# Из Жизни Пенисов

Владимир Аю Кигель

ИЗ ЖИЗНИ ПЕНИСОВ


Здравствуйте... Приятно познакомиться. Спасибо. А как у вас? Чудесно. Что я пью? Как вам сказать... И пиво тоже. Ха-ха. Да. Что? Конечно, конечно, налейте, спасибо. Чудненько. Позвольте мне тогда... За вас, за вашу щедрость. Уж простите за банальность, но... Не часто встретишь такого... Какие манеры! Сразу видно: умеет держаться, интеллигентен, из хорошей семьи. Ну, за знакомство. Еще? Не смею даже... Неловко, право. А, впрочем, спасибо. Давайте еще по одной. Как говорится... Кхе, кхе. Вы позволите, я закурю? Где-то у меня были... О, "Мальборо", не откажусь, не откажусь...

Что сказать вам, мой юный друг, что сказать... Доволен ли я прожитой жизнью? Глупый вопрос, уж простите меня. Некорректный.

Жизнью нельзя быть довольным или недовольным. Можно, конечно, сыграть с самим собой в нелепую игру, поставить эдакий любительский спектаклик, притворяясь, что меняешь что-то. Если не персонажей, то хоть декорации. Этот дом поставьте сюда, эту кровать - накройте балдахином и сдвиньте в угол... И автомобиль, не забудьте сменить его марку. Всю жизнь на "Тойоте"? Меняйте на "Мерседес". Да и цвет тоже. Не золотой, а черный...

Увы. Репетируй не репетируй, другого представления не будет. Тик -так, время не растянуть до бесконечности. Но пока перетасуешь карты таро в надежде на то, что они лягут иначе, пока сдашь и, робко мечтая о чуде, поднимешь "прикуп", кося глазом и скрывая его от других, - о, не может быть! - а потом замрешь восторженно от выпавшей удачи; пока судорожно, торопясь натянешь на свое шестерочное трефовое тело яркий, но - как выяснится почти сразу - узенький костюмчик бубнового вальта, пока сообразишь, что костюм этот не по тебе, ибо в нем плохо и неуклюже, да к тому же невероятно тоскливо и чувств никаких - игра подошла к концу. Ставки сделаны. Пора платить по счету...

Увы, мой юный друг, увы. Все будет так, как должно быть, даже если будет иначе... Когда-то я любил эту фразу. На женщин она производила впечатление. Вы меня просто балуете... Все, все. Хватит. Спасибо. Вот и тост родился. За женщин! До дна, до дна... Да... Женщины. Что, реально, есть в нашей жизни, кроме них? Работа? Деньги? Поверьте, все это забывается вмиг, стоит по-настоящему влюбиться. Почувствовать себя горящей лозой в ненасытном пламени все сжигающей страсти!

О, как я умел гореть. Как воспламенялся. Как верил в любовь сам, заражая даже воздух вокруг неподдельным этим, всепоглощающим чувством. Каждый раз - как впервые. Я жил любовью! Пил ее. Питался ею. Она сочилась из меня, превращаясь в стихи, в могучую силу, электризующую до тысяч вольт пространство страсти вокруг. Что говорить, природа наградила меня невероятным даром: любя сам, я мог влюбить в себя самую неприступную, самую недосягаемую, самую, самую...

Друзья шептались: опять, в очередной раз, счастливчик! А какую красотку подцепил, невероятно. Где он их только находит? И что они находят в нем???

Они завидовали, бедняги. А их недавно обретенные, или порядком уже поношенные жены, пытались, как бы невзначай, бросить на меня взгляд, коснуться мимолетно, дрожа от похоти и возбуждения... Помани я их только...

Вы спрашиваете почему? Женщины любят ускользающе-загадочных. Это их э-па-ти-рует... Я казался им фаталистом, этаким Печориным, Базаровым, Чайльд Гарольдом, слегка разочарованным в повседневной мимолетности реалий, но достаточно еще романтичным, чтобы с головой нырнуть в сладкий и вязкий омут их мармеладной любви, их желейной похоти. Ненадолго, впрочем. Как говорится, пока муж в командировке... Они хотели поиграть со мной и бросить, уйти. Но исчезал я. Вы, наверное, не застали уже крылатого "чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей". Да-а. Другое поколение. Другое. Ах, слышали все же? Нет, не Гребенщиков, мой друг. И не рэпер Гнойный... Это... Но я вам, наверное, уже надоел... Простите, великодушно. Еще? О, нет, благодарю, я и так уже... нельзя мне больше... возраст все-таки. А то наговорю, чего не надо... Нет, нет, ну, какие же обиды? Ну, давайте. Спасибо. Хорошо, последний тост. За нас! До дна, до дна...

Да... Что ж. Я думал, что не смогу никогда рассказать кому-нибудь об этом... Но вы так милы... Вино, успокаивая, греет мою израненную душу. Я хочу просить вас о помощи, мой друг.

То странное существо, что прикреплено ко мне, то существо, которое я лелеял и берег как самого себя, доставляя ему только радость и удовольствия, оберегая от неприятностей и невзгод, избавляя от ненужных хлопот и волнений, так вот, это самое существо жестоко и беспощадно лишило меня общества, в котором я привык вращаться. Радость жизни моей, страсть, мое единственное в жизни предназначение - женщины - не имеют ко мне теперь абсолютно никого доступа. Я умираю... Морально и физически. Дошло до того, что оно коварно не обеспечивает нужного мне прилива крови, но что хуже и омерзительнее всего - оно перестало использовать меня по прямому назначению.

Я - в тюрьме. Практически, не вижу белого света. Мне, право, стыдно, стыдно вам признаться, но за последний год, вы, пожалуй, мой единственный собеседник, это чудовище не пускало меня даже сюда, в этот привычный белый стерильный мир, мир моих сотоварищей.

И вот я решился. Я убью его, отсеку от своего тела, брошу на произвол судьбы его, истекающего... До последней капли...

Лес. Снег. Черная речка. И он стоит передо мной, понурив голову. Жалкий, мерзкий, весь, пардон, обоссанный...

Вы молоды, вы сильны. О милости прошу вас, о спасеньи... Согласны? Как я благодарен вам, как признателен. Тогда приступим. Станьте сзади. Подержите вот здесь. Счас... Я волнуюсь... Так. О-о-о-! Какое облегченье...О-о-о!

Так это вы??? Я не узнал вас поначалу! Я вас хотел убить!

А теперь... Ну ладно. Вложите обратно. На счет три - дерните вверх. Раз, два, а-а-а-а-а! Больно! Смотреть же надо! Это же змейка, а не пуговицы!

Уйдите! Вон! В свое небытие! Не хочу вас видеть!

Эй-эй! Стойте! Вон там еще мерцает! Подтяните же змейку до конца!

И не хихикайте мне тут!