# Весеннее утро в тайге. Поэзия в прозе

Владимир Дмитриевич Кабаков

Весна пробуждает в природе и в самом человеке поэтические нотки. И очень важно увидеть это и запомнить до следующей весны!

Наступила долгожданная весна!


Снег расплавляемый солнцем стал тяжёлым и плотным, а в берёзовых распадках, в тени, отдавал синевой.


Березняки, на фоне ещё не стаявшего снега приобрели коричневый оттенок - почки на ветках набухли. Издали, на идеально белом, составленном из берёзовых стволов вертикально поднимающихся от земли, лёгкими акварельными тёмно-коричневыми облачками парили мириады будущих зелёных листочков, по весне завёрнутые в нежно-матовые, клейкие чешуйки.


Они, лёгкие, казалось плавали в синеве разогретого воздуха поднимающегося над замороженной землёй, а высокие белые облака повисали в глубине яркого высокого неба и изредка, сыпали на землю крупяной снежок, через несколько часов стаивающий и увлажняющий проталины...


В светлых осинниках, снег в солнечные дни парил и после полудня, разморенные непривычным теплом звери, выходили на высокие берега и чистые вершины бугров погреться, подремать на благодатном солнышке.


Таёжная природа просыпалась после зимнего сна - обморока...


По утрам, с первыми синеватыми проблесками наступающего дня, на опушках, в редких березняках и на клюквенных болотах, начали бормотать и чуфыкать разгорячённые тетерева, страстно - яростные черныши - петухи.


На рассвете они демонстрировали свои вокальные способности кичась силой и красотой блестяще - чёрного оперения и "лирами" своих хвостов.


Перед солнцевосходом на тока прилетали тетёрки и тут, тетеревиная самовлюблённость, распалённая присутствием "невест", принимала формы агрессии - петухи растопорщив крылья и перья кидались в яростную драку, гонялись по земле за побеждёнными соперниками, а чуть позже, улетали на край тока вместе с "девицами"-тетёрками и там водили любовные "хороводы".


И долго ещё над перелесками, уже под высоким тёплым солнцем раздавалось тетеревиное, загадочное, угрожающее бормотание и яростное шипение - чуфыканье петухов...


... В эти яркие дни, в сосняках, ещё с вечера собирались глухари и блестя черно - зеленоватым отливом лёгких перьев на длинных, толстых шеях, прохаживались по оттаявшей земле выискивая в прошлогодней ветоши жучков и личинок, разгребая серую вымороженную подсохшую за зиму траву и папоротник, придавленный к земле стаявшим снегом...


В сумерках, перед наступлением ночи, петухи громко хлопая крыльями взлетали на деревья и повозившись там, устроившись поудобнее засыпали, чутко вслушиваясь в окружающие чащи, подмечая, где сидят их завтрашние соперники...


Назавтра, ещё в сплошной темноте, проснувшиеся петухи прохаживались по толстой ветке, слушали напряжённую тишину и вдруг главный глухарь - распорядитель, "регент" глухариного хора, нарушал предрассветную тишину и пробуя голос заводил древнюю как мир песню - угрозу. "Тэ - ке, Тэ -ке..."


Начнёт и не закончив послушает - нет ли ответа из недр ещё тёмного, настороженного леса. Затем, после паузы, вновь слышится "Тэ - ке, тэ - ке...". Потом всё громче всё быстрее, всё азартнее.


Наконец "тэканье" переходит в кастаньетный перебор и сменяется металлическим точением - шипением. И через короткую паузу, эта страшная, вовсе не птичья песня повторяется вновь.


Этой односложной песне - вызову, из глубин соснового бора, вначале отвечает один, потом второй, потом третий глухарь и вскоре, начинается соревнование голосов возбуждающее ярость. Предрассветная тишина в округе сменяется "кипением" и шипением, угрожающе непонятных и опасных звуков.


Мы словно попадаем в далёкое прошлое земли, когда вокруг ещё не было людей, но уже жили эти странные, угольно - чёрные, "бородатые" древние птицы. Действительно, иногда на фоне светлеющего неба, можно заметить у поющих глухарей трясущуюся от ярости и раздражения бородку, растущую под угловато - костистой прямоугольной головой, увенчанной криво загнутым, белой кости клювом...


Изредка, из лесной тьмы, доносится угрожающее уханье ночного разбойника филина: "У - у - х, У - х - х...", - разлетается страшным эхом на многие километры. А сам филин, чёрной, крупно неслышной тенью перелетая с дерева на дерево, выслеживает зазевавшихся, нерасторопных молодых глухарей и капалух - глухарок...


...В это время, на болотах просыпаются журавли - трубачи и начинают пронзительно и грустно трубить, оповещая мир о наступающем длинном, тёплом весеннем дне. Пока в одиночку, они расхаживают на длинных, тонких ногах - тростинках по болотам, по их закрайкам, важно и неторопливо оглядывают просторы мёрзлых ещё, кочковатых мочажин, а потом, словно на тренировке или репетиции, вдруг развернув широкие крылья- веера пускаются в грациозный пляс, маша широкими крыльями и переступая по балетному высокими ногами по кочкам!


Над сумеречными ещё березняками и лесными пустошами заросшими кустарником, опустив длинноклювую головку вниз, пролетают посвистывая и хоркая лесные кулички - вальдшнепы.


Заслышав хорканье, с земли взлетают вальдшнепы - курочки и коротко, пронзительно посвистывая заставляют петушков сворачивать на свист. Так парочками, а то и троечками, вальдшнепы делают облёт знакомых урочищ...


Незаметно на востоке, тонкой, длинной полоской над горизонтом проклёвывается зорька и постепенно, завоёвывая пространства неба появляется дневной свет...


Тут, где-нибудь в кустах, первый раз пискнет безымянная пичуга. А потом, осмелится нарушить дробным стуком незамутнённую тишину рассвета "токующий" дятел...


И начинается концерт!


Птицы проснувшись, поют взахлёб, наперегонки, стараясь пересвистать, перестукать, перебормотать, перепеть друг друга. Поднимается невообразимый шум - стройная весенняя какофония - сложенная из задушевных, вдохновенных песен - любовных признаний, значительных обещаний, соблазнительных всхлипываний и вскрикиваний!


И как апофеоз весны и долгожданного ликующего утра, над темно - зелёными, насторожённо дремлющими лесами, всплёскивают из - за пико-образных вершин высоких деревьев - часовых ночи, первые солнечные лучи, лёгкие и разрозненные, а потом появляется алое, оплавленное ночными заморозками, солнце.


... Весенний шум - приветствие животворящему солнцу, достигает в эти минуты апогея и уже после, медленно идёт на убыль.


Тока заканчиваются, тетерева перестаю драться и бормотать выкрикивать озорные ругательства. Глухари спрыгивают, слетают на землю и возбуждаемые квохтаньем капалух - глухарок, уже при солнечном свете, сходятся в пары противоборствующих друг другу заядлых драчунов, и начинают яростно клеваться, биться сильными костистыми крыльями и драться когтистыми лапами.


Капалухи сидят поодаль, наблюдают за "битвой претендентов" на их ласки, или гордо подняв пёстренькие головки, прохаживаются по земле, любуясь порозовевшими под ало - красными, с золотистым оттенком солнечными лучами, молодыми белоствольными берёзками!


На болотах, сменив драчунов чернышей - тетеревов, длинноногие журавли, с маленькими длинноклювыми головками на длинных шеях, сойдясь парами стройно и грациозно "пляшут" свои загадочно - причудливые танцы, маша, в неслышный для человеческого уха такт, широкими сильными крыльями, перебирая стройными ногами, наслаждаются своим медно- голоcистым пением.


Они самозабвенно славят наступление весеннего праздника жизни, "рассказывают" о длинном перелёте из тёплых стран навстречу весеннему брачному времени, так долго и тревожно ожидаемого, в местах добровольного изгнания на время, здешней длинной и морозной зимы...


Проходит ещё час, солнце поднимается выше и выше, и ночная, рассветная сказка заканчивается, лес пустеет и вновь наливается тишиной ожидания поднимающийся над землёй, тёплый к полудню день. Вскоре, вслед за медлительным и одиноко просторным вечером придёт новая ночь, а затем и следующее, полноцветное и громогласно - торжественное утро...


В эту пору, в полдень, нагретый солнцем снег начинает таять и замеревшие на ночь ручейки, всё громче лепечут, звенят капелью по рытвинам и оврагам, журчат переливаясь через препятствия и после полудня, уже набрав силу, потоки воды несутся, рушатся, пенятся, плывут по всей земле подгоняемые жарким солнцем, отражающемся золотыми дорожками в образовавшихся разливах и омутах талой воды, заливающих прибрежные низины и луга.


Вскоре появляются первые разноцветные, лёгкие, порхающие в зигзагообразном полёте бабочки, то и дело присаживаясь на травяные былинки, словно яркие цветочки слетающие с неба.


А в загадочно и страшно тёмных ельниках, куда даже полуденное солнце не проникает, тёмными тенями затаились лесные чудовища - лешие, спрятавшиеся, замаскировавшиеся под воздетые в ярости и мольбе переплетения корневищ упавших деревьев, прикрытых тёмно-ветвистой хвоей. Здесь холодно, сыро, полутемно и пугающе громко обрушиваются пласты подтаявшего снега, усыпанного еловыми хвоинками и лесной ветошью, которой, ложась спать укрываются мохноногие лесные разбойницы ведьмы - кикиморы...


Это кусочек другого мира, остатки умирающей, мстительной зимы надолго покидающей тайгу - её арьергард и несбывшаяся угроза.


Пройдёт ещё несколько недель и зима сдавшись окончательно, исчезнет в прошлом, уступив место благодатно-свежему, зелёно-ароматному лету!


2011-2023 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal