# Палата ╧9

Владимир Дмитриевич Кабаков

серьёзная операция - это всегда возможность подумать и поразмышлять о нашей жизни!

У меня проблема с лодыжкой. Боль - иногда сильнее, иногда слабее всегда есть, при этом даже тогда, когда я не двигаюсь. Два года назад я начал беспокоиться о будущем и обратился к врачу. В начале попал к специалисту - диагносту, который сделал рентгеновский снимок повреждённого места, тут же показал мне снимок и сказал, что процесс имеет необратимый характер и надо делать операцию. Следующая консультация была у специалиста-хирурга, фамилия которого была Ангел. "Это хороший знак" - подумал я.

У Ангела в той поликлинике, где я делал осмотр - должность консультанта и он бывает там раз в неделю приезжая из госпиталя. Я ждал очереди к нему на приём около месяца.

Ангел оказался мужчиной средних лет, приятной наружности, с иголочки одетый. Он включил диктофон и осматривая меня, точнее мой анкл-ладыжку, голосом записывал свои замечания. Показывая мой снимок он рассказал, что кости голени опустились и опускаются на кости стопы.

Рентгеновский снимок моей стопы выглядел отвратительно и я окончательно решил, что надо делать операцию.

Но Ангел сказал, что придётся ждать около года, так как к нему есть очередь.

Он смотрел на меня внимательно, говорил оптимистично и пообещал, что после операции я смогу ходить в горы и даже играть в теннис.

Я вдохновился - мне надоела моя боль и хотелось расслабиться. И ещё я понял, что если не сделаю операцию, то лучше мне уже не будет и со временем начну ходить с тросточкой, а потом и с костылём. Мне было пятьдесят пять и я хотел ещё прожить лет двадцать. Согласитесь - двадцать лет это большой срок.

Уходя из поликлиники, я думал, что Ангела мне послал сам бог!


Я продолжал работать, но сократил число рабочих часов до четырёх...

Прошел год и когда мы с женой собирались в отпуск во Францию, в Альпы, вдруг пришло письмо, в котором мне предлагалосьчерез неделю прибыть в ортопедический госпиталь на операцию, а если я не приеду, то меня переведут в хвост очереди и придётся ждать ещё год.

Я конечно поехал, срочно найдя замену на работе, ожидая двухмесячное колясочно-костыльное существование!

Госпиталь оказался на окраине Лондона среди полей и перелесков и занимал несколько гектаров зелёных холмов. Приехали мы туда утром, предварительно созвонившись с рисепшен-приёмной узнав, что моя палата ╧9.

Палата оказалась большим помещением с двадцатью специальными кроватями и мужским населением после операции рук и ног. Мы с женой немножко подождали, погуляли по территории госпиталя, позавтракали в столовой для персонала и когда наше койко-место освободилось, я занял кровать номер два, почти у входа.

Скоро нам принесли меню для выбора блюд на ближайшие три дня. Я заказал себе лазанью и сладкую булочку на ланч (обед) и мясное рагу с рисом и ананасом на саппар (ужин.) Ланч начинался в 12 и саппар в 6 часов вечера. Жена всё это время сидела рядом со мной и переводила мои ответы на английский, на котором я говорил очень плохо.

Между делом у меня взяли кровь, сделали рентген, записали мои данные, в том числе какого я вероисповедания и не вегетарианец ли.

В палате оказался перевозной телефон и я несколько раз привёз его к нужной кровати, ответив на звонок - пока я был ходячий больной.

Мою операцию назначили на девять часов утра, на завтра. Пришли анестезиологи: в начале один, потом второй. Говорили, что мне нельзя будет есть после полуночи, что мне в начале сделают местный наркоз, а потом и общий, что во время операции я буду "спать" и операция продлиться около трёх часов.

Постепенно я привык к больничной атмосфере, к тихим разговорам, наблюдал поведение посетителей которые стали приходить после ланча...


Несколько слов о системе здравоохранения в Англии. Как выяснилось, она не так плоха, а если сравнивать с нынешней российской, то и вовсе хороша. Есть очереди на операции, не хватает мест в больницах, но если попадаешь к врачу, то тебя осмотрят, выслушают, предложат хорошее, современное лечение. В сравнительно дорогой Англии я лечился бесплатно. До этого я прошёл курс лечения от головокружения, от сердечных проблем. Меня осматривали, обстукивали, оклеивали мою голову датчиками. И все это сосредоточенно, профессионально, вежливою - люди работали

И никого не интересовало, что я недавний иммигрант и что у меня проблема с документами - в больнице я был только пациент, не более!

Конечно, причиной этих недугов был внезапный переезд в Англию. Чужая страна, чужой язык, ностальгия - все это повлияло на моё здоровье, а точнее мои проблемы проявились здесь внезапно и с особой силой. И моя нога заболела здесь по-настоящему: четыре года назад я ещё играл в футбол, а сейчас иногда с трудом, хромая, прихожу с работы.

Но ведь есть и позитив - в России, где я много и увлечённо работал и не нашёл времени заняться своей ногой. Когда тебе не хватает времени для того чтобы поесть, часто совсем не думаешь о будущем и о своём здоровье тоже.

А здесь в Англии я уборщик и моя операция - это передышка в бессмыслице монотонных будней. Мало того, я ведь получил после операции бюллетень и оплату бюллетеня почти восемьдесят процентов от моего заработка. Это конечно меня сильно поддержало.

Но, я отвлёкся...


В шесть часов вечера я вкусно поужинал и после, мы с женой сходили в столовую, где она тоже поела вкусно и недорого, а я купил для себя книг на благотворительной распродаже по фунту за экземпляр. Одна о восхождении британской команды на Эверест, а другая очерки Ролана Барта об эстетике.

Надо отметить, что здесь всё устроено удобно, как для больных так и для посетителей и персонала. И все работают, а не отсиживают часы - ведь платят за работу хорошо. Поэтому каждый делает своё дело серьёзно и непрерывно. Нянечки, медсёстры, работают буквально, не покладая рук. В большинстве, это выходцы из Африки и Азии. Доктора же в большинстве англичане...


Вечером ко мне подошёл анестезиолог и отрекомендовался - Саша.

Я был приятно удивлён и мы поговорили о жизни, о его работе. Он уже четыре года здесь и за это время, я был первым русским которого он встретил в госпитале среди больных. Саша подтвердил, что больница действительно хорошая - всё оборудовано и устроено по последнему слову ортопедии.

Он между разговорами расспросил меня о предыдущих операциях, имею ли какие аллергии, на что я уверенно ответил "Насинг" - Нет. Потом, ещё раз напомнив, что после полуночи ни есть, ни пить нельзя, он ушёл, Вскоре я проводил жену домой и оставшись один стал ждать утра и психологически готовиться.

Спал хорошо, несмотря на летнюю жару и непривычное место. Ночью, сквозь сон слышал шаги и тихие разговоры медсестёр, меряющих температуру и давление у тяжелых больных.

Проснулся на рассвете, поворочался, встал и пошёл в туалет. Потом полежал, послушал храп соседей и когда света прибавилось, почитал англо-русский словарь страницу за страницей, как художественную книгу.

Около восьми утра принесли ситцевый халат для операции одеваемый завязками назад, бумажные плавки, специальные носки для улучшения кровообращения.

Носков было два и я долго ломал голову переживая, надевать или не надевать носок на левую ногу, которую должны были оперировать. После долгих и сложных рассуждений, носок одевать не стал.

Вскоре пришёл молодой человек в белом халате и представился. Это был ассистент Ангела. Он сообщил, что я первый в этот день на операцию, что разрезы сделают здесь, здесь и здесь. Он показал где. Потом пояснил, что металлическими шурупами соединят кости в районе лодыжки, закрепив их вместе. Я ответил, что уже слышал это и спокоен.

В девять часов пришли двое в зелёном, переложили меня на специальную кровать и повезли по длинным покатым коридорам. Встречные больные смотрели вслед долгими внимательно-сочувственным взглядами.

В операционной меня встретили анестезиологи. Саша шутил, что-то рассказывал, объяснял, что он делает, хлопал своей ладошкой по моему предплечью и втыкал шприц куда надо. Я улыбался в ответ и пытался шутить, но внезапно потерял сознание и перестал что-либо помнить.


Очнулся уже в незнакомой комнате, весь в поту, словно облитый водой - видимо это была реакция организма на сильную боль!

Улыбаясь незнакомому человеку, хлопочущему вокруг меня, я вытирал пот полой халата, чувствуя холод от струй вентилятора под потолком и лёгкую тошноту.

Меня вырвало несколько раз слюной и стало немного лучше. Мельком глянул на часы - был ровно час дня - моё беспамятство длилось около трёх часов.

Повезли в палату. Хотелось пить и немного тошнило, но я улыбался и щупал сырой ещё гипс и одеревеневшие пальцы ноги - анестезия всё ещё действовала.

Пришла жена. Принесла фрукты и шоколад - подарок детей. Я ей очень обрадовался и поедая крупную, спелую черешню болтал без умолку, рассказывая перипетии до и после операции. Она кивала мне, но смотрела с состраданием.

Потом меня неожиданно вырвало и я снова облился потом. Медсестра сделала мне укол в филейную часть и мир вновь обрёл нормальный вид.

Гипсовый "сапог" охватывал стопу и верх голени до колена и я искал положение поудобнее для этой новой "обуви".

Неожиданно вспомнил больницу в Симферополе, мужскую палату на шестерых, анекдоты рассказываемые по вечерам, громкий хохот над фривольными шутками. Все они были старше меня и у одних в буквальном смысле двоилось в глазах, а другие беспрестанно подёргивали головой, дёргая ещё и подбородком. Но жизнь там кипела. По вечерам смотрели телевизор и комментируя повороты сюжета, иногда нецензурно выражались. Мне тогда тоже было плохо, не мог ходить без поддержки, но тоже смеялся их шуткам...


После ужина жена ушла и я остался наедине с наступившей тишиной. Самое спокойное время в палате между семью и десятью вечера. Нет суеты, громких разговоров, будто люди устали от прошедшего дня.

Осторожно перекладывая ногу, я поворочался с боку на бок и стал читать настольную библию, которую обнаружил в ящике своей тумбочки. На ночь выпил болеутоляющую и снотворную таблетки. Заснул чутким нервным сном.

Утро началось с чистки зубов и мытья. Я впервые попробовал ходить на костылях и у меня получилось.

- Не так быстро, не так быстро - останавливала меня медсестра.

С восьми утра, "косяками" пошли люди в белых халатах, санитары стали перестилать бельё на постелях, кухня развозила утренний чай и все это толпилось в проходе. Я с завистью смотрел на здоровых людей понимая, что сам надолго выпал из их людской суеты.

День проходил медленно: завтрак, обед, ужин. Днём пришла молодая физкультурница и пригласила на тренировку в зал физиотерапии. Везли туда меня на коляске, а когда я взял в руки костыли, она постоянно останавливала меня, просила не спешить и делать все правильно. Потом она показывала как правильно садиться и вставать с коляски, подниматься по лестнице и спускаться с неё. Потом я показал ей, как надо бороться на руках и объяснил, что в России был тренером по армрестлингу. Остальные смотрели и улыбались, а девушка физиотерапевт была в восторге!

Потом мы с женой посидели в маленьком внутреннем дворике. Я стал объяснять ей, что для меня эта операция, не постепенное приближение к инвалидности, но попытка от неё избавиться, что я снова хочу начать бегать, прыгать, ходить в горы с тяжёлым рюкзаком.

Я хочу через временные страдания и неудобства, этой немалой ценой вернуть себе способность радоваться жизни, как это было в молодые годы.

Еще, будучи тренером, я постоянно спорил с врачами спортивного диспансера о том, что человек обладает бесконечными приспособительными возможностями и если их использовать в полной мере, то можно делать чудеса.

Я рассказывал врачам о Дикуле - цирковом артисте, который, упав с высоты в цирке, сломал себе позвоночник. И вот прикованный, как казалось, до конца жизни к постели, он начал бороться за жизнь и победил болезнь - стал ещё сильнее, чем был. Я видел его выступление в цирке, когда он жонглировал семидесятикилограммовым шаром и держал на прямых руках лёжа на спине штангу весом чуть менее тонны. Зрители в этот момент испуганно замерли, а когда номер закончился, разразились неистовыми аплодисментами...

Если врачи поймут, что они, используя эти возможности будут совершать чудеса превращений больных в здоровых и инвалидов в полноценных людей, тогда человек и человечество смогут далеко продвинуться на пути к самосовершенствованию. Я с жаром доказывал жене, что могу стать и здоровее, и сильнее чем был в молодые годы. Здесь дело в силе моего желания и в упорстве, с которым я буду преодолевать последствия операции...


Вечером, когда жена уехала домой, я начал писать рассказ о походе в весенний лес и так увлёкся, что не обращал внимания на время. Закончил около одиннадцати вечера, принял таблетку "пейнкиллер" потому что нога начинала болеть - заканчивалось действие анестезии. Боль была не сильной, но постоянной и чтобы заснуть, я все-таки принял снотворное.

Заканчивался третий день моего пребывания в больнице...


Утром пришёл флеботомист - брать кровь и он, также, как и Саша, оказался русским человеком "с Херсона". Его звали Гена и он долго рассказывал о своей нелёгкой жизни здесь, о госпитале, о футболе по воскресеньям в парке, о барбекю во дворе своего дома, о том, что он сочинил песню о жизни русских в Англии, что хочет открыть свою клинику для лечения раковых больных.

Как большинство новых русских он скептичен, агрессивен и фамильярен. Эти черты, я думаю, выработались за последние двадцать-тридцать лет и помогают русским выжить под давлением очередного кризиса, а причиной изменения русского характера я считаю катастрофическое состояние не только экономики, но прежде всего совести или того, что иначе называют нравственностью.

Количество зла, циркулирующее внутри русского общества превысило все допустимые пределы. Произошло своеобразное отравление злом. Началось это с вторжения в Афганистан, продолжилось расстрелом Белого дома в девяносто третьем и войной в Чечне в девяносто пятом. Постепенно нравственные устои общества были разрушены и это явилось основной причиной последовавшего экономического и властного кризиса.

Россия стала ареной очередного социального эксперимента, который определяется логикой жизненной необходимости - иначе говоря принципом ответственности за свои слова и поступки - эта необходимость управляет миром с бесстрастием и неумолимой неотвратимостью присущей древним богам.

Россия и страны бывшего Союза сегодня напоминают котёл, в котором кипят долго сдерживаемые страсти личного и национального эгоизма. Переоценка ценностей, замена альтруизма, как цели развития, на эгоизм, не позволяет надеяться обществу на скорое окончание смуты.

Срабатывает закон воздаяния. Жизнь - это продукт, результат взаимодействия причин и следствий, поступков и суммы результатов от этих действий, воздаяние за все, что делали мы и наши предки. Мы являемся заложниками действий, которые были совершены, иногда задолго до нашего рождения. У христиан это и называют первородным грехом, а у буддистов кармой. Проще говоря, мы ответственны за свои слова и поступки не только перед современностью, но и перед будущим.


Но я отвлёкся от рассказа о моем новом знакомом.

Он приехал в Англию по туристической визе с сыном подростком и остался тут, а когда деньги закончились, пошел разносить лифлеты - рекламные листовки. Потом работал на изготовлении бутербродов, потом у частника, который делал упаковки. Гена в своё время закончил мединститут, работал в центре лечения рака. Когда в России и на Украине всё стало быстро рушиться, занялся торговлей, что-то покупал, что-то продавал. Наконец от всего устал или бандиты придавили и уехал в Англию.

Сейчас он снимает дом, вызвал жену, работает флеботомистом в двух местах, собирается получить лицензию на работу доктором в Англии. Но за всем этим тяжелый труд и душевная боль. Почему? Как это случилось?

С Геной мы разговаривали несколько раз и подолгу, как это часто случается у русских встречающих земляков за рубежом. Помимо сожалений о прошлом и трудном настоящем, Гена немного рассказал мне о системе здравоохранения в Англии, да кое-что я сам узнал и вычитал в журналах.


- Здесь больным всё говорят: если рак - рак, если смертельно - говорят смертельно. В России все наоборот. Гена рассказал мне, что придёт к ним в херсонский центре смертельно больной, видно, что умрёт через месяц, а ему говорят - у вас бронхиальная астма. Здесь же и больной и родственники всё знают и борются до конца.

Ещё Гена рассказал мне, что даже здесь, в больнице, можно нарваться на обвинение в расизме и потерять работу. Так как большая часть обслуживающего персонала здесь африканцы или выходцы из Азии, надо следить за собой и не произносить неупотребляемых слов. Например, слово "негр", носит здесь оскорбительный характер.

Иногда родители цветных детей в больницах жалуются на докторов за скрытый расизм.

- И у меня такое было. Сейчас я к некоторым пациентам прихожу и беру кровь только в сопровождении медсестёр, чтобы если что, были свидетели...


В английских больницах не принято делать подарки персоналу, в российских же больницах без денег и подарков просто не прожить. При этом, все кто берёт подарки часто уважаемые и уважающие себя люди, но такова сила рабской привычки.

Это началось лет тридцать назад и как всегда в столицах, и оправдывалось добротой русской души. Тогда начались подлые разговоры, что если человек мало зарабатывает, то он имеет моральное право брать взятки. Эта привычка обманывать законы и государство, обратилась против всех - и виновных во взятках и невиновных. У меня был знакомый, который, воруя бензин из бензовозов, оправдывал себя тем, что - де государство нам недоплачивает и обманывает и потому, его кражу можно рассматривать, как акт восстановления справедливости.

В России вообще многое стоит не на ногах, а на голове.

Например, некоторые политики говорят, что увеличение минимальной зарплаты до приемлемого уровня ни к чему хорошему не приведёт, что надо возбуждать в народе предпринимательские способности и тогда этот народ сам прокормится - чего в этих аргументах больше-глупости или подлости, я не знаю. Для многих "новых русских" человеконенавистничество стало нормой - они открыто называют народ быдлом и норовят снова загнать его в "хлев"!


Но самое отвратительное сегодня то, что, будучи бандитами, многие русские считают себя нормальными людьми. Послушайте богатых "новых русских" и вы услышите, что их богатство, это следствие их ума и изворотливости, а бедность остальных - следствие их глупости и "совкового" прошлого.

Для меня становится очевидным, что в России, в какой-то момент светлые идеалы исчезли и на их место пришёл закон уголовников!

Но конечно, в глубине души даже у бандитов и мошенников иногда просыпается совесть и что бы защититься от её укоров, они начинают оправдывать и хвалить своё человеконенавистничество.

Однажды, в центре Лондона я встретил русскую, которая материлась на весь автобус, рассказывая своей спутнице о том, как она срывает денежку с клиентов, особенно с богатых евреев. Она была экскурсоводом по Лондону для русских и очень гордилась своими знаниями. Она говорила о своём доме в пригороде, о дорогой машине.

Когда она вышла из автобуса, я ещё долго морщился как от зубной боли - и ведь таких бойких дур в России ещё тоже много. Просто эта цинична и откровенна, а многие так думают, так делают, но скрывают это.

Я постоянно думаю, что сейчас для России главное не проценты экономического роста, а возвращение правды и христианских норм жизни.

Ибо как не велики будут эти проценты прироста, если не поменять отношение людейк богатству, то эти проценты по-прежнему будут делать богатых ещё богаче, а бедных беднее. "Не хлебом единым жив человек", ответил Иисус на искушение сатаной, и это глубокая истина сегодня почти забыта!


... Но продолжим рассказ о палате ╧9.

В субботу я уезжал домой. Меня накормили вкусным обедом, я почитал библию и нашёл там много ответов на свои напряжённые вопросы о правде и смысле жизни. Именно в трудные моменты жизни мы понимаем многое, что было недоступно в обыденности.

После работы приехала жена на своей машине забирать меня. Мне дали с собой лекарство против боли - "пейнкиллер", бюллетень на те дни, которые пролежал в больнице, дали костыли, посадили на коляску и вывезли на стоянку машин, где я пересел на переднее сиденье автомобиля и мы, помахав рукой санитару поехали.

Был солнечный, тёплый день!

Дорога петляла среди холмов, где тут и там среди зелени виднелись дома и домики фермеров. Синее небо, пушистые, лёгкие облачка, просторы пригородов пролетали мимо - это была свобода!

Город показался необычно красивым и чистым, а люди, спокойные и даже весёлые, шли, ехали, стояли на остановках. И далеко позади остался госпиталь, палата ╧ 9 и все, кто в очередной раз переживал там трагедию жизни!


2003год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?":http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal╛