёшь. Да и некогда было выходить. Работали, по сути от света до света.

Я стал жить в доме бывшего танкиста, снимал маленькую комнатку за загородкой со своим приятелем, молодым украинцем, Петей Ляшко. Он был старше меня и уже после армии приехал с Украины подзаработать и устроился в нашу мехколонну.

Человек он был закрытый, о себе мало что рассказывал. Внешне выглядел тихим и даже стеснительным, но из коротких реплик я понял, что он в армии попал в переделку и поэтому служил больше положенного срока. И глаза у него были очень неспокойные. Это я тоже подметил.

В отличие от остальных соработников, водку Пётр не пил и потому, с ним было спокойно, хотя и скучно. Надо отметить, что и остальные тоже не очень пьянствовали - времени для этого не было - все хотели побольше заработать. Но, иногда, отрывались по полной и об этом я расскажу позже...

Как-то Петя проговорился, что хочет заработать денег и уехать на Украину, в Киев, где жила его семья. Он был тихим человеком, но в этом молчании чувствовался характер. Как-то мельком он рассказал мне, что в армии попал в военную тюрьму - дисциплинарный батальон и пережил там много непростых дней...

Потом он замолчал, а я, видя, что ему неприятны воспоминания, не стал эту тему развивать!

Когда в мехколонне получали зарплату, то на следующий день вся наша бригада заезжала на своей машине в магазин, брала ящик водки и уезжала на трассу, где и пьянствовала целый день. У меня, как непьющего - в этот день был выходной. Вечером, все кое-как добирались до дому, а наутро надо было снова ехать работать.

Однажды, после дня пьянки ехали по Байкалу, где бригада вчера уже в темноте ехала пьяная в дым. Рассказывали, что пьяного водителя забросили в кузов, а машину вёл какой-то любитель-бригадник, менее пьяный, чем все остальные.

Днём, по свету и на трезвую голову оказалось, что по льду ехать было очень опасно. Все столпились у заднего борта фургона и с волнением смотрели, как лёд под машиной прогибался, а в образующихся трещинах кое-где была видна вода, бегущая вслед тяжёлому грузовику...

Все надеялись, что если машина провалится, успеют выскочить из под тента и спастись. К счастью, всё обошлось...

Иногда с субботы на воскресенье в вагончиках на базе мехколонны возникали пьяные кровавые драки и потом мужики всю неделю ходили с синяками. Сегодня, с улыбкой называю такие пьянки и драки "настоящей мужской жизнью" и над этой шуткой мало кто смеётся.

Но тогда, я уже говорил, что жил в посёлке и потому, не видел этих кровавых столкновений, а замечал уже готовый результат.

Драк я не боялся, потому что в своём районе мне не один раз приходилось участвовать в разборках улица на улицу и говорят, что у меня неплохо получалось. Во всяком случае, друзья меня уважали за боевитость, а недруги побаивались...

В дни после получки, когда все пили, я можно сказать отдыхал, не выходил на работу. Сидел в доме, читал книжки. У меня было два тома "Жизнеописаний", Плутарха и я упивался романтическими историями греческих и римских героев и полководцев...

Тогда же я купил себе одеколон "Шипр", стал следить за внешностью, старался хорошо выглядеть и одеваться. Купил выходной костюм, несколько рубашек и даже галстук. Волосы у меня на голове отросли и стали чуть виться. Одним словом, я стал "молодым человеком".

Сейчас мне смешно, когда я смотрю на свои фотографии того времени. А тогда некая торжественность и самодовольство во взгляде были для меня вполне естественны...

Там, в командировке, я в первый раз влюбился!

...По вечерам, в выходные, я ходил ужинать в железнодорожный буфет и однажды, на обратном пути, проходя мимо железнодорожных домов, заметил, что за низкой изгородью палисадника молодая женщина неумело рубила дрова.

Я перескочил ограду, взял у неё топор и стал колоть дрова быстро и умело. На нас с братом, в детстве, когда дома было ещё печное отопление, ложилась обязанность заготавливать дрова для печек. Потом провели отопление, но навык заготовки дров остался...

Тогда весенним вечером, я наколол кучу дров и познакомился с женщиной. Её звали Верой. Она была стройной, красивой, с яркими, словно накрашенными, губами и копной длинных, почти чёрных волос. Почему-то каждый раз, как я ловил на себе её вопросительный взгляд, она улыбалась и прятала глаза - наверное стеснялась...

Только сейчас начинаю понимать, что стеснялась она моей молодости, если не детскости. Действительно, телом я был вполне взрослый мужик, а в душе ещё младенец. Я восхищался и вместе с тем боялся женской красоты. Мне казалось, что женщины - это особая порода людей - настолько я был невинен и наивен...

Через два дня - а это была суббота, - я пригласил Веру погулять. Мы ходили по железнодорожному пути, а вернувшись вечером, в коридоре, перед дверью её квартиры, я первый раз в жизни, поцеловал женщину! Я просто чмокнул её в щеку около губ и спешил повторить поцелуй. Вера стыдливо хихикала, но на второй поцелуй ответила и, засмущавшись, убежала домой. Потом выяснилось, что она жила с матерью и маленькой дочкой, но без мужа. Вера была старше лет на семь и стеснялась моей неумелости и простодушия. Я только потом это понял...

Ну а тогда, я был слегка влюблён, но ситуацию контролировал - настоящей влюблённости я ещё не понимал.

Однажды, идя из станционного буфета, я увидел одного мужика из соседней бригады, который заметив меня, остановился прямо напротив окон нашего дома. Он стал вязаться ко мне, матерился и обещал "задницу надрать".

Не понимая причину его ярости я молчал, видя как из его щербатого рта от раздражения и злости, сквозь золотые коронки, брызжет слюна...

Надо сказать, что в мехколонне работал всякий отчаянный народ, в том числе несколько бывших зэков. Оказалось, что мой "соперник" был одним из них. Поэтому я его побаивался зная, что у таких, где-нибудь в укромном месте в одежде, может быть спрятана финка.

Поэтом я отступал, а мужик уже начал хватать меня за грудки!

В это время калитка в воротах нашего дома отворилась и на улицу выскочил хозяин с топором в руках. Мужик с фиксами кинулся убегать, но хозяин - среднего роста, широкоплечий мужчина - размахивая страшным оружием и матерясь, почти догнал его. Тогда, этот неудачливый "ловелас" заскочил во двор соседнего дома и спрятался под поленницу, а точнее спрятал голову под дрова, а разъярённый танкист насел на него размахивая топором.

Я оттаскивал хозяина от фиксатого, а тот, чуть ли не визжа от страха просил прощения и всё превратилось в какую-то не страшную, нелепую комедию...

Позже выяснилось, что хозяин мой, в начале афганской войны служил в армии и попал со своим танком в самое пекло боёв. Там, после какой-то тяжёлой контузии он стал психованным, и с ним случались эти приступы неуправляемого гнева.

Вечером, уже придя в себя он рассказал мне, что жена увидела, как фиксатый ревнивец пристаёт ко мне, то есть к постояльцу и пожаловалась ему. А он, видя какой я вежливый и аккуратный, относился ко мне хорошо и потому, вспыхнув мгновенно, схватил топор стоявший около печки и поспешил мне на выручку...

Потом всё как-то само собой уладилось, но весь посёлок узнал об этом происшествии и Вера перестала со мной встречаться...


Сентябрь 2019 года. Лондон. Владимир Кабаков