# Дневник пчеловода.

Всеволод Карлович Каринберг

Дневник пчеловода.

Каринберг Всеволод Карлович.


10 июля - Витус пришел первый раз в контору пчелосовхоза "Южный" в Шкотово, устраиваться на работу.

13 июля.

Беды Витуса начались с первых дней.


"...Пока директор Бушмелев решал вопрос приема на работу, Шрамков, бригадир, предложил нам, двум претендентам на место пчеловода, загрузить машину старыми корпусами ульев со склада, пыльными и в паутине, видно, что их никогда не перебирали до нас. Мы, неторопясь, с находкинским "мариманом" занялись погрузкой, а когда Шрамков сделал замечание, что мы "не торопимся", морячок бросил на землю гнилой улей и, обратившись к нему, сказал грозно: "Не понял...?" Шрамков быстро удалился, не ответив на вопрос. В результате парня не взяли в пчелосовхоз".

С 17 июля - Витус числится работающим в пчелосовхозе "Южный", но его на пасеку не торопятся завозить.

18 июля - вывезли мед 19 бидонов с пасеки Бурковского - Шрамков и Копыцын.


Но вот сам дневник:

"Он мне очень пригодился, чтобы восстановить логику событий. И будет полезен пчеловодам, так, как отражает сезонность изменений в природе".


***

22 ИЮЛЯ.

Меня завезли на пасеку. Шрамков и Бурковский передавали дела по списку. Ходили по лужку, где стоят улики с которых не сняты вторые корпуса, хотя медосбор кончился и медовых рамок в них нет. В омшанике, заваленном старыми корпусами, полугнилыми, - "Разберешь, потом определим, что годно, что не годно", - пересчитали корпуса со старой сушью.

В доме неуютно, две железных кровати с провисшими сетками, и старые матрасы в углу кучей, посередине дома печь почерневшая, с шатающимися кирпичами кладки, дымит нещадно, видно забиты дымоходы. Потолки обваливаются кусками, видна дранка обрешетки. Нужно строиться, ремонтировать, белить.

В омшанике под рваными кусками черного толя - гнезда змей, вокруг него опасно ходить, зарос бурьяном, того и гляди, что выползший щитомордник цапнет за щиколотку.

Сортира нет, за домом с северной стороны идет в сопки заросшая тропа, кусты все загажены.


25 ИЮЛЯ.

После передачи пасеки от Бурковского, ставшего "бригадиром", его направили на кочевку, и появился в лесу директор с личным шофером Зайцевым, забрал два баллона от газовой плиты, которые не числились по его словам в совхозе, - якобы для заполнения их газом, - но больше они не появились у меня пасеке. Какая забота о пчеловоде.

Мне пришлось до ноября месяца готовить себе еду на костре. Попытки растопить печь-голландку, кроме дыма в избе, ни к чему не привели, просил у администрации в конторе прислать печника с сотней кирпичей, что тоже ни к чему не привело.

А когда ударили морозы, я переложил печь.


8 АВГУСТА.

Стоит жара. Река пересохла совсем, а лужи на дороге как были, так и остались! После снятия вторых корпусов с ослабленных ульев появился на пасеке Шрамков, ставший из "бригадиров" - и.о. "зоотехником". Он приказал откачать лишний мед на расширенной мной в два раза пасеке и сократить ее! "Нужно везти на осеннюю кочевку, чтобы пчелы пошли на зиму с медом"! Накачал я 6 емкостей, 7-ой пацаны оприходовали.

После этого сократил пчелосемьи, заклинил рамки и стал ждать, когда приедут за мной.


19 АВГУСТА.

Приехал вчера Пастухов, профорг и тракторист, он наверное с детства любил крутить воображаемый руль, а сейчас воображает, что крутит администрацией. Говорит, что хочется на полях "наворовать картошки", и одновременно, что "надо судить проворовавшегося пчеловода за 6 мешков".

Дима Бурковский появился в облике бригадира. Вместе со Шрамковым пригнали машину совхозную.

Шрамков кричит Бурковскому "Все вывози с пасеки! Пусть москвич сам достанет, что ему надо!". Вывезли, вплоть до рваного полиэтилена, оборванного с рам веранды. А с чего все началось, я попросил завезти копеечные клеточки "Титова" для вывода маток, и донья для ульев.


7 СЕНТЯБРЯ.

Назревает беда, пчелы голодные, приноса нет. На свой риск подкармливал остатками сахара, внутриульевые кормушки, оставшиеся от Бурковского, разбиты или протекают, на их ремонт нет времени. Я сказал Паше, чтобы привез 30 доньев для замены старых гнилых, т.к. у меня отводки стояли на тонкой фанере!

На кочевку так и не вывезли, мед я сдал, часть рамок медовых оставил для формирования гнезд на зиму.

Полное молчание в ответ на все мои просьбы. Но словно "шлея попала под хвост коню", в конце августа, так и не отправив пасеку на кочевку к морю, Шрамком на пасеке при Бушмелеве сказал - "Что сделает все, чтобы его не было в совхозе...". Месяц стояли ульи с расклиненными рамками, месяц Шрамков обещал прислать машины для вывоза пасеки на кочевку, а в сентябре - еще месяц завозил сахар на закормку пчел на зиму, пять раз я ездил в Шкотово в контору.

Завез Шрамков 400кг сахара на 120 семей, их хватило пчелам на 4 дня! А мне надо еще сахара, чтобы закормить до 20 сентября, чтобы пчелы последнего вывода пошли в зимовку не изработанные переработкой сахара. На что Шрамков ответил, что можно и в ноябре закармливать.


9 ОКТЯБРЯ.

Приехал на пасеку Шрамков и Бурковский.

Может даже считают себя правыми, "не грех показать новому человеку", кто главный. Забрали все с пасеки, что можно увезти.

По приказу директора "ковбои" потребовали, чтобы я передал медовые рамки, якобы для спасения пасеки Кошкина, с которой был откачан осенью весь мед, и пчелы были не закормлены.

Перед этим я не отдал эти рамки Бурковскому, только загрузил им в машину, вернул оставшиеся 3 мешка сахара по накладной.

А Шрамков, приехав один с накладными, забрал 33 полновесных медовых рамки, и как потом выяснилось только с моей пасеки, с таким требованием Шрамков не решился обратиться ни к одному пчеловоду. Пасека Кошкина к весне "погибла", а Кошкин ещё осенью был уволен - из 80 ульев осталось 5.


28 ОКТЯБРЯ.

После осенней ревизии я приехал в контору для подведения итогов. Оказалось, что с моей пасеки за год сдан мед только мной, те самые 6 фляг, 275 кг, что были откачены перед несостоявшейся кочевкой, а Бурковский не сдал ничего, хотя я знаю, что он откачал во время главного медосбора 19 емкостей.

По осенней ревизии Шрамков завез мне на бумаге 1000 кг сахара. А когда я с Яковенко, бухгалтершей, наткнулся в документации на эту цифру "сахара", Шрамков невозмутимо сказал, что 500кг сахара попали к Грязнову, не довезли до меня, и это на расширенную мною пасеку с 60 до 120 пчелосемей. Как ответил Бурковский на мой вопрос при передаче пасеки: "Почему улья стоят пустые?", - "После июльской липы, которая цвела в дождь, никакого практически взятка не было на моем точке". Потом завезли уже в октябре 6 мешков, да и то после краевой проверки из треста.


30 ОКТЯБРЯ.

Меня перевели с пчелами к Шапошникову для постановки пчел в его омшаник.


31 ОКТЯБРЯ.

Вчера ночевал у Грязнова на пасеке. Андрея не было, а был Иван. Принято на пасеке держать своего "бича".

Руки небольшие, жилистые, сам не высокий, только выразительность лицу придают "буденовские" усы. Много говорит, куря папиросу за папиросой, все вспоминает, как был поставлен председателем местного колхоза, а когда его сняли, говорит, что никогда больше не был работягой. Живет у Грязнова за кормешку.


Когда добрался до пасеки Шапошникова, приехал на мотоцикле угрюмый Дима и осторожный Шапошников. Занялись уборкой территории. Шапошников вздумал орать на меня.

- Эй, литовец!

- Я тебе не литовец, я из Пскова, из Печор. И не называй меня "москвичом", у меня есть имя! Что ты хочешь этим сказать?

- Не люблю литовцев.

- А я не люблю ушедших "в мир" староверов, но я же не называю тебя - "киржак". Еще надо узнать, за что тебя прогнали удэгейцы из Красной Поляны? А ты, Бурковский, не лай в спину, копируя поведение Шрамкова, и вообще, лучше не заходи со спины. Пасеку-то, оставил мне разграбленную! Где мед, начальник?

Я бросил мусор в кучу и ушел рубить чурбаки.

Они притихли, потом за спиной послышался примирительный голос Шапошникова, мне с ним зимовать вместе.

- Дай топор.

Он взял в руки колун, перевернул сучковатую чурку вверх по ходу роста сучков, и ловко расколол надвое.

- Вот так надо колоть.


7 НОЯБРЯ.

Вот уже неделя как перевезли и поставили моих пчел в омшанник Шапошникова. Был грипп, я провалялся в бреду на своей пасеке два или три дня, да и сейчас кашель не прошел. Печь выстывает быстро, температура 13 градусов, больным за дровами приходится каждый раз ходить в лес. Просил в конторе завезти "Дружбу" на пасеку, но Шрамков посмеялся - "лучше научись пользоваться "Дружбой-2" - двуручной пилой.

Если летом можно было жить на пасеке без света, без бани и стирки, на вермишели и рисе, больше в магазинах купить нечего, то сейчас предлагают совсем перебраться на строительство в деревню, жить и работать с бичами, месить цемент на морозе и т.д. Картошку себе завози сам, даже на кочевку - нанимай машину на свои деньги, на откачку меда нанимай работников сам, но не за мед, а за свои деньги! А совхоз тебе ничего не должен, он платил тебе зарплату.


8 ДЕКАБРЯ.

В конторе Паша Шрамков за руку здоровается. Дима Бурковский машет руками и говорит, что не помнит, кому отдал корпуса, а Паша его теребит. Но когда узнал, что я "за глаза"подписал акт о передаче пасеки, стал уже со мной разговаривать по другому. Куда, де, - я дел 3 улья и 5 корпусов, - сволочь, словно меня обвиняет в воровстве. Мне пришлось еще 10 штук на себя написать, чтобы списать их весной. Я устал от их интриг. Что мне делать, он же - подлец! Наглый и нахрапистый.


ДЕКАБРЬ - на стройке,


22 ДЕКАБРЯ.

Хватя рассказывал байки на стройке.

А днем появился бронетранспортер "вояк", не зря уже второй день кружит над сопками вертолет. В танкистском шлеме высунулся сосредоточенный капитан в погонах, меня позвали к нему. Убежал от них солдатик с автоматом, и я рассказал о дороге на дальнюю вырубку в сопках, где есть зимовье. Техника взревела мотором и легко рванула в клубах снежной пыли.


***

ЯНВАРЬ - на пасеке Шапошникова.


31 ЯНВАРЬ.

В город к Марине на побывку.


***

Страшная была зима. Поселили в "общагу" - недостроенную половину жилого барака, где выбиты были стекла двойных рам, пришлось затягивать дыры рваным полиэтиленом, что я притащил с фермы. Дверь только на веранду, в комнату нету! Да и та подходит к косяку, как нога 36 размера к сапогам 43! Занавесили старым одеялом. Полное отсутствие дров, а так как статуса общежития не было, то и угля никто не собирался завозить. Поселили меня с освобожденным "зеком".

Потом ударили морозы до -25, печь, сложенная на цементном растворе, лопнула насквозь. Писали директору Бушмелю требование на ремонт и устройство общежития, т.к на работу ходить 3км, и приходили затемно, некогда самим заниматься ремонтом. Так протянув до января, я ушел на пасеку Шапошникова, где стояли в зимовку мои пчелы.

За декабрь получил вместе со "сторожевыми" и зарплатой за работы на стройке, нарядами за ремонт в августе домика пасечного - 200 рублей.

В феврале Шрамков за январь начислил 1руб.40коп. - якобы из-за вычетов на налоги, - оказывается, совхоз меня обогатил!

В январе - была уволена Яковенко, бухгалтером стал Клупко А.В., в бытность бухгалтер Бушмелева, когда тот был управляющим совхоза Центральный.


5 МАРТА.

Приехавший на пасеку Шапошников на машине с совхозным шофером Золоторевым, сообщил, что деньги будут давать 9 марта, и чтобы я зашел к нему по дороге.


6 МАРТА.

Шапошников сидит в домике, на плите тушится мясо с картошкой, топится жир. "Заходи, попробуй барсучатины". Сели за стол, Шапошников налил из балена самогону, выпили и закусили.

Шапошников разливает жир по темным пивным бутылкам, приговаривая: "Бутылка с барсучьим жиром - 15 рублей. Очень помогает при туберкулезе". "А теперь сходи, посмотри на сортире", - говорит хитрован, довольный своей маргинальностью. Пройдя мимо двух оставшихся собак, Лады и старого кобеля, я уже понял, чем меня накормил Шапошников. На деревянных стенах сортира распятые рыжие шкуры двух собак, прибитые гвоздями.


9 МАРТА.

Приехав в контору, узнал, что Шрамков не начислил мне сторожевые за 8 рабочих дней в марте, на том основании, что в середине апреля, когда он приезжал на пасеку Шапошникова, он не застал меня там. Я потребовал разобраться с этим делом, Шрамков мне начал говорить "Я знаю, я был...". А когда я сказал ему, что после буквы "Ша" последняя буква -"Я", он высказал, что имеет докладные от Шапошникова и "Ахмета", что всю зиму прожил с нами в домике пасеки Шапошникова. И чтобы убедительно было - устроил громкий скандал, открыв дверь из кабинета в коридор, громко закричал, что я пьян и что вызовет милицию для экспертизы. Я, плюнув, ушел, сорвав приказы о моих прегрешениях.


13 МАРТА.

Баржик в Центральном завел меня к бывшему пчеловоду державшему 2 года назад единственную в пчелосовхозе матковыводную пасеку на 40 ульях.

Маленькая у бывшего пчеловода конура, трудно ее назвать комнатой. Нищета сразу бросается в глаза, как только переступаешь порог, все вещи явно со свалок, от "венского" стула до помятых крышек на разнокалиберных кастрюлях.

Мужчина небритый, жалкий, словно из него выпустили дух, и с трудом связывающий свою речь логически. Аркаша говорит, что пешком добрался в молодости до Кавказа в "Красную Поляну", чтобы научиться правильному пчеловодству. Семь лет учился, потом перебрался в Приморье, чтобы здесь применить свои знания.

Пасека его элитная перешла Шапошникову при весьма интересных обстоятельствах. Однажды по весне на пасеку приехали мрачные люди на машине, потребовали от него, чтобы он убрался прямо сейчас, и навсегда. Аркаша стал возражать, тогда ему на голову надели деревянный корпус улья, и долго били по торчащей голове табуреткой, пока он не упал. После двух месяцев лежания в амбулатории в Новороссии, ему дали инвалидность, и эту комнату в казенном доме.

А его помощника, "бича", нашли только на следующий год в лесу "повесившимся", точнее нашли оторванную голову и объеденное зверями тело под петлей. Кому нужен безвестный и бездомный человек?

Я не усидел в затхлой коморке бывшего пчеловода-романтика, и поспешил выйти на мартовский воздух.


14 МАРТА.

По телевидению с экрана черно-белого телевизора у Баржика идет фильм о борьбе капитана Катани с сицилийской мафией.


20 МАРТА.

На собрание в конторе Шапошников поехал, а я остался сторожить пасеку.

Администрацией и Шапошниковым было решено при выставлении пчел спарить пасеку мою и Шапошникова, на что я категорически отказался.

Перед самой выставкой пчел приезжал Бурковский. Я прослушивал пчел вместе с ними. Очень удивило, что в апреле с Бурковским у меня все улья были живы, а в марте - 15 мертвых ульев было у меня и 15 - у Шапошникова.


22 МАРТА.

Вчера Хуторной, проснувшись в летней кухоньке после медовухи, тяжело сидел на высокой кровати, и клонило его голову книзу. Потом с пеной в уголках рта заговорил, встряхнулся, встал на не твердые ноги, и вылил всю накопившуюся злость в мате. Собрание, которое Шапошников обозначил ничего не значащим, было позором для Шрамкова. "Подыщи себе другое место работы". И Шапошников оказывается играет неблаговидную роль в моей травли.

Помылся в бане у Мордеевых. Татары. После нас пришли мыться дед Велихоцкий с Есаулом, новой "пассией".


5 АПРЕЛЯ.

Начали выставлять пчел на облет. Оказалось, что все пчелы Шапошникова живы, хотя частью на пустых рамках, и он получил тройной оклад за сохранность пчел, а моих погибло 32 семьи. А ведь после проверки моих и его пчел с Бурковским, у него было 14 "мертвых" ульев, а у меня все - живые, а после выставки его пчелы "воскресли", а мои 14 оказались "мертвыми".

Позднее Ахмет сознался, что помогал Шапошникову со Шрамковым переставлять улья в мое отсутствие, но тогда "не знал", что это были мои пчелы, да и я сам подозревал Шапошникова в подлоге, - у меня не было "таких" ульев.

Через три дня после выставки всех пчел, в углу Шапошникова я обнаружил 3 пчелосемьи моих пчел на 5, 3 и 2 рамках, на что Шапошников ответил, что их он отставил как мертвых случайно.


20 АПРЕЛЯ.

Выставили пчел моих на точек Шапошникова. Клупко, новый бухгалтер, сказал, что у него нет документов о просмотре моей пасеки, и ее месяц не перевозили ко мне на точек.

После весенней ревизии у меня 84 улья. Месяц Шрамков тянул с перевозкой пчел на мой тачек.

Шапошников, чтобы покрыть проданные семьи сделал отводки на расплоде, а так же подсадил привезенных якобы от Плотникова 6 запасных маток, вновьвыведенные матки на отводках должны появиться к 11 мая.


Для профилактики "гнильца" Шапошникову дали "новомицин", растворенный в сахарном сиропе, а моим пчелам - нет. А ведь "погибли" мои пчелы, а не его!

Потом Ахмет сознался, что на последней зимней проверке, при прослушивании пчел, Шапошников с Бурковским поменяли местами, в мое отсутствие, мои 14 ульев на свои мертвые. А мне сказали, что пчелы Шапошникова вдруг "воскресли", а мои "живые", проверенные вместе с Бурковским раньше -"вмерли".


Новый пчеловодческий сезон начался, а у меня, как у той "старухи у разбитого корыта", никаких изменений, кроме саботажа моей пасеки, вместо работы - война с людьми, что ломят тебя под себя. До каких пор эти "культуристы" будут спихивать людей со своей дороги, когда прекратится этот "социальный бандитизм"?


АПРЕЛЬ - Бурковский в отпуске. И у него большие проблемы.


Месяц меня не перевозили на свой точек, тянули до весенней ревизии 30 апреля. Ветврач Шмаромоз завез мне 100 кг сахара, а Шапошникову - 400 кг, хотя пасеки по численности одинаковые.


В конце апреля и начале мая на пасеку Шапошникова начали ездить на личных машинах районные начальнички с кочевыми 6-ти рамочными пакетами, покупать пчел, расплачиваясь деньгами. А тот прятал их в трехлитровых банках в ульях с пчелами.

Получается, что я работаю на Шапошникова, и пчелы мои будут кормиться его кормами, и развитие их приписываться будет ему, и работы по улучшению пасеки (созданию материальной базы будущего медосбора) - его, и создание новых семей. Как бичи работают на него за брагу, так и я буду работать на него "за здорово живешь"?

Что надо на сезон:

1. Выставить быстрее пасеку у себя на точке, т.е. перевезти ее с помощью совхозной машины, а на другой будет незаконно!

2. Расчистить от остатков снега свой точок.

3. Напилить дрова, хотя бы на весенний период, когда надо отогревать рамки подкормки перед установкой непосредственно в ульи.

4. Где-то достать ножевку, хороший топор, гвозди, рубанок, керосинку.

5. Желательно завезти плиту на летнюю кухню и газовые баллоны, приготовление пищи на печи отнимает много времени.

Не мешало бы вспахать небольшой огород. - Чушь, и ерунда! Меня тошнит от атмосферы недоброжелательности.


7 МАЯ.

В день перевозки мной пчел на свой точок, на пасеке Шапошникова появился директор Бушмелев и лейтенант ОБХСС из района, в форме, - один из пчеловодов-любителей, покупавший пчел у Шапошникова, Мазур, - засветился и сдал Шапошникова, указал, где брал пчел.

Прежде чем разбираться с Шапошниковым, Бушмелев выставил меня с пасеки Шапошникова.


Шапошников продал 10 "своих" ульев на сторону по весне "на спички", а я, как молчаливый свидетель, почему-то для начальства совсем стал нежелательным.

После отъезда директора, ОБХССника и Ахмета, уехавшего с ними, Шапошников начал "смертельно тосковать", выставил 3-х литровую банку самогона, и мы двое "ужрались у мат". Утро было тяжелым.


8 МАЯ.

Приехал зоотехник Шрамков с шофером Золоторевым к Шапошникову и тоже потребовал, чтобы я ушел на свою пасеку. Шапошников напивается вечером, жалуется на свою жизнь, проговорился что только неделю назад заплатил за недостачу жены, работающей в торговле бухгалтером.

Шапошников позднее объяснил мне, как открутился от ОБХСС, он, якобы продавал "своих" пчел.


10 МАЯ.

По дороге с пасеки в 2 км от нее, появилась вырубка, отделенная по кустам с дороги новенькой колючей проволокой. На въезде стоит высокий военный "кунг" на колесах, разнокалиберные улики на высоких колышках среди пеньков в траве.

Бросились ко мне злые сторожевые псы, привязанные цепями к протянутой по пасеке проволоке. Из фургона по высоким ступенькам спустились двое. Один, неряшливый, рубашка с жирными пятнами на толстом пузе, одна пуговица потерялась. Другой незаметный, как жучок среди корней. "Баранов, частный пасечник", - представился крупный, отводя землистые глаза. Явно, у него нет желания со мной брататься, плюющих слюной собак оттягивает, полупридушив ошейниками, второй.


11 МАЯ.

Понедельник. После майских праздников я появился в конторе, так как после перевозки пчел 7 мая, мне нужен был сахар, и этим же днем вместе с Бушмелевым, зоотехником Шрамковым, и с бидонами готового сиропа поехали на мою пасеку. Бушмелев и Шрамков приехали ко мне вдвоем.

Шрамков потребовал, чтобы меня перевели на другую пасеку, в другой район помощником пчеловода, на что я ответил, что после разбора с ним на рабочей комиссии вместе с Бурковским.

Бушмелев попросил меня не ссориться со Шрамковым, - что я могу сделать, ну не могу я ссориться с человеком, который хочет обокрасть меня, и сесть мне на мою широкую славянскую шею, - и чтобы я не ссылался на Бурковского, - и он тихо добавил, что тот "попал под машину".


13 МАЯ.

Бушмелева район перевел с кресла директора пчелосовхоза директором Центрального совхоза.


14 МАЯ.

Приехал некто, оказавшийся ветврачом, Шмаровоз, с приказом за 11мая о смене руководства и приказом за 11мая о моем увольнении, который был подписан Бушмелевым. Оказывается, в мое отсутствие на пасеке Шапошникова 8 мая Шрамков, Шапошников и шофер Золоторев написали бумагу, что я был пьян и нецензурно выражался.

Бушмелев с 13 мая уже не был директором пчелосовхоза, и я отказался подписывать сомнительную бумагу. Обратился к нашему трактористу, председателю профкома Пастухову, чтобы он разобрался с травлей, устроенной Шрамковым против меня.


После гибели 25 летнего Бурковского Бушмель срочно ушел из пчелосовхоза на должность директора совхоза "Центральное", а его место занял - и.о. Шрамков. В течение недели на меня написали два приказа.

"За систематическое неисполнение возложенных на ...администрацией обязанностей без уважительных причин.

За отказ откачивать осенью напрыск, за неисполнение требований администрации по откачке меда самой администрацией и неизвестными мне...лицами, - т.е за нежелание отстраниться от медосбора, как результата годичного труда..., вложенного... в пчел, - за появление в Международный праздник всех женщин, 9 марта в конторе заповедника пчелосовхоза в пьяном виде - выговор ╧1. Выговор ╧2 - за безответственное отношение к занятиям по зооучебе, непоявление в центральной конторе, - якобы "не было возможности добраться за 12(пешком до Центрального)+ 90( на рейсовом автобусе до Шкотова) + 2км(пешком до конторы)", - и ранее применяемые меры дисциплинарного взыскания".


Некстати для администрации пчелосовхоза попал под следствие ОБХСС Грязнов за продажу совхозных пчел своей пасеки.

Вот как это было. На пасеке Грязнова появился бортовй "урал", и какие-то люди, сказали бичу Ивану, что приехали к Андрею. "Пить будешь?", - спросили и налили тому водки, а когда он проснулся, - ни людей, ни машины, ни ульев на точке.

Грязнов, сдав пасеку Дубине, через неделю приехал к нему со "своей" милицией, и уличив того в браговарении, убрал с пасеки. А потом возместил ущерб совхозу и следствие закрыли.


Пасеку Грязнова Шрамков передал Баранову, а Грязнову отдал пасеку Смаля, на хуторах, где мы зимой строили коттеджи для начальства. Смаль ушел на почетную пенсию, еще лучше, чем у него была.

Шапошникова не тронули, и Шрамков бросил на выправление его пасеки больше тонны сахара и 6 ящиков вощины.

К середине лета Шапошников "делает" своих пчел и вместе с Барановым и Ковалевым ставит личную пасеку в 2 км от моей. Я же думаю, что меня не тронут.

Месяц все спокойно, мне дают возможность подготовить свою пасеку к главному медосбору, который начался с 6 июля. К этому времени у меня уже было 143 пчелосемьи, из них 63 двухкорпусных, которые, как отводки должны быть оприходованы к 1 июля, и я должен был получить за них деньги.


25 МАЯ.

В конторе я взял копию приказа, что Бушмелев и Шрамков написали совместно, перед тем как Бушмелев перекинулся в другое директорское кресло.

В автобусе утром встретил Зайцева, шофера Бушмелева, он сошел на остановке перед амбулаторией Новороссии, и пешком направился по дороге к усадьбе "хозяина". Он переводом ушел к "шефу", еще бы, он не является самостоятельной личностью, чем и хвастается.

Проезд временно закрыла по пыльной дороге похоронная процессия под тополями, какой-то Дубина хоронил юную внучку.

Зашел по дороге к Шагаке, стоим на крыльце, разговариваем. Через дорогу на обочине стоит грузовик, из калитки вышла молодая женщина с ребенком на руках, следом мужчина, подсадил ее в кабину машины, и они уехали. Я узнал своих попутчиков, что на перекрестке сели в "москвич" Грязнова, когда только устроился пчеловодом в Шкотове.

"Знаешь, - кто это?", - сказал Шагака, - бывший пчеловод с твоей пасеки, Серега, что сидел за убийство, сейчас работает шофером на ферме. Вышел с зоны и женился на молоденькой, ей было 15 лет, ему - 35", - с завистью вздохнул "извращенец", и он уходит на огород с книгой, там и будет читать, читать, пока солнце не сядет.


У Хуторного стоит у забора "уазик" из Уссурийска, ко мне едет ст. зоотехник из треста и Шрамков.

Шрамков попытался пошутить с Галей Хуторной как "начальник и отец", она его сразу поставила на место.

Подъехал на мотоцикле Виктор Зайцев с Есаулом, у него руки трясутся, член "клуба мужчинок".

Проницательный Шагака сказал: "Он струсит. Приказы о твоем увольнении - туфта", - кто-кто, а Шагака в трусости - "дока", чем-то они с Пашей похожи. Но свою жену Светлану Шагака заставил уйти из пчелосовхоза, где та работала на коттеджах штукатурщицей.

От Хуторной мы вместе с и.о. директора Шрамковым и ст. зоотехником МРО поехали ко мне на пасеку, завернули к Шапошникову для проверки состояния пасеки.

На моей пасеке Шрамков нашел семью не закормленную, но и тут "облом" получился, - ст. зоотехник его не поддержал, - "Случайность на большой пасеки может присутствовать.И никто не может точно сказать, что повлияло на нее".

Паше он сказал, что у меня - четыре курса "Тимирязевской академии", и что я, судя по качеству семей на пасеке, разбираюсь в пчелах лучше, чем он, Шрамков.


К этому времени Шапошникову завезли и скормили тонну сахара, мне же Шрамков на неоднократные требования завозки кормов отвечал, что я обойдусь рамками от "погибших" пчелосемей, которые были израсходованы еще на пасеке Шапошникова для подкормки пчел. Ст. зоотехник МРО приказал Шрамкову завезти мне 100 кг сахара, что тот и сделал - 26 мая.

К этому времени я подготовил пасеку, а 28 мая - приезжала комиссия для проверки готовности пасеки к главному медосбору во главе со ст. зоотехником из Края.


7 ИЮНЯ.

Возвращаясь из города, нашел в кустах рядом с пасекой Баранова отрубленную голову собаки Баржика, а на пасеке - пацанов, притащивших свежеубитого оленя в дом. А у меня самого - целых два бидона солонины в кустах!

"Мы не ели собаку", - отворачивая глаза, говорит Баржик. Я ему не верю, - "Тогда где тело?".


Размокшая от дождей земля скользит под ногами тяжело нагруженных пацанов, дорога длинная утомила. Есаул хотел "втихую" сбросить в кусты тяжелые куски, но я пригрозил, что больше не пущу их к себе, и чтобы "все отнесли по домам, и никому в деревне не говорили про мясо с пасеки".

Баржику, оказывается, еще зимой менты отдали ружье. И пацаны на новой засидке рядом с пасекой застрелили оленуху, - и как сказал мне Дуглас, - "Кормящую, вымя сочилось молоком".

Дуглас обнаружил яму со шкурой, головой и кишками, разрытую медведем на солонце, который устроил Шапошников с пацанами еще ранней весной рядом с моей пасекой на оленьей тропе. Говорит: "Давай мясо сдадим в "Потребсоюз", как говядину по рублю". Мне он не поверил, когда я принес солонину из ручья, говорит: "Это - не то". - А я ему: "Мясо оленухи унесли пацаны в деревню".

Пришкандыбал хромой Шапошников, тоже требует "долю", пришлось отдать ему свой бидон с мясом. А чтобы не было греха, вытащил оставшуюся солонину из ручья, и спрятал в кустах подальше.


Я три безлунных ночи в сопках на дальнем солонце просидел на дереве, боясь пошевелиться, с ружьем наперевес и китайским фонариком в другой руке, слушая гуканье уссурийского филина и ночной треск кустов вокруг, ждал "пантача". Самец первой пропустил к куску каменной соли, вбитой в старый пень, самку и годовалого сайка. Что ж, олени половозрелы уже в три года, а "саек" - это тоже качественного мяса.


9 ИЮНЯ.

Беда не приходит одна.

На пасеке появились неизвестно как просочившиеся Шмаровоз и Золоторев, я был в доме, когда они вошли. Они приехали забрать с пасеки "ненужное" оборудование, за домом лежали металлические фермы, оставшиеся от Бурковского, "кремлевский мечтатель" собирался что-то строить. Я сказал, что ничего им не отдам, и попросил удалиться с пасеки, не мешать работать. Золоторев с наглой уголовной интонацией сказал: "Пойдем выйдем". Вышли за веранду, Золоторев было, начав разговор с того, что "с тобой будет, как с Бурковским", и "найдут тебя в лесу под корчами", вытащил нож и кинулся на меня. Я поймал его за руку, отвел удар, пропустив мимо, и сделав шаг ему за спину, аккуратно взял за талию, развернувшись на пяточке на полный оборот, придав нашей композиции достаточное ускорение, как учили в технике вольной борьбы, пустил его лицом в стену веранды. Раздался грохот, Золоторев ударился смачно в деревянные брусья, разбив в кровь лицо. С веранды выскочил испуганный Шмаровоз, ветврач, он же по совместительству парторг пчелосовхоза. "Я ничего не видел, я ничего не слышал!", - завопил он на весь лес. Я, перешагнув через лежащего наркомана, высвободив из его руки нож, засунул лезвие между камнями фундамента веранды, и ногой сломал его. "Пошли вон!", - сказал обоим.

Говорят, месяц Золоторев не появлялся в гаражах совхоза, у него страшно опухло лицо и губы, а глаза заплыли двумя сиреневыми блинами, как у "Вия".


22 ИЮНЯ.

Когда они носились по улице деревни на мопеде, обгоняя пыльный шлейф, он - выглядел гордым, она - в коротенькой юбочке, обняв его за талию, с пышным развевающимся жабо длинных волос, весело визжала позади. Подружка Степы из Тихоакеанского, и при том еще, дочка морского офицера высокого ранга. Есть маленькие девочки с ровненькими белыми зубками, готовые вцепиться ими вам в руку, если вы понравились им - одна такая холеная и беззаботная и досталась златокудрому Степе.

Степа ее нашел в бараках летнего трудового лагеря школьников, направленных на прополку свеклы на полях совхоза Центральный. Степа отбил ее у приезжих пацанов на ночных танцах в лагере. Мопед свой он разбил совершенно о придорожный столб, да еще умудрился сломать ногу до бедра. Не выдержав амбулаторного лежания, он удрал с подругой на пасеку.


С ногой, закованной в гипс, подставив лестницу, он лезет на чердак омшаника, а она, как хвостик, за ним, заминая синее трико, безобразящее хорошенькую попку. Они, провозившись полночи под открытым чердаком на сеновале, в темноте спустились и пришли в дом, комары не давали жизни. Лето - это не весна или осень в тайге!

Никогда не думал, что девочка, с распущенными волосами окажется так неуместна в грубых декорациях таежной пасеки. Она, словно сошедшая с изысканных японских средневековых гравюр, изображающих юных девиц с "сямисэнами" в руках среди цветущих деревьев сакуры в тонких интерьерах обратной перспективы, - на пасеке, где нет воды, еды, а лес наполнен комарами и клубами злющей мошки.


"У них - любовь", - определил сразу Дуглас, пришедший из лагеря "бичей", засуетился, и тут же взял шефство над детьми. Степа приковылял на гипсе по самые..., мужественно опираясь всю дорогу на верную подругу, - "мужику" не к лицу безобразный костыль. Из деревни они пришли с маленьким рюкзачком, в котором лежал обычный набор таежника: кусок сала, две головки лука, и буханка хлеба, - и они хотели остаться жить на пасеке все лето!

Здесь, и взрослая Марина была бы неуместна, как пышный павлин на замусоренном деревенском дворе, или телевизионные юмористы-дурашки в гарнизонной казарме.

Но появление юных любовников разрешило мои трудности, нужно было в город, а мыть за них посуду, ходить за водой и валежником, готовить на плите пищу, стирать измятые простыни - не хотелось. "Только не спите в моей постели", - напутствовал их.

Когда вернулся из Владивостока через четыре дня, детей на пасеке не было.


***


6 ИЮЛЯ.

Зацвела липа. У меня 143 пчелосемьи, из них - 63 двухкорпусных, пчелоотводки майские должны были быть оприходованы до 1 июля, и я должен был получить за них деньги, но Шрамковым это не было сделано.


10 ИЮЛЯ.

Приехал ветврач Шмаровоз с какими то мрачными мужиками на машине совхоза Центральное, он держится за их спинами, и сказал, что у администрации недоверие ко мне и мой мед будут качать "своими" людьми. Я, якобы не справлюсь с 8 парнями из деревни, все лето проторчавшими на моей пасеке! Водитель, прошедший вместе с ними до навеса, достал папиросу из кармана и закурив, отвернулся, словно все происходящее его не волнует. Это бывший пчеловод Серега, 3 года назад работавший на этой пасеке, отсидевший за "убийство по неосторожности" бывшего бригадира пчелосовхоза, два выстрела из дробовика в грудь! Он привез Шапошникова и трех малолетних пацанов, что жили на личной пасеки Баранова, один из них длинный двенадцатилетний пацан Шапошникова. Шапошников прошелся по пасеке, и они, не обращая на меня внимания, составили акт, что нужно качать мед.

Я отказался качать напрыск, сказав им, что 11 июля должны прибыть мои люди на откачку меда, официально оформленные мной, еще по совету Дугласа, на что Шмаровоз, после ухода Шапошникова на свою пасеку заявил, - что я уволен, и он с мужиками будет качать сам. Шмаровоз увез Шапошникова на его пасеку, а пацанов оставил со мной.

Через 2 часа Шмаровоз опять приехал и объявил, что будет откачивать сам, т.к . я уволен "по собственному желанию" по моему заявлению от 9 июля и отстраняюсь от работы на пасеке. Я закрыл омшаник с инструментами на ключ, и пошел следом за ушедшей машиной ветврача.

Проходя мимо шофера, я услышал его тихие слова: "Закрой пасеку на ключ", и ответил - "Уже закрыл".

А на дороге к моей пасеки встретился "ждущий" событий и.о. Шрамков с Барановым и Ковалевым. Машины стояли рядом и Шрамков заявил, что меня уже нет, и он везет Баранова для передачи ему моей пасеки, на что я ему ответил, что пусть только попробует сорвать замки. Ушел в Центральное за "своими" пацанами. Баржик, Степа, и Есаул обещали прийти, но не пришли.


11 ИЮЛЯ.

С утра шел затяжной дождь, приехали Шмаровоз, Баранов и Ковалев. Они привезли с собой бабу, председателя сельсовета Центрального с мужем, и при свидетелях потребовали, чтобы я передал пасеку Баранову, на что я ответил, что без приказа об увольнении, я этого не сделаю.

Я сидел в доме перед окном, с видом на пасеку. За пеленой дождя в беседке они ждали Шрамкова, работать они мне не мешали, в дом не лезли.

Злость, как змея обвившая душу, давила на грудь. Рядом со столом стояло ружье, а я выковыривал из гильз пыжи, ссыпал в миску дробь, добавлял пороху, и забивал в патроны жокан. Я тоже ждал Шрамкова, но тот не приехал.


12 ИЮЛЯ.

Воскресенье. Приехал Шрамков, бухгалтер Клупко, Баранов, Ковалев. Шрамков при мне написал приказ о моем увольнении по 33 статье, на что я сказал что нет согласия профкома. Шрамков снова не рискнул срывать замки, написал акт, запрещающий мне качать мед, пересчитал всё на пасеке, и они уехали.

В Центральном я зашел в местный сельсовет, мне нужен был телефон для межрайонного разговора. В коридоре встретил женщину, председателя сельсовета Центрального, что приезжала на пасеку. Она, виновато улыбаясь, сказала, что не знала, для чего ее привозили на мою пасеку, и предоставила телефон и номер прокурора района.


13 ИЮЛЯ.

Понедельник. День был ясный, с утра солнце блестит на росе. Появился от шлагбаума сынок Шапошникова, подошел к крыльцу. "Отец просил отдать ему его ружье". Я вынес дробовик. "А где он сам?". "У себя на пасеке", - соврал, не моргнув глазом пацан. "Сейчас проверим", - и я дважды выстрелил с крыльца. Дальние кусты на краю пасеки зашевелились, и показалась прихрамывающая фигура Шапошникова. Я с крыльца бросил на землю ружье и ушел в дом, закрыв за собой дверь.

Через час на пасеке появилась совхозная "шобла".

Шрамков привез Пастухова, члена комитета профсоюза Копыцина, кассира Москвину, и опять Шмаровоза, Баранова, Ковалева, с приказом ╧37 об увольнении меня по 33 статье, 3п., как не справившегося со своими обязанностями.

Пасеку Шрамков передал Баранову А.Д., бывшему уволенному по несоответствию директору пчелосовхоза, и механику совхоза Ковалеву, по требованию администрации, так удобнее - их "частные" пасеки оказались случайно в 2 км от совхозной...".

За свой двухгодичный сезон, за труд я не получаю ничего, отводки мои были оприходованы на принявшего пасеку Баранова, мед 2,1 тонны откачали без меня. По долине вышло: с бывшей пасеки Грязнова Баранов откачал всего 6 емкостей, Шапошников со своей - 14 емкостей, а с моей было откачано 30 емкостей.

С весны сделали "своих" пчел бухгалтер Клупко, чья личные "пчелы" в Широком стоят с 40 ульями Шрамкова, а в Смаличах рядом с пасекой Грязнова сделал свою пасеку лысый парторг Шмаровоз. "Я тебя голым в Африку пущу", - сказал мне уверенный в себе Шрамков.


14 ИЮЛЯ.

Они хотят навесить на меня 12 кг вощины, якобы числившейся за Бурковским. По документации и акту числилось 28 кг, 1700 рамок после осенней ревизии числилось, столько же рамок количеством, а с Бурковского в ноябре были списаны 12 кг вощины. На 12 кг вощины сделали 174 новых рамок(?) и приписали к осенней ревизии, и у меня по бумагам получилось 174 новых рамки, что числились за Бурковским на эту сумму.

Дурни, зря они допускают меня к документации! Я не такой "Ваня", как они думают.


15 ИЮЛЯ.

Уже неделю от меня скрывается спецкор "Правды" Брательников, его офис в редакции "Приморского Комсомольца". Но старушка на вахте, у которой я просидел полчаса, вытирая пот со лба, выслушала мой монолог, и дала адрес корреспондента.

Поднявшись по линии фуникулера, я из центра сразу попал в респектабельный район Владивостока, где в пятиэтажном доме сталинской постройки нашел квартиру Брательникова. На этаже с высокой лестничной клеткой открыла массивную дверь юная дочь Брательникова, с мечтательными грустными глазами, трудно жить без матери, исчезнувшей из ее детства навсегда где-то в Хабаровском крае. "Папы нет, на работе". "Передай ему мои материалы", - сунул ей в руки запечатанный конверт, который в Центральном дала мне добросердная почтальонша.

И Брательников не поможет. Мне же, важно, чтобы это не было "по ту сторону Луны".


17 ИЮЛЯ.

Пасеку "они" вывезли сразу после откачки всего меда. "Мои" пацаны помогали "им". Говорят, накачали 30 бидонов.

Пацаны не могут утихомириться на полу, курят и фантазируют по поводу "доморощенной" мафии района, им все интересно, но как новая игра!

Мазур в районе поселился недавно, построив дом в Новороссии на берегу реки рядом с районной амбулаторией, как раз напротив отворота на хутор, где живет замкнуто Бушмелев.

Дубина, главный браконьер района, у него нашли менты карабин, его сдала жена после смерти внучки, умершей от лейкоза. А старого бригадира убил Дубина, "стрелок мафии" из этого карабина, а не Серега.

И мне пришла в голову хорошая идея, я вслух проанализировал их болтовню, и сказал: "Смаль ушел с показательной пасеки, потому, что понимал, - лучше самому уйти, чем быть убитым. А следующим будет Грязнов, для того ему и отдали эту пасеку". Пацаны притихли, я вскоре уснул, а они еще долго шепотом обсуждали поразившую их мысль.


Через неделю мое безнадежное дело с судом по поводу незаконного увольнения сдвинулось с мертвой точки и приобрело головокружительный размах. Шрамков привез на пасеку в Смаличи новые ульи, но оприходовав их на Грязнова, увез куда-то. Грязнов не стал спорить с и.о. директором и отправился к "своим" ментам, те отобрали права у Шрамкова, и надавили на шофера машины, Зайцева, - тот показал, куда завез ульи.

Грязнов поехал с краевыми ОБХССниками на дачу к начальнику районного Потребсоюза, а там уже стоят новые ульи, и жужжат новые пчелки. Начальник указал на Шрамкова, и теперь тот под следствием, а мое дело решили быстрее закончить.


20 июля.

В городе зашел к Олейнику, он живет в новом доме в шикарной квартире на полэтажа, рядом с Колхозной площадью.

Олейник говорит, что в Находке стоит судно под погрузку, не подчиняющееся властям порта. Азиаты вывозят на нем дорогой таежный товар, здесь и дикоросы и папоротник, вяленые органы и шкуры редких зверей, экзотические морепродукты - все, что традиционно для восточной медицины и кулинарии. Если азиаты не могут обойтись без "сушеной лягушачьей лапки", они готова платить любые деньги за поддержание культурной традиции, и это большой бизнес.

Левый мед они принимают за 10 долларов. Вокруг этого судна повязаны большие люди и организации Владивостока.

Если китайцев и корейцев выселяли несколько раз из края, то их промыслы уничтожить невозможно, где есть такой постоянный спрос на международном рынке, там он будет удовлетворяться чисто-криминальным способом, черпать тайгу будут всегда, пока она есть, и будет устраняться все, что мешает этому бизнесу, а люди - они только расходный материал.


21 ИЮЛЯ.

Этот начальник, обнажив крупные желтые зубы в заинтересованной улыбке, сказал в своем кабинете, что разберется с Барановым, которомуон запретил еще два года назад работать в пчелосовхозе. Подсев на стул рядом со мной, и дохнув в лицо несвежим запахом изо рта, он приказал секретарше приготовить два стакана чая, он уезжает в Шкотово.

Длинный путь от Колхозной площади Владивостока до конторы пчелосовхоза "Южный" в Шкотове проделали молча.

Рокленко привез меня на своей машине до самого порога, и, оставив в узком и темном коридоре "ждать", зашел сразу в кабинет директора, где сидел и.о. Шрамков. Громоподобный голос "отца Саваофа" обрушился на уши слышащих. Вызвали перетрусившего Пастухова, бухгалтера Клупко, прошлепавшего сломанными ногами мимо меня, и "набравшего в рот воды" парторга Шмаровоза.

А я смотрю на стенд "Ударников пчелосовхоза", где напротив пасеки ╧13 стоит фамилия Баранова, и самое большое количество меда по совхозу - 2100кг.

Выйдя через минут несколько из кабинета, Рокленко, со злобой, словно на ничего незначащую пчелу, посмотрел на меня, махая перед лицом Шрамкова докладной Пастухова. Шрамков вышел вслед начальнику правильным шагом и с несгибаемаю до конца фигурою, словно проглотивший прямую жердь. А Рокленко проходя мимо меня подтвердил громко, что "этого - надо гнать отсюда по 33 статье". Я засмеялся в спину "борову", и ушел из конторы.

До 21 июля докладной за подписью Пастухова не было, и только с 21 июля Пастухов, профорг подтвердил Рокленко, что я был пьян 9 мая, - и эта нестыковка сыграла главную роль в "советском" правосудии!


24 ИЮЛЯ.

Паша под следствием за воровство, уличен Грязновым. Паша платит 1000 рублей за свои права, отобранные милицией. Он - вор, продолжает исполнять обязанности директора.

В стареньком двухэтажном здании Районного суда в Большом Камне, приехавшие на суд бухгалтер Клупко и Паша здороваются за руку с бородатым прокурором, озабоченным своей незаменимостью, он же гособвинитель. Они в упор не замечают меня, такого большого, сидящего на скамейке у стены тесного коридорчика суда со старушками по бытовым делам. Где-то, за их спинами маячат фигуры свидетелей Шмаровоза и Золоторева с белесыми глазами.


25 ИЮЛЯ.

Почему-то нет ненависти к Шрамкову. Потому, что нет надо мной теперь его власти, а остались от его образа только пустые слова, и напыщенное выражение лица - "гусака".

Ветер в лицо...