# Смерть Владыки Серафима

Владимир Дмитриевич Кабаков

Беседа с посетителем умирающего в Хосписе Владыки

Глава из романа "Владыка Серафим"


"Когда мы осмыслим свою роль на земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы. Тогда лишь мы сможем жить и умирать спокойно, ибо то, что дает смысл жизни, дает смысл и смерти..." Антуан де Сент-Экзюпери


...К Владыке в хоспис, зашёл один из его давних почитателей - прихожан. Он испуганно озирался на белые халаты медсестёр и нянечек, подозрительно принюхивался словно хотел найти доказательства, что в этом здании и в этом помещении люди умирают заживо, и могут сделать это прямо в его присутствии.


Владыка, поздоровавшись с ним, пригласил сесть за маленький столик в палате, а сам запахнувшись в халат сел напротив, тяжело дыша и промокая холодный пот со лба бумажной салфеткой. Он старался не делать этого часто - его морозило, у него был постоянный озноб переходящий в жар и потому, он, то не мог согреться даже под толстым одеялом, а временами потел и хотел холода и одиночества...

Посетитель, его звали Иван Ильич, с тревогой вглядывался в лицо Владыки Серафима, вздрагивая и озираясь при малейшем постороннем звуке.

В это время, из дальней палаты, вдруг раздались гортанные крики, а потом сумасшедший хохот!

Иван Ильич чуть не вскочил со стула, но Владыка, успокаивая его, улыбнувшись впалым ртом с тёмными, потрескавшимися губами, проговорил:

- Тут иногда, люди страдают не сдерживаясь...


Посетитель глянул на него с надеждой и немного успокоившись, стал расспрашивать, как Владыке тут живётся, а Владыка, не вдаваясь в подробности стал рассказывать, что уход за пациентами хороший, хотя иногда, в самый неподходящий момент бывает шумно - например среди ночи, когда беспокойная пациентка из соседней палаты начинает буйствовать и звать нянечку электрическим звонком...


- Я почему вас об этом спрашиваю - Иван Ильич решился посоветоваться с Митрополитом - вполне возможно, что мне тоже придётся доживать свои дни в подобном заведении - врачи сказали, что у меня рак простаты, правда в первой степени!

Посетитель тяжело вздохнул и продолжил, просящим взглядом посматривая в глаза измождённому Владыке:

- У меня дома неприятности... Меня очень редко посещает моя бывшая жена и наши взрослые дети. А когда они приходят, то рассказывают только о себе и никто не спросит меня, как я сам себя чувствую последнее время...

Илья Иванович надолго замолк, погрузился в воспоминания. Руки его дрожали и непроизвольно шарили по коленям, словно ощупывая ткань брюк и решая какого качества эта материя.

- Они, взрослые дети сопровождающая их жена, посещая меня говорят со мной о каких- то пустяках, а сами словно оценивают, как долго я ещё проживу и передам ли им в наследство то, что я успел заработать за всю мою жизнь.

И каждый раз, мне становится понятно, что за их формальными вопросами, скрывается очевидное равнодушие к моей судьбе, моим чувствам и мыслям...

- Я только за последний год с очевидностью понял, что они меня не любят и никогда не любили!


Посетитель отвернулся и его плечи затряслись от сдерживаемых рыданий...

- Конечно - продолжил он немного успокоившись, - они долгое время во всем от меня зависели, начиная с денег и заканчивая распоряжениями по нашей квартире.

- Не скрою, что я надеялся на их признательность и немного пользовался их подчинённым положением.

- Иногда, эту зависимость я использовал как рычаг, чтобы заставить их делать, так и то, что я хотел!

Иван Ильич всхлипнул, дрожащей рукой нервно зашарил по груди, словно хотел расстегнуть тугой ворот рубашки. Потом вдруг резко приблизил лицо к Владыке и прошептал:

- А сегодня, я вдруг понял, что они меня боятся и презирают за мою болезнь, и делают это невольно, словно боясь заразится от меня!

Они, похоже, с нетерпением ждут когда я умру, потому что... потому что им хочется жить независимо, хочется пользоваться благами жизни, а я, - он вновь всхлипнул и утер лицо рукавом пиджака....

- Кажется я им мешаю! Я для них, сегодня существую, как унылое напоминание о их будущем - я о детях это говорю...

- Но главное - это конечно жена - она ещё молода и ей хочется другой жизни, а сейчас я для неё обуза!


... Владыке было жаль этого человека с его горькими безысходными подозрениями к близким людям, но в душе он понимал, что этот человек заслужил такое к себе отношение, потому что сам был эгоистом и был той "ролевой моделью", как говорят англичане, с которого и его жена, и его дети вольно или невольно брали пример. Дети на этом выросли и теперь, уже не могли изменить себя и своего отношения к человеческим немощам, в том числе к жалкому состоянию своего отца и мужа...


- Успокойтесь - проговорил Владыка и худой, старческой, в пигментных пятнах рукой погладил плачущего по плечу.

- Вам надо поменьше думать о себе как о жертве. Ведь вы прожили большую жизнь. Вы любили и были любимы. Попробуйте вспоминать эти моменты и радоваться пережитому...

Владыка помолчал собираясь с силами, а Иван Ильич, вдруг встал перед ним на колени и сжав ладони лодочкой, волнуясь проговорил, попросил: - Говорите! Говорите! Я вам полностью верю и даже ваш голос меня успокаивает!

Владыка ещё раз погладил его по плечу и продолжил:

- Я хочу говорить с вами правдиво и потому, буду упоминать иногда слова и вещи невежливые. Но если вы меня поймёте, почему я буду это говорить, тогда мои слова вам помогут.

Иван Ильич снова попросил дрожащим голосом:

- Говорите! Говорите пожалуйста! Ведь со мной, нормально уже давно никто не разговаривает. Всё какие-то вежливости - неискренности, а я от этого уже устал...


...Владыка отпил несколько глотков из стакана стоящего на тумбочке и продолжил:

- Мне кажется, что подготовку себя к уходу из жизни надо начинать задолго до того момента, когда нас полностью захватит смертельная болезнь. Ведь дело всё в том, что мы рано или поздно умрём - таков удел человеческий и таковы законы природы...

- И совсем кажется не так важно, умрём ли мы от смертельной болезни в семьдесят лет или от смертельного удара в автомобильной катастрофе в сорок, или в девяносто лет от сердечного приступа, после сильных переживаний по совершенно пустяшному поводу...

И очень важно, поняв это, научится не бояться смерти, а даже желать её и главное, конечно не боятся. Ведь вам думаю, известен этот силлогизм, по которому доказывается, что смерть не страшна сама по себе, а страшны представления о ней, вполне инстинктивные...

Надо понять, что когда мы чувствуем - мы ещё живём, а когда умрём, то уже ничего не чувствуем!


Слушая, Иван Ильич с напряжением следил как движутся губы Владыки в разговоре и похоже, вовсе не понимал того, о чём говорил престарелый богослов и философ, но его успокаивал сам голос и неспешное течение этой беседы...

- Одной из главных мыслей нашего поколения - собравшись с силами после небольшой паузы, продолжил Владыка - выросшего в России в двадцатом веке, было осознание неважности комфортных условий жизни или её продолжительности. Мы жили с мыслями о Родине и потому, как мне кажется, наши жизни были цельными и наполненными понятным смыслом. Мы были душевно здоровыми людьми, делая что-то для других: одни больше, другие меньше, но делали для других - а значит жили, исполняя Заветы Иисуса Христа... Мы строили будущее и верили в него, а это самое важное!


Он вновь прервался, продышался и уже тихим, усталым голосом закончил:

- В обычной жизни сегодня, в обстановке эгоистичной сытости, нам надо чаще думать о том, что останется после нас для жизни наших детей и внуков...

Ведь жизнь, должна обязательно меняться в сторону добра и любви, и прежде всего благодаря вам, мне и другим людям нас окружающим.

Мы этого часто не чувствуем и не понимаем, но дела которые мы делали в нашей жизни будучи врачами, строителями, рабочими или служащими, меняли мир в лучшую или худшую сторону. Если мы делали что-то для других, тогда рано или поздно и нам кто-то делал нужное и полезное.

А если были эгоистами, то и с нами поступали так же...

Но всё это в прошлом - мы состарились и по закону природы нам надо умереть и потому, я призываю вас закончить жизнь достойно, как и подобает верующему человеку. А это значит встречать страдания, боль и одиночество как высокое испытание, которое посылает нам Бог, в качестве очищения от суеты и страстей, наполнявших наши жизни когда мы были молоды.

Что же касается впечатлений от посещений ваших родственников, вы можете их попросить не ходить к вам так часто, отчего и происходят все неискренности и заминки в беседах, когда кажется, что и говорить-то больше не о чем...


Владыка ещё передохнул, на какое -то время замолчал и становилось понятно, что у него большие проблемы с лёгкими:

- Я помню своего отца, который последние свои годы работал рабочим на заводе, потому что считал и себя виновным в революции, произошедшей в России, как он говорил по вине класса богатых - он был дипломатом и сторонником Льва Толстого.

Владыка помолчал, вспоминая далёкое прошлое.

- Так вот он, когда долго болел и даже, когда надорвавшись на работе стал умирать, то просто не принимал посетителей, не открывал им двери!

Я вам хочу рассказать, что он тоже натерпелся от праздных и "вежливых" посетителей и потому, поступал очень жестоко, когда просто не впускал внутрь никого вывесив снаружи табличку: "Меня нет дома".


- Но есть подобные истории и о святых отшельниках.

Святого Арсения например, очень мучила одна богатая дама, требуя от него одну, но главную заповедь для её пустой и праздной жизни. Она так извела Старца, что тот ей в конце концов сказал:

- Вот тебе заповедь! Как только узнаешь, что я Арсений в одном месте, то сразу отправляйся в другую сторону!"


Владыка засмеялся дробным весёлым смешком и посетитель, не удержавшись, тоже захихикал и сквозь неудержимый смех даже погрозил пальчиком Владыке. Он уже забыл о своих страхах и страданиях и глядя на Владыку, вдруг неловко подумал, что этот беззаботный человек скоро умрёт...

"А я останусь жить и проживу ещё долго, сколько смогу" - мелькнуло у него в голове.

Иван Ильич виновато нахмурившись постарался отогнать от себя эти, невольно возникшие, стыдные мысли поднялся и кланяясь, как то боком вышел из палаты...


...Владыка умер вскоре после этого посещения и умирал спокойно, хотя и задыхался - как врач в прошлом он понимал, что смерть неминуема, и потому был готов к худшему.

До его восьмидесятилетия оставалось всего несколько дней...


2012 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal