# разговоры у костра. Часть-2

Владимир Дмитриевич Кабаков

Тайга, горы, костёр и рассказы о прошлых приключениях

...Выехав на тракт, помчались вперёд под шансон из автомагнитофона, который так обожал Миша. Известный певец Кучин, с обычным своим зэковским репертуаром, бархатистым баритоном жаловался на несвободу и на сторожевые вышки, а дорога стлалась под колёса петляя между бело - пенной, широкой и быстрой речкой и горными безлесыми склонами.

Потом долина расширилась и мы покатили по широкой степи, с далеко видными домика редких бурятских посёлков и гольцами справа на горизонте...

Часа через два, въехали в предгорья Саян и асфальт кончился, но началась ухоженная грунтовка...

Ближе к перевалу, дорога жалась к крутым, скалистым берегам реки, и петляла, повторяя изгибы обрывистых склонов...

Переехав перевал, остановились у Бурхана и плеснули водочки по чуть - чуть, на удачу.

Тут, уже я сам пересел на водительское место - Окинская долина для меня была хорошо знакома...

Вскоре и Ока набрала силу, а широкие притоки, приходящие слева, каждый, добавлял воды в её расширяющееся русло...


Орлик проехали не останавливаясь, и в посёлок Саяны прибыли к обеду. Но нашего знакомого Олега - бывшего председателя поссовета, дома не было - он уехал накануне в Улан - Удэ, по делам и обещался приехать или вечером или утром назавтра...

Хозяйка, - жена Олега, открыла нам гостевой домик, отправила младшего сынишку протопить баньку и пока мы обедали вскипятив на электроплитке чайник, раскладывали снаряжение и разглядывали горы вокруг посёлка, банька уже была готова.


Я люблю попариться, а тут чистая, просторная банька пахнущая берёзовым веником, и обилие хрустально - чистой воды: и горячей, и холодной.

Плеснув на раскалённую каменку, шипящего кипяточку, мгновенно ощутили тугой удар жаркого воздуха и одной рукой хлеща себя веником по бокам и спине, другой прикрывали, сворачивающиеся в трубочку от жара уши.

Тут все, покряхтывая и покрикивая, принялись париться.

Выскочив из парилки, не беспокоясь о простуде выливали на себя по шайке ледяной воды, блаженно улыбаясь сидели обмениваясь восклицаниями - междометиями, а чуть охладившись, вновь заходили в парилку. Пот лился по коже струйками, но после третьего захода, кожа порозовела, стала мягкой и упругой...

Из бани вышли уже в сумерках и приглашённые в большой дом, попили чаю и узнали, что Олег позвонил, извинился и сказал, что приедет завтра утром...

Попив чаю с шаньгами и домашними, вкусным, тягучими сливками, мы поблагодарили хозяйку и ушли в гостевой дом спать - длинная дорога утомила всех...

Назавтра, проснувшись по очереди мылись и чистили зубы, а тут приехал энергичный и весёлый Олег. За чаем, обсудили подробности нашего похода. И после, пока ребята отдыхали, я с Олегом съездил на строительство детского интерната, где работал в это время - наш знакомый по прежним походам, проводник и охотник Лёня Иванов...


Лёня заулыбался, увидев меня, крепко пожал руку и быстро собрав вещи уехал с нами в Саяны....

Из Олегова дома выехали на двух машинах. Олег с Лёней на его УАЗ-ике впереди, и мы на "Круизере", следом. Поехали на Лёнино стойбо - летнее поселение, где пасся его семейный скот. Там же были и его лошади...

Лёня ушёл ловить лошадей, а мы расположившись в его стойбе, смотрели спутниковые программы ТВ. Как раз показывали хронику чемпионата Европы, по футболу. Российская сборная играла в Португалии неважно и потому, смотрели в основном и "болели" за сборную Чехословакии, с замечательным полузащитником Недведом и нападающим Милошем Барошем...

Наконец появился Лёня на своей низкорослой савраске, ведя в поводу четырёх коней. Мне достался, рослый крупный мерин, которого я вначале немного побаиваясь, особенно когда начал вьючить перекидные, сшитые из толстой кожи, сумы.

К тому же приходилось приглядывать за всем, что делали остальные, потому что привык держать под контролем всё, что происходит в походе и знать где, что лежит...

Выехали к вечеру, попрощавшись с загрустившим Олегом. Ему тоже хотелось провести несколько дней в тайге, но как всегда планы и работы требовали его присутствия в посёлке. Вздохнув, он пожал всем руки, сел в машинку и уехал.

Вскоре тронулись и мы, но до сумерек успели доехать только до ближайшего зимовья.


Трава на луговинах начинала зеленеть и горы справа, на южной стороне долины, уже очистились от снега. Серые, мощные скалы, кое - где громоздились по гребню хребта, были похожи на чудовищной величины неприступные крепостные стены.

...Наша лесная дорожка вилась по берегу реки, иногда отходя далеко от русла, то поднимаясь на небольшие пригорки, то спускаясь на пологие луговины. Землю покрывали остатки прошлогодней, рыжей лиственничной хвои и я представил себе, что осенью, здесь всё словно застелено жёлтым тонким покрывалом.

Караван растянулся метров на пятьдесят. Мы с Лёней и Максимом ехали впереди и смотрели по сторонам - на склонах могли пастись и медведи и изюбри. Максим держался молодцом, да и лошадка у него была приличная.

Позади ехали Саня и Миша. Мишина лошадь изредка взбрыкивала и пробовала его скинуть, потому что на спине у неё была под потником небольшая ссадина, которую Лёня перед выездом смазал какой - то мазью.

Саня сидел на лошади мешковато, но старался улыбаться, хотя, когда его Звёздочка переходила на рысь, то у него лицо напрягалось и он намеренно грубым голосом проговаривал: - Ну - у - у, не балуй!..

Вскоре выехали на большую поляну среди леса, с зимовейкой на высоком берегу реки и решили здесь заночевать.

Пока развьючивали лошадей, пока стреножив их отпустили пастись, пока сходили за водой и растопили печь - наступила ночь.

К вечеру подул холодный ветер, набежали тучи и начал накрапывать мелкий дождичек.

Сварили рисовую кашу с тушёнкой, вскипятили большой котелок чаю и разложившись за столом, закусывая зелёным луком и солёным, тающим во рту салом с чесночком, выпили водочки за начало похода и плеснули Бурхану, на удачу...


Лёня как всегда невозмутим и серьёзен, но выпив вторую рюмку водочки, начал рассказывать, как прошлый год, с собачкой, по осени охотился на кабарожку.

Из - за кабарожьей "струи", которая стоила на черном рынке не менее ста долларов, или как говорят торговцы приезжающие закупать струю -УЕ - условных единиц, многие охотники забросили свои соболиные путики...

- На кабарожку охотиться интересно - продолжал рассказ Лёня. Их иногдабывает много в одном месте, а "струя" сегодня ценится выше, чем самый лучший соболь.

Я обычно с собакой, с утра выходил из зимовья, а к вечеру, уже возвращался с добычей. Мясо кабарги, я оставлял в лесу, но иногда, если время позволяло, то протягивал тушку кабарожки по снегу, вниз по склону и в конце бросал её, а рядом ставил парочку капканов. Рысь от запаха кабарги балдеет, бегом бежит по кровавому следу и конечно в капкан попадается. Она зверь очень аккуратный, в капкане не бьётся, хотя кусты рядом с капканом бывают все обкусаны и конечно снег вокруг вытоптан...

Кабарга же, собаку не боится зная, что та на скалу не залезет и потому,запрыгнув на какую-нибудь малодоступную скальную полку, остаётся там. Стоит и смотрит на собаку, которая надрывается от лая. Ей ведь невдомёк, что вслед за собакой придёт человек с ружьём, которое может достать зверя на расстоянии до двухсот метров!

Поэтому, главная премудрость в этой охоте - хорошая, опытная собачка и бинокль. Я обычно беру с собой двенадцатикратный бинокль и как только Жук, залает, смотрю в том направлении, куда он глядит. Кабарожка пока опасности не видит, маскируется под неподвижный камень, а я её вижу без проблем...

Лёня помолчал, потёр глаза правой рукой. Он видимо давно уже так много не говорил...

- Ну а дальше - дело техники - завершил Лёня свой рассказ.

- После выстрела кабарожка не убегает и даже, если ты промахнулся первый раз, то у тебя есть ещё в запасе выстрелы.

Я прошлый год штук двадцать кабарожек добыл. Собака у меня неплохая и потому охота добычлива!

Зимовье нагрелось и от тепла, пришла сонливость. Залезли в спальники и минут через десять все засопели - заснули утомлённые длинным днём...


Утром, как обычно, Лёня поднялся первым, растопил печку, поставил подогревать вчерашнюю кашу и пошёл ловить лошадей...

Я, несмотря что люблю поспать с утра, поднялся вслед за ним, приготовил завтрак и крикнул подъём. Мужики, зевая вылезали из спальников, искали в утреннем полумраке штаны и сапоги. А потом по очереди поливая друг другу из кружки, помыли руки и лица.

Пришёл Лёня и привёл лошадей, которых привязал к коновязям по отдельности.

Позавтракали быстро и после, не мешкая завьючились и снова отправились в путь. Мой мерин, уже привык ко мне и потому, не мешал седлать и приторачивать сумы.


По-прежнему, шли двумя группами, только сегодня мы с Лёней ехали впереди вдвоём, а Максим присоединился к Сане и Мише - им так веселее.

Погода заметно портилась - на протяжении дня дул порывистый ветер и тяжёлые тучи тянулись по небу, задевая брюхом за высокие скалы.

- Однако снег будет, - глядя на небо прогнозировал Лёня.

- Нам надо на привале не задерживаться, а поскорее добираться до Хойтогола...

Я кивал, соглашаясь - нам совсем не светило под мокрым снегом заканчивать путь и готовиться к ночлегу...

Обедали, на развилке, у очередного зимовья. Сварили макароны с тушёнкой, попили чаю и не отдыхая тронулись дальше, по правой дороге, вдоль притока поросшего густым ельником. На дороге, кое - где были видны недавние медвежьи следы и Лёня улыбаясь говорил:

- Значит медведишки стоят где - то в этих местах и потому, мы наверняка их должны увидеть!

К Хойтоголу подошли часам к четырём и как только разгрузили переметные сумы и затопили печку в крайнем от леса домике, пошёл моросящий дождь, в сумерки перешедший в снег.

Мы в тайгу не пошли - решили отоспаться, поужинали и выпив водочки за прибытие на временную базу, завалились спать. Лошадей стреножив отпустили пастись.

Снег продолжался почти всю ночь. Когда я уже под утро, по нужде выскочил на улицу, кругом стояла мертвенная тишина - снег перестал, но его выпало столько, что он проминаясь на десять сантиметров похрустывал под сапогами, и на крышах остальных домиков заметны были пятнадцати сантиметровой толщины, "шапки"...


Утром чай кипятили в домике и ребята выйдя на белый свет охали и ахали, удивляясь чистейшей белизне свежевыпавшего снега. В этот раз я как обычно поднялся позже всех, и мы с Лёней решили сходить за горными козлами, которых ещё в прошлый сюда приезд, видели на скальниках, вверху хребтика.

Мужики, собравшись втроём, чуть раньше отправились направо, в сторону перевала в Туву, а мы, выйдя почти вслед за ними, отправились вниз и тоже направо, по сужающейся долине, поросшей редкими елями вперемежку с кедрами. Пройдя вверх по пади километра четыре, свернули налево, перешли неширокую вершину речку и стали по диагонали подниматься на склон, чуть назад - иначе этот крутяк взять было невозможно...

На подходе к скалам, Лёня, несмотря на белизну снега, который лежал повсюду как зимой, заметил сторожевого козла стоящего на "страже", выше нас метров на пятьсот, на гребешке скал и показал его мне.

Посовещавшись, решили обойти скалки и зайти козлам в тыл...


Подниматься было с непривычки очень тяжело. Ноги в снегу проскальзывали, а подъём был градусов сорок. Или мне так казалось? Назад смотреть было страшновато - внизу петляла узкая полоска воды - речка.

Лёня шел впереди и казалось совсем не устал, тогда как я дышал тяжело и с половины склона ноги начали подрагивать.

Чем выше мы поднимались, тем величественней открывался вид: прямо за нашей спиной, за долиной речки начинался подъём, который оканчивался высокой голой вершиной укрытой снегом. По высоте эта вершина была выше нас на много метров и Лёня увидев, что я смотрю на эту гору, прокомментировал: - Это пик Топографов. Он выше трёх тысяч метров...


Слева, чуть ниже нас, виднелось ущелье перевала в другой водораздел, ограниченный полукружьем, заваленного снегом хребта.

Справа, почти в углу панорамы расстилающейся перед нами, я увидел крошечные избушки Хойтогола, а посмотрев в бинокль, хорошо различил и наш домик.

Лёня первым поднялся на пологий гребень и высмотрев что - то на другой стороне увала, поманил меня рукой...

Подходя к нему я осторожно ступал в глубокий снег и всматриваясь вперёд, тоже заметил горных козлов - небольшое стадо из восьми - десяти голов. Они были чуть ниже нас, в ложбинке и разрывая снег, искали на земле, сухую траву, а на камнях мох...


Пошептавшись, мы чуть разошлись по сторонам, легли на снег, проползли чуть вперёд и прицелившись в ближайшего козла с закоуглёнными торчащими рубчатыми рогами начали стрелять. После первых выстрелов, стадо, словно подхваченное ветром веером рассыпалось по ложбинке и через несколько секунд, исчезло за снежным увалом, слева от нас. На снегу остался лежать козёл-рогач и небольшая коза... Подойдя к убитым зверям я тщательно рассмотрел их.


Козёл был величиной намного меньше чем изюбрь, но крупнее, а точнее шерстистее чем косуля. Шерсть его при ближнем рассмотрении оказалась коричнево - серой, хотя у молодой матки была почти серой, отличаясь по тону от шерсти козла...

Рога у козла толстые, тоже серого цвета, почти прямоугольные у основания каждый из них, состоял из рубчатых звеньев числом до двадцати и длинной сантиметров шестьдесят. Оба рога были симметричны, как по расположению на голове, так и по форме. Окончание левого рога было чуть сколото и уже закруглилось от постоянного задевания за камни и землю. Шерсть на ногах была очень длинной и похожа немножко на коротковатые штанишки. Копыта были необычайно твёрдыми и чёрными, а на кромке внутренней стороны, имели острый ободок, который позволял диким козлам при прыжках по камням, зацепляться копытами за малейшие неровности в граните.

Благодаря этим ободкам, - объяснил Лёня, козы могут перемещаться почти по отвесным скалам, и используя силу инерции, чуть касаясь камня в прыжке, совершать немыслимые подъёмы и спуски.

Осмотрев коз, мы "вскрыли" их, удалилив желудок и требуху.

Теперь надо было подумать, как спустить добытых коз вниз. Лёня был опытным охотником и потому, ничего не объясняя, схватил тяжёлого козла за рога и потянул за собой к спуску с вершины. Я сделал тоже самое с маткой, которая была намного меньше и легче козла.

Как я понял, большую массу видимого силуэта горных козлов составляет длинный и плотный мех, а само тело не такое уж крупное.


Мы спускались вниз, в долину, по своим следам, а в конце, там где нерастаявшего снега была побольше и он лежал ровными языками, мы просто тянули туши коз вперёд головами, по направлению шерсти, а иногда даже бежали за ними подталкивая их на ходу ногами, когда из - за крутизны спуска, туши, по инерции скользили вниз.

Спустив добычу вниз мы разделали коз. Как я и предполагал, размеры добытых зверей совсем не соответствовали их виду. Запах от них был не очень приятным, резким и я вспомнил поговорку - пахнет как старый козёл. Хотя звери были хорошо откормлены и на внутренностях, кое - где были тонкие слои желтоватого жира...

До Хойтогола было не так далеко и мы срезав мясо с костей. уложили всё в снежник, и присыпали сверху снегом, а в два рюкзака положили куски от стегна молодой матки и печень козла...


Подходя к домикам мы увидели наших лошадей лежавших на краю большой поляны. Издали заметили, что из трубы нашей избушки вьётся дымок и на подходе встретили Мишу , который видя наши нагруженные рюкзаки, поинтересовался: - Кого добыли?

Войдя в избу, мы скинули рюкзаки на пол и обрадованный Максим, стал разбирать мясо, чтобы начать готовить жаркое, но принюхавшись вопросительно глянул на меня...

- Ничего, готовь. Думаю, просто надо побольше лучку с чесноком положить в мясо и тогда запах будет не так заметен...

Максим кивнул головой и занялся приготовлением ужина...

Миша коротко рассказал, что они ходили почти до перевала, видели на снегу несколько недавних медвежьих следов. Видели даже изюбря на высоком склоне, но уже под вечер и потому, не стали к нему подкрадываться, а пораньше вернулись домой...

- Мы ваши выстрелы услышали и подумали, что лучше пораньше вернуться, мясо помочь выносить...


Погода к вечеру прояснилось и в промежутках между серыми тучами появились кусочки синего неба. В темноте, небесная сфера над нами покрылось серебряным слоем звёздочек и звёзд и было ясно, что назавтра можно ожидать солнечный день...

Вечером долго ужинали, сидя за столом в избушке, и при свете свечи, ели жаренную козлятину, которая оказалась совсем не так плоха, как представлялось по запаху. Мясо было жёсткое, но питательное и запивая ужин горячим крепким чаем, все хвалили жаркое...


После еды долго разговаривали.

Лёня рассказывал, как он летом водил голландских туристов на пик Топографов и как они были рады пожить простой сельской жизнью, хотя бы несколько дней.

С ними был переводчик из Москвы, который просто умирал от скуки, тогда как голландцы в восторге были от гор, от ночёвок в зимовье и даже от уличных туалетов - так их достал город.

А русский гид морщил нос, фыркал, и откровенно посмеивался над природным идеализмом иностранцев...

Лёня глядя на дрожащее пламя свечки, взъерошил жёсткие волосы на голове и вдруг признался:

- А я ведь их понимаю... Когда я долго бываю в Улан - Удэ, то мне тоже, по приезду сюда всё нравится - настолько мне тяжело жить в городе, в постоянной суете и бессмыслице происходящей там.

- Я ведь в городе почти четыре года прожил, пока в институте учился...

Он сделал паузу, хлебнул из кружки чай и продолжил:

- Здесь я свободен, а они, там в городе, даже пищи себе сами не способныдобыть, всё покупают в магазинах. И ещё мне кажется, что городские мужики больше зависят от женщин, чем женщины от них! Мне кажется, что многие городские - он хитро улыбнувшись глянул на нас - боятся быть свободными и потому, прячутся за женские юбки и только делают вид, что они хозяева жизни...


Никто из нас, это замечание на свой счёт не принял и потому, все промолчали...

Легли поздно и я спал как убитый.

Утром, сквозь сон слышал, как Миша и два друга - Максим и Саня собрались и ушли, прежде позавтракав вчерашним мясом, а мы с Лёней проснулись часов около десяти, не спеша помылись и позавтракали остатками вчерашнего пиршества...

Потом Лёня стал штопать порвавшийся кожаный вьючный мешок, а я ещё прилёг и вздремнул немного...

Мы совсем уже собрались выходить, но к этому времени вернулись ребята и стали взахлёб рассказывать, что метрах в пятистах от домиков увидели на крутом склоне медведя, но лезть в крутяк не решились и пошли дальше.

- А там, - продолжил рассказ Миша, - на поляне, уже на другой горке, сразу у кромки леса, увидели медведицу с двумя крупными медвежатами. Она нас тоже заметила и стала набегать на нас, и рыкать. Расстояние конечно было ещё приличное, метров сто, но всё равно не очень приятно, когда на тебя скачет сердитая мамаша - медведица...

Саня смущённо улыбнулся и подтвердил:

- Медведица давала нам понять, что она будет защищать своих медвежат. А те, пока мамаша нас пугала, сидели на задницах и наблюдали за мамашиными манёврами...

- Так чего же вы не стреляли, спросил удивлённо Лёня и Миша смущённо ответил:

- Медведицу мы может быть и убили бы, но что с медвежатами делать?

Лёня неодобрительно покачал головой, но промолчал...

- Ладно - вступил в беседу я - мы тогда с Лёней пойдём и глянем на этих медведей, а вы, заседлайте своих лошадей и привезите мясо - козлятину со снежника.

Я коротко объяснил, что мясо закопано в снегу и рассказал, как его найти.

Миша кивнул и они втроём пошли ловить лошадей.


Мы с Лёней шли по следам ребят, когда высоко, под самыми скалами, на проталине, между двумя белыми снежными языками на склоне, увидели медведя, который кормился под скалой, вороша лапой прошлогоднюю ветошь.

- Давай как вчера - предложил шёпотом Лёня - обойдём с тыла и посмотрим, что получится...

Лесом, по диагонали, мы поднялись до оголённого склона, а потом узкой ложбинкой, чуть пригибаясь поднялись по крутяку до гребня.

Было уже далеко за полдень, когда разделившись и договорившись встретиться около высокого отстоя - скального останца, стали скрадывать медведя.

Я шёл осторожно, посматривая на яркое солнце и отмечая про себя, - как быстро под летним солнцем сходит свежий снег и остаётся только кристаллический зимний...

Обходя небольшое возвышение, я любовался ярко синим небом и серо - чёрными скалами, с вытаявшей прошлогодней травой, рассматривал невообразимо громадные горные кряжи протянувшиеся во все стороны до пределов видимости, и дышал полной грудью, свежим, прохладным воздухом.

Ветерок дул мне навстречу и я ощущал прохладу этой двухкилометровой высоты и думал, что зимой, здесь наверное бывает холодно как в бело - синем аду...


Карабин у меня был чужой и ещё вчера, я заметил, как пуля поднимает фонтанчики снега, иногда довольно далеко от цели и поэтому, не веря в оружие был настороже и прокручивал в голове варианты встречи с медведем нос к носу!

Незаметно приблизившись к краю гребня, пригнувшись, я подошёл поближе и подняв голову заглянул за увал.

Там была долина противоположного речного притока, сивера приречного хребта забитые синеватым снегом, и когда перевёл глаза на ближний план, но немного внизу, увидел прямо под собой площадку скального отстоя и лежащего на этой площадке медведя. До него было метров шестьдесят и я даже заметил, как на загривке зверя, под ветром шевелится его длинная, рыже - коричневая шерсть.

Дыхание моё участилось, руки дрогнули и снимая карабин с плеча, я уговаривал себя не волноваться и не торопиться...


"Лёня, наверное где - то недалеко и вот - вот должен появится наверху - подумал я взбодрившись: - Но будет хорошо, если этого медведя добуду сам!

Затаив дыхание, не спеша поднял винтовку, выцелил через оптику шерстистый бок медведя и нажал на спуск.

Выстрел прогремел, пуля отбила от камня на котором лежал зверь несколько осколков, а медведь вскочил и намётом кинулся от меня по диагонали и вниз.

" - Эх мазила - пронеслось у меня в голове и я, выцеливая скачущего медведя, нажал на курок ещё раз, и ещё...

Выстрелы, разносясь по округе сухо щёлкали, но медведь невредимым добежал до края небольшого склона и скрылся за гребнем...

Рассердившись на чужой карабин я чертыхался про себя, но подождав некоторое время, осторожно пошёл к краю гребня, за которым скрылся медведь. На остатках снега, белеющего пятнами на склоне, увидел следы прыжков медведя и различил капли ярко - красной крови.


"Ранил - подумал я с сожалением - и не тяжело. Видимо по мягкому месту попал, куда-нибудь в зад... Рана конечно лёгкая, заживёт, но медведь сегодня из этих мест уйдёт наверняка..."

Тут из - за увала вывернул Лёня и на всякий случай окликнул меня. Я помахал ему рукой, давая знать, что увидел его.

Сошлись у медвежьих следов. Он осмотрел следы и капли крови, потом глянул на меня: - Заранил, но легко. Он сейчас уйдёт как можно дальше и мы его больше не увидим...

Я рассказал, как неожиданно вышел на медведя и как стрелял.

Лёня тоже объяснил, что шёл по следам того медведя, которого мы увидели снизу на склоне, и тут услышал наверху выстрел и заторопился сюда:

- Я видел, как медведь, мелькнув спиной за камнями помчался куда - то вниз, под гору. Но мне заслоняли видимость скалки и потому, я решил пойти к тебе и узнать, что произошло...


2006 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal