# Отрывки из романа

Владимир Дмитриевич Кабаков

Жизнь дикой природы, происходит в согласии с инстнктом выживания, а потому жестока и соответствует законам эволюции!

Отрывки из романа "Симфония дикой природы""


Медведь Бурый


... Бурого разбудили лучи солнца, проникшие в берлогу через отверстие выхода. Он долго не решался открыть глаза, прервать эту тягучую дрёму, ворочался меняя положение и наконец услышав жужжание отогревшейся под весенним светом и теплом мухи, вылез на поверхность и долго втягивал напоённый непривычными ароматами воздух, лежал перед берлогой чувствуя зуд, в начинающей линять тёплой шубе...

На ночь он забрался в берлогу, но следующим утром, пораньше, вновь выбрался на поверхность и погулял перед берлогой, кое - где проваливаясь по брюхо, в хрупкий, кристаллический снежный наст...

Через неделю, он оставил берлогу и голодный но лёгкий, направился на юг, в места летних стоянок...


В одном месте, перейдя реку, ещё с влажными пятнами наледи, в прибрежном ельнике вышел на след лося и в развалку побежал по следу, опустив лобастую голову к земле, с шумом втягивая чёрными, влажными ноздрями свежий запах зверя...

Выбираясь из чащи, медведь выпугнул с лёжки голенастого сохатого, с большими рогами - вилами. Заметив в кустах мельканье тёмно-бурого шерстистого пятна, лось с места перешёл вскачь и через несколько минут, опередил преследователя на добрые двести метров.

На всем ходу лось вылетел на берег неширокой, но переполненной талой водой речки и длинным прыжком преодолел её, подняв фонтаны брызг - попал сильными задними ногами в ледяную закраину.

Медведь подбежал к реке, в нерешительности потоптался на берегу, попробовал перебрести, даже зашёл на полметра вглубь, но передумал и побрёл по берегу, вверх по течению, недовольно поваркивая и пофыркивая, словно разговаривая сам с собой. В одном месте, заметив упавшее поперёк реки бревно, он взобрался на него и печатая на белом снегу, лежащем на поверхности соснового ствола, абрис крупных лап с отчётливой голой подошвой и веером кончиков отросших за зиму когтей, балансируя, перешёл на противоположный берег направляясь дальше, уже забыв о преследуемом лосе...


...Лосиха - мать с лосёнком Самом, днём, когда растаяли остро - хрупкие ледяные забереги, переплыла через разлившуюся реку и поселилась на небольшом острове, заросшем тальником и ивой. Здесь, мать и лосёнок отъедались наливающимися весенними соками ветками лиственных кустарников и ложились тут же, в ивняковой чаще, видя сквозь густые тонкие ветки, как за горизонт, садится большое, дымно - золотистое солнце.


По вечерам, после заката солнца, посвистывая, над рекой проносились вверх и вниз по течению легкокрылые стайки чирков - свистунков, а иногда несколько грузных кряковых селезней и из заводи, приманивая их, раздавалось громкое кряканье серой, подвижной уточки. Возбуждённые селезни, дружно закладывали вираж и описав дугу, садились в небольшой заливчик, плавно приводнившись на мягкие брюшки, укрытые плотным оперение.

Уточка, при виде стольких пылающих страстью "кавалеров", начинала возбуждённо крякать, а селезни перегоняя друг друга и делая плоскими клювами угрожающие выпады, вступали в короткие схватки, определяя кто сильней и кто станет супругом красавицы - уточки. Наконец самый сильный отгонял назойливых претендентов и пара, в сопровождении вполне любезно настроенного дружка жениха, отправлялась в тихую заводь, где селезень - фаворит заводил бесконечные ухаживания, а уточка, покорённая его любезными жестами, наконец сдавалась и победитель получал всё, к чему влекла и принуждала его природа...


... Через неделю, когда вода спала, лоси покинули приветливый остров и, перейдя обмелевшую протоку вышли на гриву возвышающуюся над речной долиной.

Тут на след лосей набежала собака - лайка Кучум, путешествующая с хозяином по весенней тайге в поисках свободы и приключений. Хозяин, только что тронулся в новый путь после ночёвки у костра, а отдохнувшая за ночь собака, совершенно неожиданно натолкнулась на свежие следы лосей.

Не ожидавший такой встречи Кучум - чёрная крупная лайка с палевыми точками над глазами - "карамистая" как говорят местные охотники, подхватила свежий след верховым чутьём и помчалась вслед лосям, прошедшим здесь несколько минут назад.

Через километр, нагнав лосиху - матку и Сама, Кучум залаял на бегу, но из его пасти вылетели только чуть слышные хрипы. В шее у него была сквозная дырка, образовавшаяся после гнойного воспаления вызванного простудой. Он всю зиму прожил в хозяйской кладовке и часто ночевал в узкой вольере, на заледеневших остатках капели с протекающей крыши. Там он и простудился, потом образовался сквозной свищ в горле и теперь, вместо азартного, громкого лая воздух с шипением выходил, в не зажившую ещё рану...


... Хозяин, уже хотел переходить заболоченный распадок, после морозной ночи подёрнутый хрупким ледком, когда вдруг услышал единственное громкое взлаивание своей собаки и потом, увидел на мокрой, серой весенней траве след сохатого. Он пригнулся к мочажине, рассмотрел свежий след, сопоставил в уме с услышанным голосом Кучума и бегом поспешил в сторону, откуда собака подала голос!

Потом, уже на ходу разобравшись в лосиных следах, хозяин определил, что зверей было два.

Через какое-то время он остановился и замер, внимательно прислушиваясь и поводя головой. Вскоре, взлаивание повторилось уже в другом направлении и охотник быстро зашагал по неглубоким лужам среди кочек, задевая сапогами острые осколки льда, на бегу разбитого лосями. "Бедный Кучум - вдыхал на ходу хозяин - он об эти осколки льда все лапы себе изрежет".


... Тем временем Кучум, поравнявшись с лосями и чуть опережая, заворачивал их чуть влево, прекрасно ориентируясь на местности и постоянно держа в уме то место, где они с хозяином провели ночь у костра. Помогал ему в этом и запах кострового дыма, который наносило на чуткую собаку откуда - то спереди...


Идя по следам, человек вдруг увидел, чуть в стороне и справа, сизоватый дымок костра и с удивлением спросил сам себя: "Кто это может быть?" И только подойдя ближе, узнал собственное кострище, догорающее на мёрзлой ещё земле...

"Ага! - обрадовался охотник - Кучум, не слыша меня, решил подогнать лосей к кострищу...

- Вот так умница! Но мне надо его отозвать. С его пробитым горлом, он не может громко лаять, а двух лосей ему просто не остановить". И охотник, подойдя к кострищу громко, призывно засвистел.

Кучум услышал далёкий свист, ещё какое- то время бежал параллельно с лосями, потом остановился, решая, что делать и наконец, повинуясь команде хозяина вернулся по своему следу к кострищу, где он его и ожидал...


А лоси, пробежав ещё с километр перешли на быстрый шаг, а потом и вовсе остановились и стали кормиться в осиннике, плотной, светло - зелёной стеной стоящем в вершине неширокой пади - собаки они конечно не испугались.


...Через неделю, Бурый добрёл до знакомых мест и поднявшись на склоны таёжных холмов, стал выходить на маряны, напитываясь витаминами и белками, содержащимися в появившейся зелени травы и луковицах саранки - яркого жёлтого, сочно-мясистого таёжного цветка, появляющегося из этих луковиц в начале лета. Он по запаху находил луковицу сидевшую в земле, в нескольких сантиметрах от поверхности, острым когтем как лопаткой извлекал её из земли и чавкая съедал, уже на ходу определяя местоположение следующей луковицы...


...Ночуя в вершине речного распадка, в мягком, тенисто - прохладном и ароматном пихтаче, ранним утром медведь спускался вдоль извилистой речки в основное русло, а там сворачивал влево и выйдя на просторную поляну - маряну на крутом безлесном склоне, кормился до полуденных жаров, а оттуда уходил на днёвку в ельник, ограничивающий маряну сверху.

За ельником, на гребне холма ещё белел снежный карниз, из которого, после полудня начинал струиться ручеёк талой воды.

Иногда, с другой стороны, на просторную маряну выходила молодая медведица с маленьким медвежонком. Они паслись на другой стороне склона и когда Бурый случайно приближался к ним, медведица бросая кормиться сердилась, фыркала и делала угрожающие выпады, выбегая в его сторону на несколько метров.

Бурый, зная силу и ярость медведиц защищающих своих медвежат, заметив гневающуюся мамашу старался не обострять ситуации и возвращался на свою половину маряны.


...Однажды, Бурый видел, как снизу, из молодого сосняка на маряну вышел молодой некрупный медведь и медведица бросилась на него в драку, и испуганный пришелец со всех ног кинулся наутёк.

Возвратившаяся к медвежонку, Барышня,- это была она, - долго ещё фыркала сердито морща чёрный нос и обнажая клыки, торчащие из фиолетового цвета пятнистых дёсен. Какое-то время, медведица ещё сдавленно порыкивала, озираясь и крутя головой, словно объясняя медвежонку жестами, что он должен опасаться "незнакомых дядей".


А Бурый, уже забыл свои прошлогодние страсти во время гона и не узнал Барышню, да и не хотел узнавать - мало ли медведиц с медвежатами ходит по тайге.


... Было начало лета и по распадкам, тут и там, особенно в жаркие солнечные дни шумели водопады, срываясь со скальных уступов и повисая на мгновения в неподвижном чистом воздухе, а затем, пролетев несколько десятков метров, с шумом и грохотом дробясь на мириады капель и капелек, ударялись о гранитные карнизы и поднимая из глубины водных ванн водовороты и клочки пены, проваливались в глубокие омуты, за многие годы выдолбленные в крепком граните текучими струями. Ведь недаром говорят, что "вода камень точит"!


В предгорьях, на пологих спинах таёжных холмов зацвёл багульника, и через время, этих цветочков становилось так много, что они, сиреневыми, легко - невесомыми облачками повисали над южными склонами хребта, завораживая и успокаивая взгляд - тайга на время становилась фиолетово-зелёной, яркой и праздничной!

Внизу, в долинах, уже давно распустились листочки на деревьях и раскрылись яркие таёжные цветы жарки, полыхая оранжево красным на фоне зелёной травы. Но на высоких склонах, а тем более на гребнях гор, лиственничная поросль ещё не выпустила зелёную, мягкую хвою и стояла серо - коричневой, щетинящейся чащей, ожидая развития лета.

Северные олени кормились на мшаниках, посреди пологих и поросших карликовой берёзкой долинок, а в жары, уходили на не тающие всё лето снежники, и отдыхали там от комаров и мошкары, всё в больших количествах появляющихся над горной тундрой.


Лоси переселились в долину реки, в район бобровых плотин и созданных ими, на неглубокой речке, цепь небольших прудов. По вечерам, на закате солнца, мать - лосиха и быстро растущий лосёнок Сам приходили к одному из таких прудов и безбоязненно входили в воду, доходя на середину озерца. Напившись и разойдясь на несколько метров, они кормились, погружая горбоносые головы, с длинными ушами в воду, доставая со дна и поедая сочно - мучнистые корневища болотного аира.

Лосиха, изредка переставала жевать, поднимала голову, прислушивалась и убедившись, что в округе всё спокойно, вновь погружала ушастую голову в воду.

Постепенно сумерки сменялись ночной темнотой и из насторожённой мглы лесной тишины, далеко был слышен плеск воды и фырканье лосей.


Бурый пришёл на водопой с другой стороны пруда и услышав непонятные звуки, насторожился и стал красться, аккуратно обходя препятствия, и нюхая воздух.

Лоси стояли почти посередине озерца и выйдя к берегу, Бурый затаился, вглядываясь в темноту, но его зрение и при солнечном свете не отличающееся остротой, сейчас вовсе никуда не годилось. Другое дело лоси!

Стоило медведю неосторожно переступить с лапы на лапы, как треснула веточка под его тяжёлым телом и лосиха, заметив в чаще движение, прыгнув с места, поскакала с громким шумом по воде к противоположному берегу, разбивая этими звуками ночную тишину - своими большими глазами, она даже в темноте увидела шевеление медвежьей туши и бросилась убегать. За ней, тоже на больших прыжках последовал Сам!

Отбежав от воды с полкилометра звери остановились и лосиха долго вслушивалась в ночную тишину, а убедившись, что погони нет, лоси прошли в густой ельник и в знакомом месте легли отдыхать...


Такие происшествия однако были редкостью в размеренной жизни лосихи и её телёнка. Обычно они кормились на озеринке почти до рассвета, а перед утренней зарёй уходили на днёвку, с заметно округлившимся брюхом...


Бурый слышал, как лоси с шумом убегали, выбираясь из болотного озерца, но он и не собирался на них нападать. Медведь из простого любопытства попробовал скрадывать крупных лосей, а когда это не удалось и его заметили, то не очень расстраивался сытый и растолстевший, он был неуклюж и неповоротлив - времена постоянного голода и агрессивности прошли, закончились вместе с весной и сейчас, он был миролюбив и не опасен для других зверей - зелёного корма, в это время года в тайге хватало на всех!


...Сам, между тем готовился к гону.

Он уже превратился в крупного лося с рогами - лопатами, из которых веером росли острые отростки. У основания, рога были толщиной в крупную человеческую руку, а отростки, после того как кожица сверху сошла, были отполированы до белизны и остры, как вилы.

В этом году, большую часть лета он провёл на верхних болотах, где его никто не тревожил - там он отъелся и набрался сил.

Круглая озеринка, после летних дождей наполнилась водой и молодой лось, каждый вечер приходил сюда, заходил на середину и погружая нескладно-длинную, горбоносую голову на дно водоёма, доставал оттуда корешки и большие зелёные листья, поедая их с задумчиво - сосредоточенным видом.

Когда подняв голову, он прожёвывал поднятые со дна мясистые, сладкие корни, то с его морды, по длинной ворсистой "серьге" висевшей на шее и состоящей из жёстких толстых волосков, с тихим звоном сбегали в озеринку струйки воды...


... Иногда по ночам, на тот же берег выходила медведица с медвежатами, но она даже не пыталась погнаться за Самом. В воде, лось с его острыми копытами и сильными ногами, был в безопасности и всегда мог очень быстро переплыть озеро на другую его сторону, да и медведица не рисковала нападать на такого крупного и сильного зверя, как Сам.

Несколько раз, в отдалении, одинокий лось замечал стадо молодых маток с телятами, в котором ходила и Любопытная, уже выкормившая и вырастившая своего первого телёнка. Теперь она тоже ждала гона, хотя сама этого ещё не осознавала.

Стадо лосих с лосятами, заметив крупного быка не пожелало с ним встречаться и свернув в сторону, обогнув место его кормёжки, проследовало дальше - лето стояло влажное и корма на верхних болотах хватало на всех.


Сам, с высоты своего роста проводил взглядом мелькающие в чаще спины маток и продолжил кормиться, объедая мелкие осиновые ветки с мягкими и сочными листочками на них - пока, он был совершенно равнодушен к своим соплеменницам - время гона ещё не пришло!


...Гон, как всегда началось внезапно!

Где - то внутри большого тела лося появились первые признаки беспокойства и возрастание непонятного внутреннего жара, от которого у лосей - самцов пропадал аппетит и начинала мучить постоянная жажда.

Сама, вдруг потянуло в места, где он до этого встречал стадо лосих.

Не торопясь, размерено шагая по мокрому лугу заросшему ерником и залитому кое - где водой, лось, чавкая копытами, проваливаясь сквозь размокшую дернину направился в ту сторону, где совсем недавно видел знакомое стадо. Его горло уже набухло от прилива горячей крови и лось, неожиданно попробовал излить мучившее его беспокойство в стоне-жалобе.


"У - ох - х" - первый раз в этом году пожаловался он, и остановившись послушал. Из дальних зарослей раздалось ответное "у - ох - х" и Сам, перейдя на рысь устремился навстречу сопернику...


... Лосиха Любопытная, услышав на рассвете стонущего быка, забеспокоилась и в предутреннем сумраке, покинув стадо молодых маток, двинулась в ту сторону, отвечая на тревожный зов коротким мычанием. Вдалеке раздался треск веток и шлёпанье шагов по воде и внезапно, на быстрой рыси из - за куртины кустарника выскочил разгорячённый незнакомый лось-самец с большими рогами - сохами на голове.

Подбежав к лосихе ближе, он остановился и всхрапывая, стал обнюхивать её, пытаясь зайти сзади. Любопытная поворачивалась к нему мордой, но бык каждый раз отворачивался и пытался обойти самку. Эти движения по кругу, иногда похожие на незамысловатые танцы, продолжалось долго.

Наконец, когда бык немного успокоился и привык к близости молодой самки, Любопытная не торопясь пошла в сторону высокого речного берега, виднеющегося вдалеке. И следом, на расстоянии не больше метра, шёл самец - сохатый. Глаза его, сделались мутно влажными и по временам, из горла вырывалось яростно - просительное - "у - ох - х".

В одном месте лось остановился, потоптался на месте принюхиваясь, и начал рыть копытами влажно податливую землю. Выкопав ямку, истоптав её копытами, наконец помочился пахучей жидкостью на свежевскопанную землю и едкий аромат мгновенно распространился на сотни метров вокруг.

Лосиха подошла к яме, понюхала метку и подойдя к лосю лизнула его в длинную, с пористыми отвисшими губами, морду... Сохатый вновь попытался овладеть лосихой, но она, отворачиваясь и избегая самца уходила всё вперёд и вперёд - её время ещё не пришло.


И тут, из-за деревьев появился Сам, привлечённый этим запахом и идущий по следу гонного соперника. Его шея, за последние дни тоже разбухла от постоянного сладостного напряжения и сделалась толще и как бы короче. Глаза его, так же возбуждённо и мутно смотрели на мир, как у всех самцов - лосей в эту пору.

Выскочив на поляну, Сам заметил своего соперника и остановился - он вспомнил неудачные схватки с крупными быками в прошлые годы, все поражения и неудачи в этих схватках. Но в этом году он чувствовал себя необычайно сильным и преодолев минутную робость, тряхнул тяжёлыми острыми вилами рогов и вызывающе застонал - "у - ох - х".


Любопытная равнодушно скользнула взглядом по темнеющей в сумерках фигуре Сама и продолжила кормиться, скусывая мелкий ивняк растущий густым кустом в устье неширокого распадка, поднимающегося от реки к вершине прибрежного холма.

Лось - соперник, рысью приблизился к Саму на двадцать шагов и стал ворочая тяжелой головой, покачивая ею из стороны в сторону, нервно переступая ногами, показывать сопернику игру могучих мышц и размеры мощных рогов. Он был намного старше и крупнее Сама, да и рога имел побольше.


Однако и Сам был силён и раздражён поисками самки. Он был во временном состоянии гонного сумасшествия, которое не могла охладить простая демонстрация превосходства, в размерах мышц и рогов. Ему хотелось драться и во чтобы то ни стало отбить самку у Соперника...


Постепенно сближаясь, быки храпели, мотали головами, и слюна липкими, толстыми нитями, тянулась из полуоткрытых пастей. Наконец Соперник первым, по праву старшего, решился и наклонив рога, прянул на Сама. Удар рогов был так силён, что его отбросило почти на метр назад, но молодой бык удержался на ногах и упираясь всеми четырьмя копытами, со вздувшимся от напряжения загорбком, противостоял неистовому напору Соперника, а лосих, не обращая внимания на дерущихся быков, продолжала объедать ивовый куст...


Соперник, чувствуя возрастающее сопротивление молодого противника напрягся и резко поворачивая рога вправо и чуть вверх, начал выворачивать шею Сама. Тот сопротивлялся из последних сил, но ещё бы секунда и он сдался! И тут раздался громкий треск!

Один из отростков на роге Сама сломался и потеряв равновесие, молодой лось сунулся вперёд и освободившись от противодействия рогов соперника, под углом вонзил в шею Соперника острый конец левого рога, который пропоров толстую кожу, глубоко вошёл в тело, пробив по пути дыхательное горло. Воздух из лёгких сохатого с шумом вырвался через рану, и смертельно раненный громадный лось, рухнул на колени, а Сам мгновенно отпрыгнул в сторону, чувствуя дуновение смерти исходящее от тяжело раненного соперника. Старый лось стоял на коленях и пытаясь подняться, всё ещё разгорячённый схваткой мотал тяжелой головой и хватая воздух, храпел открытой пастью брызгая вокруг алой кровью из раны на шее!


Но силы уже покидали мощное тело и через какое - то время, окропляя траву кровью вытекающей через глубокую рану, он повалился на бок и глаза его померкли, а по телу прошла крупная дрожь агонии...


Глядя на умирающего соперника и ещё не веря в свою победу над этим старым и опытным лосем, Сам мотал рогатой головой и тяжело дыша, поводил налитыми кровью глазами...

Увидев спокойно стоящую лосиху, Сам неуверенно подошёл к Любопытной и она, фыркнув, наконец сдвинулась с места, обнюхала победителя и развернувшись, не спеша, не обращая внимания на побеждённого, умирающего Сохатого, повела победителя за собой, в темноту дремучего и загадочного леса...

Позади остался мёртвый лось темнеющий шерстистым бугром в серой чаще ивняка. Голова его лежала на земле и один рог поднимался высоко вверх, похожий на корневой выворотень!


Сам шёл вослед самке и иногда остановившись, роя землю копытами, заложив рога на спину и вытянув шею, тревожно и угрожающе стонал: - У-ох, а через паузу вновь - У-ох...


Так прошло ещё два дня...


Сам неотлучно следовал за любопытной и продолжал реветь всё громче и уверенней. Наконец остановившись на одной из лесных опушек, Любопытная позволила Саму приблизиться к себе сзади. Бык дрожа от страстного желания и напряжения, вдруг взгромоздился на спину матки, обхватил её клинообразный круп передними ногами и доставая скалящейся мордой почти до её ушей, вошёл в неё со стоном и самка содрогнулась от тяжести тела, силы и страсти желания своего молодого повелителя...


Через полчаса, лоси, ещё при свете вечерней зари перешли неглубокую речку, попили воды и продолжили свой путь дальше... Сам, изредка останавливался, прислушиваясь и трубил свою короткую, невыразительную, угрожающую яростную "песню".

Тут, из ближнего, мокрого и болотистого распадка, раздался ответный вызов и пара лосей остановилась. Солнце уже село, скрывшись за горизонтом, но свету было ещё достаточно, чтобы заметить лося - быка выскочившего на край широкой поляны, из дальних кустов.

Этот молодой лось, тоже увидел Любопытную и Сама, рысью приблизился и остановился метрах в двадцати, перебирая длинными ногами, словно танцуя демонстративно мотал рогатой головой...


Развернувшись, Сам пошёл навстречу пришельцу, всхрапывая и поводя рогами. Молодой чуть подался назад и в этот момент, уверенный в себе Сам рванулся ему навстречу и чуть приподнявшись на передних ногам, сверху вниз ударил соперника рогами. Молодой пытался сопротивляться, но несмотря на напряжение всех сил, вспахивая траву задними копытами до земли, поехал, заскользил назад и осознав превосходство Сама, вдруг прянул в сторону, развернулся и галопом убежал в чащу леса, отступая и уступая большей силе и боевой уверенности соперника...


После этого случая, Сам почувствовал себя владетелем и повелителем самки, в полной мере. Теперь уже не он, а она следовала за ним в некотором отдалении и самец, останавливаясь через какое - то время, гордо и звучно трубил на всю окрестную тайгу о своей победе, о пришествии времени его силы и могущества.

Он был победителем и потому передал в потомство грядущих поколений свои гены, особенности своего характера и сложения...


...Прошло две недели и Сам покинул лосиху, в которой уже началась новая жизнь, а Любопытная, вскоре ушла в свои обычные кормовые угодья, навсегда расставшись с Самом...

Лось - бык побрёл дальше и переходя из урочища в урочище, ревел в поисках других соперников и новой матки - лосихи. Ему удалось отвоевать до конца гона ещё одну матку, и передал и в её потомство часть себя, тем самым выполняя законы вечно обновляющейся природы - только сильнейший передаёт в потомство свои особенности, позволившие ему не только выжить, но и победить всех соперников...


...Любопытная, после гона, присоединилась к знакомому стаду маток с молодняком и живя как обычно, бережно вынашивала в себе новую зародившуюся жизнь...

.

В ожидании морозов, лосихи с телятами держались в долине истока реки Олхи. Они были спокойны и отъедались в преддверии зимы, выходя на кормёжку ночью и возвращаясь на место лёжек уже после восхода солнца. В это время им ничто не угрожало в тайге - взрослых медведей в округе не было, а Песочного они не боялись - он был ещё слишком неопытен, чтобы нападать на громадных лосей...


...Молодой олень - потомок Рогача, пришёл на альпийские луга в начале лета. Вокруг ещё белели снеговыми вершинами окрестные хребты, но в широких плоских долинах на высоком нагорье распускались альпийские цветы и трава поднималась вверх каждый день всё выше и всё гуще. Внизу, мошка, оводы и комары не давали дышать, забиваясь в ноздри и в пасть, а тут с утра до вечера веял прохладный ветерок и холодные чистые ручьи, вытекая из снежников высившихся на границе гор и неба, шумели пенной, бурливой, хрустально - прозрачной водой.


По краям альпийского зелёного луга, с густой, высокой травой и розовыми вкраплениями ярких цветов - горных маков и желтых, сочно - хрупких лилий, то тут то там благоухали медовым ароматом бело - кружевные опахала зонтичных - местные жители называют их медвежьей дудкой.

Лето в альпийских, горных долинах расцветало во всём своём благоуханном и тёплом великолепии...


Олень поселился в густом высокоствольном ельнике, обрамляющем зелёной рамой луга, заканчиваясь каменистым распадком, высоко и круто вздымающемся к вершине с серыми пятнами каменных осыпей на крутых склонах и полянками зелёного кедрового стланика...

Там, где склон плавно переходил в пологую долину, блестело серебристой поверхностью горное озеро, по которому ещё в начале июня плавали полурастаявшие белые, непрозрачные льдины.

Днём, отлежавшись в ельнике среди заросших зелёным плотным мхом скал, олень выходил на травянистую луговину уже на закате солнца. Подойдя к шумливой горной речке, шурша крупной галькой, зверь осторожно спускался к берегу, оглядевшись и прислушавшись наклонял к воде грациозную голову с молодыми рогами - пантами, ещё покрытыми нежной бархатистой кожицей, и долго пил, изредка поднимая голову и прислушиваясь к воркованию водных струй в речном потоке.


Напившись, олень в несколько прыжков поднимался на высокий каменистый берег и в последний раз осмотрев окрестности большими, блестяще чёрными глазами, вступал в высокую луговую траву и начинал кормиться, срывая постоянно жующими челюстями, самые сочные и свежие побеги. Здесь, уже слух включался в работу.

Не обращая внимания на шум реки неподалёку и громкое жужжание шмелей, олень настораживался и высоко поднимал рогатую голову, когда слышал тревожное стрекотание лесных сорок - кедровок, или тревожный свист проворных маленьких горных пищух в каменных осыпях.


Покормившись первую половину ночи, олень уходил в тёмный ельник и ложился в знакомом месте - подходы сюда он хорошо знал и любой незнакомый звук, мог услышать за двести шагов...


... Олень был замечательного светлого, серо - белого цвета и потому, мы будем называть его Сивым, как местные жители называют светло - серые оттенки шерсти у коров и лошадей.

Сивый дремал до рассвета и как только на небе появлялась синеватая полоска зари, на восточной стороне горизонта, он вставал из лёжки и вновь, уже по знакомой тропе спускался на луговину, темнеющую большим открытым пространством на фоне тёмных, ещё не проснувшихся горных вершин и многометровой высоты серых скал, вздымающихся в небо и пронзающих каменными остриями пиков изломанную линию горизонта, ещё чуть заметного на фоне тёмного неба.

С холодных снежных вершин дул приятный ароматный ветерок и остановившись, олень долго принюхивался, а потом осторожно и важно ступая, шёл навстречу ветру выходя на луговину.


Через несколько часов, солнце, пробившись через высокую стену окружающих долину гор, появлялось над линией скал и яркий дневной свет весёлыми брызгами разливался над притихшей долиной. Сивый, к этому времени заканчивал кормиться и уходил на очередную днёвку в тенистые ельники...


Так продолжалось изо дня в день.

Отъевшись, откормившись питательной и сочной травкой, олень округлился, раздался вширь, казалось, даже стал выше ростом. Шёрстка покрывающая рога постепенно подсыхла, а сами рога уже окостенели и Сивый, поддевал ими снизу стройные ёлочки, чесал их о смолистые гибкие стволики пахнущие на задирах свежестью смолы и весной...

Несколько раз, на альпийском лугу уже солнечным утром, сквозь жужжание пчёл и звон реки Сивый слышал шуршание приминаемой тяжелым телом травы и даже негромкое чавканье. Срываясь с места в галоп, олень на махах поднимался на склон и выбрав чистое место, развернувшись, видел внизу, среди сочной зелени, темно - коричневого, толстого неуклюжего медведя, который тоже отъедался сочными листьями и хрустел, сламывая под корень, выросшую высотой в два метра толстую медвежью дудку.

Однажды, медведь даже погнался за вспугнутым оленем, однако уже через двести метров безнадёжной погони остановился, раздражённо рявкнул и повернув в другую сторону продолжил пастись, набивая пасть сочной травкой, смешно торчащей во все стороны между клыкастой...


В конце осени Сивый спустился в сосновые леса предгорий - скоро должен был начаться гон - наступили тёплые ярко раскрашенные дни бабьего лета. По ночам на зелёную ещё траву выпадал толстый слой холодного инея, закрашивая зелень травы белым цветом...

Проходя по предутреннему лесу, идя на кормёжку в болотистую долину речки Олы, Сивый слизывал иней с поникшей промороженной травы и казалось, что вместе с этой замёрзшей влагой, в его тело входил медленный и жгучий огонь желаний...


Началась пора изюбриного рёва...


Первые яростные трубные звуки, Сивый услышал на алой заре рано утром и рёв раздавался почти с получасовыми интервалами, перемещаясь по высокой плоской гриве заросшей ольхой, багульником и крупными редкими соснами. Находясь ниже гривы метров на двести, Сивый не раздумывая поспешил наверх, сразу перейдя с места на ходкую рысь.

За осень бык накопил силы и энергии и потому, доскакал до гривы за считанные минуты. Поднявшись через седловину на плоское место, он, выдыхая горячий воздух превращающийся в холодном утреннем сумраке в струйки серого пара вырывающиеся из раздувающихся ноздрей, услышал где - то впереди себя, в чаще, лёгкое потрескивание под ногами стада маток, которых гнал перед собой их властелин, мощный бык с семиотростковыми рогами.


Сивый взволновался и заложив рога за спину и вытягивая, раздувшуюся от напряжения шею, затрубил жёстким баритоном... "И - и - хх, И - и - аа - аа..." Песня состояла из короткого первого рёва и последующего длинного переходящего с высоких, пронзительных нот на басовито низкие...

И тотчас, из чащи ответил властелин "гарема" из семи маток. Он запел визгливым басом и закончил, вовсе каким-то свирепым рычанием. Но запах самок вскружил голову Сивому и олень быстро шагая вперёд стучал рогами по веткам, разбрасывал их по сторонам и фыркая, приблизился к стаду маток, к их вожаку и повелителю...

Наконец Сивый появился на поляне, где его уже ждал Королевский рогач, - мощный, сильный, уверенный в себе олень - изюбрь.


Быки на рысях сблизились и не доходя друг до друга нескольких шагов, остановились, а потом, медленно двигаясь по кругу, начали, вытянув шеи и склонив рога к земле, покачивать ими, демонстрировать их силу и красоту. Острые отростки рогов, собранные в корону, венчали головы оленей, как венчают драгоценные короны головы всевластных королей!

Олень, соперник Сивого, был заметно крупнее и его рога - коричнево-серые с белеющими концами отполированных отростков - выглядели устрашающе. Он опустил голову ещё ниже и вонзив рога в землю словно плугом рассёк её, прочертил тёмные бороздки и поднял над головой пучки травы и повисшие корни кустов.

Рога Сивого были более тёмного цвета и всего о шести отростков. Он тоже боднул землю и тоже вырвал пучки травы, частью оставшиеся на поднятых рогах...


Несколько минут, быки, словно модели на подиуме демонстрировали свою красоту, величину и силу.

Наконец олени сблизились и Повелитель гарема ударил первым и напрягшись всем телом, вздыбив шерсть на загривке и распушив тёмно - коричневую гриву внизу шеи, начал толкать Сивого назад, пробуя его силу и устойчивость. И как не сопротивлялся Сивый, упираясь и взрывая землю всеми четырьмя копытами, Королевский бык был намного старше и потому сильнее.


Выкатив кровавые глаза, дыша горячим воздухом через раздувшиеся ноздри, соперник толкал и давил на Сивого. И тот, постепенно, метр за метром отступал и наконец отскочив назад, развернулся и рысью, сохраняя достоинство побежал прочь от быка победителя. Тот, однако, его не преследовал, а остановился, гордо поднял голову с развесистыми красиво симметричными рогами и затрубил - заревел на всю просыпающуюся, отогревающуюся под первыми благодатными лучами солнца тайгу, и от избытка яростной нерастраченной мощи начал рыть передним копытом землю, срывая с поверхности пожухлую траву...


Вдруг, боковым зрением он заметил, что одна из молодых маток - оленух, грациозно переступая стройными ногами потянулась в сторону убегающего Сивого. Олень - властелин прыгнул с места, галопом подскочил к красивой стройной матке, заметно меньшей размерами чем он сам и своим большим телом перегородил ей путь. При этом он легко боднул матку в бок и она отступила, развернулась и последовала к остальным "наложницам", послушно щипавшим травку невдалеке...

А Сивый, отбежав и скрывшись за деревьями, остановился и тяжело дыша, отходя от пережитого напряжения, стал вглядываться и вслушиваться в том направлении, где остались матки и олень - победитель...


Молодой бык решил сменить тактику... Теперь он следовал в отдалении от стада маток, которых бык - властелин, как опытный табунщик держал всех вместе, не позволяя им разбредаться в разные стороны. По временам он выбирал себе очередную жертву, вскакивал, громоздился на неё сверху и под его тяжестью у "наложницы" дрожали стройные ножки...


Насладившись коротким актом обладания, блестя глазами, возбуждённый бык на быстрой рыси обегал свой табун по кругу и казалось, пересчитывал их - все ли на месте? При этом, пока владыка гарема занимался любовью с одной из них, другие матки мирно паслись не обращая никакого внимания на происходящее рядом - они уже и сами становились жертвами этого грубого "насильника" и потому, ничему не удивлялись...


Сивый следовал за стадом Королевского быка и днём и ночью...

И как то улучив минуту, когда грациозная молодая матка со своей подружкой отошли чуть в сторону, Сивый, стараясь не попадаться на глаза владетелю гарема, приблизился к ним и погнал их прочь, поторапливая ударами рогов и острых передних копыт. Украденные "невесты" следовали впереди и уже через пять минут, свернув в крутой затенённый распадок, три оленя скрылись из глаз...

А в это время Королевский бык боролся с очередным "соискателем" и победив его, насладившись ритуальным триумфом, вдруг обнаружил пропажу двух своих "жён". Бык рассвирепел, на галопе обежал стадо нюхая воздух и обнаружив следы беглецов, кинулся за ними в погоню.

Но тут, с другой стороны, из короткого, крутого распадка раздался хриплый, словно простуженный рёв старого быка и Королевский бык, остановившись ответил ему и вернулся к стаду...


... Сивый гнал "украденных" маток полдня и только поднявшись по долине высоко в предгорья, остановился у речки, напился и стал обнюхивать Грациозную, которая, в этот раз, не проявляла своего строптивого характера, лизнув Сивого в чёрный нос, нервно перешагивая с ноги на ногу покорно повернулась к нему задом...

И Сивый, взвившись над её крупом, обрушил всю свою застоявшуюся силу инстинкта на оленуху, вошёл в неё неожиданно мощно и глубоко и излил семена новой жизни в её покорное лоно. После короткого, но резкого наслаждения, олень - бык, вытолкнул матку из под себя, опустился на передние копыта, тогда как матка, отскочив в сторону, сгорбилась, словно от боли и потом неуверенно отошла в сторону...


Вот так, Сивый впервые насладился близостью с украденной маткой и испытывая прилив силы и уверенности, втягивая чёрными широкими ноздрями прохладный осенний воздух поднял грозную рогатую голову и заревел победительно и громко, заявляя свои права на свой небольшой гарем, на эту знакомую до мельчайших подробностей тайгу, на эту прекрасную осень, ставшую началом периода его зрелости и силы.

Теперь и он стал полноправным владетелем, пусть маленького, но своего "гарема"!


2011 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal