# Толорая Георгий.Чучхейский капитализм

Георгий Толорая

Георгий Толорая, д.э.н.,

Директор исследовательских программ

Центра изучения современной Кореи при ИМЭМО РАН


Чучхейский капитализм


10 октября Трудовая партия Кореи, строящая в КНДР "социализм нашего образца" на основе кимченировской идеологии


"сонгун" (приоритета армии), отмечает очередной юбилей.


Но за трескучей фразеологией и воинственной риторикой


скрывается серьезный идеологический поворот, который может изменить будущее всего региона. Учитывает ли это Россия?


Воинственные заявления Северной Кореи об "укреплении потенциала ядерного сдерживания", о незаинтересованности в участии в многостороннем переговорном процессе, казалось бы, свидетельствуют о том, что эта страна пошла по пути противопоставления себя миру, самоизоляции - как реакции на "враждебную политику США". На самом деле эта риторика призвана лишь поднять ставки в сложной игре, которую КНДР ведет со своими противниками, для того, чтобы обеспечить максимально выгодные для себя условия вхождения в мировое сообщество. Глубинные процессы внутри страны и в ее отношениях с внешним миром, которым Ким Чен Ир дал старт пару лет назад, не оставляют сомнений - КНДР жаждет этого.

С июня нынешнего года у северокорейских чиновников вроде бы прошла аллергия к словосочетанию "экономические реформы" в отношении происходящих в КНДР процессов. Начатые в июле 2002 г. изменения в экономической политике, состоящие в резком сужении нормирования товаров, многократном увеличении цен при меньшем росте зарплаты, поначалу проходили под псевдонимом "государственные меры". Конечно, они были непоследовательны и малорезультативны (впрочем , принимая решение на этот счет Ким Чен Ир надеялся на урегулирование отношений с Японией и массированные японские компенсационные платежи, расширение товарных поставок также из Южной Кореи, а вовсе не на ядерный спор с США, который неожиданно возник в октябре 2002 г.). Но, главное - были открыты шлюзы экономической инициативы населения . И, наверное, обратной дороги к казарменному социализму уже нет.

Сегодня в Пхеньяне открыто (в отличие от прошлого) действуют рынки, ассортимент товаров на которых значительно расширился ( в том числе благодаря челночной торговле с Китаем), "придорожные бабушки" продают фрукты и овощи, а многочисленные киоски- предметы первой необходимости. Недавно введены облегченные правила обмена валюты (рыночный курс доллара подскочил до 800 вон), фактически освобождены цены на большинство товаров (за исключением "стратегических), благодаря чему магазины все большую часть товаров продают не за валюту, а за воны (чуть не написал- за рубли, вспоминая гайдаровские времена в России) По оценкам, инфляция за год достигла 300%, но рыночный механизм потихоньку начинает проворачиваться. На улицах - масса велосипедов (раньше их не было вообще), а впервые появившаяся в КНДР рекламные щиты предлагают даже автомобили собственного производства- они собираются по лицензии на заводе "Пхенхва" вблизи Пхеньяна, построенного на средства (около 20 млн долл) бизнес-империи преподобного Муна. (правда, очередей "новых корейцев", готовых выложить 14 тыс.долл за машину, пока не наблюдается). Появились (пока только у руководящих кадров) даже мобильные телефоны.

В сентябре был назначен новый премьер правительства- технократ Пак Бон Дю, который в прошлом году ездил в Южную Корею учиться рыночной экономике. 7 новых членов его кабинета- "технократы". Недавно делегация экономических деятелей КНДР побывала во Вьетнаме- также с целью изучение его опыта реформ, а уж сколько делегаций разных уровней пребывала с той же целью в Китае и в России после визита Ким Чен Ира 2001 года- трудно и сосчитать.

Но главным образцом и спонсором перемен для КНДР стала Южная Корея.

Политика "солнечного тепла" Нобелевскогго лауреата президента Ким Дэ Чжуна была углублена и расширена его преемником Но Му Хёном. Парадоксальным образом ядерный кризис и острый конфликт КНДР с Вашингтоном сотрудничество Юга и Севера вроде бы даже подстегнули. Похоже, южан не испугает даже возможное обретение Севером ядерного оружия (оно не предназначено для борьбы с Сеулом). На днях у мемориала полумифического основателя корейской нации Тангуна в Пхеньяне состоялась пышная церемония с участием северян и южан, призванная продемонстрировать общность корней - но и общность будущего, вызов которому бросают "внешние силы". Спустя несколько дней более тысячи впервые добравшихся до Пхеньяна автобусами южнокорейцев присутствовали на открытии построенного на средства южнокорейского концерна "Хендэ" и получившего имя его основателя Чон Чжу Ена стадиона в Пхеньяне. А деловые переговоры между Севером и Югом, еще недавно бывшие сенсацией, стали почти рутиной (14 октября намечен уже 12-й раунд межправительственных переговоров на уровне министров, не говоря уже о многочисленных контактах более низкого уровня).

Факторы политические (скажем, недовольство Севера возможностью посылки южнокорейских войск в Ирак, высылкой просеверокорейского деятеля Сон Ду Ёля) все реже приводят к паузам в экономическом диалоге. Потому что он весьма выгоден- и не только КНДР, но и Югу. Важнейшим пилотным проектом, реализация которого позволит говорить о начале интеграции экономик Севера и Юга, является проект создания на основе южнокорейских капиталовложений Кэсонской промышленной зоны. 18 сентября КНДР были приняты весьма подробные акты, касающиеся налогообложения и трудовых отношений в этой зоне, что позволяет надеяться на то, что этот проект не станет очередным "мыльным пузырем" вроде спецзоны в Синыйчжу (ее хотел осваивать китайский магнат Ян Бин, взамен отправленный китайскими властями за решетку).

О необходимости оказать КНДР помощь в ее движении к реформам недавно говорил глава МИД Южной Кореи Юн Ен Гван. Он отметил, что латиноамериканские диктатуры и Китай показали Пхеньяну пример реформ, но "изменения в Северной Корее вряд ли будут проходить так быстро, как хочет весь мир. С уверенностью можно говорить лишь о том, что КНДР постепенно движется к реформам и открытости".

Таким образом, даже если считать все вышеназванное "показухой", трудно согласиться с тем, что мы имеем дело с неспособным к трансформации режимом- частью "оси зла". А значит и ядерный спор может и должен решаться не путем "смены режима", а путем компромисса. Российская дипломатия отдала немало сил продвижению именно этой точки зрения - и благодаря этому ее авторитет в корейских делах заметно вырос. Но не отстанем ли мы от поезда экономических возможностей, открываемых реформами в КНДР? Товарооборот составил в прошлом году всего 139 млн.долл, проект транскорейской железной дороги вряд ли всерьез будет осуществляться до урегулирования ядерного кризиса. Ким Чен Ир дал указание о приоритетности торговли с Россией, но пока можно похвастаться только контрактом на трактора Омского завода. Правда, недавно побывавший в Пхеньяне губернатор Приморья с воодушевлением говорил о планах привлечения рабочей силы, поставок электроэнергии, сотрудничества в морском промысле, даже использовании порта Раджин в КНДР... Но российские "капиталисты" пока что северокорейским рынком не заинтересовались. А значит, отдают его на откуп более искушенным предпринимателям Южной Кореи, Японии, Китая и даже ЕС.