# Отрывки из Литературной автобиографии. Отрочество-2. Поход

Владимир Дмитриевич Кабаков

Первый большой поход в тайгу, остался в памяти на всю жизнь!

...Тогда же, в шестнадцать лет я увлёкся охотничьей литературой и всю зиму читал тонкие брошюрки издававшиеся в серии: "Начинающему охотнику" - я узнал, как охотиться на пушных зверей, на медведя, на лисиц, стал разбираться в породах охотничьих собак.


К тому времени я ушёл из школы после окончания семилетки и сразу после дня рождения устроился работать на стройку, разнорабочим. Тогда же поступил в вечерний техникум, где учился с взрослыми. Я был один "вьюнош" и все надо мной добродушно посмеивались.


Я конечно стеснялся, но со временем привык - это общение очень помогло мне позже, в общении с незнакомыми людьми!


Всю длинную, морозно-снежную зиму, вечерами в выходные дни, я сидел дома и читал о глухариных токах, о утиных осенних охотах, о ружьях и зарядах для них.


Но у меня не было охотника - учителя, и эти энциклопедические знания скапливались до поры до времени в запасниках моей памяти, как мне казалось, бесполезным грузом.


Однако уже тогда, я заинтересовался сибирскими лайками и мечтал о времени, когда наконец заведу себе такую же пушистую, с хвостом бубликом, обязательно крупную и злую собаку, с которой можно будет ходить на медведя или на лося...


Тогда, жизнь для меня была особенно тосклива и одинока!


Мои друзья-приятели учились в школе и потому я видел их только изредка - остальное свободное время читал книжки, а днём работал и по вечерам ездил учиться в техникуме. Я был кромешно одинок и потому, непроизвольно мечтал о другой, свободной жизни, где не надо исполнять, под чьим - то строгим присмотром, рутинные обязанности взрослых!


Тогда же, перешёл работать, в бригаду штукатуров к отцу - бригадиру. Стеснялся, шершавых, изъеденных раствором рук, тяготился несвободой обязательности, особенно летом - все сверстники учились и ушли на каникулы и я завидовал им.


Однажды, сев на свой спортивный велосипед, вместо работы уехал на пляж, не думая о последствиях - на обратном пути, случайно встретил мать. Пришлось врать и оправдываться. Запомнил стыд и неловкость на всю жизнь!


Читая охотничьи книжки, в мечтах побывал уже в самых дремучих местах тайги, но книжек, которые рассказывали бы о "технологии" охотничьей жизни и тогда и сейчас нет, или очень редки. Есть конечно учебники для охотоведов, но написаны они так скучно, что ничего не запоминается.


Для себя, я объясняю это тем, что настоящие охотники и путешественники, редко-редко - хорошие писатели, а те что пишут, не менее редко - настоящие охотники.


Поэтому поэзия и красота, а главное свобода лесной жизни, остаётся нераскрытой. Поэтому же, молодые, взрослея погружаются в несвободу человеческих джунглей - громадных городов, в которых царит скука и примитивный экономизм.


Молодые же ищут приключений и часто находят их, проверяя себя в хулиганстве и в преступлениях, за которые общество безжалостно их наказывает.


Но вместо того, чтобы указать правильный, полезный для развития личности и общества путь освоения безграничных просторов, узнавания и освоения свободы разлитой в природе, взрослые говорят - так надо, так все делают, имея ввиду скуку и тоску обыденной жизни в городах...


Проблема переступания закона, и прорывающихся в молодёжи зверских инстинктов, это часто вина взрослых и беда подростков, которым не объяснили, не показали других путей реализации молодой энергии и азарта. Я бы ввел в курс обучения старших школьников, курс приключений, выживания, географических открытий и путешествий. Общение с природой под руководством опытного умного наставника и руководителя, развивает фантазию творчества, воспитывает ответственность и гуманное отношение людей друг к другу.


Кстати, когда через много лет, я стал вначале тренером, а потом и директором большого клуба в Питере, то постоянно водил подростков по лесам и озёрам Карелии. В этих походах они привыкали к коллективной жизни, учились действовать сообща, мокли под дождём, и ночевали вместе со мной у костра. Сегодня, встречая бывших воспитанников, с радостью вижу, что они стали патриотами страны и самодостаточными личностями!


Об этих интересных годах жизни, если соберусь, то напишу в другой книге.


Но я отвлёкся...


Вспоминается последний, перед уходом в армию поход, весной, с закадычным другом Валькой Тетериным - романтиком и книгочеем как и я.


Идея похода созрела в один день!


Закупили продукты, нашли резиновые сапоги и портянки, и к полудню следующего дня тронулись. Взяли с собой Валькину одностволку шестнадцатого калибра, которую он приобрёл в универмаге, заплатив восемнадцать рублей и предъявив паспорт - тогда, ещё можно было покупать охотничье оружие по наступления шестнадцати лет. Прихватили пару коробок дробовых патронов. Чем отличается дробь от картечи мы представляли туманно...


Шли обычным путём, через Каю. Лес начинался сразу за крайними домами пригорода и чтобы дойти до речки, надо было преодолеть водораздельный хребет и спуститься в широкую долину. На это потребовалось часа два...


Перейдя по узким мосткам речку, пошли по просёлочной дороге, вдоль речной долины, среди леса и моховых болот, вверх по течению Каи.


Шли и радовались ощущению свободы и полноты жизни. К тому же, погода стояла замечательная и солнечный день сменился красивым чистым закатом. К вечеру заметно похолодало.


Проходя через густой сосняк, вдруг встретили затаившихся за деревьями охотников - глухарятников.


Сердитым шёпотом они предложили нам идти по дороге тише и никуда не сворачивать ещё несколько километров - выяснилось, что они пришли сюда охотиться и потому, ожидали на "подслухе" прилёта глухарей на ночёвку, на ток.


Тогда, я ничего об этой охоте не знал - меня, "какой-то" глухариный ток вовсе не интересовал...


Когда спустились сумерки, мы отшагали уже изрядно и решили останавливаться на ночлег. Сделали подобие балагана на мёрзлой ещё земле, заготовили несколько сухих сосновых веток и сырых, осиново-берёзовых "дров". Развели костёр почти на мерзлоте, чуть оттаявшей под дневным солнцем.


Мы были "чайниками" - новичками в тайге и потому, не знали никакой "технологии" ночёвок, тем более весной, при не оттаявшей ещё земле.


Пока кипятили чай, пока ели, пока жгли сухие ветки, было тепло. Потом в темноте, сырые дрова не разгорались и мы влезли в "балаган" и ненадолго уснули, согретые горячим чаем и энергией перерабатываемой еды.


Часа через два, проснулись от холода и стали ворочаться с боку на бок. Холод от замороженной за зиму земли, поднимался к поверхности, проникал под ватные фуфайки и свитера.


Уснуть нормально мы уже не могли и начался ночной кошмар, когда казалось, что время остановилось...


С неба светили яркие блёстки звёзд, из ближней болотинки, по временам слышалось похрустывание ледка и тихое журчание ручейка и не то что спать - лежать было уже невмоготу.


Я поднялся и дрожа от холода, сгорбившись подошёл к стволу дерева и упираясь руками в ствол, кое-как выпрямил "закостеневшую" от стужи спину.


Чертыхаясь, стал искать сухие ветки и стволики валежника - я уже начал понимать, что сырое дерево весной не горит, а только дымит. Набрав ветоши, вновь развёл костёр, сходил на ручей за студёной водой и поставил котелок на костер.


В это время, со стонами, из балагана вылез скрюченный Валька.


Чертыхаясь и стуча зубами "танец с саблями", он топтался у костра, почти залезая в него, и отогрелся только тогда, когда обжигаясь выпил пару кружек крепкого чая с сахаром...


Дождавшись рассвета и кое-как упаковавшись, снова тронулись в путь - надо помнить, что нам было по восемнадцать лет и энергия била через край.


Это помогло быстро забыть неудачную ночёвку и переключиться на новые впечатления.


Шли по бывшей лесовозной дороге и нас окружала глухая, дремучая тайга. Немного отойдя от ночных кошмаров замерзания, мы на ходу разогрелись и радовались необъятным просторам - позади синел далёкий водораздельный хребет, а впереди, между деревьев петляли извивы лесной дороги.


... Пройдя километров пятнадцать, стали спускаться в долину и вдруг вышли к заливам водохранилища, ещё покрытых синеватым, весенним льдом, с густым сосновым лесом на обеим берегах.


Пробираясь вдоль берега, мы спугнули парочку уток и Валька неудачно пальнул по ним несколько раз - стрелять мы оба по настоящему не умели.


После, сбросив рюкзаки, несколько быстро пробежавших, незаметных часов азартно скрадывали, выслеживали уток. Иногда, по очереди, стреляли в них, но всегда мимо!


Лёд у берегов плавучих островков посередине залива подтаял и неудачно перепрыгивая полынью, я провалился под лёд и икая от холода, как ошпаренный выскочил на плавучий, мёрзлый еще остров.


Выжимая портянки и штаны, пританцовывая и сохраняя равновесие я крякал и дрожал от холода, а мой спутник беззаботно смеялся надо мной.


Когда Валька, зазевавшись, тоже угодил в воду, пришёл мой черёд весело смеяться!


На вторую ночь, наученные горьким опытом, заготовили побольше сушняка и жгли костёр всю ночь просыпаясь по очереди, чтобы подложить дров.


Утром был замечательный, красно-розовый, холодный восход солнца, а на серой, прошлогодней траве, прибитой к земле зимними снегами, белой мукой осел иней...


Мы сидели у костра, пили чай и разговаривали о чём-то личном и интересном, наблюдая превращения вокруг нас.


Вначале, на солнце растаял ночной иней и тени отступили. На их место пришли свет и тепло, а лёгкий ветерок от холодного льда на заливах, дул в сторону берегового леса.


Но тепло наступающего дня, наконец победило холод остатков зимы и ощущая потепление, мы радовались победе весны.


Когда солнце поднялось над горизонтом и заметно потеплело, пустились в обратный путь, в город.


В половине дороги, встретили компанию рыбаков, возвращающихся после удачной рыбалки на заливах.


Они жгли костёр около дороги, пили водку и варили уху - им было хорошо, и от полноты души рыбаки стали угощать и нас, тогда в советские времена, отношения между людьми были совсем другие!


Уже после, я понял, что стаканчик водки заменяет русским людям медитацию, поднимая настроение и делая даже незнакомых прохожих, братьями и сёстрами...


Вообще, по воспоминаниям, люди тогда относились друг к другу, особенно в лесу, очень дружелюбно. Встретившись случайно, не боялись друг друга и останавливаясь разговаривали, а то и садились пить чай, угощаясь, кто чем богат...


В тот раз, вместе с компанией рыбаков, я впервые попробовал налимью вкусную печень, а после рюмки водки день расцвёл дополнительными красками!


Домой прибрели к вечеру, уставшие, и казалось полностью обессиленные.


Но попив чаю, собрались "командой" с друзьями и подругами, и поехали на танцы, в соседний посёлок, где замечательно провели время...


2001 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal