# Она Любила Танго

Владимир А Кигель

ТОЛЬКО ДЛЯ ОДЕССИТОВ! (ИЛИ ИМ СОЧУВСТСТВУЮЩИМ...)

ОНА ЛЮБИЛА ТАНГО


Разве не ясно, что когда женщине уже под сорок пять и она - де юре - ягодка опять, еще ого-го, - но уже дважды упустившая последний шанс, а потому - де факто - весьма с виду равнодушна и неприступна, но с некоей эксцентричной затравленностью во взгляде, что дает вероятному соискателю почти стопроцентную гарантию успеха в случае его, пусть даже робкой и неуклюжей, попытки к любому сближению; эта "интересная" женщина уже, вроде бы, не может или не должна? претендовать на все то приличное и доступное, на что претендовала раньше; а это "раньше", даже не делая лица и выражения на нем, нахально и без угрызений совести , что в прежнем, Кларином поколении, считалось весьма ценным и даже необходимым качеством, начинает волочиться за молодой, а не молодящейся, как она и ее немногочисленная подруга Нинка, порослью распушившегося и только начинающего пахнуть зазывным дурманом томной волны любовного океана бутоном, которого - волна - вскоре накроет и их самих, дурёх, девочек-припевочек, и тогда она, Клара, посмотрит... Ох, посмотрит.

Вот. Так думала она, идя домой. Одна. Идя. Домой. Идя. Одна. Ох, девоньки...

Мысли обуревали ее. Разворошенные с утра, откуда ни возьмись свалившимся посреди зимы, по-одесски неожиданным весенним днем, которому не веришь - как же так? Вчера - минус 3, теплые колготы, февраль на дворе, маечка с длинным рукавом под толстый шерстяной свитер - а все равно зябко и промозгло, а сегодня - на тебе! - плюс 13, а днем обещают еще и 16, и ты идешь, потея, все в том же зимнем выверенном не раз перед зеркалом "прикиде", расстегивая все пуговицы и змейки, срывая с себя шарфы и шапки, торопишься к морю - а куда ж еще идти-торопиться в Одессе? - чтобы там вдохнуть запах приближающегося, но пока еще такого далекого абрикосового лета, погреться на солнышке, поймать взгляд-другой вылезших из зимних берлог одиноких и изголодавшихся за зиму волков-мужиков - а какой женщине этого не хочется, я вас спрашиваю? - и неспешно, разглядывая там, внизу, на песочке у моря, брынзу пористых тел, отважившихся устроить публичный этот, еще пока такой не к месту стриптиз, пройтись по "тропе здоровья" в сторону Аркадии. А там! Там кипит, бурлит, гудит, лает, плачет, поёт, кричит, играет, грохочет, свистит, орет, смеется, стучит, звенит, в общем - Аркадия. Мамы с детьми, бабушки и дедушки, коляски и собачки всех мастей, девушки, девушки по одиночке, девушки парами, девушки стайками, случайно затесавшиеся сюда и, обалдевшие от этого гаремного многообразия турки и иже с ними разный восточный и так же обалдевший люд; проклюнувшиеся, не верящие своему коммерческому счастью, окошки будочек с мороженым, какие-то предновогодние распродажи в застекленных витринах - окнах закрытых еще вчера на грядущую зиму лавочек, еще не сообразившие что к чему, лениво-некрашеные аттракционы и очередь в самый дорогой в Одессе туалет: "Инвалиды и участники ВОВ - по предъявлению", остальные - 5 грн, дымные запахи шашлыка и чего-то просто горелого, нищие-попрошайки, алкаши-синяки, коты-победители, по своему кошачьему праву, выигравшие у немощных пенсионеров место на облупившихся за зиму скамьях, под солнцем, кусочек которого каждый хочет урвать для себя, вот они и урвали, - такая вот Аркадия.

Но домой. Уже солнце зашло. Все равно тепло. Не 16, градусов 8, но все же.

- Привет, подруга! Гуляешь?

Нинка. Родная душа.

Чмок-чмок.

- Ты откуда и куда?

- В Аркадии была.

- Чего ж не позвонила? Я бы с тобой.

- Та не знаю, так как-то...

- Что, опять? Грусть-тоска меня снедает?

- Ой, Нин. Тошно мне чего-то.

- В смысле? Залетела что ли?

- Ну, да. Только мечтать...

И они хохотнули. Коротко и горько. Обе.

Да... Нелегка судьба совремённой нормальной одесской женщины, сказал бы я вам, но промолчу - вы, особенно, которые сами женщины, и без меня это знаете.

- Слушай, Клар, - а давай мы в Музкомедию сходим? Там, говорят какой-то спектакль - бомба! "Особенности Национального Секса".

- Секс - это хорошо, - вздохнула Клара. - А почем билеты?

- Ты не хочешь знать.

- Что ж ты тогда предлагаешь? - укорила подругу Клара. - Мне еще в этом месяце к Лорке, тоже 600 вынь да положь.

- Что??? Ты еще к Лорке ходишь? Нет, я не спорю, когда у нее настроение - она волшебница. Но!

И она почему-то понизила голос, хотя на улице, ведущей к дому, где жили они - Клара на третьем, а Нинка на пятом старенькой "хрущевки", не было ни души - все или уже ушли из дому "на воздух", или снова "уже" вернулись "на обед".

- ...но, - продолжила Нинка, - говорят, у нее, с ее Ромиком, проблемы, и - посмотри, как она меня обкорнала на прошлой неделе!

Негодуя, она сдернула с головы лыжную белую шапочку с надписью "NIKE", которая была куплена специально с целью доказать кажущееся сходство имен, и Кларе ничего не оставалось, как солидарно оценить недовольство подруги. На ее, критически-подружковый взгляд, стрижка была как стрижка: ровненько, кончики не загибаются, ну, может сверху чуть побольше убрать, а так ничего, нормально. "Пойду к Лорке!" - окончательно решилась она. И вслух:

- Да, ужас! Нечего к ней больше ходить!

Подъезд.

- Поднимешься?

- Да нет, устала я что-то, километров 20 отмахала.

- Да, в нашем возрасте 20 километров - это уже ого-го! - съехидничала Нинка. - Ну, звони, если что.

И поцокала наверх.

Клара неторопливо, со знанием дела, ступая плотно и полноценно всей ступней, вмяв под себя 58 не раз считанных ступенек, дошла до "бронебойной" двери своей и открыв все три замка, на которые запиралась - мало ли? - оказалась дома.

У каждого дома - свой запах, замечали? Где "парфюмерно-тушено-капустный", где - "чесночно-луково-котлетный", где "старый", где "карамельно-ванильный", ну и т.д.

У Клары пахло кофе. Хорошим жареным кофе.

Это было ее секретом, маленькой женской тайной. С детства познавшая "прелести" аллергии, она, чихая до изнеможения, не могла себе позволить все эти химические "освежители воздуха", поэтому покупала кофе в зернах и каждый день, с утра, жарила жменьку на сковородке. Жарила недолго, но до тех пор, пока сухие, кофейные зернышки, не начнут "потеть", блестя своими залоснившимися бочками, и слегка потрескивать, намекая на полную свою готовность и заполняя всю квартиру божественным ароматом... Подержи еще минуту - и всё, кофе сгорит, отравит кухню едким, вонючим дымом - но нет! Клара была в этом деле мастак! Она всегда снимала зерна вовремя. А пересыпав их в маленькую баночку из-под зеленого горошка мозговых сортов - и только мозговых! - она отдавала, когда накапливалось достаточно - баночку Нинке.

Кофе Клара не пила. Не любила.

Как? А зачем же тогда...

А вот так.

... Повесила пальто. Сняла кроссовки, пошевелила пальцами утомленных ног. Одела тапочки, на кухню. Сполоснула руки под кухонным краном, сэкономив себе таким образом путь до ванной, набрала воды в чайник, поставил на газ. Закипит - позовет!

Теперь можно переодеться.

Стянула с себя все, ставшее тягучим и стреляюще-цепляющимся, свалила кучей на пол - в стирку!

Накинула халатик, а тут и чайник позвал.

Обратно в кухню, хлеб с маслом с джемом, две ложки сахару - кстати, надо купить, кончается, - вот и пообедала Клара.

На диван. Ноутбук. И в путь. "Интерклар Эксплорер" - так она называла свои путешествия по всемирной паутине.

...Клара не чуралась страстей. Она их, в общем-то, приветствовала... И встреч с ними ждала.

Последней, так и не ставшей - увы пока - роковой, была страсть к танго.

Уже немолодой (кто это тут сказал????) дамой, лет пять назад, она записалась в танцевальный кружок бывшего Дворца Студентов, где учили танцам: зумбе, мамбо, сальзе, ну и, естественно, танго.

Пришла, огляделась: знакомых, вроде нет, это хорошо. Сначала было неловко. Она стеснялась, наступала на ноги молодому - ну, совсем молоденькому, лет 20, партнеру своему, сбивалась с ритма, не слышала ни музыки, ни счета, но потом, как-то, вдруг....

Вдруг подхватила ее какая- то непонятная волна, прижала к груди этого мальчика, потно пахнула в лицо его молодым жаром и она, взволнованная, раскрасневшаяся, загоревшаяся вдруг каким-то тягучим животным желанием близости, так прижалась к нему, что он на минуту - но только на минуту - замер, а потом, осознав ее желание всем своим мужским нутром, вжался в нее, что было сил. Трам-па-па-па, тара-ра-ра-ра, трам-па-па-па...

После занятий мальчик проводил ее домой и, поднявшись в квартиру, не глядя в глаза, они отдались друг другу со всей накопившейся в том заветном танце страстью.

Почему-то с тех пор она старалась обходить Дворец студентов стороной.

... Сейчас, гуляя по просторам интернета, заглянув, как всегда, по привычке, на сайт, с которого призывно выставляла себя "на продажу", готовая "только к серьезным отношениям, интима не предлагать" миру, молодая, десятилетней давности Клара, она увидела свежее сообщение.

Уже два дня - целых два дня!!!! - ответа от нее ждал Валерий, "серьезный, обеспеченный, без вредных привычек, ищущий свою половинку, любящий танцы, особенно танго".

- Вот же я, вот она я! - вскричала Клара.

Серьезный! Обеспеченный!! Танго!!!

Сердце ее застучало.

Присмотрелась повнимательней.

И на фото - он был тоже очень даже ничего: лет 45, нос -чуть с горбинкой, слегка лысеющий, но это, говорят, о страсти свидетельствует. Глаза... Зеленые? Нет... Карие? Непонятно...

Но чего стоят эти фото - Клара-то хорошо знала!

Не-ет, живьем надо брать, живьем.

Не откладывая в долгий ящик, Клара напечатала: "Встретимся?" и нажала на клавишу "отправить".

Он, словно сидел перед компьютером, и ждал.

- Где и когда? - прилетел ответ.

- Молодец- одобрила Клара. - Не заставляет даму ждать.

Она готова была уже лететь к нему на встречу сейчас, сию минуту, хоть на край света, но есть же "женские приличия".

Сдерживая себя, пересиливая рвущееся наружу нетерпение, она степенно напечатала:

- В следующее воскресенье, в 12 - в Кларе Баре.

Так она убила несколько зайцев кряду.

Во-первых - он должен быть одесситом, а ни каким-то приезжим, бог знает откуда, и знать, что такое "Клара Бара".

Во-вторых - тут мы и проверим, какой ты "обеспеченный": сходить в Клару Бару, это тебе даму не в "Компот" сводить.

А в-третьих - и это главное - она успеет за неделю "себя в порядок привести": и к Лорке сходить, и маникюр сделать, и, и, и....

- Ок - пришел от него ответ.

- Скромненько и со вкусом, - оценила Клара немногословность и краткость его корреспонденческого таланта.

Неделя упорхнула. К своим подружкам, которые собираясь вместе, смеясь и плача, бегая и прыгая, гуляя по бульварам и чистя зубы перед сном, "делая базар" и вскакивая в маршрутку, собираются в хороводы, из которых образуются месяцы, годы и, бац - неожиданно, вся жизнь.

И вот Клара, "приведенная в порядок", опоздавшая, как положено на 18 минут, вошла в Клару Бару.

Она сразу увидела его.

Все как на фото.

И нос, и глаза, - все-таки карие - и легкая, милая улыбка.

Но вот...

Но вот...

Росту в нем было, как говорила ее бабушка, "метр с кепкой". То есть не рост, а росточек. Он с трудом доставал ей до... ну что уж тут... до груди.

- Здравствуйте, Клара, - шел он уже к ней на встречу....

- Ох, - вырвалось у Клары... - Ох...

- Здра... - начала она.

А Валерий, уже взяв ее под локоток, вел к столику в углу, под телевизор, с предусмотрительно выключенным звуком, чтоб можно было поговорить, где на экране полуголые девушки, как рыбы в аквариуме молча открывали рты, ходили взад-вперед, жеманились, вытягивая накачанные как спасательные круги губы бантиком и, нежно, но однообразно, гладили себя по обтягивающим тугие тела, серебристым одеяниям.

- Кушать хотите? - радушно предложил Валерий. - Здесь чудные карасики, неплохой стейк.

Значит бывал. Значит обеспеченный. Но рост. Рост!!!

- Нет, мне бы чаю, - мило улыбнулась Клара, - думая о том, как бы поприличнее распрощаться, ибо она представила себя, выходящей с ним под руку, а навстречу, ну, Нинка, например...

Ей самой стало смешно и она, не сдержавшись, прыснула.

- Что? - заинтересовался Валерий.

- Нет, нет, так, вспомнила что-то...

А он был невозмутим.

- Расскажите о себе, - попросил.

-Ну, что... Живу. Работаю. Танго, кстати, тоже люблю, как вы писали.

- Да? - встрепенулся Валерий. - А я ведь недавно выступал на конкурсе по сценическому танго под композицию Los Mareados. В Бразилии.

- Ничего себе! - восхитилась Клара. - Сценическое танго? В Бразилии!

Он уже явно начинал ее заинтересовывать.

- Эта категория называется Tango Escenario - танго-шоу, там смешение стилей: используются разные акробатические элементы, трюки. Но мы, например, стараемся не практиковать много трюков, потому что считается, что именно Tango Escenario нужно танцевать все-таки больше не "в воздухе", а на полу. И в свое время Мария Ньевес - это одна из тех женщин, которая была у истоков появления Tango Escenario, ее называют "мама танго", произнесла золотые слова: "меньше воздуха, больше пола".

- Вау! - только и смогла сказать Клара.

Время шло, летело, кружилось вихрем посетителей вокруг их столика. Лишь ненавязчивая официантка, молча подходила каждые минут пятнадцать-двадцать и профессионально, как фокусник, доставая откуда-то из рукава, меняла одну пустую, не запятнанную ничем стеклянную прозрачную пепельницу, на другую, такую же чистую и нетронутую.

Обеспечен. Серьезен. Красноречив. И танго... Ах, это танго....

Он проводил ее домой. И там у них -неожиданно для Клары - было всё.

Но вначале - cabeceo - он кивком головы пригласил на их первое танго... Головка ее покорно легла на его плечо - и хоть не очень удобно было, пришлось нагнуться чуть не сгорбиться, чтобы прильнуть туда, к этому плечу - все равно - никогда не забыть ей этого плавного скольжения, этого полета, куда он, сильный и могучий, страстный и повелевающий, отправил ее, под звуки старенького кассетничка, в полет, в аргентинскую мечту-даль...

Что происходило дальше? Вам уже много раз приходилось не только читать и слышать об этом, да и испытывать самим.

Зачем мне еще? It is what it is! Любовь.

"Ромео и Джульетту" я уже, видимо, не напишу. Скромно не упомяну гения, стоящего за Тристаном и Изольдой, уступлю все лавры автору Орфея и Эвридики, и даже не буду намекать на гений прощальных слов "Армия. Франция. Жозефина", которые приписывают некоему графу Монтолону.

"Умер-шмумер - лишь бы был здоров!" - как говорят в Одессе.

Были хлопоты, хлопоты, хлопоты... Он опять уезжал танцевать на какой-то чемпионат.

- Ах, - говорила Клара умирающей от зависти Нинке, - Валерик опять в Бразилии.

К чему это я? Так поженились они вскоре. Через месяц. Когда Валерик вернулся.

Да, да. Он стоял рядом с осанистой, фигуристой Кларой на высоких, сделанных на заказ, туфельках с двойным каблуком, что позволяло ему выглядывать не из-под Клариной груди, а смотреть, не мигая на нее, на грудь эту, вызывающе уткнувшись раздвояющимся взглядом прямо в обе ее составляющие.

Счастливец.

И она выглядела счастливой.

Как хотелось бы мне сказать, что они жили долго и счастливо и умерли в один день.

Нет. Через 6 месяцев Клара подала на развод.

Как? Почему?? Ведь???

Валерий умолял ее не делать этого, ведь он так долго ее искал! Он полюбил всем сердцем! Он не сможет без нее жить! Разве не нашли они - половинки - друг друга! Разве у них не общие интересы? Ведь они оба жить не могут без танго!

Но нет.

Клара была непреклонна. Развод.

Проследим истоки.

Уже в первую брачную ночь, Валерий поведал Кларе свою страшную тайну.

На одном из чемпионатов мира, не помню в Аргентине или Никарагуа, партнерша, которую он вел (marcar y responder), в тот самый момент, который маэстрос называют traspié, и он, как и предполагалось, сделал paso atràs, а она cruce Adelante, тогда он - parada, а та - lustrada, и они уже очо вперед - апертура - очо назад - апертура - очо вперед..., она, не рассчитав силы замаха очередного patada, с такой силой въехала Валерию между ног gancho - да-да, в то самое место, которое мешает плохим танцорам, а Валерий не плохой, мы же знаем! - что он утерял возможность делать не только enrosque или aguja, но, не говоря уже об àpiz в танце, но также и предоставлять услуги определенного свойства женщинам чаще, чем один раз в месяц и то, после визита к знакомому специалисту, который его и готовит обычно к сеансу предстоящего секса.

Такая вот caminada.

Клара с ужасом это выслушала. Почему же он не сказал об этом раньше?

Но ведь гастроли, предсвадебная суматоха... Да и разве секс - главное? Ведь у них так много общего!

- Вот тебе и на, - думала Клара... - И шо будет?

Ее истосковавшаяся не только по разговорам женская сущность восставала как римские рабы вместе со Спартаком, как декабристы на Сенатской пощади, как, наконец, большевики в революцию, с последующим кровавым штурмом!

- Ну что, - думала она. - Соглашаться на раз в месяц?

И таки согласилась, дура.

Но женская душа - это женская душа. Тем более - в теле.

Прошло шесть месяцев.

Развод.

Развод? Да как же? Она ж, вроде, согласилась. А "дуру" - помните? Это не я сказал, это она сама.

Вы обратили внимание на даты? Они познакомились 1 февраля. Свадьба была 1 марта. На развод Клара подала 1 июля. То есть, "любовь" была у них 5 раз за полгода. Как он и предупреждал. Да и то, разок пришлось пропустить из-за вынужденного срочного вызова на чемпионат мира по редкостной milonga candombeada в Бейруте. А может, я не так посчитал, но это чисто из мужской солидарности.

- Понимаешь, Нинка - рыдала на плече у подруги Клара - Я ж так не могу. Я ж все-таки женщина. Мне ж только 45! Что я - любовников себе на стороне искать должна???

Нинка понимающе, но все же немножко злорадно, сочувствовала.

Да и мы поймем. 45... Баба ягодка опять...

Развелись.

Клара вернула себе свою девичью фамилию - Дусиловская - хорошо, что еще все остальные документы на фамилию бывшего уже мужа - не успела переоформить.

Валерий вел себя весьма благородно: звонил, спрашивал, как дела...

Клара держалась обиженно - так девушку обидеть!

А потом, вдруг, началось.

На улицах города, в самых неожиданных местах, на стенах домов и заборах, стали появляться надписи: "Клара Дусиловская - сука" или "Клара Дусиловская - проститутка".

Клара об этом узнала случайно. Кто-то на работе спросил: "Это не твоя реклама"?

- Какая реклама? - не поняла она.

И когда на обратном пути ее подвели к забору за углом, она, краснея и обмирая, тоже прочла это.

- Мамочки что же это? Кто это? - недоумевала она.

А надписи, как амебы под микроскопом ширились, делились и размножались.

Вся Одесса, вся Молдаванка и Пересыпь, которые раньше знавали только Костю-моряка, ну, в крайнем случае еще Луню Утесова, теперь познакомились с новой своей героиней, Кларой Дусиловской. Поскот и Таирова, даже близлежащая Чабанка пали под натиском вездесущей надписи. Очередь была за Раздельной, а оттуда уже и до столицы рукой подать.

Стихов и песен о ней, конечно, не слагали, но, видимо, каждый начинающий мастер-стенописец или заборо-маратель, следуя перу и примеру великого неизвестного мастера -основоположника жанра, считал своим долгом выразить творческое видение и оставить свой, индивидуальный исторический настенный след в память о вошедшей в народный эпос, знаменитой, даме. Этакая "Кларавала".

Бедная Клара.

Она обратилась в милицию.

Там пообещали найти хулигана.

Ищут.

Она пошла к знакомому хулигану Валерке Соколу. Просить о помощи. За любые деньги. Найти и покарать.

- Сышь, - цыкнул зубом Сокол, - я тебе шо, следопыт? Фенимор Купер? Ты мине скажи кого - так я урою. А шукать, по улицам шмонать - нема понтов.

... Уже и люди стали интересоваться. Привоз, тоже исписанный где можно, гудел: кто она, знаменитая Клара Дусиловская? Простая, неприметная сука? Или Мата Хари проституток?

Королева разврата???

Клара худела, желтела, собирала нехитрые пожитки, готовилась уехать из Одессы.

Куда глаза глядят.

Раз и навсегда.

Но не уехала.

Зазвонил телефон.

И голос Валерия в трубке сказал:

- Ну, как ты?

-Плохо, - отвечала она. - Какая-то сволочь пишет на заборах по всему городу гадости про меня. И ничего никто не знает.

- Я знаю, - отвечал чемпион по танго. - Это я.

- Ты? - задохнулась она в гневе.

- Видишь ли, Клара. Танго учит партнерству. Да, там страсть. Да - там боль. Я был не виноват, когда случился gancho. Это была моя страсть. Я поплатился. Но продолжал танцевать. И ты тоже стала моей страстью. Но не захотела меня простить, остаться партнершей. It takes two to tango - танго танцуют только вдвоем. Ты оставила меня в одиночестве. Ты покинула меня. С моей болью.

- Я ненавижу тебя, - сказала Клара. - Ненавижу.

- Я понимаю. Прощай.

... Она уехала все же из Одессы. Пожила пару лет в Херсоне. Вернулась. На работе ее приняли обратно.

Но еще много лет, несмываемая ленивыми ЖЭКами и прочими содержателями стен и заборов, ее преследовала кипучая месть тангеро Валерия.

Постепенно, постепенно все забылось.

Вы спросите меня: откуда я все это знаю?

Ха. Так ведь я придумал все это. Взял за основу случай, который на самом деле произошел в Одессе, о чем помнят по сей день многие, перевернул немножко все с ног на голову, и вот - вуа-ля!

Но пожалуйста, у меня огромная просьба, если встретите когда-нибудь в Одессе, женщину по имени Клара, не произносите при ней никогда, вы слышите - никогда - слово танго.

На всякий случай.