# Олени Ричмонд парка в Лондоне. Часть-7

Владимир Дмитриевич Кабаков

Олени в Англии ревут на месяц или даже позже, чем в Сибири.

К сожалению, через три дня я уехал в Россию и возвратился только двадцать шестого октября...


За это время я побывал в Петербурге и в Сибири, где несколько раз ходил в тайгу, а также побывал на охоте, на изюбрином реву - изюбри - это подвид благородного оленя обитающего в прибайкальской тайге.


Об этой охоте я написал рассказ, который называется "Ностальгия". В тот раз, мы добыли добыли оленя, и я видел и манил голосом огромного быка - рогача, который не только отвечал, но и пришёл снизу большой пади, чтобы драться со мной. Но об этом подробнее в самом рассказе.


Шестое ноября.


Солнечная, ясная, но прохладная погода, при которой, когда долго стоишь на месте, начинают подмерзать руки.


Войдя в парк, я залюбовался яркими красками осени: дубы только - только начали терять первую листву, а клены и платаны стояли ещё полностью зелёными. Однако лиственные кустарники были ярко - жёлтого или даже коричнево - алого цвета и потому броскими пятнами контрастного цвета выделялись на общей лиственной зелени. Папоротники же, почти засохли и обрели цвет от светло - коричневого до темно-коричневого и были все истоптаны оленями.


Я шёл, любовался окружающим меня осенним великолепием и покоем, вглядывался в кроны деревьев выделяющихся на синем небе и вдыхал прохладный горьковатый запах чуть подмороженной первыми утренними заморозками травы и листьев...


И вдруг, где - то справа, далеко, за огороженной плантацией, услышал рёв и понял, что это ревёт бык - олень. Я, не веря своим ушам, почти бегом кинулся в ту сторону и услышав рёв во второй или третий раз, убедился, что это гонный бык. Я уже совершенно был уверен, что гон окончился и вдруг этот нервный яростный рёв!


Я дрожал от возбуждения, а когда увидел на скамейке, на берегу круглой озеринки, спрятанной в зарослях папоротника, парочку сидящих пожилых спокойно разговаривающих людей, то сбавил ход и разочарованно вздохнул.


И вдруг вновь хриплый прерывистый рёв раздался теперь уже метрах в ста пятидесяти и мне даже показалось, что я увидел, мелькнувшие над коричневым папоротник светло - серые большие рога!


Тут я заставил себя остановиться и начал прикидывать, как лучше и безопасней подойти к этому сумасшедшему быку - ведь в таком состоянии он и пырнуть рогами может, не разобравшись!


Я обошёл широкое поле папоротника, вышел на тропинку и чуть продвинувшись вперёд, увидел как на полянке с зелёной травкой, внезапно появился возбужденный бык, с высоко поднятой головой и гривастой толстой шеей. Он, быстро ходил по папоротниковой чаще, посреди которой мелькала, то его коричневого цвета грудина, то видна была только часть шеи и голова с рогами.


Вдруг перейдя на рысь, он появился на открытом пространстве, остановился нервно озираясь и заревел хрипло, сердито, с перерывами. Потом вновь скрылся в чаще и через время я увидел, что поодаль от него, появились неслышно идущие оленухи - матки и чуть позже, другой доминантный бык, который шёл осторожно, опасливо и молчал, хотя видно, что не боялся первого быка, и что у него у самого есть свой "гарем" маток!


В это время, из кустов появился молодой бык с целой копной сухого папоротника на рогах. Первый бык раздражённо коротко, но часто "хрюкая" кинулся в его сторону, и молодой бык с необычайной скоростью ретировался, вовсе и не думая вступать с доминантным быком в драку.


В стаде первого доминантного быка, было около пятнадцати маток, включая двух телят, и парочка молодых быков с пятиотростковыми тонкими и невысокими рогами.


Отчего этот бык пришёл в такое волнение, я мог только догадываться - всё что предшествовало его появлению здесь, происходило до меня и вне поля зрения, в непроглядных кустах.


Можно только предположить, что второй доминантный бык, у которого тоже было несколько маток, приблизился со своим "гаремом", непозволительно близко, к Нервному. (Для простоты описания я его так и назову). У Нервного гон, видимо был ещё в разгаре, в то время, как многие остальные быки ещё ревели, но драться уже избегали и не так уже ревновали своих "наложниц" к другим самцам.


Наконец, Нервный выгнал своё стадо на полянку и тут, матки частью легли, а частью медленно продвигались в сторону озерца, пощипывая траву. Я незаметно подкрался к стаду метров на двадцать пять и бык, раздражённо помахивая головой, словно тренируя удары рогами, стал уходить вправо, изредка останавливаясь и всматриваясь в мою фигуру - я был одет в серые брюки и светлую куртку и по цвету никак не напоминал оленя.


Я сделал несколько кадров моей кинокамерой и продолжал двигаться за стадом Нервного. Матки не торопясь кормились и когда второй бык - доминант, вместе со своими матками удалился на почтительное расстояние первый бык начал успокаиваться и тоже принялся кормиться, изредка останавливаясь, поднимая голову и вытянув шею ревел, но уже без ярости и азарта. Он делал это минуты через три - четыре: иногда довольно высоким тоном, а иногда рыкая, как раздражённый тигр, хрипло и простужено...


Я тоже немного успокоился и, идя не спеша вслед оленям, старался их не беспокоить и слишком близко не приближаться. Постепенно сумерки стали спускаться на лес и луговины, заросшие папоротником. Руки у меня начали зябнуть, и я отогревал их попеременно в карманах куртки. Становилось по вечернему прохладно и бык, когда ревел, вращал головой и из его жаркой глотки вылетали струйки пара.


Я вышел на глинистую тропинку и увидел в сумерках, впереди в папоротнике несколько маток. С другой стороны, пересекая мне путь, подошёл молодой олень - рогач и остановившись на обочине, задрал голову, прижал уши и открыв рот, смотрел в мою сторону как - то дерзко и с вызовом.


Я засуетился, почувствовав в этих жестах очевидную враждебность, и на всякий случай рыкнул по-звериному, на что молодой бык никак не отреагировал.


"Ещё кинется на меня" - подумал я и постарался обойти раздражённого оленя стороной.


Я понял, что в таком состоянии быки бывают намного смелее и даже агрессивны, особенно вечерами и ночью...


Вскоре стемнело и поёживаясь от вечерней прохлады, я вышел на асфальтовую дорогу и проследовал в сторону выхода.


Выйдя за ворота парка, спустился к смотровой террасе и полюбовался переливами огней большого города, внизу, за рекой. Над головой с громким гулом, проплывали, сверкая алыми бортовыми огнями, самолёты направляющиеся в сторону аэропорта Хитроу...


Пятнадцатое ноября.


Ясная прохладная погода. Приехал в парк часам к трём дня.


Пройдя по дороге до места, где в прошлый раз встретил Нервного и его соперника, никого там не обнаружил и потому заспешил вниз в сторону большого пруда, к стоянке машин.


Деревья за это время покрылись разноцветными листьями и шагая не спеша, любовался яркими красками древесной листвы и вдыхал холодные, немножко горьковатые ароматы. По пути увидел корягу, лежащую на обочине, со следами свежих заломов и царапин. Наверное, раздражённый бык - рогач тренировался здесь, "нападая" на валежину, ломая её рогами и копытами...


Выйдя на луговину неподалёку от автостоянки увидел в дальнем её конце несколько коричневых силуэтов и понял, что там олени, но сколько их и матки или быки не мог рассмотреть.


В этот момент, я случайно глянул с обочины дороги на папоротниковую поляну справа и посередине различил, вначале хороши видимые на коричневом фоне серые крупные рога, а потом и стоящего неподвижно, крупного быка. Взглянув в бинокль, я узнал его - это был Одиночка. Он неподвижно стоял и смотрел на меня, пристально и не двигая ни одной мышцей.


"Что с ним - подумал я. - Он что болен?"


Долго мы стояли в пятидесяти шагах друг от друга и смотрели, узнавая и не узнавая.


Чуть позже, я понял, почему он один и почему так грустен. Видимо начиная "гоняться" первым среди доминантных быков, наверное, первым и закончил гон и сейчас старался отъедаться перед зимними испытаниями, не обращал внимания на царящую, продолжающуюся вокруг него суету гона...


"А может быть в одной из схваток, тот же Нервный, нанёс ему чувствительное поражение и тем самым погрузил его в нескончаемые переживания - предположил и усмехнулся - знаю за собой такую черту - драматизировать всё происходящее вокруг!


Понаблюдав ещё какое-то время за грустным Одиночкой, я пошёл дальше и вдруг справа, но далеко впереди, за дорогой, услышал знакомое раздражённое "рычание" Нервного, а потом появился и он, гоня перед собой стадо маток. Он по-прежнему нервничал, и рысью обегая маток по дуге, не позволял им расходится по луговине. На другом конце большой поляны, расположились ещё три стада во главе с крупными быками.


Подойдя поближе, я остановился и стал снимать оленей, находящихся от меня по периметру метрах в пятидесяти.


У подошвы лесистого холма, на противоположной стороне луга паслись пятнистые олени, в основном матки.


Молодые оленята громко перекликались с мамашами, - кне- е - е, кне - е - е, словно что - то им рассказывая, или прося совета.


Постепенно солнце спряталось в холодных тучах, и приблизился вечер, - время наибольшей активности "поющих" быков.


Нервный, разволновался и на быстрой рыси, раз за разом раздраженно обегал своих маток и видимо недосчитавшись одной, вернулся за дорогу, туда, откуда стадо только что пришло. Опустив голову к земле, он, вынюхивая след "пропавшей жены", зигзагами бегал вдоль берега ручья. Потом остановился, поднял голову и проревел - прокричал, что-то яростное, в тишину приходящего вечера и рысью вернулся к стаду. В это время с противоположной части луговины в его стадо, на галопе возвратилась потерявшаяся "жёнка". Она видимо просто заблудилась и услышав яростные вопли быка - хозяина "гарема", поспешила назад! Нервный, немного напоминал пьяного мужа - ревнивца, который всегда в беспокойстве, всё время озирается и воображает улики "измены".


2003-2023 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal