# Картонные "дурилки" или жизнь в стране комиксов.

Всеволод Карлович Каринберг

Герой √ современный человек, явно турист из России, одет по моде Парижа, по ходу действия вырезается из кадра современности и вставляется в таком виде в кадры прошлого.

Картонные "дурилки" или жизнь в стране комиксов.

Каринберг Всеволод Карлович.


Киносценарий


Действующие лица:

Герой - современный человек, явно турист из России, одет по моде Парижа, по ходу действия вырезается из кадра современности и вставляется в таком виде в кадры прошлого.

Другие персонажи - фантомы, присутствующие то в кадре прошлой хроники, то - как бы вырезанные из картона статические профили, перемещающиеся по оцифрованному кадру современной хроники.


Париж, десять утра, а парижане еще спят. Улицы пустынны, рождественские каникулы. В торговых пассажах магазины еще не открылись, и в застекленных проходах с улицы на улицу только небритые "клошары" сидят среди картонных коробок на своем тряпье над вентиляционными решетками метро, заторможено общаясь между собой через пустынную мостовую, потягивая винище из громадных бутылок, упертых в бедра.

Мне говорили, что французы скаредный и мелочный народ, но они не "Плюшкины" или "Коробочки", деньги французы тратят на своих женщин, и те платят... благодарностью за это, а "клошаров", тем более что они все - стопроцентные французы, - подкармливают владельцы близлежащих магазинов, - лишняя охрана на ночь и туристическая приманка не помешают.

Идут, пританцовывая и задирая редких ранних туристов, одинокие веселые и коммуникабельные негры в ярких дутых куртках на синтепоне, готовые любить весь подаренный европейцами город, идут на работу мусорщиков.


"Магазин комиксов", на остром углу дома между двумя нисходящими по склону Монмартра улицами. Звякнул колокольчик при входе, на стеллажах множество книжек, выставивших картонные бока, с картинками: от гротескных котов Пифа и Нафа до современных японских героев с громадными глазами и искаженными ненавистью и страхом лицами.


(видеоряд) По картонному полю из картины Ван Гога бежит живой человек, оборачиваясь, лицо его искажено ужасом. Герой в выцветшей "энцефалитке" вырезан из своего юного прошлого, где глиняные разрушенные мазары, верблюды по горизонту, научная экспедиция по пустыне Кара-Кум на Сырдарье, и помещен в будущее, - современную рекламу и хроники TV, --фоном идут взрывы крылатых ракет в Багдаде.


(видеоряд) Хроника, вырезанная из кадра, помещена чудовищной диспропорцией в гармоничную картину современности. Хаджабы мусульманок Тегерана, все в черном, с закрытыми лицами - на площади Пигаль, у варьете "Мулин Руж", по улице секс-шопов и пип клубов, где зазывалами и сутенерами чернявые дети Аллаха, слуги порока, выброшенные за пределы своего традиционного быта на улицы Парижа среди огней кафе и бистро, китайские хунвейбины в уродливых кепках с большими красными звездами - слушают музыку Моцарта на Рождество перед открытыми дверями соборов.

Дальше разрушение Реальности кадрами из боевиков: бьются стекла, сталкиваются машины, втыкаются ножи в тела, льется кровь, стреляют бандиты в полицейских, а те - в бандитов. Под музыку "Рамштайна".


Рекомендации

(Внешнее восприятие наваливается на сознание Героя, формировавшееся в советскую эпоху, современность пытается победить его несуществующее "прошлое", состоящее из отдельных эпизодов жизни. А вырезанные люди из Прошлого, как картонная "дурилка", назойливо лезут в оцифрованный кадр Будущего).


(видеоряд) Современный Герой среди "борцов за коммунизм" на Красной площади, стройные ряды военных на фоне картонных гигантских "голубей мира Пикассо" перемежаются пионерскими слетами на фоне монстров из современных японских мультяшек.

"Артековцы" в красных галстуках, попарно идущие по улицам Гурзуфа, вскидывают руки в "пионерском" приветствии и громко провозглашают: "Всем. Всем. Добрый день!", проходя мимо современных украинских таможенников в форме немецкого кроя и в высоких фуражках с трезубцем "бендеровцев".

"Собираемся, собираемся", - говорит учителка в далеком прошлом Героя, вырезанного из Будущего и вставленного в кадр, - "Строимся в колонну". - В руках радостно возбужденных школьников надувные шарики, портреты картонные членов политбюро, знамена. - "Идем на демонстрацию!".


Горит Останкинская телебашня. Танки прямой наводкой бьют по "Белому Дому". На Новом Арбате, в честь Дня независимости, проходит парад сексменшинств, кривляющихся на длинной платформе, впереди идут ирландские волынщики в полосатых юбках, замыкают шествие военнослужащие трех родов войск, марширующие под оркестр, играющий развеселую музыку.


Выплывают кадры Пушкинской площади, перегороженной крытыми военными грузовиками, она пустынна. Подъезжают к зданию "Известий" автобусы, поодиночке выходят скорбящие люди, милиция выстраивает их в "бесконечную" колонну для прощания с "генеральным" секретарем.

А из перехода метро валит дым, и выползают чумазые окровавленные современные москвичи - это террористический взрыв в подземном переходе.


Бодрый молодой Михалков поет на эскалаторе метро песенку про Москву, а следом выносят людей после терракта на станции Автозаводская.

Героиня фильма "Доживем до понедельника" играет роль "вампирши" в современном "ужастике", Мамочка из "Республики Шкид" с ручным пулеметом в руках скачет по кадру сериала, Бонивур что-то говорит "мафиози" Нахапетову на вилле у бассейна в Америке.


(видеоряд) Вырезанные из прошлого подружки в серых длиннополых пальто идут плечом к плечу по серому картонному фону Центрального парка имени Горького, - они "гуляют" с каменными лицами, а Меладзе на их фоне с группой "Блестящие" поет, раскрывая рот, - но нет звука.


(видеоряд) По театральному коридору идет Герой, проходит за кулисы, появляется на сцене уже в старой "энцефалитке" и с рюкзаком за спиной. Сцена сделана, как большая картонная коробка.


Конец.