# Смерть Троцкого.Часть-1. Из цикла "Вожди Русской революции" и

Владимир Дмитриевич Кабаков

Троцкий - Апостол мировой Революции, до конца верил в своё предназначение!

"Идеалисты и пацифисты всегда обвиняют революцию в чрезмерности. Но такая точка зрения вырастает из самой природы революции, которая сама есть чрезмерность истории. Однако такие обвинения произрастают на почве отрицания революции, как таковой. Я признаю революцию".

Л. Троцкий


...Дом стоял на Венской улице и напоминал крепость. Фасад с высоко рубленными маленькими квадратными окнами, протянулся метров на тридцать вдоль примыкающей улицы, огражденный с двух сторон надстроенными лоджиями. Высокая металлическая ограда окружала просторный двор, вход в который охраняла сторожевая будка с дежурным охранником.

Дом был достаточно просторен, чтобы вместить жилые помещения и комнату охраны, которая после покушения, организованного Альфаро Сикейросом, увеличилась до пяти человек. Кроме того в доме была установлена охранная сигнализация.

При нажатии на кнопку, допустим, в кабинете Льва Давыдовича включалась сирена. Три охранника контролировали металлическую решетку забора, два постоянно находились внутри дома. Присутствие посетителей строго ограничивалось и строго проверялось охраной.

"Наша маленькая крепость", - с гордостью говорил Троцкий и задумывался, сожалея, что, погибший в Париже Левушка, мог бы жить здесь вместе с ними и тогда был бы жив...


Засиживаясь иногда допоздна в гостиной, с приехавшими из Парижа Альфредом Розмери, гостившим у него вместе с женой, Лев часто вслух сожалел о том, что не сберег сына.

На все утешения он отрицательно качал головой. "Это моя вина..." - тяжело вздыхал.

Зато чета Розмери, наконец, привезла в Койокан сына Зины, тихого, спокойного подростка Севу с грустными глазами, которому было уже тринадцать лет. И Наталья и Лев перенесли свою родительскую любовь на внука.


Вместе с тем, события в мире грозовым штормом надвигались даже на Мексику, далекую от Европы, пылающей огнем большой мировой войны. Лев Троцкий мучился бездействием, но, понимая опасность для себя и своих близких, радовался этому укрепленному убежищу и с утра до вечера сидел в кабинете и писал книгу о злодее Сталине, который занимал предназначавшееся ему, Льву Троцкому место вождя, и руководителя великой революционной России.

Он, Лев Троцкий, избегал называть свою бывшую родину СССР, а говорил и писал: "Советская Россия".

Страстный охотник и рыбак - Лев Давыдович иногда чувствовал себя зверем, запертым в клетке и для того чтобы как-то прервать тягостное житье на одном месте, он, до покушения Сикейроса, иногда ездил посмотреть на остатки древних ацтекских городов.

Но сейчас даже этого невозможно было делать - правительство Лазаро Карденеса, который относился к Троцкому очень дружелюбно, выставило наружную охрану в доме Троцкого и вооруженный патруль обходил виллу на Авениде Виена, каждый час от заката до рассвета.

Лев Троцкий, беседуя с гостями говорил, что читал о том, как русский святой девятнадцатого века Феофан Затворник, привыкая к одиночеству, в начале, когда тоска по просторам земли русской вскипала в душе, поднимался на стены монастыря и смотрел вокруг. Потом через двор стал выходить из кельи только в собор и в трапезную, а потом и вовсе перестал выходить куда либо, "затворившись" на двадцать восемь лет в этой келье, где молился днем и ночью.

- У меня еще есть время, - грустно посмеивался бывший глава РВС - если Сталин попробует меня и здесь достать, то я забаррикадирую двери и буду жить как затворник, не оставляя своего дела - борьбу за права трудящихся во всем мире.

Охрана называя его Стариком, очень уважала и даже любила - Троцкий по-прежнему обладал даром завораживать людей, а когда он начинал говорить о будущем, то загорался и казалось аура бессмертного величия светилась вокруг его седеющей головы и сухой стройной фигуры.

И не только члены Четвертого Интернационала, но даже охранники, смотрели на него как на главнокомандующего будущей мировой революцией и старались всячески ему услужить.

Мужественный, яростно сильный Робинс, похожий на героя американского боевика, как-то поговорил с Натальей и предложил ей привезти для старика кроликов, которых он видел на соседней ферме.

- Это не дичь, - улыбаясь, говорил он, - но, все-таки звери, - я сам охотник и думаю, что Старику это понравится. И потом Хозяин сможет отдыхать от работы ухаживая за ними.

- Да и для нашей кухни подспорье, - смущенно продолжал он...


Наталья, после ужина, рассказала об этом предложении мужу и он тут же одобрил решение приобрести этих кроликов.

- Замечательная идея, - воскликнул Лев, - я буду их кормить и убирать их клетки. Я помню, - после долгой паузы продолжил он, - что в имении отца на Украине было пусто, пыльно и жарко. Мне тогда было шесть лет. И вот как-то, когда я сильно болел и лежал в постели, отец зашел ко мне пропыленный, загорелый, пахнущий потом и табаком, видя, что я лежу чуть живой, грустный и молчаливый, вдруг пообещал мне, что когда я выздоровлю, то он привезет мне от соседей несколько кроликов, и это помогло мне. Я мечтал о том, как буду их кормить с руки, буду гладить их пушистые спинки, - Троцкий грустно рассмеялся, - и вот снова кролики...

Он обнял Наталью правой рукой, прижал её голову к груди и поцеловал в макушку, в поседевшие волосы.

- Судьба имеет какие-то свои определенные знаки - метки.

Ты помнишь, как может быть единственный раз в нашей жизни, мы были спокойны и счастливы в Вене, еще до первой мировой. Мы ведь там прожили очень долго, почти семь лет... Он на какое-то время задумался вспоминая, а потои закончил: - Тогда мы были молоды и по настоящему счастливы!

Наталья ласково и преданно глядя в его яркие, светло-голубые глаза, погладила его руку, а потом легким движением смахнула внезапно набежавшую слезу.

"Как все-таки Лев порой бывает красив и молод еще" - подумала Наталья и тут же вдруг вспомнила Фриду Ревера, и ревность вновь вспыхнула в её сердца.

Уложив внука Севу спать, Наталья села за вязание и продолжила вспоминать недавние события: "Я не знаю, что между ними было или не было, но то, что эта истеричная кошка влюбилась в Леву, это точно. Хорошо еще, что я во время заметила. Она ведь бывала у нас, в старом доме почти каждый день. Придет, якобы со мной поболтать, а сама все что-то высматривала - я только потом поняла, что она Левушку ищет глазами.

Вот характер! Мало ей поклонников, мало ей теленка-мужа готового её на руках носить. Она решила и Левушке голову вскружить!


Фрида Ревера была действительно стройная, страстная красавица, но с капризным, неуравновешенным характером.

Впервые увидав Льва Троцкого, она разочарованно вздохнула: "А говорили, что он красавец?!".

Но, как-то, придя в гости со своим мужем, благо это было рядом с их домом, она впервые услышала его, говорящего о революции, о будущем мира и словно в бурю попала.

"Он завораживает, заставляет соглашаться с его доводами, гипнотизирует своим светлым взглядом - рассуждала она, сидя глубокой ночью в своей мастерской, отослав послушного мужа спать.

- Боже, а как он должен быть жесток, когда кто-нибудь или что-нибудь становится ему поперёк дороги!

Фрида встала, прошлась по мастерской, невольно погладила себя по бокам и плоско-молодому животу и мурашки пробежали по её телу.

"Но ведь ему уже скоро шестьдесят, - подумала она только для того, чтобы тут же себе возразить: - Ну и что, он выглядит всего на пятьдесят и у него такие красивые, сильные руки"!

Походив по мастерской, Фрида подошла к мольберту, взяла в руки кисть и быстро смешав краски - красную с желтым, стала мазок за мазком изображать на полотне большое, горячее, тяжелое солнце заходящее за золотисто-песчаные, пустынные холмы!


Назавтра, тарахтящий мотором грузовик привез купленных на соседней ферме молодых кроликов вместе с большой, на деревянном основании клеткой, которую установили во дворе, подле старой конюшни.

Кроликов было много, почти десяток белых, черных, пятнистых.

Они сидели стаей, настороженно поводили длинными ушами испуганно вглядываясь блестяще черными глазами в подошедших охранников.

Все смеялись, а Троцкий, обрадовавшись, долго не отходил от кроликов ласково поглаживая их пушисто-шелковистые шубки.

- Замечательные зверьки, - говорил он, улыбаясь, - я теперь буду кормить их сам, хотя бы раз в день. Я хочу, чтобы они быстрей привыкли, а то уж очень они испуганы переездом и новизной вокруг!

Вечером, в кабинете, Старик как обычно читал и писал, иногда поднимая голову и невидящим, сосредоточенным взглядом смотрел в окно, напряженно обдумывая возникшую мысль:

"Иисусу Христу было хорошо, так как за его спиной стоял авторитет Бога - Отца.

Я не верю, что есть какой-то Бог, который все создал в семь дней - это конечно все вздор для малых детей, но вот в то, что Иисус был, я готов поверить и то, что он был первый революционер на земле, я в это тоже верю и знаю, что так и было!

И ведь время тогда было очень подходящее для революции - римляне с их законами, порядками и традициями заполонили весь мир.

И в этом мире денег, тесноты и прагматизма, вдруг возник кусочек пустоты и Израиль был тем самым местом, где могла произойти революция.

При общей традиционной религиозности, но далеко от суетливого, тщеславного мира, именно там возникло христианство как антитеза официальному фарисейству.

И апостолы, внимая Иисусу, слушали его как посланца Бога, а чудеса Иисусовы только укрепляли их веру"!

На секунду отвлекшись, Троцкий взъерошил волосы левой рукой, переменил положение, выпрямил спину и хрустнул позвонками:

"Но в России, в Революцию, был свой авторитет, почему-то отрицавший религиозность, определяя её как форму закабаления народа - и это конечно Ленин. Но рядом были не апостолы, не смеющие себя сравнивать с Божьим сыном, а обычные люди с их индивидуальными характеристиками, разнообразным прошлым, привычками, предрассудками.

Пока шла Революция, пока воевали с её врагами рискуя жизнями, всех апостолов объединяла идея достойная Бога - построение справедливого и красивого мира равных людей!

Апотом Патриарх умер..!


Троцкий тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула, вспомнил революцию, встречу с Лениным в Кремле:

"Я ведь хотел тогда, чтобы меня не смешивали со всеми. Я тогда отказался от места заместителя Ленина в правительстве, потому что там уже были заместители: Рыков, Цурюпа и кто-то еще, не помню - мне до сих пор кажется, что это был правильный шаг.

Я не привык подчиняться кому бы то ни было, даже Патриарху!

А ведь он, тогда, предложил мне создать комитет по борьбе с бюрократией, нарождающейся в правительстве, да и в партии. И Ленин тогда предлагал мне бороться со Сталиным - я только потом это понял.

Ведь Ленин считал и правильно считал, что партия это его детище - он стоял у истоков, он подавлял оппозицию своим гением, своим авторитетом, делая все по - своему и всегда был в конечном итоге прав.

А я, принимая его позицию, или иногда отрицая, понимал, что он Патриарх, а я лишь апостол"!

Воспоминания всколыхнули еще один слой памяти и Старик вспомнил, как в самом начале, он долго, почти через всю Европу добирался до Лондона, тогда ещё молодой, без копейки в кармане, и с помощью товарищей по партии, добрался наконец до Лондона, до Кингз-Кросса, до квартиры Ленина.

Тогда Ленин помог ему поселиться рядом с редакцией "Искры" и на другой день водил по Лондону, показывал дворцы и памятники, знакомые еще из курса гимназической истории...


Память протолкнула в сознание факт:

"Тогда у меня, помню, была шутливая кличка "перо"!

А как меня ревновал Плеханов к своей славе первого писателя партии?!

У Ленина, кстати, не было своего стиля, а Засулич вовсе писать не умела.

У нее получалась не статья, а набор несвязанных фрагментов...

Однако я углубился,- остановил себя старик, но вскоре вновь отвлёкся вспоминая...

"И так Патриарх умер, а я тогда был на Юге, болел и не смог приехать, а ещё Сталин соврал в телеграмме дату похорон"...

Он снова вздохнул:

"Будь я там, может быть, сегодня было бы все иначе и этот горец сидел бы здесь, а я там!

Так вот, Патриарх умер, и тут простые люди стали говорит: Я - апостол! А другой твердит: Нет - я! Начались интриги и предательства. Меня вытеснили вначале из армии, потом из политбюро, а потом и вообще сослали...

А ведь я в Гражданскую делал советскую армию, а Патриарх только сидел в Кремле, а мотался по фронтам на бронепоезде"!

Троцкий улыбнулся - этот бронепоезд, смешно, чисто по-русски назывался: "Сторож революции"!

"И вот ни апостолы, а просто люди незаметные в революции и в войне, пришли и стали делать непонятно что. А я, который создавал, защищал республику, я стал не нужен.

А Патриарх тоже не был Богом и даже сыном Бога - он тоже ошибался, не мог предугадать..."


Старик поглядел на часы. Было два часа ночи и вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как ворочался Хансен в комнате охранников на первом этаже.

А мысли как заведенные продолжали свой бег:

"Ведь он хотел сохранить свою власть до конца, но даже Патриарх был только человеком - он не мог подумать, что болезнь победит его так быстро. Если бы тогда он мне доверился!

Я бы сделал ему достойную старость и даже позволил бы говорить пока бы он был жив - Моя революция!

Но никто не знает своей судьбы"!

Старик зевнул, медленно поднялся со стула, покрутил головой, восстанавливая чувство равновесия и подумал: "Надо идти спать. Поздно уже".

Он погасил свет в кабинете, закрыл входную дверь на ключ, спустился на первый этаж, громко ступая прошел мимо комнаты охраны к выходу.

Заслышав стук каблуков, Хансен, дремавший в комнате охраны, проснулся, вскочил с лежанки, суетливо поправил одежду.

Проходя мимо открытой двери дежурки Старик улыбнулся, приветливо махнул рукой произнеся на ходу: - Я во двор, на секунду.

Отворив запоры, сняв кованые крючки с тяжелой входной двери, старик чуть отойдя в глубь двора остановился и запрокинув голову глянул на небо.

Темное, бархатистое пространство мерцало мириадами звезд и поперёк небесной сферы, серебряной полосой протянулся Млечный Путь.

"Как это все огромно, красиво!

А мы, живя на земле, которая лишь капля в этом океане вечности, рассчитываем, предполагаем, боремся, побеждаем и терпим поражения! Зачем? Почему? Ответить, конечно, можно - на человеческом языке все можно объяснить и рассказать, но будет ли в этом объяснении хоть крупица истины?

...И все-таки... Все-таки я счастливый человек! Я нашел свое место - меня слушает и читает весь мир"!

Троцкий тихонько засмеялся: "И бояться!"

В соседнем, через переулок, саду трещали цикады и где-то вдалеке, в стороне большого города, пророкотал мотором автомобиль.

"Кто-то с утра пораньше встал, - подумал он, - а может и мне не ложиться?". Старик заулыбался и вернулся в дом...


2012 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal