# Отрывки из литературной автобиографии. Отрочество. Часть-1

Владимир Дмитриевич Кабаков

самая интересная и драматичная часть жизни, это отрочество!

...Наконец начинается подростковый возраст.

У нас во дворе живёт тётя Лёля - весёлая пожилая женщина, у которой есть собака Валет. Тётя Лёля организатор, работает в ЖКО - жилищной конторе и потому, собрав нас со всего двора, ведёт в лес с ночёвкой, на ту же речку Каю.

Нас человек десять. Мы рады походу, рады большой собаке, которая кажется нам чуть ли не охотничьей собакой - легавой. Во "всяком случае уши Валета висят как у таких собак.

Иногда и сегодня вспоминаю вечерний костёр, пение "блеющих" по бараньи куличков на закате - эти странные птицы бесконечно забираются вверх, а потом пикируют и делают оперением звук "бе-бе-бе"...

Утром задымленные и не выспавшиеся готовим завтрак - гречневую кашу с тушенкой, завтракаем и пока тётя Лёля спит в тени густолиственной берёзы, мы уходим на поиски грибов и ягод...

Голубика и ало-красная костяника с семечком внутри очень вкусны, и поедаются с удовольствием, но привлекает и экономическая составляющая собирательства - ягоды, как и грибы в лесу - бесплатны...

Под ольховым густым кустом, в ворохе серых, мягких прошлогодних листьев, я нашел "гнездо" груздей!

Белые, хрустко-крепкие, с закруглёнными ломкими краями, с паутинкой бархатной бахромы на границе с исподом, пахнущие грибницей и осенью, они прячутся под палыми листьями, сидя на коротких ножках один рядом с другим, штук до десяти. Маленькие, часто прячутся под шляпками больших.

Найти, обнаружить такую семейку, всё равно что сокровище откопать - поэтому, для русских людей сбор грибов это страсть - безобидная и экономически выгодная...

А солёные грузди, зимой с картошечкой - это деликатес неизвестный самым продвинутым гурманам, здесь в Англии, да и во Франции тоже.

Я не говорю уже о груздочках под хрустально чистую, холодную водочку.

За такие деликатесы здесь, в Европе, можно брать любые деньги!

Об экономической стороне вопроса так пространно, потому что современный человек привык всё мерить на деньги - тогда этого или не было или было значительно меньше.

После таких походов, мы становимся дворовой коммуной, повинуемся и уважаем тётю Лёлю как племенного вождя.

Возвращаемся из лесов успокоенные, менее шумные, довольные...


...С той поры начинаются наши с дворовыми приятелями летние походы на день, с утра до вечера, в разные пригородные леса за грибами и за ягодами. Тётя Лёля осталась где-то позади, за кадром - мы ходим только своей мальчишеской компанией...

Домой почти ничего не приносим - всё съедаем прямо на месте. Даже грибы - маслята пытаемся жарить на костре, на углях, слушая как шипит грибное масло, выдавленное жаром из коричневых, с ярко жёлтым, прохладным исподом, грибочков.

Это уже вершина лета - кругом тяжёлая, усталая и зрелая зелень, готовящаяся к осенним переменам погоды.

Как правило, я самый старший из походников, но не лидер, а так - второй- третий в "команде", хотя силён, лучший футболист - играю за клубную команду.

Может быть поэтому, в те времена, мне как-то одиноко в самой весёлой компании - поиски себя растянулись на долгие годы перехода из детства в отрочество.

Я запоем читаю разные по жанру книжки - больше приключения и классику, хотя не знаю зачем мне это нужно. Жизнь одинокая, тоскливая, с обидами непризнания и непонимания моего состояния окружающими.

И моё непонимание окружающих, уравновешивает драму взросления - я недоволен всеми, да и самим собой недоволен...


...Уже заставляют переживать и тосковать безответные влюбления, заканчивающиеся долгим и трагическим разочарованием - естественно, никто не знает о моей влюблённости, тем более объект влюблений...

В школе, мне нравятся те кому я не нравлюсь, и наоборот.

Жизнь постепенно превращается в пытку, усугублённую патологической стеснительностью.

О девочках и женщинах ничего не знаю и думаю, что это существа другой породы. Тут и естественное целомудрие, и романтический идеал в стиле Дон Кихота и "Всадника без головы" Майн-Рида - в памяти остаются какие-то черноглазые креолки в кринолинах!

Теперь, я понимаю, что так и надо было - стеснительность помогает сосредотачиваться внутри себя, а самоуглублённость, погружённость в свои "неудачи" и переживания их, формируют личность!

Непохожесть формирует комплекс исключительности кругом - с радостью подхватил мотив - "В книгах гений Соловьёвых, Гейне, Гёте и Золя, а вокруг от Ивановых, содрогается земля".

Это из Саши Чёрного, который в юности был моим любимым поэтом...


Сумасшествие взросления, начисто вытеснило во мне жажду путешествий...

Хотя нет - помню, в шестнадцать лет поездку за ягодой, в деревню под Байкалом...

От автобуса надо было идти по просёлку до места - пешком километров пятнадцать.

К несчастью, я обул в лес старые ссохшиеся сапоги и натёр кровавые мозоли уже после трёх километров ходу.

До деревни дохромал, с кривой от боли физиономией.

Там, с местными играл в футбол босиком, а на утро, для леса сделал бродни из бересты и ходил в них целый день - в юности внешний вид одежды мало смущает, как впрочем и естественная необычность поступков и слов...

В тот раз ягоды не набрал, но боль от мозолей запомнил на всю жизнь...


Родители в мою жизнь не встревали - приходилось всё расхлёбывать самому. Все ссадины порезы, ушибы, были теперь моей ответственностью - семьи это не касалось и жизнь шла как в большой деревне...

После шестнадцати лет начался период песен Галича, Окуджавы, Высоцкого. С другой стороны, очень интересовала способность йогов владеть своим телом и чувствами. Начал делать дыхательную гимнастику, по книге йога Рамачараки...

Тогда же, стали возникать конфликты со сверстниками, "нашими" и "не нашими".

Кодекс чести "джентльмена" тяготил своей беспокойной обязательностью, но и выручал, когда после неудачной, проигранной драки, вдруг тебя начинали уважать словно победителя.

Без драк, как и без девочек и разговоров о них нельзя было прожить, а лес и походы отодвинулись куда-то в сторону. - как сегодня говорят "гормоны давили"!

Однако осенью все мои друзья, и я с ними, ездили за ягодой: голубикой, смородиной, брусникой...


...Помню одну такую поездку.

Нас было четверо и уплыли в путешествие с комфортом, на теплоходе, в хорошую, солнечную погоду - на проплывающих мимо берегах разливалось осеннее многоцветье тайги!

От пристани ушли в деревню Черемшанку, по глинистой, петляющей по покосам дороге.

Пришли туда вечером, ягодников много, присутствуют несколько девушек, наших ровесниц.

Ночевали в бесхозной избе - из деревни люди выезжали в город бросая дома без присмотра. Познакомился с симпатичной толстушкой, у которой была старшая сестра. Оставив сестру у костра, пошли с толстушкой к реке. Сидели разговаривали, потом целовались. Потом нас нашла сердитая сестра и загнала толстушку в дом.

Вспомнился Пастернак, которым я тогда увлекался: "Ночь, чёрное небо, тьма, пролёты ворот...".

А в реальности - звёзды растянувшиеся по небу Млечным Путём, насторожённая тишина загадочной и страшной тайги, словно в мечтательном забытьи дремлющей вокруг горсточки деревенских домов...

Утром проспали, компанией долго завтракали - обедали у костра. Прохладный воздух, чистое голубое небо, солнце поднимающееся над зелено-жёлтыми кружевами берёзовой листвы...

Съели все припасы и пошли в лес, но ягоды-брусники, не нашли. Оголодали...

На костре сварили ведро кипятку со смородиной.

Получилось что-то вроде сиропа и пили с сахаром, которого было в избытке. Выпили каждый кружек по пять, по шесть. Потом стали нападать друг на друга и прыгать на раздувшихся от воды животах - было очень весело!

На закате решили уходить домой и с утренним теплоходом уплывать в город.

Кто-то предложил идти на теплоход по ледянке - зимней тракторной дороге вдоль Большой Речки...

Ещё по свету, перешли пару раз холодную глубокую речку бродом и опустилась ночь - темнота наступила кромешная.

Я почему-то шел последним и ничего не видя перед собой, слышал только пыхтение идущих впереди и изредка, у впереди идущего, на рюкзаке брякал котелок.

Тропка была неровная, узкая и под общее хихиканье все часто падали, а при падении гремели кружками - ложками в рюкзаках!

Шли часов шесть. Промокли и устали зверски. Речку переходили раз пятнадцать. Часа в три утра вышли на берег Ангары, к пристани.

Дул речной, прохладный ветерок, мы измотанные переходом, голодные, замерзающие, сбившись в кучку и тщетно пытаясь согреться, сидели в ожидании теплохода несколько часов казавшихся бесконечными. В шесть утра подошёл теплоход, мы загрузились, но сидеть и вновь мёрзнуть пришлось на верхней палубе -теплоход был забит ягодниками...


2001 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal