# Герман Ким. История иммиграции корейцев. Том 1.

Герман Николаевич Ким

Ким Г. Н.


История иммиграции корейцев


Книга первая


Вторая половина XIX в. - 1945


Дайк-Пресс


Алматы, 1999


МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН


ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ


ИМЕНИ Р.Б. СУЛЕЙМЕНОВА


Казахстанские востоковедные исследования


ББК 63.3 (2 Кор)

К 40


РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИИЯ СЕРИИ


"КАЗАХСТАНСКИЕ ВОСТОКОВЕДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"


М.К. КОЗЫБАЕВ, Б.Е. КУМЕКОВ, М.Х. АБУСЕИТОВА, К.А. ПИЩУЛИНА, К.Т. ТАЛИПОВ, Ю.Г. БАРАНОВА, Б.А. КАЗГУЛОВ


(АЛМАТЫ, КАЗАХСТАН)


С.Г. КЛЯШТОРНЫЙ (САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, РОССИЯ)


А.М. ХАЗАНОВ (МЕДИСОН, ВИСКОНСИН, США)


доктор исторических наук, профессор С.К. Козыбаев

доктор политических наук, профессор К.Л. Сыроежкин


ISBN 9965-441-10-3


В первой книге монографии "История иммиграции корейцев" (424 стр.) исследуется круг проблем, связанных с начальным этапом иммиграции корейцев в российское Приморье, Маньчжурию, Америку, Японию, который начался во второй половине XIX в. и завершился с окончанием второй мировой войны. Автор сконцентрировал внимание на анализ причин переселения, динамики иммиграционных волн, возрастно-половой и социального состава иммигрантов, географии расселения в странах-донорах. Картина массового исхода корейцев предваряется теоретическим осмыслением основных понятий, используемых в исследовании и классификацией иммиграции по основным характеристикам: типу, виду и форме. В книге освещаются аспекты внутриполитического и международного положения Кореи на рубеже прошлого и нынешнего столетий, детерминировавших массовую эмиграцию за пределы полуострова.

В научный оборот вводится обширный массив источников в виде архивных материалов, статистических данных, периодической печати и мемуарной литературы, составивший солидный фундамент для научной исторической реконструкции исследуемого объекта.

Содержание первой книги раскрывает предпосылки социально-экономической адаптации иммигрантов, изменения правового статуса, создания основы современной жизнедеятельности зарубежных корейских диаспор.

Книга рассчитана на историков, востоковедов, преподавателей, аспирантов и студентов, а также предназначена для широкого круга читателей, интересующихся прошлым, настоящим и будущим зарубежных корейцев.


Contents


Foreword


Introduction


Chapter 1. Methodology, Historiography and Sources

-- Immigration as a Subject of the Complex Research

-- Historiography of the Immigration of Koreans

-- Characteristics and Classification of the Sources


Chapter 2. The Situation in Korea and Reasons for the Start of the Massive Emigration

-- Socio-Economic Crisis and Attempts for Reformation

-- The Colonial Policy of Western Great Powers and Japan

-- Demographic Processes and Emigration


Chapter 3. The Migration to the Russian Far East and Deportation

-- Stages of the Migration to the Russian Far East

-- Number and Location of Koreans in the Soviet Far East and Sakhalin

-- Deportation to Kazakhstan and Central Asia


Chapter 4. The Migration to Manchuria and China

-- Prehistory and the New Stage of the Immigration to Manchuria

-- Reasons for the Massive Immigration to Manchuria

-- The Korean Immigrants in the Manchoukuo and China


Chapter 5. The Immigration of Korean to America

-- Presuppositions of the Korean Immigration to America

-- Immigration to Hawaii, California, Mexico and Cuba

-- Unofficial Immigration to the USA


Chapter 6. The Immigration to Japan

-- Prehistory of the Massive Immigration

-- Labor Immigration to Japan in 1924-1937

-- Forced Mobilization of Koreans in 1937-1945


Conclusions


Appendix


Моим родителям: Ким Дюн Бину


и Хегай Ольге посвящаю


Предисловие


Современная Земля - планета иммигрантов, где сотни миллионов людей проживают за пределами своей исторической родины. Наиболее развитые страны Старого света получили определенную фору и выгоду от того, что на целое столетие опередив новую эмиграцию, стали продвигаться за границу. Правительства этих стран, убежденные в пользе внедрения своих граждан в зарубежье, заложили основы эмиграционной политики, призваванной содействовать экспансии на международной арене.

Первые эмигранты покидали свою родину, оставив престарелых родителей, жен , детей и родных, чтобы заложить фундамент новой жизни в неосвоенных доселе местах, глуши, безводной пустыне, непроходимых джунглях. Говоря образно, первые поколение иммигрантов посеяло семена новой жизни, второе - обрабатывало всходы, а третье - приступило к сбору плодов.

История корейской эмиграции насчитывает чуть более ста лет. Корейские иммигранты во всех странах вселения вынесли немало трудностей и лишений, пережили трагедии и дискриминацию, но сумели найти себя в новом обществе. Зарубежные корейские общины не без основания упоминаются в качестве образцовых.

В зарубежной историографии накоплен определенный опыт исследования истории переселения корейцев в страны-реципиенты, политической, социально-экономической деятельности, этнических процессов в иммигрантской диаспоре. Интерес при этом проявлен как историками, так и культурологами, этнографами, демографами и лингвистами.

Скудость фондов западной литературы даже в главных книгохранилищах, закрытость Советского Союза, отсутствие каких-либо отношений с Южной Кореей сводили шансы выполнить данное диссертационное исследование в советский период к нулю. Прозрачность границ постсоветского периода позволили автору неоднократно выезжать в долгосрочные командировки в различные страны, где был собран документальный материал, научная литература о зарубежных корейцах в целом и по истории иммиграции в частности. В этой связи считаю обязанным выразить благодарность всем зарубежным научным фондам, центрам и коллегам, оказавшим мне помощь и поддержку.

Грант "Korea Research Foundation", выделенный автору правительственным фондом Республики Кореи сроком на полтора года с весны 1990 по осень 1991 г. для прохождения годичной программы изучения корейского языка в Институте языкознания Сеульского Национального Университета (SNU) и дальнейшей научной стажировки в Институте Антропологии SNU позволил овладеть навыками корейского языка и дал импульс в определении объекта научного исследования - сходство и различие в истории и современности зарубежных корейцев.

В течение следующего полугодичного пребывание в Сеуле по приглашению "Korea Foundation" научно-исследовательского фонда МИДа Республики Корея в качестве научного сотрудника в Институте кросскультурных исследований SNU автор собрал практически все научные публикации на английском и корейском языках по проблематике исследования.

В кабинетах профессоров Сеульского национального университета Ли Гван Гю и Тэн Гён Су я провел не меньше времени чем в библиотеке по двум причинам: во-первых, как авторитетные специалисты они давали мен ценные советы и консультации: во-вторых, подборка литературы по интересующей меня теме превосходила библиотечный книгофонд, так как она включала неопубликованные манускрипты, доклады и диссертации. Признательность моим корейским учителям выражается словами бесконечной благодарности.

"Гендай гогагу дюку" - " Современная школа языков" в Токио в августе 1991 г. пригласила автора из Сеула в Японию и организовала 15-дневную программу пребывания в Токио, Осака, Кобе, Киото, Нара и других японских городах, где были собраны печатные и устные материалы и автор воочию познакомился с многими аспектами жизни японских корейцев. Прежде всего я признателен руководителю группы - Тосио Такаянаги, а также слушателям школы Токуя Йонедзу, Наихимо Синода, Митико Умедзу, Тосио Такаянаги, Масаёси Мияути, а также аспирантам-руссистам Нацуко Ока и Тору Иноэ.

В феврале-марте 1992 г. по приглашению Института восточных и африканских исследований ( SOAS) Лондонского университета в течение трех недель, на полученный совместно с доктором Россом Кингом грант Британской академии, имел возможность работать в библиотеке SOAS и целенаправленно собирать материал по истории корейской иммиграции. Проживание в Нью-Молдоне - пригороде Лондона, где сосредоточена 5-тысячная корейская диаспора, дало дополнительную информацию, в особенности об иммиграции позднего периода в страны Европы, включая Англию. Надолго сохранится благодарная память о гостеприимстве Р. Кинга. Моя глубокая признательность адресуется также всем коллегам-корееведам из SOAS.

С 1992 г. по настоящее время автору как члену международной комиссии по источникам истории Кореи при Институте национальной истории Республики Корея ежегодно выделяется грант в виде научной литературы, издающейся как в Корее, так и за рубежом., которую можно заказывать по предварительно присланному каталогу. С 1995 г. подобный грант научной и периодической литературы автор получает от "Korea Foundation".

В июне 1998 г. автор использовал грант фонда Сороса для трехнедельной работы в Ванкувере (Канада), Сан-Франциско и Лос-Анджелесе по сбору материалов, ознакомлению с современной жизнью корейских иммигрантов, интервьюирования респондентов, консультаций с американскими профессорами-авторами монографий по проблематике диссертации.

Данная работа мне давалась бы гораздо трудней и сложней без искренней помощи таких людей как профессор Пак Ен Сок, бывший директор Национального комитета по изучению истории Кореи; профессор Ли Ин Хо, бывший директор Института России Сеульского национального университета, доктор Хан Сан До, докторант Гарвардского университета Франк Хофманн, аспиранты-руссисты Ю Хак Су и Хон Чон Хен, студенты-руссисты Чан Мин Сок, Пак До Ён и многих других, оказавших мне содействие словом и делом. Всем мне хочется сказать вновь: "Камсахамнида!".

Благодарность в адрес моей жены - Зарины Акишевой и сына - Артема Кима это не просто дань традиции или соблюдение проформы, а моя искренняя признательность за многолетнюю поддержку, понимание и терпение.


Заключение (к книге первой)


Миграции населения, происходившие еще в древние времена, продолжались на протяжении всей истории человечества и приобрели наибольшие размеры и значение в современный период. В настоящее время сотни миллионов людей проживают за пределами своей исторической родины, и процессы переселения, иммиграции в другие государства представляют несомненный научный интерес как с теоретической точки зрения, так и с точки зрения прагматических задач жизнедеятельности иммигрантов в иных политических, социально-экономических условиях.

Совокупная численность населения современного Корейского полуострова составляет около 65 млн. человек, и свыше 5 млн. корейцев живут за пределами полуострова. В настоящий момент сложились четыре численно наиболее крупные корейские диаспоры в Китае, США, Японии и в бывшем СССР. Корейцы представляют собой один из поздних этнических компонентов многонационального населения суверенного Казахстана.

Многообразие общественно-политических систем, государственно-экономического устройства, этнического состава населения, национально-культурных особенностей стран-реципиентов предопределило существенные различия в исторической судьбе зарубежных корейцев, и поэтому изучение истории иммиграции имеет особую научную значимость.

В исторической, демографической, политической и других социальных науках зачастую используются как равнозначные понятия "миграционное движение", "миграции", "иммиграции", "переселение" и другие. Под термином "иммиграция" понимается межгосударственное перемещение людей в страну-реципиент с целью постоянного или длительного пребывания, связанного с трудовой, учебной и иной деятельностью, а также в силу других причин. По аналогии с приведенным определением понятие "эмиграция" подразумевает выезд (исход) из страны-донора по экономическим, политическим или иным мотивам в целях постоянного или временного проживания в иной стране. Таким образом, различия в определении понятий "иммиграция" и "эмиграция" относительные, так как речь идет об одних и тех же субъектах, и сводятся в основном к различиям в направлении движений. Межгосударственное территориальное перемещение людей реализуется в эмиграции из одной страны и иммиграции в другую, составляющих в единстве внешнюю миграцию.

Существуют также различные подходы к классификации иммиграций, однако за основу принята классификация по трем основным категориям: виду, форме и характеру. По виду иммиграция делится на безвозвратную, сезонную и маятниковую. По формам осуществления различают организованную и неорганизованную иммиграцию, а по характеру она может быть добровольными или принудительными.

Проблемы, связанные с иммиграцией людей вызывают интерес с позиций многих социальных и гуманитарных, в этой связи актуальными представляются не только исследования специфическими методами отдельных научных дисциплин, но и комплексный анализ объекта изучения. История любой современной страны демонстрирует пример взаимосвязи и взаимовлияния иммиграции и политики, и изучение многих вопросов иммиграции должно опираться на знание истории дипломатии, международных отношений, эмиграционной и иммиграционной политики.

Жизнь иммигрантов с момента вступления на чужую землю во многом зависит от законодательства государства, принявшего переселенцев. Для объективного анализа политического, экономического и социального развития иммигрантов необходимо иметь в виду правовую регламентацию условий жизни и труда в стране-реципиенте.

Достаточно аргументов, подтверждающих тесную связь иммиграции с экономическими вопросами, демографическими процессами, социо-культурными проблемами иммигрантов. Многообразие политических, социальных, экономических, демографических, географических и прочих аспектов иммиграции и объективная необходимость ее комплексного изучения закономерно приводят к междисциплинарному характеру исследований самой истории иммиграций. Эта комплексность имеет свою специфику, которая выражается в том, что хотя отдельные стороны истории иммиграции рассматриваются в различных науках, каждая из них взаимодействует при этом с исторической наукой. Таким образом, историческая наука не только вносит вклад в изучение конкретных аспектов истории иммиграции, но и интегрирует все полученные знания и является единственной наукой, исследующей не отдельные стороны объекта, а весь объект в целостности.

История иммиграции корейцев конца XIX в. - 1945 г. не явилась предметом специального обобщающего научного исследования, однако историография переселения из Корейского полуострова в Китай, Россию, США, Японию и т.д. имеет определенные традиции. Значительный научный опыт накоплен в изучении истории переселения корейцев на российский Дальний Восток, депортации и обустройства в Казахстане; переселения на Гавайи, иммиграции в Японию в 1910-1923 гг., однако множество других вопросов оставалось не- освещенным, что явилось одной из причин определения темы исследования и его хронологических и территориальных границ.

Источниками исследования послужил комплекс взаимодополняющих архивных, статистических, литературных и устных материалов на различных европейских и восточных языках. Источниковый фундамент, состоящий из различных частей, характеризуется достаточностью и достоверностью, создающими прочную основу для построения научной конструкции.

Прежде чем иммигрировать в иную страну, люди должны принять решение покинуть свою родину, поэтому анализ причин иммиграции логично предваряется изучением политических, экономических и иных предпосылок, сложившихся в стране выбытия. Исследование истории Кореи второй половины прошлого века и начала нынешнего столетия привело к выводу, что на закате династии Ли (1392-1910) страна оказалась не готовой вступить в новую капиталистическую эру. Корея на рубеже веков испытывала затяжной политический и социально-экономический кризис, обострившийся в результате колониальных притязаний со стороны западных держав и Японии. В борьбе за господство на Корейском полуострове верх одержала динамично развивающаяся Япония, установившая в 1905 г. режим протектората, а затем аннексировавшая Корею.

Массовое обнищание корейских крестьян, люмпенизация широких слоев корейского населения, усугубленные дискриминационным режимом колониальных властей, вынудили людей, оказавшихся на грани голодной смерти, покинуть страну в поисках спасения и лучших условий жизни. Корейские власти, проводившие в течение многих столетий политику строжайшей изоляции страны, оказались не способными сдержать массовый исход. Японский колониальный режим проводил в отношении эмиграции корейцев дифференцированную политику, которая менялась в зависимости от политической конъюнктуры и планов использования корейского населения для достижения своих целей.

Первоначально корейские крестьяне переселялись в приграничные территории российского Дальнего Востока и Маньчжурии, где насельники Корейского полуострова имели давнюю историю освоения земель. В русском Приморье и соседних с ним регионах корейские переселенцы исследуемого периода появились в первой половине 60-х гг. прошлого века. Иммиграция в Россию дореволюционного периода прошла в своем развитии три этапа: 1863-1884 гг.; 1884-1905 гг.; 1905-1917 гг., каждый из которых характеризовался различным объемом, темпом и характером переселения, а также политикой русского царизма в отношении притока корейских иммигрантов.

После Октябрьской революции переселение корейцев имело свое продолжение вплоть до середины 1920-х гг. К середине 1930-х гг. значительная часть корейского населения интегрировалась в новых политических и социально-экономических реалиях советского Дальнего Востока. Однако в 1937 г. все корейское население численностью в 180 тыс. человек было депортировано в Казахстан и Среднюю Азию. Основополагающая причина депортации корейцев крылась в самой сущности тоталитарного режима, сложившегося в СССР к концу 1920-х гг., и проявившегося в полной мере в 30-40-х гг. Корейские переселенцы в Казахстане и Узбекистане, несмотря на выпавшие трудности и лишения, с помощью местного населения смогли выжить и адаптироваться в новых услових.

Численность корейцев в Южной части Сахалина продолжала оставаться незначительной вплоть до 1939 г. , когда японский колониальный режим ввел трудовую мобилизацию корейских рабочих. К концу второй мировой войны на Сахалине оказались около 60 тыс. корейцев, из которых около 50 тыс. в силу политических обстоятельств остались на советской территории.

Корейский полуостров и Китай имели древние политические, экономические и культурные связи. Иммиграцию корейцев в северо-восточную часть Китая, известную под названием Маньчжурия, относят, как правило, к середине XIX в. , однако появление предков современных корейцев в этом регионе имеет давнюю предысторию, уходящую корнями в первое тысячелетие до нашей эры. Последний этап иммиграции корейцев в Маньчжурию начался со второй половины 1860-х гг. и продолжался до 1945 г. Этот этап делится, в свою очередь, на три периода: 1870-1910 гг.; 1910-1931 гг.; 1931-1945 гг.

Первый период характеризуются добровольным характером иммиграции и к моменту аннексии Кореи численность корейцев в Маньчжурии достигла 100 тыс. человек. Отличительной особенностью второго периода является вынужденное переселение корейцев в Китай по политическим мотивам, когда тысячи патриотов приняли участие в вооруженной антияпонской партизанской борьбе. К началу 1930-х гг. корейское население в Маньчжурию выросло по официальным данным до 630 тыс. человек, из которых более половины проживало в Цзяньдао. Наиболее соответствующей действительности число корейцев в Манчжурии в конце второго периода составляет 750-800 тыс. человек. "Корейский вопрос" в Маньчжурии оставался камнем преткновения в отношениях между цинским Китаем и императорской Японией, а корейские иммигранты находились как между молотом и наковальней. Китайские власти пытались вынудить корейцев принять китайское гражданство, а японцы считали всех корейцев, в том числе зарубежных, своими субъектами и использовали их в качестве инструмента для достижения своих целей.

Японские правящие круги строили планы захвата Маньчжурии как важного военно-стратегического плацдарма и постоянно наращивали свое влияние, что в конечном счете привело к образованию в 1931 г. "независимого государства Манчжоу-го", на деле оказавшегося полностью под контролем японских властей. В этот период японский режим впервые стал поощрять корейскую иммиграцию на официальном уровне и субсидировать организованное переселение в специально избранные районы Маньчжурии. По принятому 15- летнему плану предусматривалось "коллективное переселение" 300 тыс. корейских сельских семей, однако на самом деле в наиболее активный период компании с 1935 по 1940 гг. всего около 250 тыс. корейцев были охвачены "организованной коллективной иммиграцией".

По условиям японо-маньчжурского договора от 1932 г. корейцы как субъекты Японии получили право постоянного проживания и приобретения земли в частную собственность в любой части Маньчжурии, что привлекло дополнительные массы иммигрантов. Численность корейского населения росла высокими темпами, ежегодный прирост составлял в среднем 80 тыс. человек и к окончанию второй мировой войны достигла двухмиллионной отметки. Как и прежде, основная масса иммигрантов оседала в Цзяньдао, ибо они ощущали себя комфортнее в своей этнической среде и здесь сформировалась материально-производственная инфраструктура.

Характерная особенность третьего периода иммиграции заключалась также в том, что японские власти, заинтересованные в стабильности корейского общества в Маньчжурии, отдавали предпочтение в организованном переселении семьям. Если в первые периоды преобладала иммиграция мужчин, что предопределило возрастную и половую диспропорцию корейского населения, то в течение третьего периода наблюдались значительные изменения, хотя численное доминирование мужчин, в особенности в трудоактивных когортах, продолжало оставаться.

После капитуляции Японии в 1945 г. и падения прояпонского марионеточного режима Пу И в Маньчжоу-го началась массовая репатриация корейцев. Вернулись в основном переселенцы последнего периода, в особенности "коллективные иммигранты", пользовавшиеся определенными привилегиями по сравнению с китайцами. Несмотря на первоначальный массовый отток корейцев в южную часть Корейского полуострова, преобладающее большинство осталось в силу разных причин в Китае.

Вопреки широко бытующему представлению, что корейская диаспора в США возникла после 1965 г. , история иммиграции корейцев в Америку имеет свои корни в начале нынешнего столетия. В 1902-1905 гг. на Гавайи переселились около 7 тыс. корейцев, которые были наняты для работы на сахарных плантациях. Трансконтинентальное переселение корейцев имело организованный характер, и в его осуществлении важную роль сыграли отдельные исторические личности, включая корейского короля Кочжона, посла США в Сеуле Г. Алена и предпринимателя Д. Дешлера. Особый вклад внесли американские христианские миссионеры в Корее, которые пропагандировали целесообразность иммиграции в США.

В период сахарного бума Гавайская ассоциация владельцев сахарных плантаций решила использовать корейцев как дешевую рабочую силу на полевых работах. Она инвестировала средства для организации рекламы, вербовки и транспортировки корейских рабочих морским путем из Кореи на Гавайи, и ее представители лоббировали реализацию проекта как в Америке, так и в Корее.

В отличие от переселенцев в Россию и Китай, статистические данные о численности, составе и размещении корейских иммигрантов на Гавайи отличаются точностью и достоверностью. Документы иммиграционных служб сохранили даты прибытия судов с корейскими иммигрантами, их численность, состав, количество не прошедших медицинский контроль и отправленных назад. Иммигранты, прибывшие на Гавайи, представляли собой в основном обнищавших крестьян и городскую бедноту, значительная часть которых приняла в Корее, а также по пути следования христианство. Абсолютно численное большинство составляли молодые неженатые мужчины.

Ввиду тяжелых условий труда и низкой заработной платы часть корейских рабочих после окончания срока контракта покинула сахарные плантации и мигрировала в Калифорнию и другие штаты континентальной Америки, и к 1910 г. на Гавайских островах осталось около 4 тыс. корейцев.

В 1905 г. около одной тысячи завербованных корейских иммигрантов прибыли в Мексику на полуостров Юкатан, где оказались в рабских условиях жизни и труда на генекеновых плантациях. Лишь небольшой группе из 8 человек удалось освободиться за год до окончания контракта. В 1909 г. все корейские рабочие были освобождены от кабальных условий контракта, однако из-за отсутствия средств не смогли покинуть страну. Несмотря на акцию поддержки корейцев на Гавайях и в других американских штатах, в результате которой были собраны деньги и отправлены в Мексику, правительство США запретило въезд в страну. Иммигранты вынуждены были остаться в Мексике. В начале 1920 г. около 300 корейцев смогли перебраться из Мексики на Кубу.

Иммиграция корейцев в США была прекращена в 1905 г. после установления японского режима протектората, наложившего запрет эмиграцию в другие страны. Но до 1924 г. было выдано разрешение на иммиграцию около одной тысячи молодым корейским девушкам, так называемым "невестам по фотографиям", которые въехали в страну в качестве жен, проживавших на Гавайях и в других штатах корейских иммигрантов. До 1945 г. в США иммигрировали также несколько групп корейских студентов и политических беженцев, составивших в общей сложности около 900 человек.

Традиционно считается, что Япония абсолютно моноэтническая страна, однако на самом деле в стране проживает одна из самых крупных по численности зарубежных корейских диаспор. Контакты древних насельников Корейского полуострова и Японского архипелага имеют древнюю историю, в ходе которой происходили взаимные миграции в виде мирных переселений и военных походов. На рубеже прошлого и нынешнего веков в Японии проживало всего лишь несколько десятков корейцев, а в канун аннексии численность резко возросла до 800 человек, представлявших в основном студентов.

С 1910 г. в связи с аннексией Кореи и отменой рестриктивного законодательства в отношении корейских иммигрантов начинается первый этап массовой трудовой иммиграции, продолжавшийся до 1923 г., когда случилось катастрофическое землетрясение в Кандо, повлекшее за собой антикорейскую истерию и тяжелые последствия для корейского населения в Японии. Численность корейцев к 1923 г. выросла почти до 100 тысяч человек, так как промышленный бум в Японии востребовал дешевые рабочие руки.

Второй этап характеризуется продолжением массового притока корейских трудовых иммигрантов, который заканчивается с началом в 1937 г. японской агрессии в Китае. Отток корейцев из наиболее развитых и густонаселенных аграрных провинций Юга Кореи сопровождался усиленной японской колонизацией, что свидетельствует об относительной добровольности иммиграции в Японию. Численность корейцев в 1937 г. достигла 750 тыс. человек.

Начало японо-китайской войны и вступление Японии во вторую мировую войну открывает третий этап иммиграции корейцев, который характеризуется принудительной мобилизацией. Этот этап можно разделить на три периода: с сентября 1939 г. до февраля 1942 г.; с февраля 1942 г. до сентября 1944 г.; с сентября 1944 г. до августа 1945 г. Всего в течение третьего этапа около 750 тыс. корейцев были призваны для трудовой и воинской повинности в Японии. Самая позорная страница в истории гражданской и военной мобилизации корейцев, осуществленной японскими властями, связана с сексуальной эксплуатацией нескольких десятков тысяч молодых кореянок, которых вынудили служить в японских военных борделях.

Характерная особенность корейской иммиграции в Японии заключалось в том, что в отличие от иммигрантов в Китае, России, США, продолжавших заниматься традиционным сельскохозяйственным трудом, японские власти заставили работать корейских рабочих на шахтах, рудниках, промышленных предприятиях, строительных площадках. Корейские рабочие использовались на самых опасных для здоровья и жизни, физически трудоемких и грязных видах работ. За равный труд они получали меньшую заработную плату, чем японцы, и условия оплаты полностью зависели от произвола японских работодателей. Корейские иммигранты в Японии проживали в крупных городах, где возникли своеобразные "корейские гетто", схожие с негритянскими трущобами в Америке.

Корейское население в Японии страдало от дискриминации официальных властей, работодателей и японских обывателей. Политика японских властей была направлена на ускоренную и насильственную ассимиляцию корейцев, для достижения которой создавались и поддерживались различные прояпонские организации среди корейцев. В среде корейских иммигрантов, в особенности ее лидеров, отмечаются заметные тенденции к коллаборационизму с японскими официальными, предпринимательскими и общественными кругами.

Строгий контроль, установленный японскими властями над корейскими иммигрантами и в особенности над ее наиболее политически активной частью, исключал появление сколько-нибудь влиятельных оппозиционных сил. Несомненно, что преобладающее большинство корейцев желали поражения Японии в войне, ибо оно принесло бы освобождение Кореи от колониального режима, но сопротивление иммигрантов, направленное против военных успехов императорской армии не носило активного характера. Пассивный протест корейцев против правой и социальной дискриминации и недовольство этнокультурными условиями жизни выразились в массовой реэмиграции, последовавшей сразу после капитуляции Японии и освобождения Кореи.

Таким образом, иммиграция корейцев в различные страны имела как общие черты, так и специфические особенности. Иммигранты первых этапов и периодов представляли в своей основной массе обезземелившихся и оставшихся без средств существования крестьян, а также низшие социальные слои городского населения. Преобладающее большинство иммигрантов являлись мужчинами в наиболее трудоактивном возрасте. В процессе развития иммиграции изменялась динамика численности, возрастно-половой состав, география выхода из различных провинций Кореи и территориального размещения в странах-реципиентах. Для истории иммиграции корейцев исследуемого периода были характерными все ее виды, формы и типы. Во всех странах вселения корейские иммигранты испытали на себе насильственный характер территориального перемещения. Однако, несмотря на все выпавшие проблемы, дискриминацию и геноцид, корейские переселенцы раннего периода иммиграции смогли адаптироваться в новых условиях и создать основу для будущей жизнедеятельности диаспоры в различных странах.


Монография "История иммиграции корейцев" будет состоять из трех частей общим объемом 1500 страниц. Книга вторая. История иммиграции корейцев. 1945-2000 гг. находится в стадии завершения. Книга третья будет посвящена правовым, социально-экономическим, этнокультурным аспектам иммиграции, а также проблемам адаптации, аккультурации и ассимиляции зарубежных корейских диаспор.


Ким Герман Николаевич, профессор, доктор исторических наук, зав. каф. корееведения факультета востоковедения КазНУ им. аль-Фараби, тел./ факс раб. 3272-621345, e-mail: ger_art@astel.kz; kazgugnk@yahoo.com

http://www.koryosaram.freenet.kz

Prof. Dr. Kim German Nikolaevitch, Head of the Department of Korean Studies Faculty of Oriental Studies Kazakh National University named after al-Farabi. Phone/fax: 3272-621345, e-mail: ger_art@astel.kz; kazgugnk@yahoo.com

http://www.koryosaram.freenet.kz


16