# Книга рассказов о жизни в Ссср. Юность. Часть-3

Владимир Дмитриевич Кабаков

Юность каждого человека неповторима, но всегда обретает опыт, становящийся основой характера!

Юность. Драма взросления.


"В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: постоянства в дружбе, верности в чувствах. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: быть рядом и молчать. И на их чувства, на их дружбу, на их благородные поступки я всегда смотрю как на настоящее чудо - как на дар Божий..." A. Камю


...Я с детских лет был предоставлен самому себе и вырастал одиноким, но решительным.

Вырастая, все больше старался контролировать свои мысли и поступки, сделался холодным и скрытным. Стал выделяться среди сверстников упорством и тяготением к суперменству: последним летом в школе, вдруг, ни с того - ни с сего ушёл в лес один на неделю с минимумом еды, а то вдруг, на спор не спал больше трех суток, похудел, возбудился и стал слышать голоса, которые требовали, чтобы спрыгнул с крыши двухэтажного дома.

Родители встревожились и тайком от меня вызвали врача скорой помощи. После укола снотворного я проспал больше суток, проснулся здоровым, но голоса с той поры иногда меня тревожили. Об этом старался никому не рассказывать.

Несмотря на эти происшествия, учился хорошо, учителя меня любили и прочили большое будущее.

Однако после седьмого класса, по настоянию родителей, я поступил в вечерний техникум, проучился там два года, бросил и пошел работать на стройку к отцу...


Когда стали приходить повестки, я уже работал на строительстве ЛЭП. Жизнь была нормальная. Я, салага, попал в компанию взрослых мужиков и начал зарабатывать деньги, совсем как взрослый!

На работу нас возили в мощном грузовике с брезентовым тентом. Внутри, по бортам, были откидные скамьи, а на полу свежее сено, зарывшись в которое можно было подремать, если за ночь не выспался. От мороза спасались меховыми полушубками, ватными брюками и меховыми рукавицами - мы ведь сибиряки и привычны к морозу, снегу, как впрочем к комарам и к летней жаре.


Собирались все в столовой, где завтракали холостые ребята из бригады, а семейные подходили к восьми утра. После завтрака все садились в машину и ехали за город. Занимались установкой заземлений на столбы связи.

Бригадиром был мой сосед из соседнего дома, крепкий спокойный мужик у которого дети были моими ровесниками. Я его звал дядя Толя, а он меня незаметно опекал, хотя в особой защите я тогда уже не нуждался.

...Наш пригород отличался особенным хулиганством и славился этим даже в центральной части города, а выяснение отношений на кулаках - давняя русская традиция.

Поколение за поколением выдвигало в лидерство своих бойцов. Но проходило несколько лет, лидеры взрослели, им на смену приходили новые и новые смельчаки. К счастью, дрались по правилам - ни ножей, ни свинчаток в кулаках не практиковали.

Не знаю почему, но у меня удар был очень приличный и потому, я быстро выдвинулся в число лидеров в драках с ребятами из соседних посёлков. Потом появилась некая недооценка сил "противника" и на этом я погорел...


Поехали как-то с другом на танцы, в самое логово "неприятелей". После танцев, на остановке, под единственным фонарём встретили нас тамошние "боевики", среди которых были и мои знакомые, которые ко мне, как казалось, относились с уважением.

Начали перекидываться недружелюбными фразами: "Зачем ты Васю обидел?" - это кто-то из них спросил...

Я: "А не стоило ему вести себя нахально!".

Снова они: "А почему вы здесь себя ведёте как дома?".

Я: "Да нормально ведём. Мы здесь тоже живём..."

Ребята там были в большинстве накачанные, обладали авторитетом и уверенностью, а нас было двое, да и то мой друг не боец - он студент, книгочей и в очках с большим минусом...

И тут последовал неожиданный удар! А потом ещё один, зубодробительный, навстречу, от того кого я считал своим знакомым и почти приятелем! Оказалось ошибался, а за ошибки надо платить - эту истину я начал понимать уже тогда!

Именно он, этот полу-приятель нанёс мне памятный удар, уже после первого бокового на который решился один из лидеров той "команды" - мой откровенный враг. Хочу заметить, что к драке не был готов и не ожидал такого нахальства - думал что всё закончится разговорами и невнятными угрозами.


После второго удара послышался треск сломанной кости, рот наполнился солоноватой кровью и когда отскочив я пощупал зубы, то понял, что одна половина нижней челюсти торчит во рту заметно выше второй!

Мой друг Валька - худенький очкарик, кинулся в драку, но врагов было так много, что его просто затоптали бы. Я ему чтобы не ввязывался, отозвал сказав, что у меня челюсть сломана, а "неприятели", немного испугавшись своей решительности, ушли ворча и сомневаясь.

Ситуация была неоднозначной и мы, посовещавшись, сели на последний автобус и поехали в травм пункт, где мне почти до рассвета, вправленную на место челюсть закрепляли медной проволокой с какими-то резинками! Валька уже давно уехал домой...

Пока меня обрабатывали милые доброжелательные женщины в белых халатах, я негодовал про себя. "И надо же было быть таким доверчивым идиотом?! Ведь мог же первым начать и взять инициативу на себя. Тогда, даже если бы побили то причина была бы во мне, а не в чьей-то злой воле...".

Нечто подобное я думал тогда, а со временем это понимание только утвердилось в моём сознании...

Домой меня привезли на скорой часов около восьми утра и я тихонько залез в постель - я и прежде иногда дома не ночевал. Мать, когда ложился, мимоходом спросила где был, но я промычал в ответ что-то нечленораздельное и тут же заснул - не хотел их пугать...

Зато потом они с отцом были ошеломлены - я отказался от блинов которые мать пекла по субботам, и когда раздвинув губы я показал им вместо зубов переплетение резинок и проволоки, они были шокированы, но быстро успокоились!


...После этого, месяц был на больничном, питался через соломинку жидким супчиком, похудел, но и это было на пользу. Про себя я мечтал отомстить, но прежде надо было наказать того знакомого-предателя...

Быть дома в таком состоянии было невмоготу - говорить я не мог, а только мычал и потому сидел, читал книжки и лелеял планы мести. Тот, что ударил первым - был враг и с его стороны поведение было естественным.

Но второй предатель - это уже совсем другое дело. Это совсем как оставить друзей в опасности и сказать, что я с ними не знаком. Если не защищать друзей, тогда кто тебя защитит, если и на тебя нападут?

Этот случай заставил меня задуматься о чести и ответственности каждого перед всеми.

Тогда, от этой тоскливой домашней жизни я на время избавился - уплыл в избушку егеря с другом, отец которого служил в охотничьем хозяйстве на Ангаре. Потом я остался там один, ловил рыбу, путешествовал по окрестной тайге в одиночку - вот тогда по-настоящему полюбил свободу одиночества, походы по незнакомой, необъятной тайге.

А своему знакомому-предателю, который врезал мне в торец, отомстить не успел - он оказался трусливым человеком - когда в кругу друзей, я пообещал голову ему оторвать за подлое предательство, он узнал об этом и уехал из города.

Так эта эпопея и закончилась...


...Мне новая работа нравилась - целый день на свежем воздухе, в лесу красота, да и физическая сила требовалась - далеко за городом, в тайге, бродили по снегу среди леса вдоль линии столбов и найдя нужный останавливались, вешали на него систему заземления в металлических ящиках и крепили его на болты.

Первая же получка ошеломила меня - заработал за месяц больше своего отца, или почти вровень с ним. Но он был бригадиром на стройке, а мне не было ещё и восемнадцати лет!

Мать конечно была довольна и стала выделять мне деньги на карманные расходы, когда я первый раз принёс домой получку.

Через два месяца, ближе к весне, нам сообщили что бригаду переводят в длительную командировку на Байкал.

С этого времени я начал ездить по командировкам и не только по области, но и значительно дальше и главное, с моей зарплаты семья стала подниматься, нас ведь кроме меня было ещё трое детей - два брата и сестра...


В первую командировку, как уже говорил, поехали всей бригадой на Байкал, где вдоль побережья, в сторону Улан-Удэ строили ЛЭП-220. Места красивые, но зимой, а дело было уже ближе к весне, из посёлка в лес было не выйти - снега навалило более полуметра, а по такому больше километра без охотничьих лыж или снегоступов не пройдёшь.

Да и некогда было выходить - работали, по сути от света до света.

В посёлке, я стал жить в доме бывшего танкиста, снимал маленькую комнатку за загородкой со своим приятелем, молодым украинцем, Петей Ляшко. Он был старше меня, после армии приехал с Украины подзаработать и устроился в нашу мехколонну.

Человек он был закрытый, о себе мало что рассказывал. Внешне выглядел тихим и даже стеснительным, но из коротких реплик я понял, что он в армии попал в переделку сел в дисцбат - поэтому, служил больше положенного срока. И глаза у него были очень неспокойные - это я тоже подметил.

В отличие от остальных соработников водку Пётр не пил и потому, с ним было спокойно, хотя и скучно. Надо отметить, что и остальные тоже не очень пьянствовали - времени для этого не было - все хотели побольше заработать. Однако иногда отрывались по полной и об этом я расскажу позже.

Как-то Петя проговорился, что хочет заработать денег и уехать на Украину, в Киев, где жила его семья. Он был тихим человеком, но в этом молчании чувствовался характер. Как-то мельком он всё таки рассказал мне, что в армии попал в военную тюрьму - дисциплинарный батальон и пережил там много непростых дней...

Потом он замолчал, а я, видя, что ему неприятны эти воспоминания, не стал тему развивать!


Когда в мехколонне получали зарплату, то на следующий день вся наша бригада заезжала на своей машине в магазин, брала ящик водки и уезжала на трассу, где и пьянствовала целый день, а у меня, как непьющего, в этот день был выходной - целый день читал книжки и только ужинать ходил в станционный буфет.

Вечером, все бригадные кое-как добирались до дому, а наутро надо было снова ехать работать.

Однажды, после такого дня пьянки, утром ехали по Байкалу, где вчера уже в темноте, бригада ехала пьяная в дым. Рассказывали, что пьяного водителя забросили в кузов, а машину вёл какой-то любитель-бригадник, менее пьяный чем все остальные.

По свету и на трезвую голову бригадные поняли, что по льду ехать очень опасно - все столпились у заднего борта фургона и с волнением смотрели, как лёд под машиной прогибался, а в образующихся трещинах кое-где появлялась вода, бегущая вслед тяжёлому грузовику - все надеялись, что если машина провалится, они успеют выскочить из под тента и спастись. Позже я узнал, что зимой, в байкальской воде, человек выживает всего несколько минут!

К счастью, всё обошлось...


Иногда с субботы на воскресенье в вагончиках стоявших на базе мехколонны возникали пьяные, кровавые драки и потом, мужики всю неделю ходили с синяками.

Сегодня, рассказывая о своей молодости, я с улыбкой называю такие пьянки и драки "настоящей мужской жизнью", но над этой шуткой мало кто смеётся - жизнь сильно изменилась.

Но тогда, я жил в посёлке, а самые буйные - бывшие зэки, жили в вагончиках и потому, не видел этих кровавых столкновений, а замечал на их лицах уже готовый результат.

Драк я не боялся, потому что в своём районе мне не один раз приходилось участвовать в разборках улица на улицу и говорят, что у меня неплохо получалось. Во всяком случае, друзья меня уважали за боевитость, а недруги побаивались...


В дни после получки, когда все пили я можно сказать отдыхал - не выходил на работу, сидел в доме и читал книжки. У меня было два тома "Жизнеописаний" Плутарха и я упивался романтическими историями о греческих и римских героях и полководцах.

Тогда же я купил себе одеколон "Шипр", стал следить за внешностью, старался хорошо выглядеть и одеваться. Купил выходной костюм, несколько рубашек и даже галстук. Волосы у меня на голове отросли и стали чуть виться - одним словом я стал "молодым человеком".

Сейчас мне смешно, когда я смотрю на свои фотографии того времени, а тогда некая торжественность и самодовольство во взгляде, были для меня вполне естественны...


Там, в командировке, я в первый раз влюбился!

По вечерам, в выходные, я ходил ужинать в железнодорожный буфет и однажды, на обратном пути, проходя мимо железнодорожных домов заметил, что за низкой изгородью палисадника молодая женщина неумело рубила дрова.

Я перескочил ограду, взял у неё топор и стал колоть дрова быстро и умело - когда в квартире было ещё печное отопление, на нас с братом ложилась обязанность заготавливать дрова для печек. Потом провели отопление, но навык заготовки дров остался.

А тем весенним вечером, я наколол кучу дров и познакомился с женщиной. Её звали Верой. Она была стройной, красивой, с яркими, словно накрашенными губами и копной длинных, почти чёрных волос и почему-то каждый раз, как я ловил на себе её вопросительный взгляд, она улыбалась и прятала глаза.

Только сейчас начинаю понимать, что стеснялась она моей молодости, если не детскости - действительно, телом я был вполне взрослый мужик, а в душе ещё младенец. Тогда я восхищался и вместе с тем боялся женской красоты и мне казалось, что женщины - это особая порода людей из другого мира - настолько я был невинен и наивен...


Через два дня - а это была суббота - я пригласил Веру погулять. Мы ходили по железнодорожному пути, а вернувшись вечером уже в темноте, в коридоре перед дверью её квартиры, я первый раз в жизни, поцеловал женщину! Я просто чмокнул её в щеку около губ и спешил повторить поцелуй. Вера стыдливо хихикала, но на второй поцелуй ответила и засмущавшись, убежала домой - потом выяснилось, что она жила с матерью и маленькой дочкой, но без мужа.

Вера была старше меня лет на семь и стеснялась моей неумелости и простодушия - я только потом это понял...

Ну а тогда, я был слегка влюблён, но ситуацию контролировал - настоящей влюблённости я ещё не понимал и не испытал, а просто пробовал делать как все и потому, у меня неважно получалось ухаживать и добиваться своего. Однако постепенно, моя невинность конечно улетучилась, о чём иногда я жалею и по сию пору!


Однажды, идя из станционного буфета, я увидел на улице молодого мужика из соседней бригады, который заметив меня, остановил прямо напротив окон нашего дома и стал вязаться ко мне, матерясь и обещал "задницу надрать".

Не понимая причину его ярости я молчал, видя как из его щербатого рта от раздражения, сквозь золотые коронки брызжет слюна...

Надо сказать, что в мехколонне работал всякий отчаянный народ и в том числе несколько бывших зэков. Оказалось, что мой "соперник" был одним из них и поэтому, я его немного побаивался зная, что у таких, где-нибудь в укромном месте в одежде, может быть спрятана финка.

Поэтому я отступал, а парень, уже переходя от слов к делу начал хватать меня за грудки!

В это время калитка в воротах нашего дома отворилась и на улицу выскочил хозяин с топором в руках. Мой соперник с фиксами, увидев его топор кинулся убегать, но хозяин - среднего роста, широкоплечий мужчина - размахивая страшным оружием, матерясь почти догнал его и тогда, этот неудачливый "ловелас" заскочил во двор соседнего дома и спрятался под поленницу, а точнее спрятал голову под дрова, когда разъярённый танкист насел на него размахивая топором.

Я оттаскивал хозяина от фиксатого, а тот чуть ли не визжа от страха просил прощения и всё превратилось в какую-то нестрашную, нелепую комедию...


Позже выяснилось, что мой хозяин, в начале афганской войны служил в армии и попал со своим танком в самое пекло боёв. Там, после какой-то тяжёлой контузии он стал психованным, и с ним случались эти приступы неуправляемого гнева.

Вечером, уже придя в себя он рассказал мне, что его жена увидела, как фиксатый ревнивец пристаёт ко мне, то есть к постояльцу и пожаловалась ему. А он, видя какой я вежливый и аккуратный, относился ко мне хорошо и потому, мгновенно вспыхнув схватил топор стоявший около печки и поспешил мне на выручку!

Потом всё как-то само собой уладилось, но весь посёлок узнал об этом происшествии и Вера перестала со мной встречаться...


2000 год. Лондон. Владимир Кабаков.


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal