# Змние приключения. Сборник "Короткие рассказы

Владимир Дмитриевич Кабаков

Удачная охота зимой и холодные красоты тайги.

"В природе все мудро продумано и устроено, всяк должен заниматься своим делом, и в этой мудрости - высшая справедливость жизни..." Леонардо да Винчи


...Максим шёл за отцом, стараясь не отставать и ступать след в след - так легче идти и меньше скользишь на крутом склоне...

Спустились в неширокую долинку захламлённую валежником и упавшими в ветролом стволами - она в этом месте плавно поворачивала вправо и под маряной, полого поднималась вверх, огибая большое открытое пространств на склоне. Зверь зимой по низине ходил редко, а держался на гриве, спускаясь на кормёжку в вершины распадков - наверху было просторнее, меньше снега, виднее и легче убегать, если вдруг появятся человек или волки.

...И в этот раз пара изюбрей-маток лежала недалеко друг от друга в заросшем подростом редком сосняке, почти на гребне. Они по очереди дремали и изредка, поднимая голову прислушивались...

Стоял яркий солнечный день, с морозным синим неблестящим солнцем и лёгкими облачками на горизонте. Белый кристаллический снег казалось дымился, отражая солнечные лучи и над дальним каменным останцем, поднималось марево испарений...

Та оленуха что постарше, услышав какие-то шорохи на склоне, среди мелкого ельника, насторожилась и вскоре различила мерные шаги человека. Несколько раз под его ногами хрустнула под снегом ветка и старшая матка вскочила, замерла, вглядываясь в тень неширокого распадка. Младшая тоже поднялась и насторожившись, несколько раз, в нетерпении, переступила высокими стройными ногами...

Матки тронулись с места медленно, то и дело взглядывая под склон. Старшая, выдвинувшись вперёд, пошла по гребню вверх, чуть заворачивая в сторону склона. Младшая следовала за ней...


... Максим постоял, подождал, пока отец скрылся за заснеженными елями в распадке и потом, не торопясь пошёл вдоль склона, часто останавливаясь и прислушиваясь. В одном месте он вышел на небольшую полянку, с торчащей сквозь снег, бурой, прошлогодней травой и высохшей медвежьей дудкой. Посередине открытого пространства, рос черёмуховый куст с тёмными, длинными ветками, тонкими штрихами перечёркивающих белую поверхность снежного поля.

В кусте, вдруг спокойно и деловито запела маленькая, зеленовато-серая пичуга. "Интересно, - подумал Максим, - где она ночует? Кругом снег, ночью сильные морозы. И как ей не холодно?"

Птичка слетела с куста, перепорхнула на сосну и сев повыше, на солнце, снова запела. "А ведь тоже кому-то сигнал подаёт. Человек разговаривает, собака лает, а птичка поёт. У каждого свой язык".

...Изюбри, втыкая в снег острые копыта, прошли сквозь пушистый ельник и выйдя на склон остановились - замерли, слушая и принюхиваясь. Струйки пара выходили из их ноздрей, высвечивались на солнце и таяли в синеватом воздухе.

А позади, метрах в двухстах, по их следам уже шёл человек...

Он вышел на вчерашние следы оленей неожиданно - вначале увидел длинные бороздки - следы старшей оленухи, потом к ней присоединился след младшей...

Гена подобрался, стал внимательней, двигался осторожно. Дойдя до лёжек, подробно осмотрел почти круглые вмятины - проталины, определил, что это две матки. После, забирая влево, обходя следы чуть выше по склону, стал двигаться параллельно им, держа следы в поле зрения. Он, как бы подталкивал зверей вправо и вниз... Метров через двести, Гена понял, что матки уходят под гору и порадовался: "Там, где-то Максим должен идти" - предположил он.

...Время шло... Солнце двигалось по дуге и тень горы накрывала долину, превращая снег из искристо-белого в синевато-пушистый...

Максим остановился, долго всматривался в еловые заросли, зелёной полоской протянувшиеся вдоль склона. Вдруг, чуть позади, на склоне, с ели упал большой ком снега, а немного погодя, уже в другом месте, раздался треск веток. Максим замер и увидел, как длинно и высоко прыгая, тёмно-коричневый зверь на махах мчится прямо в его сторону...

"Отец вспугнул - быстро мелькнула мысль и дрожь азарта прошла по телу!

Охотник укрылся за толстым стволом и, удерживая прерывистое дыхание, приготовился - снял ружье с предохранителя, вскинул вверх и упёр приклад в плечо...

Вслед за первым оленем, метрах в двадцати за ним, из чащи выскочил второй. "Ого - тут сразу два оленя! Не промазать бы! - мелькнуло в голове.

Первый изюбрь в считанные секунды оказался почти рядом...

В тишине, пугающе грянул выстрел: бам-м-м и сразу второй - бам-м. Матка не смогла остановиться сразу и ещё какое-то время бежала. Потом её передние ноги подогнулись и падая, она зарылась в снег, и ударившись шеей о толстую осину перевернулась на бок и замерла. Вторая матка, пытаясь передними ногами затормозить бег, оставляя длинные, глубокие следы двигалась по дуге, на виду у Максима.

Вскинув винтовку, охотник чуть повёл стволом и вновь выстрелил, ещё два раз: бам - м, бам - м... Пуля с треском ударила во что-то твёрдое. Олень продолжал бежать, но уже не было натуральной лёгкости в его побежке и его поведении немного изменилось - зверь стал как-то проваливаться вперёд, в каждом прыжке касаясь головой снега. Немного поднявшись по склону, отбежав от стоящего охотника метров на тридцать, олень остановился в осиннике.

Дрожа от волнения, Максим выцелил грудь зверя, виднеющуюся в прогале кустов и деревьев и только хотел нажать на спуск, как олень пошатнулся и упал. Максим видел, как зверь беспорядочно двигается в чаще, пытаясь подняться. Он кинулся бегом вверх по склону - большими прыжками через глубокий снег - выбежал на прямой выстрел, остановился, выцелил лопатку лежащего оленя и выстрелил. Бам-м!.. Звук, зеркально отразился от противоположного склона и слабо повторился в вершинах ближних распадков - бам, бам, бам... И затих...


...Гена, со дна долины услышал выстрелы...

- Раз, два, - считал он, потом, не дождавшись продолжения ускорил шаги... Он осторожничал, зная что олени могут выскочить ему навстречу. Вдруг вновь грохнуло: Бам! Бам! и после недлинной паузы: бам-м-м - уже чуть ближе.

"Добил!" - догадался Гена и напрямик пошёл вниз, по ходу движения сгребая ногами глубокий снег... В долинке было темновато и он, не сразу заметил лежащего, коричневого изюбря, зарывшегося глубоко в снег. "Один" - констатировал охотник и вдруг услышал откуда-то недалеко сверху: - Папа! Я здесь, - и подняв голову, увидел среди осиновых стволов фигуру сына, машущего ему рукой. Было тихо, и потому отчётливо прозвучал голос Максима: - Тут ещё один...

Гена, снял варежку, потрогал первого оленя, погладил короткий мех на ушах, перевернул голову на другой бок, удививился её тяжести и подумал: "Какие всё-таки крупные звери эти олени". Потом стал подниматься к сыну. Максим не мог сдержать улыбку, взволнованно радовался и автоматически гладил щетину на щеке.

- Ну вот. Теперь мяса для дома не пол зимы хватит.

Он на мгновение вспомнил, жену, дочку Анюту и совсем ещё ползунка - сына Ваньку.

- Не надо будет на рынки ездить, выбирать мясо. Оленина - самое лучшее дикое мясо: сытное, чистое, вкусное. А тут матки. Мясо мягкое, - он ещё шире улыбнулся, когда отец сдержанно похвалил:

- Молодец! - и потом спросил, - как ты их? Максим, сбиваясь начал рассказывать:

- Я смотрю, выскакивают один, а потом второй. И прямо на меня. Даже не по себе стало. Думал, стопчут. - Максим засмеялся. - Я первую, навстречу пару раз стрелил, так что она почти к моим ногам упала. А вторая, глаза выкатила и заворачивает, заворачивает от меня, - рассказывал Максим, заново переживая случившееся. - Я стволом веду, а до неё метров двадцать, двадцать пять. Только повернулась чуть в угон, я её - бац, бац - а она скачет от меня в склон. Я тут чуть не бросился бегом её догонять... А она поднялась сюда, встала за деревья, а потом упала и подняться старается. Я выбежал на прямой выстрел, - бац! - и готово.

Максим рассказывал быстро, громко. Отец слушал, разглядывая вторую матку.

- Я подошёл, осмотрелся и вдруг понял, что у неё нога пулей перебита - болтается почти на коже. Тут я понял, почему она на прыжках зарывалась и почему подняться не смогла, лёжа ворочалась.

Гена всё внимательно осмотрел оленуху, потом выпрямился, вздохнул предчувствуя трудную, но приятную работу.

- Ну что, разделывать будем? - спросил он сына и первый разу улыбнулся...

Солнце, спряталось за гребнем, но ещё ярко освещало противоположный склон, на котором пушистые сосны охристо проблескивая стволами, зеленели хвоей на вершинах, словно плыли по яркому небу в предвечерней синеве. А здесь, в сивере, было прохладно, темновато и пахло промороженной хвоей...

Охотники, сволокли вторую матку вниз, поближе к первой. Набрав вымороженных коряг и сухих сосновых веток, разожгли костёр. Потом, каждый начал разделывать своего зверя и Максим, в этой работе почти не отставал от отца. Сначала сняли шкуры, выпотрошили, разделали тушу на куски, удобные в переноске. Отрезали по большому куску мякоти с задних ног и отделили печень. Остальное укрыли шкурами, завернув и прикрыв мясо сверху.

В сумерках пошли в зимовье, до которого было километра полтора...

...Неожиданно вернулась усталость накопленная за весь день, наполненный ходьбой, волнениями добывания и разделкой. Максим шёл за отцом и непрестанно зевал, словно не спал несколько ночей. Гена, слыша эти зевки подумал: "Это от пережитого волнения ... Вряд ли он сможет сегодня заснуть до полуночи..."

...Дойдя до избушки, сбросили рюкзаки под навес, быстро растопили печь, достали из-под крыши сковороду, подогрели воду не успевшую за день замёрзнуть в тёплой зимовейке. Помыли мясо и печень, порезали на кубики и бросив на сковородку жир, положили мясо и печень на шипящую поверхность и накрыли крышкой. Потом, выйдя на воздух, поливая друг другу из кружки, вымыли руки и лица... Наступила долгая, морозная зимняя ночь...

Небо потемнело, отодвинулось в глубь и появились первые россыпи серебристых звёздочек. Где-то внизу, в пади, влажная кора на осине промёрзла и громко щёлкнула, отдаваясь эхом в вершине... И вновь наступила холодная, почти обморочная тишина... Ночная мгла, чуть подсвеченная россыпью звёзд на небе охватила тайгу, которая продолжала жить своей жизнью...

... В вершине распадка за невысоким хребтиком, неподалеку от незамерзающего ручейка, поднялся из лёжки голенастый, чёрный, крупный лось. Он вошел в мелкий сосняк вперемежку с осинником и стуча по тонким стволам "долотами" передних зубов, стал обламывать и жевать осиновые вершинки...

Откуда-то из-за горы раздался заунывный волчий вой. Лось поднял голову, насторожился вслушиваясь, а потом, убедившись, что это ещё очень далеко, продолжил кормиться...


... В зимовье было жарко натоплено, ароматно пахло сочным жареным мясом, на подоконнике горела свеча, отражаясь в запотевшем стекле. В печи, потрескивая догорали дрова чуть искрясь и бросая всполохи света на пол и противоположную стену. Охотники сидели за столиком в углу, и алюминиевыми ложками ели кусочки мяса, соскребая по очереди со дна сковороды прилипшую аппетитную корочку...

Потом долго пили чай и Максим рассказывал отцу, как он в этом году сдавал экзамены на кафедре сердечной хирургии в мединституте.

- Когда подошла моя очередь, я сел напротив экзаменационной комиссии и начал, не глядя в подготовленные заметки, бойко рассказывать, что и как надо делать врачу, когда привезут пациента с сердечным приступом... Слушая меня, седой профессор одобрительно кивал головой и я ещё бойчее раскрывал тему экзаменационного вопроса...

...Между тем снаружи стало светлее: кривобокая луна поднялась над южным хребтом, и в темноте забелел снег, лежащий всюду ровным, пушистым одеялом. На склоне за зимовьем, в свете от луны выделились отдельно стоящие, крупные деревья...

Сова, неслышно маша крыльями слетела с ветки на толстой лиственнице, и по дуге, вдоль склона, мелькнула тёмным пятном вниз и уселась на обломанную сосну...

Чуть вращая лунообразной головой с крупными чёрными выпуклыми глазами, она, в ночной тьме пристально вглядывалась, в светящееся оранжевым, окошко зимовья...

Ей, хорошо был виден огонёк свечи, были слышны какие-то редкие шорохи и человеческие голоса, доносившиеся из избушки...

В вершине небольшого распадка, в чаще молодого осинника всё громче и тревожнее слышались "выстрелы" рвущейся от мороза, заиндевелой коры. Над речной долиной поднимался серый, холодный туман...

К утру мороз обещал быть нешуточным...


Лондон. 17 февраля 2004 года. Владимир Кабаков.


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal