# Корейские народные сказки ч.1

Вадим Пак

Феи с Алмазных гор

Корейские

Народные

Сказки

ч.1


Вадим Пак. ПРЕДИСЛОВИЕ

Расположенная на самой окраине Восточной Азии, Корея славится удивительной красотой и разнообразием природы. Не случайно ее жители назвали свою страну так поэтично: ЧОСОН - СТРАНА УТРЕННЕЙ СВЕЖЕСТИ. Здесь живет талантливый и трудолюбивый народ. Тысячелетиями трудясь на земле, освоенной предками-чосонцами, корейский народ создал богатую, своеобразную культуру. Неотъемлемой частью этой культуры является устное народное творчество: сказки, предания, легенды, мифы, пословицы, поговорки и песни, отмеченные печатью мудрости.

Сказка, представляющая собой ведущий жанр корейского фольклора, является ценнейшим памятником духовной и поэтической культуры корейского народа и имеет огромное познавательное значение. Сказка издавна любима народом. В недалеком прошлом именно сказка питала духовную культуру простых корейцев. Летними душными вечерами старики сказочники - иягикуны рассказывали сказки детям. Не одно поколение корейской детворы с восторгом слушало о чудесах и волшебниках, о хитроумных проделках чертей - токкэби, о духах умерших предков, родственников. В редкие часы отдыха иягикуну внимали и взрослые, сидя в ветхой лачуге на камышовой циновке, постеленной поверх теплого кана-ондори, во вьюжную зимнюю ночь, когда холодный, пронизывающий ветер неистовствовал за затянутым бумагой окном, или в жаркий полдень, примостившись в тени плакучих ив на рисовом поле. Взрослые, как и дети, верили во всемогущего богатыря - чжансу, который способен избавить их от земных невзгод и притеснений янбанов. Верили в "счастливую" могилу, для которой искали и никак не могли найти одно-единственное место на "единственной" счастливой горе. В награду за поиски ожидали счастья и благословения от своих благодарных предков, давно ушедших в чосын - иной мир. Верили также в вещие сны, в которых герою является провидец в образе седобородого старца-отшельника, даоса, дающего мудрый совет, или в облике небесной феи - сонне, которая подсказывает, как найти счастье. Но в реальной жизни все было совсем иначе: желанное счастье не приходило, жизнь мстила наивным людям за их доверчивость, безжалостно разбивая призрачные надежды.

Сказка всегда была любимым видом устного творчества корейцев. Одни ее называют "енмаль" - слово о старине, другие - "еннияги" - рассказ о старине. Своими корнями корейская сказка уходит в седую древность, и зародилась она где-то на заре возникновения корейской культуры. Определить точно время ее появления так же трудно, как невозможно представить, когда это было: "в давние-давние времена...", "когда тигр еще курил трубку, а буйвол говорил человеческим языком..." Многие корейские сказки несут на себе отпечаток древнейшей эпохи в истории возникновения корейского общества. В своеобразной форме, присущей только сказкам, они отразили образ мыслей первобытных людей, их наивные и подчас искаженные представления об окружающем мире, истоки обычаев и верований. Именно здесь таятся корни многих элементов сказочной фантастики, отсюда ведут свое начало широко известные в корейском фольклоре образы и сюжеты. Корейские сказки являются неоценимым источником для изучения быта, нравов, традиций и обычаев страны, "ибо сказки любого народа несут в себе отпечаток духа народа"[*]. Как и фольклор других народов, корейские сказки органически связаны с реальной жизнью. В большей мере сказки воплощают в себе реалии последующих этапов развития феодального мира с характерными для него социальными атрибутами и коллизиями. Таким образом, в художественной форме в сказках нашли отражение характерные черты корейского народа на разных этапах его истории.

[* Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. 2., Изд-во АН СССР.]

На протяжении столетий происходил естественный отбор фольклорного материала: шлифовались сюжеты и стиль. Память народа сохраняла только то, чем жила душа народа, его чаяния. Вот как о самоценности корейских сказок писал русский писатель и первый собиратель корейского фольклора Н. Гарин-Михайловский: сказочны, по мнению Н. Гарина-Михайловского, не только природа, но и сами жизнелюбивые корейцы. Поэзия сказки настолько слилась с самой жизнью, что и сказка, и жизнь корейца неразлучны.

"Заражаешься их настроением: жизнь для них та же сказка, и все здесь сказочно, и поэтично, и ужасно сказочно. И природа такая же"[*]. Потрясенный впечатлением, которое произвел на него один корейский сказитель, писатель отмечает: "Кажется... каким-то сном, очарованием, в котором мы все вдруг перенеслись в неведомую глубь промчавшихся тысячелетий"[**].

[* Гарин-Михайловский Н. Г. Из дневников кругосветного путешествия (По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову). Москва, 1952, с. 244.]

[** Там же, с. 103.]

В предлагаемом вниманию читателей сборнике представлены основные жанры корейской устной прозы. Они расположены в традиционном порядке мифы и легенды, волшебные сказки, бытовые сказки, сказки о животных, народные анекдоты о хитроумном и ловком Ким Сон Дале,

Включенные в книгу предания, легенды и мифы распространены в Корее как в устном исполнении рассказчиков, так и в записях исторических сочинений "Самгук саги" ("Исторические записи трех государств", 1145) Ким Бусика, поздних хрониках "Коре са" ("История Коре", 1454).

У корейских легенд и мифов существует тесная связь с волшебными сказками, порой даже трудно бывает определить, где кончается легенда и начинается сказка. А сказочный сюжет трудно отделить от реальной истории страны. Вот почему в корейском фольклоре немало сюжетов о первопредках, основателях древних корейских государств Чосон, Когуре, Силла ("Династия Ли", "Вторая легенда о царствующей в Корее династии", "Легенда о Тан Гуне", который выступает основателем Древнего Чосона). Мифические персонажи представляются как полуисторические-полулегендарные правители или герои Кореи.

Традиционным героем корейских волшебных сказок нередко выступает волшебник-мудрец хенин в образе седобородого старца. Образ этот, вероятно, навеян патриархально-конфуцианским почитанием старости.

Существует немало сказок, где действующее лицо - монах. Корейский монах мало похож на его русского собрата. Он не привязан к храму, а ходит по деревням, собирая подаяние, творит добро, наказывает зло ("Храм на горе Пэкчжоксан", "Как Сеул столицей стал").

Вековая мечта корейского народа воплотилась в образе богатыря - чжансу, способного творить чудеса, делать людей счастливыми ("Кровавые слезы богатыря", "Озеро богатыря").

У корейцев, как и других народов мира, весьма популярны сказки о падчерице и злой мачехе ("Как Ённи от мачехи спаслась", "Роза и лотос"). "История о добродетельной Кхончхи и злой мачехе и ее дочери Пхатчхи" отличается реалистичностью: героиня, Кхончхи, теряет не золотую, а матерчатую туфельку, переходя вброд реку, а замуж выходит не за принца, а за губернатора провинции.

А вот еще один, тоже весьма распространенный сюжет о двух братьях: старшем и младшем, богатом и бедном, злом и добром ("Сказка про предсказателя и трех его сыновей"). Наиболее известной является сказка о зловредном старшем брате Нольбу и младшем брате Хынбу. В Корее, где длительное время господствовали строгие конфуцианские этические нормы, требовавшие беспрекословного почитания старшего в семье, конфликт младшего со старшим приобретает особую остроту. В сказках подобного рода младшего брата всячески унижает старший, обделяет его в наследстве, а то и выгоняет из дома. Младший брат бедствует, но вдруг случается чудо - трудолюбие, честность, кротость младшего брата вознаграждены. Сюжеты таких сказок пользуются широкой популярностью у корейцев. И поэтому при одном лишь упоминании имени героев сказки в сознании корейца возникают зримые образы. Любому корейцу понятен смысл фразы, аллегория типа: "Сосед Ким - истинный Нольбу, а Пак - Хынбу". Эти и подобные им имена стали нарицательными.

Любимым героем корейцев является рыбак, в образе которого воплотилась щедрость души простого корейца. Он обычно отпускает пойманную им рыбу на волю, которая в действительности оказывается сыном морского царя. Юноша-рыбак попадает в подводное царство и вознаграждается за свою доброту. Еще один герой сказок - дровосек-бедняк ("Дровосек и его сын"), который зарабатывает на жизнь тем, что собирает хворост и продает его богатым. Дровосек отправляется в горы за хворостом, и там происходят чудесные события, которые составляют основу целого цикла сказок ("Феи с Алмазных гор", "Сказание о скале Чхонню", "Как юноша Мун Хесон корень жизни добыл").

Героем волшебных сказок нередко бывает простой юноша без какого-либо конкретного имени. Действие в этих сказках происходит не в призрачном "тридесятом царстве тридесятого государства", а в какой-нибудь провинции, уезде Кореи, причем место действия описано предельно точно, что имеет целью придать сказке как можно больше достоверности.

Богатейшее представление о жизни и чаяниях, о радостях и горестях корейского народа, о его быте и традициях дают сказки бытовые. Герои бытовых сказок, как правило, обыкновенные люди. Они добиваются успеха не с помощью мудрецов или небесных фей, а благодаря трудолюбию, уму, смекалке, ловкости. Чаще всего это крестьяне или батраки - мосымкун или простолюдины - чхонмин. Сказки этого цикла искрятся юмором, в них высмеиваются такие человеческие пороки, как глупость, жадность и зависть. Сюжет обычно строится на несогласии между героем и его недоброжелателями. Забитый и притесняемый в жизни бедняк в сказке совершенно преображается и выходит победителем в своеобразном поединке ("Зернышко проса", "Сын мясника", "Сказка про собачку, чудо-дерево и охотничий рожок").

Героем многих бытовых сказок выступает янбан-дворянин ("Янбан, полный монет", "Как янбан с друзьями девушку спас"). Но необходимо подчеркнуть своеобразие корейского янбана. Если в европейских сказках самый "бедный" помещик имел землю, поместье, прислугу, то янбан в старой Корее зачастую был гол как сокол. Многие представители янбанского сословия прозябали в нужде и даже нищенствовали. Янбаны часто кормились за счет своих богатых родственников, живя в их доме. Прогнать янбана не разрешали строгие законы родственных отношений. Таких обедневших янбанов в Корее называли мунгэками - приживалами или прихлебателями. В ряде сказок едко высмеивается спесь и чванливость мунгэков-янбанов.

В старой Корее высоко почиталась недоступная простому народу ученость. Человек, выучивший тысячу-другую иероглифов и прочитавший несколько конфуцианских книг, считался образованным ученым. Конфуцианский ученый в корейских сказках - фигура своеобразная. Конфуцианское учение, пришедшее из Китая, в Корее было возведено в ранг государственной этико-религиозной нормы. Знание конфуцианских догм было необходимо для сдачи экзаменов и поступления на чиновничью должность. Вся образованность подобных "ученых" сводилась к заученным наизусть каноническим книгам на древнекитайском языке. Обычно эти "ученые" плохо разбирались в простейших жизненных вопросах. Недаром в народе про них говорили: "Конфуцианский ученый, а не может составить расписку об уплате налога на быка". Корейцы сложили множество сказок о таких горе-ученых, где высмеивается их невежество и полное незнание реальной жизни ("Хитрый батрак Тольсве", "Как сонби монаха обманул", "Как юноша министра перехитрил").

Любопытной чертой корейских сказок о женихах является то, что герой желает жениться не на юной девушке, а на молодой вдове. Конфуцианская мораль проповедовала безоглядную верность жены памяти умершего мужа ("Вдовья крепость в уезде Сунчхан", "То Ми и его жена"). Даже невесте не полагалось выходить замуж за другого, если выбранный ей родителями жених умер. И вот сказочный герой, вопреки конфуцианским запретам, ухаживает за вдовой ("Выгодный оборот"). В этом, вероятно, выразился своеобразный протест против бесправного положения женщин в старой Корее.

Корейские сказки о животных имеют много общего со сказками других народов. Только звери в них действуют другие. Так, место волка в корейских сказках занимает тигр. В представлении корейцев тигр не только символизировал силу и могущество, но и был объектом суеверного поклонения. Не случайно в старину его изображение красовалось на военных стягах и знаменах ("Белоухий тигр", "Монах-тигр", "Охотники на тигров"). Но вместе с тем тигр - чародей и волшебник ("Тигр и свирель", "Прекрасная тигрица").

В сказках о животных неизменно присутствует олень. Народная фантазия связывает его с небесными феями ("Олень и змея", "Как девушка оленя спасла"). Олень нередко помогает героям в знак благодарности за спасение от неминуемой гибели. Мотив благодарности особенно распространен в корейских сказках. В роли благодарных животных выступают также собака ("Как щенок спас хозяина"), фазан ("Благодарный фазан") и жаба ("Как жаба лютого змея одолела").

На формирование образа животного - персонажа корейских сказок важное влияние, видимо, оказало существование у корейцев поверья о том, что, если зверь проживет сто лет, он меняет цвет своей шерсти и становится белым, а прожив тысячу лет - черным. Такие звери-долгожители считаются оборотнями, способными принять человеческий облик. Вот почему так много у корейцев сказок о столетних тиграх, тысячелетних лисах-оборотнях.

В фольклоре народов Востока немало сказок, объединенных единым героем - защитником простых людей. У одних это - ходжа Насреддин, у других - Алдар Косе. У корейцев таким героем является Ким Сон Даль. Защитник обездоленных, весельчак, мастер на хитроумные проделки, острый на язык, Ким Сон Даль неистощим на фантазии и каверзы, дабы проучить чванливого, спесивого и глупого богача или скареду. В сборнике представлен цикл рассказов "Как Ким Сон Даль продавал реку Тэдонган".

В заключение хотелось бы отметить, что изучение корейских народных сказок у нас только лишь начинается. Дальнейшее углубленное их исследование, несомненно, будет способствовать более широкому знакомству советского читателя с самобытной частью мировой сокровищницы фольклора.

* * *

При подготовке настоящего сборника составитель руководствовался следующим: представить наиболее полно, насколько позволяет объем книги, передаваемые из поколения в поколение, сохраняемые в устных рассказах и ныне широко издаваемые как в Северной, так и в Южной Корее, сказки, мифы, легенды. Тексты взяты из сборников: "Чосон Чонсольчжип" ("Сборник корейских легенд"). Сеул, 1944; Сон Дин Тхэ ("Корейский национальный фольклор"). Сеул, 1947; "Книга сказок". Пхеньян, 1955; "Сказки", ч. I - II. Пхеньян, 1955; "Материалы корейской изустной прозы". Пхеньян, 1964; Ли Ен Чхоль ("Книга интересных рассказов"). Сеул, 1962; Хан Сан Су ("Сборник корейских сказок"). Сеул, 1977; Чхве Нэ Ок ("Сборник традиционных корейских сказок"), т. I - XI. Сеул, 1980 - 1984; Чхве Ун Сик ("Сборник корейских сказок"). Сеул, 1987; Чан Док Сун ("Сборник корейской изустной литературы"). Сеул, 1984; "Корейский фольклор" (большая серия), т. 1 - 63. Сеул, 1979 - 1985.

В сборник также включены давно не издававшиеся, но хорошо известные русскому читателю сказки в литературной обработке Н. Гарина-Михайловского.

В сказках, записанных Н. Гариным-Михайловским, много сюжетов, которые составляют "золотой фонд" корейского фольклора. Некоторые сказки вошли в фольклорные издания, выходившие как в Северной, так и в Южной Корее, - это своеобразная "классика" сказочного эпоса. Но есть в записях Н. Гарина-Михайловского сказки, известные во всех провинциях Кореи, но ни в одном из выходивших сборников, к сожалению, не публиковавшиеся. Таким образом русский писатель сохранил для истории корейского фольклора и культуры неповторимые сюжеты корейской изустной литературы, в их первозданном и неповторимом виде. Со времени издания "Корейских сказок" в записях Н. Гарина-Михайловского прошло без малого сто лет: названия географических мест, провинций, уездов, написания имен изменились. Но в нашем сборнике они сохранены в том виде, в каком были записаны Н. Гариным-Михайловским. Тем самым сохраняется гариновский колорит.

В таком обширном и многообразном виде издание произведений корейского фольклора осуществляется впервые, и мы надеемся, что эту книгу с удовольствием прочтут и взрослые и дети.


* Как родилась песня *

О ВСЕМИРНОМ ПОТОПЕ

Случился в давние времена потоп. Всех людей на земле затопил. Только двое остались - брат и сестра из одной семьи. Схоронились они на самой высокой вершине самой высокой горы. Такой же высокой, как Пэктусан[*]. А когда вода схлынула, спустились брат и сестра с горы, огляделись - нигде ни души. "Что же это будет? - думают. - Ведь так человеческий род на земле прекратится! Не могут же брат с сестрой пожениться!" Думали они, думали и решили Небесного владыку спросить, как им быть да что делать. Выслушал их Небесный владыка, ничего не сказал. Поняли брат с сестрой, что можно им пожениться. Так и сделали. Поэтому и не прекратился род людей на земле!

[* Пэктусан - букв.: Белоголовая гора, в Северной Корее, вершина ее достигает 2500 метров над уровнем моря.]

Перевод Вадима Пака


ОТКУДА МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ВЗЯЛСЯ?

Жили давным-давно две звезды Кенну и Чинне. Солнцу прислуживали. Кенну пастухом был, стадо пас, а Чинне - ткачихой, холст ткала. Полюбили друг друга звезды. Разрешил им Небесный владыка пожениться. И зажили они счастливо. Всегда были вместе, ни на минуту не разлучались, и казалось, что счастью их не будет конца. Но вот перестал пастух Кенну печься о своем стаде, а ткачиха Чинне - холст ткать. Рассердился Небесный владыка, решил их наказать. Разлучил. Кенну отправил на западный берег реки Ынхасу[*], Чинне - на восточный. Приходилось теперь бедным звездам целые полгода идти, чтобы встретиться. Да и то пробыть вместе удавалось всего одну ночь. А задержись они - могут опоздать на ежегодный смотр, который Небесный владыка звездам устраивает. К тому же переправиться через Серебряную реку можно лишь по Сорочьему мосту, а сороки, как ни спешили, быстро построить его не могли. Уж очень долго ветки для моста искали. Всякий знает, какие бывают сороки плешивые в седьмом месяце года. Это оттого, что они ветки на голове носят для Сорочьего моста.

[* Ынхасу - Серебряная река, Млечный Путь.]

Увидятся звезды - радости конца нет, но горько им расставаться. И плачут они, слезами обливаются. Землю обильным дождем орошают. А бывает, и слез нет, так велико их горе! И тогда приходит на землю засуха. Мучается земля от неутоленной жажды и вместе с влюбленными звездами стонет и жалуется.

Перевод Вадима Пака


ДИНАСТИЯ ЛИ

Пятьсот лет тому назад на корейский престол вступила и ныне царствует династия Ли.

Вот как это случилось.

В провинции Ханюн, в округе Коигн жило два рода: Ли и Пак. Ли в деревне Сорбои, Пак - в деревне Намбои.

И Пак и Ли были богатыри.

Богатырем называется человек, рожденный от женщины и священной горы: Мен-сан-сорги.

Луч (сорги) священной горы проникает в женщину, и через двенадцать месяцев рождается богатырь, который немедленно после рождения улетает, потому что он рождается с крыльями. Следов этого рождения не остается никаких. Родители богатыря должны в строгой тайне сохранять рождение богатыря, иначе он не явится к ним со священной горы, где живет и упражняется в искусстве битвы, в минуту опасности или во время войны.

Маленький богатырь прилетает невидимкой и кормится грудью матери. Но мать не знает, когда именно он выпивает ее молоко.

Одна глупая мать из города Тан-чен, когда у нее родился богатырь, прежде чем улетел он, обрезала ему крылья. Сын вырос, из него вышел невиданный силач, он подымал вола с его ношей, но он был и глуп, как его вол, тогда как небо приготовляло ему славную судьбу богатыря.

Такими богатырями были Ли и Пак, когда народ выбирал себе новую династию.

Тогда к богатырю Ли явился во сне покойный его отец и сказал:

- В третью ночь, при луне, на озере Цок-чи-нуп будут драться два дракона, синий и желтый. Ты выпусти стрелу в синего, потому что он отец Пака, а желтый - я.

Так и сделал Ли. Тогда раненый синий дракон бросился в Туманган, а желтый устремился рекой, которая с тех пор и протекает из озера Цок-чи-нуп в Туманган и называется Цок-чи.

Таким образом богатырь Ли одолел Пака и был первым императором из династии Ли.

В деревнях Сорбои и Намбои до сих пор сохраняются памятники двух богатырей. Они стоят под китайскими черепичными павильонами, а в этих павильонах мраморные мавзолеи, на которых рукой самих богатырей написаны, не высекая мрамора, а прямо пальцами, их славные дела.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


ВТОРАЯ ЛЕГЕНДА О ЦАРСТВУЮЩЕЙ В КОРЕЕ ДИНАСТИИ

Жили на свете когда-то два знаменитые искателя счастливых могил: Ни-хассими и Тен-гами.

Однажды они отправились вместе разыскивать для самих себя счастливую гору.

Они пришли в провинцию Хамгиендо и там, близ Тумана, разыскали счастливейшую гору в Корее.

Но они еще точно не определили счастливейшее место на горе для могил и, ничего не решив, легли спать.

Проснувшись на другое утро, они увидели недалеко от себя маленькую водяную птичку, которая выкрикивала: "Симгедон".

Сварив чумизы, они поели и встали, и, как только они встали, вспорхнула и птичка и, крича: "Симгедон, симгедон", полетела впереди.

Так звала она их, пока не пришли они к одному месту горы, где сидели две совершенно одинаковые старушки и ткали холст.

Как только путники подошли, старушки сейчас же скрылись.

- Это, конечно, и есть счастливейшие места, - сказали искатели.

Оставалось только решить, кому где похоронить своего предка.

Ночью они оба увидели своих предков, которые им сказали:

- Тот, кто похоронит своего предка между местами, где сидели старухи, - род того будет царствовать первый, и династия того продержится на престоле четыреста четыре года. А кто зароет пониже своего предка, тот сменит эту династию. Бросьте между собой жребий.

Так и сделали искатели, и первое место досталось Ни-хассими.

Однако в роду Ни-хассими первые четыре поколения после того рождались все уроды: хромые, горбатые, слепые, идиоты, и только в пятом колене родился умный и сильный, от которого родился знаменитый Ни-шонги, основатель и теперь царствующей династии Хон-дзонг-та-уан-ни-си.

Вот при каких обстоятельствах родился он.

Отец его, заподозренный царствовавшим тогда императором, суровым и жестоким, в мятеже, чуть не был казнен и только тем, что укрылся в провинции Хамгиендо, в город Ион-хын, спасся от смерти.

Но и там, не чувствуя себя в безопасности, удалился в ближайшие горы и там жил во владениях некоего Хан-цамбоя.

В одну ночь приснилось Хан-цамбою, что прилетел синий дракон и поцеловал его дочь.

Утром Хан-цамбой отправился осматривать свои владения и наткнулся на спящего человека.

Помня сон и увидя, что человек этот не женат, Хан-цамбой отдал за него свою дочь, и через двенадцать месяцев она родила богатыря Ни-шонги.

Как богатырь, Ни-шонги родился бесследно и до двадцати восьми лет рос на святых горах, обучаясь военному ремеслу вместе с двумя назваными братьями Пак-хачун и Тун-дуран.

Пак был старший, Ни - второй, а Тун - младший по годам из них.

Когда Ни кончилось двадцать восемь лет, к нему во сне явился дед его и сказал (то, что уже сказано в легенде о Ли и Паке).

После этого все три богатыря отправились в Сеул.

Царствовавший тогда император дошел до предела своей жестокости.

Когда приближенные к нему люди предупреждали его о накопившемся раздражении в народе, он отвечал, что скорее родится лошадь с рогами и у сороки вырастет белый гребешок на голове, чем раздражится корейский народ.

Но через несколько дней прилетела к его дворцу сорока с белым гребешком, а немного погодя у лучшей его лошади родился рогатый жеребенок.

Но император ответил:

- Прежде лопнет этот чугунный столб, чем лопнет терпение моего народа.

Но ночью был небывалый мороз, и наутро лопнувший чугунный столб валялся на земле.

В это же утро подошли три богатыря к столице с войсками, и императорское войско, бросив императора, от которого отвернулось небо, вышло из городских ворот навстречу богатырям.

Оставленный всеми император бежал в горы, где и погиб.

Три же богатыря вошли в столицу, и народ предложил им, по соглашению между собой, занять вакантный трон.

Тогда, как старший, хотел сесть Пак. Но два дракона, образующие сиденье трона, приблизились друг к другу, и Пак не мог сесть.

Так продолжалось до трех раз, и народ предложил сесть Ни.

Ни сел, и драконы не двинулись.

Ни сделался императором, а Пак ушел в провинцию Хамгиендо и скрылся там в монастырь.

Ни, боясь Пака, послал стражу в этот монастырь и приказал:

- Если Пак действительно поступил в монастырь и остригся, то оставьте его, иначе убейте.

Стража пришла в монастырь и нашла Пака остриженным.

Император Ни, пока Пак жил, посылал в этот монастырь каждый год триста дан (в каждой дане пятнадцать мер рису, что составляет около полутора тысяч наших пудов).

После смерти Пака его изображение сделалось священным и до сих пор сохраняется в монастыре Шоханса.

Второй привилегией монастыря было бить розгами всякого корейца, который провинится против монахов этого монастыря.

Монахи этого монастыря и до наших дней пользуются славой самых грубых и дерзких людей.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


ЛЕГЕНДА О БОБРЕ

Происхождение ныне царствующих маньчжурской и корейской династий

В провинции Хон-чион, в округе Хориен, в деревне О-це-ами, жил Цой (предводитель дворянства), и у него была молодая дочь Цой-си (дочь Цоя).

Однажды, проснувшись, она ощупала возле себя какого-то мохнатого зверя, который сейчас же уполз.

Она зажгла лучину, но в комнате никого не оказалось.

Она рассказала об этом родителям, и, после долгого совещания, было принято следующее решение. Если еще раз зверь придет, то она, притворившись спящей, привяжет к его ноге конец клубка длинной шелковой нитки.

Так Цой-си и поступила.

Когда настал день, то ниточка привела отца Цой-си к озеру, которое называется Хан-тон-дзе-дути.

Нитка уходила под воду, и когда отец потянул за нитку, на поверхности всплыл бобер, опять нырнул и больше не появлялся, а нитка оторвалась.

Через десять месяцев Ной-си родила мальчика, цветом кожи до того желтого, что его назвали Норачи (рыжий).

Он вырос, был нелюдим и кончил тем, что, женившись, поселился на озере своего отца, потому что бобер и был его отец. Он любил воду и плавал, как и отец его, бобер.

Однажды родоначальник рода Ни-чай (родоначальник теперешней маньчжурской династии), из Когнского округа, деревни Сорбой, увидел во сне, что из озера, где жил бобер, вылетел в небо дракон, а явившийся в это время белый старик сказал ему:

- Это умер бобер. Кто опустится на дно озера, где стоит дворец бобра, и положит кости отца своего в правой комнате от входа, тот будет китайским императором, а чьи кости будут лежать в левой комнате, тот будет корейским.

Проснувшись, Ни-чай вырыл кости своего отца и с Тонгамой (зарыватель костей) и с костями отца отправился к озеру Хан-тон-дзе-дути.

Но так как Ни-чай не умел плавать, то он и просил Норачи положить кости его отца во дворце бобра. При этом Ни-чай обманул Норачи.

- Я открою тебе все, - сказал Ни-чай, - там две комнаты: правая и левая. Чьи кости будут лежать в правой, тот будет корейским императором, а чьи в левой - китайским. Положи кости отца своего в левой, а с меня довольно будет и корейской короны.

Так Ни-чай хотел обмануть Норачи.

Но Норачи поступил как раз наоборот, а на вопрос Ни-чай, зачем он так сделал, сказал:

- Для твоего же рода лучше так, а мне просто больше понравилась правая комната.

Ни-чай должен был помириться с своей долей и просил Норачи о вечной дружбе между их родами. Норачи согласился.

Прошло еще время, и у Норачи родились один за другим три сына.

Третий, Хан, имел страшное, волосами обросшее лицо, а взгляд такой, что на кого он смотрел, тот падал мертвый.

Поэтому он никогда не выходил из комнаты и всегда сидел с закрытыми глазами.

Ни-чай умер, а сыну его приснился сон, что в колодце, близ озера Хан-тон-дзе-дути, лежит китайская императорская сабля. И опять белый старик сказал ему:

- Владелец этой сабли - китайский император.

Поэтому, проснувшись, сын Ни-чая отправился к озеру, нашел там колодезь, а в нем саблю.

Так как все уже называли Хана будущим повелителем Китая, то сын Ни-чая задумал убить его этой саблей.

Пользуясь дружбой отцов, он пришел к Норачи и стал просить его показать ему Хана.

Напрасно Норачи отговаривал его, представляя опасность. Сын Ни-чая настаивал, и в силу дружбы Норачи не мог ему отказать.

Но, когда сын Ни-чая вошел в комнату Хана и тот открыл глаза, хотя и не смотрел ими на гостя, сын Ни-чая так испугался, что положил саблю к ногам Хана и сказал:

- Ты император, тебе и принадлежит эта сабля.

Хан, ничего не ответив, закрыл глаза, а Норачи поспешил вывести своего гостя из комнаты сына.

- Я знаю своего сына, - сказал Норачи, - спасайся скорее. Я дам тебе его лошадь, которая вышла к нему из озера и которая бежит тысячу ли[*] в час.

[* Ли - приблизительно треть версты. (Примеч. Н. Г. Гарина-Михайловского.)]

Сын Ни-чая вскочил на эту лошадь и скрылся, когда с саблей в руках вышел из своей комнаты Хан.

- Где тот, кто принес эту саблю? - спросил он отца.

- Он уехал.

- Надо догнать его и убить, чтобы преждевременным оглашением не испортил он дело.

Хан хотел сесть на свою лошадь, но оказалось, что на ней-то и исчез гость.

- Тогда нельзя медлить ни минуты!

И, собрав своих маньчжур, Хан двинулся на Пекин.

Он и был первым императором из маньчжуров.

Он настроил множество крепостей, и камни для них из моря подавал Натхо, тот самый Натхо, который выбросил камни для знаменитой Китайской стены. А когда спросили, кто из моря подает камни, Натхо только на мгновение высунул свою страшную голову из воды.

Художник, бывший здесь, успел все-таки срисовать его, и с тех пор голова Натхо, вместе со священной птицей Хаги (аист), служит украшением входов в храм.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


ЛЕГЕНДА О ТАН ГУНЕ

[* Тан Гун - мифический основатель Древней Кореи.]

Было это четыре тысячи лет назад, а может, и раньше...

Наши предки, охотники, стали мало-помалу осваивать плодородные земли или уходили в те края, где потеплее, где ярче светит солнце. Охоту, правда, они не бросили. Вспашут землю, засеют, а потом с луком и стрелами уходят в горы охотиться.

В лесах кишмя кишат тигры, медведи, волки, шакалы, на полях разгуливают косули, бегают ондатры, зайцы. В небе стаями летают фениксы.

И вот что тогда случилось.

Жил в небесном королевстве дух по имени Хван Ум с сыном Хван Уном. Неизвестно почему, но никак не мог Хван Ун привыкнуть к небесной обители отца, с самого детства тянуло его в мир людей.

Отец знал об этом. И вот однажды позвал он к себе сына и говорит:

- Неужто, сын мой, ты хочешь жить в мире людей?

- Вы, батюшка, поистине ясновидец, - не раздумывая ответил Хван Ун. - Все мои помыслы об этом.

Возрадовался отец и вскричал:

- Не буду твоему желанию противиться. Отныне живи в мире людей, станешь правителем. Об одном лишь прошу: сделай счастливыми своих подданных.

И повелел отец сыну стать правителем между горой Кувольсан и нынешней горой Мехяньсан, дал ему круглую печать, символ посланца Неба, и три тысячи верноподданных.

Взял Хван Ун верноподданных, сел в волшебную колесницу, запряженную пятеркой коней, и отправился в путь.

Остановился Хван Ун на горе Тхэбэксан, в тени сандала, одиноко стоявшего на холме, основал там столицу.

Учредил в своем королевстве Хван Ун триста шестьдесят должностей - министра Ветров, министра Дождей, министра Облаков. И еще много всяких министров. Так было создано королевство людей, и правил им небесный король Хван Ун. Жили в те времена на горе Тхэбэксан тигр и медведь, старые-престарые, с давних пор мечтали они превратиться в людей.

Прослышали звери о том, что с неба спустился сын небесного духа Хван Ун, прибежали, стали плакать и умолять:

- О, небесный король, мы родились и выросли на земле, жить нам осталось недолго, сделай так, чтобы мы превратились в людей, и сбудется тогда наша заветная мечта.

Пожалел их Хван Ун, дал каждому по пучку травы, по двадцать головок чеснока и говорит:

- Возвращайтесь домой и сто дней не ешьте ничего, только траву и чеснок, и не выходите из своего логова на свет божий. Сделаете, как я сказал, и превратитесь в людей.

- Спасибо тебе, небесный король, - в один голос промолвили тигр и медведь и ушли. Съели они траву и чеснок, ждут не дождутся, когда пройдут сто дней.

Не выдержал тигр.

"Хорошо, конечно, быть человеком, - думает, только вряд ли я до этого доживу, умру с голоду, если целых сто дней не буду есть мясо. Так стоит ли рисковать?" Подумал так тигр и выскочил из своего логова.

А медведь выдержал испытание и превратился в человека, только не в мужчину, а в женщину. Стало женщине скучно одной, захотелось ей мужа.

Маялась, маялась и решила снова пойти на поклон Хван Уну, чтобы мужа нашел. И так просила она его, так умоляла, что сжалился король и сам взял ее в жены. Через десять лунных месяцев родился у них сын, и назвали его Тан Гуном.

Вырос Тан Гун и основал государство Чосон[*] со столицей Пхеньян.

[* Чосон - Страна Утренней Свежести.]

Со временем Тан Гун перенес столицу на Тхэбэксан, где росло сандаловое дерево.

Он правил страной полторы тысячи лет, а всего прожил на свете полторы тысячи и еще восемь лет.

Перевод Вадима Пака


КАК СЕУЛ СТАЛ СТОЛИЦЕЙ

В средний период правления династии Коре[*] жил человек по имени Юн Квон. Велено было ему найти место к югу от гор Пэкак, высоких и скалистых, и посадить там несколько слив.

[* Коре - название одного из королевств в Древней Корее, существовало в Х - XIV вв.]

Выросли деревья, густыми стали, развесистыми, и тогда велено было Юн Квону подрезать ветки, чтобы надпись на одной из скал Пэкака не загораживали. А надпись ту высек Досон, прославленный буддийский монах королевства Силла[*]. И вот что он написал: "Следующим королем будет Ли[**], и столицу надо перенести в Ханян"[***].

[* Силла - название одного из королевств в Древней Корее, существовало в VII - Х вв.]

[** Ли - слива.]

[*** Ханян - старинное название Сеула.]

Так и случилось. Генерал Ли сверг короля и воссел на трон. Но у короля было много верных людей, и они заставляли Ли перенести столицу из Кэсона в другое место. Призвал тогда к себе генерал известного буддийского монаха Мухака, из кумирни в горах Кодаль, и приказал ему подыскать новое место для столицы.

Отправился Мухак в путь, одолел горы Пэкак, добрался до Тонья, Восточного поля, к югу от горы, и думает: "Куда же идти?" Как вдруг слышит - крестьянин волу своему кричит: "До чего же ты глуп, как мухак[*], всегда норовишь идти не туда!"

[* Мухак - неуч, неграмотный.]

Услышал это монах и говорит крестьянину:

- Ты своего вола мухаком обругал за глупость. А меня как раз звать Мухак. Помоги, если можешь! Я место ищу для новой столицы. Хорошо бы построить ее прямо здесь, на поле. Что скажешь на это?

Посоветовал монаху крестьянин пройти еще десять ли к северу. Поле, где монах с крестьянином повстречались, ныне называется Вансимни[*]. Говорят, здесь был закопан камень, на котором высечены эти слова.

[* Вансимни - букв.: "пройди десять ли".]

Монах послушался крестьянина и нашел для столицы подходящее место - Ханян. С трех сторон отвесные скалы, с четвертой - глубокая река Хан. Здесь и решили построить столицу и возвести высокие стены. Вот только как их расположить - не знали.

Но вот однажды ночью выпал снег и лег кольцом вокруг выбранного для столицы места. Так и решили возводить стены - кольцом. Назвали столицу Сеулом. Это слово, говорят, происходит от китайского "сюэ" - "снег", и корейского "ул" - "изгородь".

Перевод А. Т. Иргебаева


ШЕЛКОВЫЙ ОСТРОВ

Если смотреть с Моранбона на реку Тэдонган, то на самой ее середине можно увидеть остров, похожий на полумесяц. С горы он кажется плывущей по воде лодкой. Плакучие ивы по его берегам, низенькие крестьянские хижины, грядки с желтыми, синими и белыми цветами капусты, листья редиски, стрелами расходящиеся в разные стороны, - все это вместе издали можно принять за вытканный искусно ковер, играющий множеством красок. Пейзаж так красив, что кажется вышитым на шелку, потому и прозвали свой остров жители Шелковым.

С незапамятных времен существует об этом острове удивительная легенда.

Однажды в летнюю пору несколько дней кряду лил дождь. Река Тэдонган вышла из берегов и стала огромной, как море. Затопило все дамбы, дома и посевы. Днем и ночью трудились люди, чтобы восстановить дамбы.

И вот как-то утром приметил один крестьянин на середине реки что-то похожее на высочайшую гору. И доложил об этом правителю Пхеньяна.

Правитель тотчас послал людей разузнать, что за гора такая приплыла в его владения. Пришли на берег посланцы правителя, смотрят, а на реке и впрямь что-то огромное высится. Всякое случалось видеть во время паводка. Но чтобы такое... Просто не верилось, что эта громадина могла с места сдвинуться и приплыть. Что за диковина? Сели люди в лодку, ближе подплыли. А это, оказывается, большой-пребольшой остров. Еще больше подивились люди. Где это видано, чтобы за одну ночь ни с того ни с сего остров вдруг на реке появился?!

Потолковали меж собой люди, пошли правителю Пхеньяна докладывать, какое чудо на реке видели. Выслушал их правитель, сам диву дался. И начались в Пхеньяне толки да пересуды. Только и разговоров что об острове. А откуда он взялся - никто не знает.

В это же самое время в уезде Сончхон тоже начался переполох. Ночью с реки Бируган исчез остров.

Узнал об этом помещик, разъярился, приказал батракам остров во что бы то ни стало найти. Мало того что пропажа острова - дело скандальное, так еще убыток какой! Ведь жители острова помещику налоги платили! Пошли батраки остров искать. Искали, искали, никак не найдут. Так и вернулись ни с чем.

А за день до наводнения житель острова, молодой крестьянин, отправился в уездный город по делу. Только дошел до места - ливень полил, целый день лил, а к вечеру река Бируган вышла из берегов, все вокруг затопила.

Знал крестьянин, что от паводка больше всего остров страдает. Поэтому и решил сразу домой вернуться. Пока шел, вымок до нитки. Пришел к мостику, что на остров ведет, а мостика нет. И дома своего, что на острове стоит, тоже нет. И сам остров исчез.

Утром дождь перестал, вода в реке спала, а остров как исчез, так его и нет. Понял тут крестьянин, что остров вместе с домами унесло. А куда - неизвестно.

Запечалился крестьянин, не знает, что и делать. Хоть бы жену найти, пусть мертвую, утонувшую. Пошел крестьянин дальше и не заметил, как до реки Тэдонган дошел. А в нее река Бируган впадает. Вдруг слышит, говорят люди, будто в реку Тэдонган какой-то остров приплыл, у горы Моранбон стоит. Его во время наводнения принесло.

- Не иначе как это наш остров! - обрадовался крестьянин и пошел к горе Моранбон.

Это и в самом деле был его остров. И хоть ни один дом не уцелел, все развалились, зато остались хоженые-перехоженые дороги. И место, где стоял его дом. А рядом - небольшой холмик. Раскопал его крестьянин, смотрит - а там его одежда и мотыга. Чуть дальше жену увидал. Мертвая она. Утонула.

Узнали наконец жители Пхеньяна, что за остров такой появился на реке Тэдонган, и стали потихоньку его обживать. А налоги сончхонскому помещику платить несподручно, далеко ездить.

Пожили они на острове год, пожили другой и правителю Пхеньяна прошение подали, чтобы остров провинции Пхенандо принадлежал. И повелел правитель Пхеньяна считать отныне Шелковый остров частью провинции Пхенандо. О чем и был издан соответствующий указ. Поднял тут шум помещик из Сончхона. Как же так? Его доходов лишили!

Разгневался правитель Пхеньяна и сказал:

- Раз этот негодяй не хочет подчиниться моему приказу, пусть забирает свой остров обратно в уезд Сончхон и там собирает налоги. Не желаю, чтобы этот остров находился во вверенных мне владениях! А не заберет, - найду на него управу!

А жадный помещик только и умел, что три шкуры с крестьян драть, где уж ему было остров с места на место перенести! Так и остался навсегда остров во владениях правителя Пхеньяна. Пришлось помещику с этим смириться.

Перевод Валентина Ли


ПЕСЧАНЫЕ МАЧТЫ

Случилось это в давние времена. Отправил китайский император королю Кореи гонца и велел передать: "Всю воду реки Хан немедля погрузить на судно и переслать в Китай".

Созвал король всех своих сановников и министров, и стали они думать, как быть да что делать. Думали, думали, ничего не придумали. Тогда выступил вперед премьер-министр Хван Хи и говорит:

- Вот что, ваше величество, следует ответить китайскому императору: "Король Кореи с великим удовольствием погрузит на судно всю воду реки Хан и отправит в Китай. Но для этого нужны песчаные мачты. В Корее песка мало, зато на севере Китая, как мне известно, его великое множество. Не соблаговолите ли прислать нам песчаные мачты высотой в триста футов".

С той поры, говорят, китайский император никогда больше не посылал в Корею гонца с подобными поручениями.

Перевод А. Иргебаева


КАК БЕЛЫЙ ЦВЕТ ЦВЕТОМ ЖИЗНИ В КОРЕЕ СТАЛ

Рассказывают, что в давние времена правил Кореей добрый король. Только не разбирает болезнь, кто добрый, кто злой: занедужил король. Собрались мудрые старцы да лекаря, судят-рядят, как короля вылечить, один такое снадобье предлагает, другой - другое. Вышел тут вперед самый мудрый из них, самый ученый и говорит:

- Стал король белый, как молоко. Значит, и лечить его молоком надо.

Поднялся шум:

- Закон запрещает пить молоко!

- Лучше умереть, чем нарушить закон!

- Даже младенцу не дают первого молока, когда материнское пропадает.

Сказал тогда самый мудрый и самый ученый:

- Законы Земли пишет король по велению Неба. Небо смотрит на Землю своими глазами - звездами. Звезды мигают - беседуют с нами. Их язык понимают только звездочеты. Вот они мне и сказали, что в Стране Утренней Свежести королям разрешается пить молоко.

Не стали больше мудрецы спорить, склонились перед наимудрейшим. Про то, что королю разрешается молоко пить, возвестили по всей стране, как в наши дни, когда важные новости в газетах печатают. Только не помогло королю молоко. Умер он. Сам белее молока стал. И надели люди белые траурные одежды, вся жизнь в стране остановилась, запретили жертвоприношения, свадьбы, судилища, наказания, пост начался. Уже другой король воссел на трон. А люди все траур носят. Три года носили, а когда сняли, другой король тоже умер. Опять траур надели. Сняли - третий король умер. И стал белый цвет цветом жизни - пока короли умирали, много на свет людей народилось... Так и поныне одеваются корейцы во все белое.

Перевод Вадима Пака


С КАКИХ ПОР ЖЕНЩИНЫ КОРЕИ СТАЛИ ВЕСТИ ЗАМКНУТУЮ ЖИЗНЬ

Вот с каких пор корейские женщины стали вести замкнутую жизнь.

Тысяча пятьсот лет назад царствовал в Корее знаменитый император О-шан-пу-он-кун.

Когда ему было шестнадцать лет, он ходил в школу и от товарищей слышал, что все женщины Сеула распутны. Он пожелал поэтому испытать свою жену и мать.

Однажды, когда жена его гуляла в саду, он, переодетый, выскочил из-за кустов, поцеловал ее и убежал.

Вечером жена его ничего не рассказала, но была задумчива.

Прошло еще два дня. Она перестала принимать пищу.

- Отчего ты ничего не ешь? - спросил ее король.

Тогда она заплакала и рассказала ему все.

- Я теперь обесчещена, и мне остается одно - умереть, потому я и не принимаю пищу.

Тогда король обнял ее и рассказал все, как было.

Относительно того, как испытать мать, король долго думал и решил прибегнуть к следующей хитрости. Он и два его товарища должны были, переодетые в Будду и двух его ангелов, появиться в буддийском монастыре, который тогда существовал в Сеуле, в то время, когда по случаю Нового года все женщины города будут в храме с обычными чашками риса. О замысле короля знал только монах, и от остальных все сохранялось в строжайшей тайне.

Поэтому, когда вдруг, во время службы, в храм вошел Будда с двумя ангелами, так, как их изображают на изваяниях, то монахи упали на землю, крича: "Сам великий Будда сошел на землю", а все бывшие в храме женщины потеряли голову от страха.

Мнимый же Будда, не теряя подходящего мгновения, сказал:

- Я пришел на землю, чтобы снять с вас ваши грехи, идите с вашими чашками риса ко мне и несите их столько, сколько у каждой любовников. Если которая хоть одного утаит, то тут же в храме будет мной казнена.

Тогда открылись удивительные вещи. Хотя и запасли монахи много рисовых чашек, но их не хватило, и они много раз бегали за ними на базар. Хорошие дела они сделали в тот день, да и король узнал, что из всех его подданных женщин только и были невинны две: его жена и мать. У остальных же было по два, по три и до десяти мужей. Его ангелы записывали женщин и их мужей, а на другой день король написал и расклеил везде объявления, в которых сообщил, сколько у каждого из его министров жен и сколько у каждой из них возлюбленных.

А чтобы впредь ничего подобного не могло быть, король и издал им правила, по которым и до сих пор живут женщины Кореи.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


ЗАКОННЫЕ И НЕЗАКОННЫЕ ДЕТИ

Прежде и в Корее были законные и незаконные дети, но вот с каких пор все дети стали законными.

У одного министра не было законного сына, и, согласно обычаю, он должен был усыновить кого-нибудь из своего законного рода, чтобы передать ему свои права и имущество.

Выбор его пал на племянника.

В назначенный день, когда собрались для этой церемонии в доме министра все знаменитые люди и прибыл сам император, вышел к гостям незаконный десятилетний сын хозяина, держа в руках много заостренных палочек.

Каждому из гостей он дал по такой палочке и сказал:

- Выколите мне глаза, если я не сын моего отца.

- Ты сын.

- Тогда выколите мне глаза, если мой двоюродный брат сын моего отца.

- Но он не сын.

- Тогда за что же вы лишаете меня, сына моего отца, моих прав?

- Таков закон, - ответили ему, - и по закону ты незаконный.

- А может быть, не я, а закон незаконный?

- А все может быть.

- Кто пишет законы? - спросил мальчик.

- Люди, - ответили ему.

- Вы люди? - спросил мальчик.

- Мы? - Гости посоветовались между собой и ответили: - Люди.

- От вас, значит, - сказал мальчик, - зависит переменить неправильный закон.

Тогда император сказал:

- А ведь мальчик не так глуп, как кажется, и почему бы действительно нам и не переменить несправедливый закон?

И закон переменили, и с тех пор в Корее нет больше незаконных детей.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


КАК ПОЯВИЛИСЬ МЫШИ И С КАКИХ ПОР ПЕРЕСТАЛИ УБИВАТЬ СТАРИКОВ

Прежде стариков, когда они достигали шестидесяти лет, убивали.

Один сын очень любил своего отца и, когда ему минуло шестьдесят лет, спрятал его в подземелье, куда и носил ему пищу.

Однажды на дворец богдыхана напали какие-то страшные звери, величиною с корову, серые, с узкими, длинными мордами, с длинными тонкими хвостами. Все потеряли голову и не знали, что делать.

Тогда старик отец сказал:

- Надо найти восьмифунтовую кошку.

Нашли кошку в семь с половиной фунтов.

- Кормите ее, - сказал старик, - пока она не вытянет восемь фунтов ровно.

Когда кошка вытянула восемь фунтов, ее выпустили на зверей.

И вот что случилось.

Увидев ее, звери стали уменьшаться, пока не превратились в обыкновенных мышей, которых и ловят с тех пор обыкновенные кошки.

Когда император узнал, кто выручил всех из беды, то разрешил с тех пор старикам жить столько, сколько они хотят.

Так появились мыши на свете, виновники того, что стариков не убивают больше.

Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского


КАК РОДИЛАСЬ ПЕСНЯ

С давних пор китайцы вели торговлю с корейцами. Богатые купцы везли товары морем и сушей. А где торгаши-толстосумы, там и обман. Дошел как-то один купец на своих парусных лодках до реки Ресенган и остановился в приморском селении. Бойко торгует, на" все лады товар свой расхваливает: ситец, украшения, разные безделушки. Зашла как-то раз к нему в лавку известная в тех местах красавица. Расщедрился тут купец, задешево отдал шелк самый лучший, зовет красавицу снова в лавку прийти за покупками. Что задумал купец, красавице невдомек, она и пришла. И так старается купец женщину улестить, и эдак - ничего у него не выходит. Рассердилась женщина и ушла. Но купцы - народ хитрый. Деньгами не возьмут - всякими уловками одолеют. А надобно вам сказать, был купец мастер в шахматы играть. Вот и предложил мужу красавицы, крестьянину, посостязаться с ним. Сели они играть. Выигрывает купец и выигрывает. Потом вдруг сделал два неверных хода и проиграл. Сгреб крестьянин в кучу денежки и еще на партию напрашивается. Согласился купец и опять проиграл. Вдвое больше.

- Так, пожалуй, ты все свои товары спустишь, - говорит крестьянин.

- Люблю отчаянных игроков, - отвечает купец, а сам расставляет фигуры, третью партию хочет играть. Только начали игру, а купец мат объявляет.

- Сплоховал малость, - говорит крестьянин. - Давай еще партию.

Так, партию за партией, крестьянин все денежки проиграл, с которыми на базар пришел. Да еще быка с повозкой в придачу. Стал в долг играть. Уже ночь на дворе, а они все играют. И за каждый ход купец мужу красавицы водку подносит. Напоил его и говорит:

- Знаешь что, друг, - ставь на кон жену! Выиграешь - все долги прощу и лавку отдам в придачу.

- Согласен, - отвечает доверчивый муж, а сам еле ворочает языком.

Жертвует купец пешку за пешкой, слонов обоих отдал. Радуется доверчивый муж. В глазах алчность. Богатство мерещится, собственная торговля, жена за кассой в лавке сидит... Но тут купец неожиданно ринулся в атаку. Кто рядом был, так и ахнули.

- Уговор дороже денег, - говорит купец. - Ты проиграл жену. Теперь она моя.

Весь хмель сошел с крестьянина. Опустил он голову и запел грустную песню про свою беду.

А купец тем временем велит слугам жену крестьянина к нему привести, красавицу...

Распродал купец товар, взял красавицу и поплыл домой. Только не дается ему красавица, бьет по лицу, царапает... Плывет корабль посреди синего моря. Вдруг красавица вырвалась от злодея, выбежала на палубу, повернулась в сторону родной земли, воздела руки к небу и нежным голосом запела. Понесли ее грустную песню волны к самому морскому Владыке. Разгневался на купца Владыка, море взбаламутил, бурю наслал. Был на корабле у купца старец, убеленный сединами. Сказали матросы старцу:

- Ветра нет, а буря разыгралась на море. Ответь, отчего?

Указал мудрец на красавицу и говорит:

- Из-за нее море бушует. Отнял хозяин жену у крестьянина, обесчестить хочет. И если не образумится, не отдаст мужу жену - утонет корабль...

Испугался купец, велел назад плыть.

Увидела красавица мужа, бросилась к нему, песню запела. Песню о реке Ресенган. Излила она в той песне свою обиду, печаль разлуки и радость встречи.

Перевод Вадима Пака


СКАЗАНИЕ О СКАЛЕ ЧХОННЮ

Есть в Корее река Тэдон. Величаво несет она свои воды, и отражаются в ней то густые леса горы Моран-бона, то плакучие ивы острова Рынна. В одном месте над водой нависла крутая обрывистая скала - будто сказочный великан рассек ее надвое. Вот об этой скале и сложена легенда.

Давным-давно за восточными воротами пхеньянской крепости жил крестьянский парень со своим старым отцом. И звали его Сор. Добрым был и трудолюбивым, с самого детства работал в поле, трудился в поте лица, но как был бедняком, так бедняком и остался. Вырастят они, бывало, с отцом урожай, а его паводком затопит. И приходится тогда хворост в лесу собирать, на базаре его продавать. Затянет Сор пояс потуже, в горы идет. Только и радости что хворост продать, не с пустыми руками к отцу вернуться. А не повезет - без всего идет, еле ноги волочит.

И так заботился Сор об отце, что и рассказать трудно. Уважали его за это соседи. И вот однажды продал Сор хворост, купил немного риса, домой собрался. Вдруг видит, на берегу толпа собралась. Подошел Сор поближе, а там рыбак карпа продает. Да такого большого, красивого.

Чешуя так и сверкает на солнце, так и переливается. Глядит Сор, а у карпа из глаз слезы льются, как у человека. Пожалел Сор карпа и говорит рыбаку:

- Давай я твоего карпа куплю.

- Выкладывай два яна[*] и бери, - отвечает рыбак.

[* Ян (лян) - денежная единица в старой Корее.]

А у парня как раз и было два яна - ни больше, ни меньше. Жалко ему расставаться с ними. Ведь дома голодный отец ждет, а за хворостом опять не пойдешь, время позднее, да и базар кончается.

А карп смотрит на парня, будто о спасении просит, хвостом слегка шевелит. И решился наконец Сор.

- Ладно, - говорит рыбаку, - бери деньги.

Отдал он деньги, взял карпа, на берег реки вышел и думает: "Пускай мы с отцом без ужина посидим, зато рыбу я спас". Подумал так Сор и пустил карпа в реку.

Нырнул карп, после вдруг вынырнул, покружился, будто поблагодарил Сора.

Сор рад, что карпа спас, и думает: "Раз риса нет, пойду в лес ягод насобираю". Набрал ягод, в широкий лист завернул, домой пошел. Принес отцу ягод и рассказал про карпа.

- Доброе дело сделал, сынок, - сказал старик, - ради этого и поголодать можно.

Стемнело. Скоро и спать пора. Вдруг откуда ни возьмись юноша. Одежды на нем богатые, на голове корона. Ни дать ни взять принц. А рядом с ним слуги-мальчики, тоже все разодетые.

Поклонился юноша Сору и говорит:

- Я сын царя Западного моря, вышел прогуляться да и угодил ненароком в сеть рыбака. Уж и не знаю, чем тебя отблагодарить за то, что от верной смерти меня спас.

Уставился Сор на принца - и вправду губы у него точь-в-точь как у карпа.

- Не надо мне никакой благодарности, - говорит Сор. - Стоило ли приходить тебе, юноша, из-за этого в нашу убогую хижину.

- В подводном царстве никогда не забывают добра, - ответил юноша. - Собирайтесь в дорогу - мой отец, Владыка Западного моря, вас ждет.

- Как же я к вашему батюшке прийти могу, если он на дне морском живет?

- А об этом не беспокойся, - ответил принц и рукой махнул.

В тот же миг, словцо из-под земли, огромная черепаха выросла. Помогли слуги Сору на спину к ней взобраться, не успел он и глазом моргнуть, как черепаха поплыла, унося его все дальше и дальше в подводное царство. А там красота такая, что и рассказать трудно. Плыли они, плыли, до дворцовых ворот доплыли. Колонны здесь все из красных кораллов в янтарных чашах стоят, крыша - птица в полете, сверкает золотом-серебром. В саду музыка играет.

Прошли они через двенадцать ворот, во дворец Владыки морского пришли.

А здесь пол черепаховыми панцирями выложен, потолок и стены из перламутра - глазам больно. Аромат волшебный повсюду разносится.

Вышли Сору навстречу все королевские сановники: акула в кафтане, карась в мундире, рыба-сабля с перевязью через плечо, важная каракатица, надменный скат, старичок-краб - весь в орденах, ракушка-жемчужница и даже придворная дама - морская капуста. И повели они Сора прямо к царю.

Увидел царь Сора - обрадовался и говорит:

- Так вот ты какой, спаситель сына моего! Гость из царства людей!

Взял его царь за руку, рядом с собой усадил.

И начался пир в честь дорогого гостя. Три дня и три ночи пировали. Не перечесть, сколько было съедено диковинных блюд, сколько вин сладких выпито! Веселились обитатели подводного царства, а уж как танцевали! Сор глядел на них и не мог наглядеться. Ведь ничего подобного отродясь не видел!

Бокал за бокалом поднимал царь за здоровье гостя с земли, и Сор каждый раз ему почтительно кланялся.

А когда прошло три дня и три ночи, говорит царь Сору:

- Я хочу наградить тебя, о достойнейший, за спасение любимого сына. Скажи, чего ты желаешь?

Слушает парень царя, а сам думает: "Как там отец? Я ем и пью, а он голодный меня дожидается. Ливень недавно прошел, может, опять весь урожай затопило? И стоит отец сейчас на краю поля вместе с односельчанами, не знает, что делать".

А царь морской опять говорит:

- Бери что хочешь, мне для тебя ничего не жалко!

- Спасибо на добром слове, - отвечает Сор. - Только не надо мне никаких богатств, есть у меня к тебе, царь, одна просьба.

Отвечает царь:

- Говори, юноша, что за просьба, не бойся. Все сделаю, что попросишь.

Ждут придворные, что Сор ответит, во все глаза на него глядят.

А Сор и говорит:

- Поверни ты, царь, своей силой волшебной реку Тэдон к горе Моранбон! Чтобы не текла она мимо нашей деревни, урожай не затопляла. Потечет река мимо горы Моранбон, красота там откроется необыкновенная. А нам спокойнее будет.

Услышал эти слова царь, обрадовался и говорит:

- До чего же ты добрый, Сор! Не быть мне морским Владыкой, если не исполню твоего желания! Только вот что тебе скажу. Вернешься домой, вели односельчанам на три дня и три ночи в горы уйти. Я дождь сильный нашлю.

Как ни удерживал царь парня, как ни уговаривал еще повеселиться, не согласился Сор, сел на спину черепахе, домой отправился.

Увидел отец Сора, обрадовался. Рассказал ему Сор про подводное царство, а соседей уговорил в горы уйти с пожитками. Только они ушли, хлынул ливень.

Узнал об этом жадный и злой помещик и слух распустил, будто Сор сумасшедший. Посадили парня в тюрьму.

День и ночь дождь льет, а бедняга Сор кулаками колотит в дверь камеры, что есть силы кричит:

- Спасайтесь, люди, в горы идите!

Стали люди уходить в горы, переполох в крепости поднялся. А помещику хоть бы что. Велел он Сора высечь, а сам с гейшами пирует.

Сора бьют, а он кричит:

- Скоро река Тэдон мимо горы Моранбон потечет! Спасайтесь, добрые люди!

Три ночи льет дождь, три ночи бьют Сора. Во дворце у помещика пир горой, веселье и смех, громкое пение.

Вдруг грянул гром. Огромный синий дракон взвился в небо, хвостом рассек надвое гору Моранбон. И повернула река свои воды, потекла в расселину.

Испугался помещик, да как заорет:

- Выпустите этого сумасшедшего на волю!

Побросали палачи палки, выбросили Сора за ворота тюрьмы.

Проснулись жители утром - глазам своим не верят. Течет река Тэдон к подножию горы Моранбон. А гора надвое рассечена, будто мечом.

Так и появилась скала Чхонню.

Прошло много лет. Построили жители у того места беседку в память о подвиге скромного парня. И назвали ее беседкой Сорсу. А село и поныне зовется Сорсу.

Перевод Валентина Ли


МАТЕРИНСКАЯ СКАЛА

Забрел как-то в одну деревню монах. Был на нем яркий халат и шляпа, а в руках палка. Ходит монах от дома к дому, подаяние просит. Чуть не всю деревню обошел и вдруг видит - на другом берегу большой дом под черепичной крышей стоит. Пошел монах к тому дому, постучался в ворота, милостыню просит подать. Вышел из дома старик злой-презлой, замахал на монаха руками и как закричит:

- Нет у нас ничего, убирайся вон!

Монах вежливо говорит:

- Не скупитесь, пожертвуйте что-нибудь. Уж если в таком богатом доме ничего не найдется, кто же тогда мне милостыню подаст?

- Вот проклятый монах! До чего же назойлив! Если я и разбогател, то уж, во всяком случае, не с твоей помощью! И нечего тут рассуждать, убирайся!

В деревне все знали, какой старик жадный да злой, и не любили его.

Но даже скрягу проняли мудрые речи монаха, не знал он, как поступить, и стучал изо всех сил длинной трубкой, пепел из нее вытряхивая. Затем выхватил у монаха суму, пошел в хлев, наполнил суму лежалым навозом и принес монаху. Тот молча взял суму, низко поклонился и пошел прочь. Идет монах по дороге, вдруг слышит - кто-то его зовет. Обернулся, а это женщина его догоняет.

- Отец наш к старости совсем лишился ума, в суму вам насыпал навоз, не судите его строго и примите вот этот рис. - Сказала так женщина и протянула монаху мешочек с рисом. Это была невестка жадного старика.

- Спасибо тебе, - говорит монах, - за доброту добром воздается, а за зло воздается злом, запомни это.

Женщина повернула было обратно, но монах остановил ее и тихо сказал:

- Завтра ваш дом затопит. Никому об этом не говори, возьми ребенка, поднимись в горы, там и спасешься. Только когда будешь подниматься, назад не оглядывайся.

Сказал так монах и исчез.

"Монах этот не простой, - подумала женщина. - Его Небо послало покарать жестоких людей".

И в самом деле, на другой день, ровно в полдень, во дворе появилась большая дыра, из дыры ключом забила вода, того и гляди, все затопит. Посадила женщина на спину ребенка, схватила самые необходимые вещи и выбежала из дому. В тот же миг налетел ураган, полил ливень, загремел гром, да так, что содрогнулись Земля и Небо. Забыв о предостережении монаха, женщина оглянулась и увидела, что на месте огромного, будто кит, дома под черепичной крышей вздымаются, пенятся могучие волны.

- Ах! - только и успела крикнуть женщина, и в тот же миг вместе с ребенком превратилась в каменную скалу.

До сих пор стоит та скала. Она и в самом деле напоминает женщину с ребенком на спине, потому и получила название Материнская скала. А под скалой огромное озеро разлилось, лотосы на нем расцвели. Говорят, после дождя, как только прояснится, можно увидеть на дне горшки и плошки жадного старика.

Перевод Вадима Пака


ФЕИ С АЛМАЗНЫХ ГОР

Давным-давно в глубоком горном ущелье Кымгансан Алмазных гор жил юноша со старухой матерью. Были они бедные, беднее некуда. Уйдет утром юноша в горы за хворостом, соберет несколько вязанок, продаст на базаре, еды припасет, домой принесет.

И вот однажды взял юноша чиге[*], в горы пошел. Собирает хворост вязанку за вязанкой. Притомился, к чиге прислонился, передохнуть. Вдруг видит - олень навстречу бежит, на одну ногу припадает.

[* Чиге - приспособление для переноски на спине груза.]

- Спрячь меня побыстрее, юноша, - просит олень.

Пожалел юноша оленя, хворостом прикрыл. А сам снова за дело принялся.

Тут откуда ни возьмись охотник. Запыхался, бежал быстро.

- Не видал ты хромого оленя? - спрашивает.

- Хромого оленя? Он вон туда побежал, - отвечает юноша и рукой на тропинку показывает, что к дальней дороге ведет. Поверил охотник, побежал дальше. Только он за горой скрылся, юноша крикнул:

- Олень, олень, выходи, охотник ушел.

Вышел олень и говорит:

- Спасибо тебе, добрый юноша, спас ты мне жизнь, уж и не знаю, чем тебя отблагодарить. Может, есть у тебя заветное желание - скажи, я сделаю все, чего пожелаешь.

Усмехнулся юноша и отвечает:

- Ну чего я могу пожелать? Конечно невесту!

- Хорошо, я научу тебя, что делать.

Показал олень копытом на гору, что виднелась вдали, и говорит:

- Пойдешь на ту гору, увидишь большое озеро. В пятнадцатый день каждого месяца с Неба по радуге небесные феи спускаются, в озере купаются. Завтра как раз пятнадцатый день. Пойдешь туда в полдень, дождешься в укромном местечке, когда феи станут купаться, возьмешь платье той, что тебе приглянется, спрячешь. Все феи улетят, а она останется, нельзя ей без платья лететь. Ты подойди к ней, скажи: будь моей женой. Станет она твоей женой. Только одно твердо запомни: пока не родит тебе фея четырех сыновей, платья не отдавай.

Сказал так олень и пошел своей дорогой.

И вот на другой день, ровно в полдень, пошел юноша к озеру, укрылся в густых зарослях осоки, стал ждать. Вдруг заиграла над озером пятицветная радуга, по радуге восемь фей в голубых платьях с Неба спустились. Сбросили платья, стали купаться.

Любуется юноша феями. До чего хороши! Но одна больше всех ему приглянулась. Взял он ее платье, спрятал подальше. А феи шутят, смеются, знать ничего не знают, прыгают да ныряют. Накупались, платья надели, за радугу ухватились, стали вверх подниматься.

Только самая красивая на земле осталась, мечется, платье никак не найдет.

Говорят ей подружки:

- Послушай, сестрица, пора уходить, радуга того и гляди исчезнет. Ты останься, найди свое платье, а завтра мы непременно тебе радугу спустим.

Поднялись феи на Небо, а подружку оставили. Плачет, бедная, слезами умывается. Вдруг откуда ни возьмись юноша, взял фею за руки, говорит:

- Не печалься! Это я твое платье спрятал. Станешь моей женой - отдам его тебе.

Пришлось фее согласиться, и пошла она за юношей. Стали они мужем и женой и зажили дружно и счастливо. Уже пять лет с той поры миновало, родила фея юноше трех сыновей, один другого краше.

И говорит она как-то раз мужу:

- Отдай мое платье. Я все равно не вернусь на Небо, не брошу детей.

Не устоял юноша, хотя помнил слова оленя, отдал платье жене. Обрадовалась жена, схватила платье и так затосковала по Небу, что невмоготу ей. Взяла она детей, одного на спину посадила, двух под мышками держит, улетела, только ее и видели.

Зовет юноша жену - не возвращается, рукой машет - не откликается. Опечалился юноша.

И снова стал он жить с матерью в бедной хижине, по утрам ходить в горы за хворостом.

Пошел он как-то хворост рубить. Рубит, а сам о горькой судьбе своей сокрушается, вспоминает, как прожили они с женой счастливых пять лет. Вдруг откуда ни возьмись хромой олень. Увидел олень юношу, обрадовался, только смотрит - загрустил отчего-то юноша. Спрашивает олень:

- Что невесел, юноша? Может, беда какая стряслась?

Рассказал юноша все как было. Утешает его олень:

- Не горюй, я тебе помогу. Только делай все, как я скажу. С того самого дня, как одна фея на земле осталась, другие феи больше не спускаются к озеру, только воду из него большой бадьей черпают. Ступай не мешкая к озеру, как увидишь большую бадью, выплесни из нее воду, а сам залезай. Бадья тебя мигом домчит на Небо, и там встретишься с женой и детьми.

Поблагодарил юноша оленя, к озеру поспешил. Только прибежал, смотрит - бадья с Неба на длинной веревке спустилась. Большая-пребольшая. Выплеснул из нее юноша воду, сам залез, на Небо поднялся. Увидел жену и детей, и снова зажили они счастливо, ни забот, ни хлопот. Хочешь - музыку слушай. Хочешь - пляши. Что ни день сладко ест юноша, сладко пьет, одно плохо: мать не может забыть, тоскует. И говорит он однажды фее:

- Отпусти меня, женушка! Я мать навещу, расскажу, как живу. А то ушел, больше домой не пришел. К тебе полетел.

- Не отпущу я тебя, - отвечает жена. - Вдруг не вернешься? Мало ли что может случиться!

Муж на своем стоит - отпусти да отпусти!

Говорит тогда жена:

- Так и быть, отпущу я тебя. Возьми волшебного коня-дракона. Он вмиг домчит тебя до дому. Только помни: с коня не слезай, а слезешь - так на земле и останешься.

Не успел юноша вскочить на коня, как в тот же миг очутился у своего дома.

- Мама! - крикнул юноша. - Я пришел тебя навестить!

Выбежала навстречу мать, не нарадуется.

- Что случилось, сынок? - спрашивает. - Я все глаза выплакала, думала, ты в лапы тигру попал, в живых тебя нет! - Говорит, а у самой слезы льются от радости.

Рассказал ей юноша, как встретил хромого оленя, как научил его олень на Небо взлететь, как встретился он с женой и детьми и как счастливо они там живут. Еще сказал юноша, что если коснется ногами земли, не взлететь ему больше на Небо.

Говорит юноше мать:

- Нельзя тебе на землю сойти - не надо. Только так я тебя отпустить не могу. Когда еще свидимся? Ты подожди, а я каши тебе принесу, твоей любимой, фасолевой. Поешь - и лети куда хочешь.

Вынесла мать мисочку фасолевой каши, горячей-прегорячей. Уронил ее юноша прямо на спину коня. Взвился конь от боли, сбросил юношу на землю, в Небо взмыл. Заплакал юноша в голос. И так тосковал он без жены и детей, что вскорости умер от горя.

Говорят, будто душа его в петуха вселилась. И кричит теперь петух по утрам, да так жалобно, будто плачет: ко-кие! Это он по своей жене и деткам тоскует.

Недаром петухи так и норовят прыгнуть то на крышу, то на забор - все к Небу поближе!

Перевод Вадима Пака


СОЛНЦЕ И ЛУНА

Давным-давно в горном ущелье жила в бедной хижине женщина. Были у нее дочка и два сыночка. Дочке тринадцать минуло, одному сыну - десять, другой - совсем маленький.

Собралась как-то женщина в деревню, что за горой, на поденщину и говорит дочке и старшему сыну:

- Хорошенько за домом смотрите, дверь на засов заприте, во двор не ходите. Тигр объявился в деревне. Сделаете, как я наказала, бобов жареных вам принесу.

На беду, тигр забрел в ту пору во двор и все слышал. Подался он в свое логовище, дождался, когда женщина домой возвращалась, и съел ее. А сам платье ее надел, жареные бобы взял, пошел к хижине, стал у дверей и говорит:

- Детки вы мои, детки! Это я, ваша мама, пришла. Быстрее дверь отоприте, в дом меня пустите!

Услышал меньшой сынок, обрадовался, побежал дверь отпирать, а сестра говорит:

- Погоди, братец, это не наша мама!

Подошла к двери и сказала тигру:

- У нашей мамы голос нежный, красивый, а у тебя противный! Уходи! Не пустим мы тебя в дом!

- Детки вы мои, детки! Это я, ваша мама, пришла! - отвечает тигр. - Весь день трудилась без отдыха, вот и охрипла.

- Если ты и вправду наша мама, покажи жареные бобы, которые обещала нам принести, - говорит дочка.

Просунул тигр в щель лапу с жареными бобами.

Увидел меньшой сынок бобы, так и запрыгал от радости, хотел дверь открыть, а сестра опять говорит:

- Погоди, братец, у нашей мамы не такие руки!

И сказала она тигру:

- У нашей мамы руки мягкие, а у тебя шершавые.

Услышал это тигр, убрал лапу и отвечает:

- Весь день холст ткала, вот и стали руки шершавыми. Скорее отпирайте, темнеет уже.

Стали думать дети, как быть. Весь день мать трудилась без отдыха, потому и охрипла. Весь день холст ткала, потому руки стали шершавыми. Домой пришла - бобы принесла. Поверили дети, что это их мама, отперли дверь.

Вошел тигр в дом, схватил меньшого брата, унес на другую половину хижины и улегся с ним под одеяло.

А дочка и старший брат принялись есть бобы. Едят, а сами удивляются: почему это мать под одеяло забралась, да еще чем-то хрустит? Потом закричали:

- Мама, мама! Мы все бобы съели, дай нам еще...

Бросила тут мать из-под одеяла бобы, дети обрадовались, схватили... Смотрят: не бобы это, а пальцы меньшого братца - одни косточки остались. Поняла тут девочка, что не мама это, а тигр лютый, столетний. Задрожала от страха и думает, как бы из дома выйти. Думала, думала и придумала.

- Мне по малой нужде надо сходить, - говорит.

- Сходи на горшок, - отвечает тигр.

- Стыдно мне, я большая, - говорит девочка.

- В пуок[*] сходи! - отвечает тигр.

[* Пуок - печка.]

- Пуок запачкаю, - говорит девочка.

- В дверную щель сходи! - отвечает тигр.

- Нет, я лучше во двор мигом сбегаю и братца свожу.

- Ладно, только быстрее. А то тигр придет, вас сожрет.

А тигр и вправду боялся, как бы дети другому тигру не достались.

Выбежала из дома девочка, уж и не знает, как радоваться, схватила за руку братца, стоит во дворе и думает: как от тигра спастись? Ночь уже наступила, звезды в небе блестят. Убежать - все равно тигр догонит, у него ноги быстрые. Спрятаться где-нибудь - все равно тигр найдет, у него нюх хороший. Глянула тут девочка на высокую иву, вместе с братцем залезла на дерево.

А тигр съел меньшого братца и ждет, когда девочка придет, второго братца приведет. Ждет тигр, ждет, а девочка не идет. Понял тут тигр, что обманула его девочка, да как зарычит! Выскочил во двор, сбросил материнское платье, длинным хвостом машет, девочку с братцем ищет. Где только не искал! И на кухне, и в уборной, и в дымоходной трубе. Смотрят дети, как мечется тигр. Девочке страшно, а братцу смешно. Не выдержал он, засмеялся.

Еще громче зарычал тигр, к колодцу подбежал. Заглянул, а там девочка с братцем сидят - ива у колодца росла.

- Так вот вы где, мои птенчики, - взревел тигр, да так грозно, что горы ходуном заходили. Хотел тигр спуститься в колодец. Уже хвост туда опустил, а братец опять рассмеялся, кричит:

- Дурак ты, дурак!

Услыхал это тигр, голову поднял, смотрит: на дереве дети сидят. Только не забраться тигру на дерево, и решил он на хитрость пойти.

- Детки вы мои, детки, - говорит, - расскажите, как вы на дерево забрались, я к вам хочу.

- К нам хочешь, - говорит мальчик, - на дерево влезть? Тогда слушай. Взяли мы у соседей соевого масла, намазали дерево и залезли.

Поверил мальчику тигр, быстро соевого масла принес, стал дерево мазать. А дерево скользким стало. Как на него залезешь? Говорит тигр:

- Вы, детки, со мной не шутите, вы мне правду скажите. Как на дерево влезть?

- Если хочешь забраться на дерево, возьми веретено и крути, получится нитка, по нитке залезешь.

Опять побежал тигр, принес мулле, крутил, крутил, а нитка возьми да порвись. Смеется мальчик и говорит тигру:

- Так ты и за сто лет и еще один год не залезешь на дерево. Топор надо взять, ступеньки на стволе вырубить, по ступенькам на дерево влезть.

Сказал так мальчик, понял, что проговорился, да поздно. Принес тигр топор, ступеньки стал вырубать. Вырубил - и на дерево полез. А сестра с братом от страха дрожат. Добрался тигр до середины, дети на самую макушку влезли - выше некуда.

Изо всех сил старается тигр, вспотел весь, а все равно лезет.

Видит девочка, тигр вот-вот до них доберется, голову подняла, взмолилась:

- О Небо! Хочешь спасти нас - железную цепь спусти, да покрепче! Хочешь сгубить нас - ржавую спусти.

Только она это сказала, железная цепь с Неба спустилась, крепкая-прекрепкая. Ухватились за нее дети, вмиг очутились на Небе.

Тигр тоже взмолился:

- Небо, если хочешь помочь мне - ржавую цепь спусти, если хочешь меня сгубить - спусти крепкую цепь.

Только он это сказал, с Неба ржавая цепь спустилась. Обрадовался тигр, ухватился за цепь, стал вверх подниматься. А цепь ржавая, оборвалась на полпути. Тигр на землю грохнулся да в кукурузное жнивье угодил, дело осенью было. Жнивье острое, что нож! Поранился тигр, хлещет из него кровь. Так и издох.

С тех пор говорят, что стебли у кукурузы красные оттого, что в давние времена столетний тигр на ее жнивье угодил, да там и издох, обливаясь кровью.

А сестра с братом благополучно поднялись на Небо. Сестра стала Солнцем, брат - Луной.

Не хочет сестра, чтобы с утра до вечера на нее люди глядели, стыдится. И припасла целый мешочек острых-преострых иголок. Уставятся на нее - а она иголки начинает бросать. Вот почему нельзя долго смотреть на солнце, глазам больно. Попробуйте - сами увидите.

Перевод Вадима Пака


ЛЕГЕНДА О СОНДОРЕ

Когда в зимнюю пору в провинциях Кенгидо и Чхунчхондо бывает особенно холодно, люди обычно так говорят:

- Ну и стужа! Не иначе как нынче день смерти Сондора.

Почему Сондора и какое он имеет отношение к холоду, рассказывает такая легенда.

В Корее, во времена династии Ли, Ли Квар неожиданно поднял мятеж против короля Инчжо, и королю пришлось бежать из Сеула на остров Канхвадо. Правил лодкой гребец по имени Сондор, замечательный мастер своего дела, переплывший не одно море.

Поглощенный невеселыми думами, король все время смотрел на небо, а когда вдруг опустил голову, то заметил, что лодка мчится прямо к порогу, где бушует вода. Казалось, беда неминуема, если не повернуть лодку. Подумал король, что лодочник замыслил недоброе, подозвал сановника, указал на порог и спрашивает:

- А не опасно нам идти в ту сторону?

Сановник и сам так думал, потому и ответил, что да, опасно. Услышал это лодочник и говорит:

- Не извольте беспокоиться, я веду лодку как надо.

А порог все ближе и ближе. Разволновался король, приказывает лодочнику повернуть лодку, а тот ни в какую. Тут король не стерпел и как закричит:

- Убить негодяя!

Сондор принялся объяснять - так, мол, и так, потому-то и потому веду я лодку к порогу, но где уж королю понять, если он и в самых простых вещах разобраться не может! Обуял его страх, он и слушать не стал. Знай твердит: "Убить негодяя".

Понял Сондор, что спасения ждать неоткуда, и говорит:

- Не верите - убивайте! Только выслушайте меня прежде. Прошли мы немалый путь, совсем немного осталось. Жаль, что не довез вас до места. Так вот вам моя последняя просьба. Не выполните - не доплывете до острова. Как только меня не станет, возьмите эту тыкву-горлянку, бросьте в реку, куда она - туда и гребите.

Сказал так Сондор, отдал королю тыкву и прыгнул в реку.

На место Сондора король поставил другого гребца. А тот не может справиться с лодкой - не знает, куда грести.

Вспомнил тут король о тыкве, приказал бросить ее в воду.

Тыква плывет, лодочник за ней гребет.

Случилось это двадцатого числа десятого месяца, когда холодов еще не бывает. А тут вдруг налетел ледяной ветер, мороз до костей пробирает. Огромные волны ходят по реке, лодку швыряют, будто листок. А лодка все равно плывет за тыквой-горлянкой. Плыла, плыла, через все опасные места благополучно прошла. Понял король, что зря так жестоко обошелся с Сондором.

Кончился мятеж, в стране воцарился мир, король вернулся в Сеул. Только не мог забыть он Сондора, велел в память о нем соорудить храм и каждый год в день его смерти молебен служить.

И странное дело: в этот день из года в год налетает холодный ветер. Корабельщики не могут выходить в море и справляют поминки по Сондору.

Вот почему если в двадцатый день десятой луны дует ветер, его называют Сондорпарам[*], он словно приносит с собой жалобный вздох самого Сондора.

[* Сондорпарам - ветер Сондора.]

Перевод Вадима Пака


ХРАМ НА ГОРЕ ПЭКЧЖОКСАН

Стоит на горе Пэкчжоксан огромный буддийский храм. Только его построили, стали твориться дела там поистине странные. Что ни год исчезает монах, и никто не знает, куда он девается. Особо рьяные почитатели святого учения говорили, что это Будда призывает к себе самых лучших и самых усердных. Но исчезали и неусердные.

Дело в конце концов дошло до того, что в храме остался один-единственный монах. И хотя был он тверд в вере, обуяла его тревога.

Отправился он к своему старому другу, в деревню, что неподалеку, прямо у подножия горы, захотел попрощаться, прежде чем расстанется с бренной жизнью на этой грешной земле.

Обрадовался друг и говорит:

- Заходи, брат, давненько мы с тобой не видались.

Отвечает ему монах:

- Ты, верно, знаешь, что нынче настал мой черед отправиться к Будде. Вот и решил я проститься с тобой.

Друг и в самом деле знал о том, что творится в храме, слух об этом прошел по всем окрестным деревням. Утешить монаха было нечем, и друг, помолчав, сказал:

- Покинь храм - и спасешься. Иного выхода нет!

- Как можешь ты так говорить?! - произнес с укором монах. - Да и куда мне идти?

- Ты должен покинуть храм, - стоял на своем Друг.

- Меня призывает Будда, а ты советуешь убежать! - рассердился монах.

- Не сердись, - сказал друг, - но в этой истории есть какая-то тайна, я уверен, кто-то губит людей.

- Да как ты смеешь? - вышел из себя монах.

- Значит, ты не покинешь храм и будешь ждать своей участи?

- Так я решил, - твердо ответил монах.

Понял тут друг, что уговоры бесполезны, и сказал:

- Будь по-твоему, брат, возражать тебе я больше не стану, только выполни одну мою просьбу.

- Говори, что за просьба, - насторожился монах.

- Я знаю, мы больше не встретимся, и хочу подарить тебе напоследок мое одеяние. Не снимай его ни днем ни ночью. Согласен?

- Согласен, - ответил монах.

Друг намазал одеяние какой-то мазью, отдал монаху и говорит:

- Это одеяние - мой последний подарок тебе. Помни же мою просьбу и никогда не снимай его!

- Благодарю за подарок, а просьбу твою я не забуду, - пообещал монах.

Они распрощались, и монах возвратился к себе.

Через несколько лет друг пришел в храм навестить монаха. Но того и след простыл. Напрасно друг обшарил все уголки. Он уже собрался спуститься с горы, как вдруг увидел неподалеку от храма громадный камень, а на камне - огромную мертвую тысяченожку. Подошел ближе, видит - у нее в пасти торчит клочок одежды, которую он подарил в свое время монаху. Понял тут друг, что монаха сожрала тысяченожка. И сама издохла от ядовитой мази, которой друг намазал подаренную монаху одежду. Так что не к Будде попадали монахи, а прямехонько в пасть прожорливой твари, поселившейся под большим камнем почти у самого храма.

Перевод Вадима Пака


ВДОВЬЯ КРЕПОСТЬ В УЕЗДЕ СУНЧХАН

В давние времена жила в уезде Сунчхан красавица Синси. Далеко вокруг разнеслась о ней добрая слава. Дни и ночи лила Синси горькие слезы, из дому не выходила, на судьбу свою сетовала. Только свадьбу сыграли, а любимый муж умер. Что ни день приходят сваты умницу да красавицу сватать, ведь была Синси совсем молодая. Только не хотела Синси снова замуж идти, решила верность хранить умершему мужу.

Жил в одной с ней деревне молодой сонби[*] по имени Сольси. Славился на всю округу своей ученостью. Он давно потерял жену, а когда услышал о Синси и ее добродетелях, задумал послать к ней сватов.

[* Сонби - низшая степень конфуцианского ученого.]

Растерялась женщина, а потом ответила сватам, что не собирается замуж. Да так строго!

Не прельстилась Синси ни славой, ни ученостью Сольси.

А Сольси, хоть и знал, что женщина дала обет верности, отказа не ожидал. Он снова отправил сватов, и все повторилось, как и в первый раз. Только Синси была еще тверже, решительней.

Всю жизнь Сольси везло, у него не было неудач, и сейчас он просто не знал, как быть.

"Может, вообще не жениться?" - спрашивал он себя. Но с каждым отказом Синси любовь его к ней становилась сильнее. Сольси попытался найти себе жену в другом месте. От предложений отбоя не было. Но ни одна невеста не шла ни в какое сравнение с Синси. И от этого на душе становилось еще тяжелее. Наконец Сольси дал зарок никогда не вспоминать о красавице вдове. Уйти с головой в науки. Только ничего из этого не вышло. Все напоминало Синси - и распустившийся бутон, и Луна. Подумал тут Сольси, что так и заболеть недолго, и говорит женщине:

- Я надену деревянные башмаки на высоком каблуке, высотой в три чжа[*], и отправлюсь пешком в Сеул, а вы в это время будете возводить стену. Построите ее до моего возвращения - никогда больше не пошлю к вам сватов, а не успеете - придется вам меня выслушать.

[* Чжа - мера длины, равная 30,3 см.]

Трудный был это уговор, да делать нечего, и Синси согласилась. Выиграет - навсегда избавится от назойливого ученого.

И вот на следующее утро Сольси надел деревянные башмаки и пешком отправился в Сеул. А Синси принялась возводить стену. Нелегко пришлось Сольси, да и Синси тоже. Сольси только и думал о том, как бы вернуться прежде, чем Синси выстроит крепостную стену. А Синси старалась изо всех сил опередить Сольси и навсегда отбить у него охоту свататься к ней.

- Надо непременно успеть, - говорила себе Синси и трудилась с утра до ночи. Наконец она положила последний камень, вздохнула с облегчением и сказала: - Я выиграла! Оно и неудивительно. Даже богатырь не смог бы успеть на таких каблуках.

И вдруг - о ужас! Вдова подняла голову и задрожала от страха. Перед ней стоял Сольси.

- Вы проиграли! - вскричал он и запрыгал от радости.

Синси не могла понять, почему он так говорит. А Сольси показал пальцем на ее платье и объяснил:

- Вы не успели стряхнуть с платья глину, значит, работа не закончена. Вот и выходит, что я победил.

Синси взглянула на свой подол и увидела прилипшие к нему комочки глины. Она так спешила, что забыла отряхнуть платье. Что тут скажешь? Она и в самом деле проиграла. Уговор есть уговор. И, чтобы не нарушить обет верности мужу, Синси бросилась в реку, последовала за мужем.

А высокую каменную стену, которую Синси сложила, люди назвали Вдовьей крепостью.

Она всегда будет напоминать о чистоте и верности женщин.

Перевод Вадима Пака


ЛЕГЕНДА О КОЛОКОЛЕ ЭМИЛЛЭ

Есть в городе Кенджу большой колокол. Называют его колокол Эмиллэ. Вот какую грустную историю нам рассказали о нем.

Было это давно. Король Кендок, тридцать пятый король Силла, задумал отлить большой колокол в память об отце, короле Сондоке. Но столько понадобилось времени на отливку, что Кендоку пришлось завещать довести до конца это дело своему сыну Хегону. Полный решимости выполнить последнюю волю отца, Хегон издал указ о сборе меди на колокол. За это взялись буддийские монахи. Они ходили из дома в дом и в короткий срок собрали целую гору меди - простые люди с почтением относились к ученикам Будды и охотно давали сколько могли. И вот отлили наконец огромный колокол и по приказу короля водрузили на крышу монастыря Пондокса. Но странное дело: колокол не звонил, сколько в него ни ударяли, лишь издавал слабый треск.

Опечалился король: не дурной ли это знак? Встревожился настоятель монастыря - может быть, он согрешил, оттого и не звонит колокол?

Но вот однажды настоятелю приснился удивительный сон. Явился к нему старец, белый как лунь, и спрашивает:

- Узнаешь меня?

- Нет, впервые вижу.

- Я дух колокола. Знаешь, почему колокол не звонит?

- Откуда мне, ничтожному, знать?

- Тогда слушай. Одна женщина, когда монах к ней пришел за медью, сказала ему: "Нечего мне вам дать, разве что этого младенца", - женщина держала на руках девочку. Женщина, разумеется, пошутила, но что сказано, то сказано: ребенка надо было взять. А монах не взял. Значит, вы обманули Будду. Вот отчего не звонит колокол. Надобно разбить его, расплавить, бросить туда ребенка, а потом снова отлить. Лишь тогда по-настоящему зазвонит-зарыдает колокол. И чем быстрее вы это сделаете, тем лучше.

Монах не мешкая рассказал свой сон королю. Тот разгневался на нечестивую женщину и приказал отнять у нее ребенка. На следующий день к женщине явился монах с королевским указом и говорит:

- Помнишь, я приходил к тебе за медью для колокола?

- Да, помню.

- А помнишь, что ты тогда сказала?

- Сказала, что у нас нет ничего такого, что могло бы пригодиться для колокола.

- А еще что?

- Да ничего особенного.

- Ты сказала, что ничего не можешь дать, разве что своего ребенка.

- Да ты рехнулся, старик, ведь я пошутила! - возмутилась женщина.

- С Буддой не шутят, так что отдай ребенка, которого обещала, - стоял на своем монах.

- С Буддой, конечно, не шутят, но и напраслину возводить нечего! - крикнула женщина.

- Ты должна сдержать обещание, - твердил монах.

- Вон отсюда, изверг! - вопила женщина, всячески понося монаха. Но тот силой отнял ребенка. Колокол разбили, расплавили, в расплавленный металл бросили девочку и отлили новый колокол, такой же большой, как и прежний. И зазвенел протяжно колокол, заплакал, застонал. И в каждом стоне слышалось "эми-ллэ", "эми-ллэ"[*].

[* Эмиллэ - букв.: из-за матери.]

Это укоряла свою мать девочка за то, что та ее сгубила.

Вот почему и стали называть этот колокол Эмиллэ.

Перевод Вадима Пака


КРОВАВЫЕ СЛЕЗЫ БОГАТЫРЯ

В двадцати ли на северо-запад от Пхеньяна есть местечко Пусанхен. И стоит в том местечке огромный каменный Будда. Прозвали его люди каменным богатырем.

И вот весной, в год Имдина[*], закапали вдруг у богатыря кровавые слезы. Плачет богатырь день, плачет ночь, целых семь дней плакал. Испугались тут все, помнят, как старики говорили: заплакал богатырь - жди беды.

[* Год Имдина - 29-й год китайско-корейского 60-летнего цикла.]

Так оно и случилось. Только лето пришло - напали на Корею чужеземцы. Пхеньян захватили, почти до самого Пусанхена дошли. А Пусанхен захватить не могут - сторожит его каменный богатырь.

Собрались корейские воины вблизи Сунана, не дают врагам к северу двигаться. Вот и говорили в то время: "Начали чужеземцы с Пусана - Пусаном и кончат".

Победили корейцы в Имдинской войне, целых семь лет воевали, а правители только и думают о том, как бы народ обобрать, потерянные в войне богатства вернуть.

Тем временем за Амнокганом другое вражеское войско поднялось. А правителям хоть бы что. Дерутся за власть - и ни до чего им дела нет.

И вот однажды возле приемного зала появился старый монах, стучит в колодницу, кричит:

- Проснитесь, люди, беда рядом! Не подготовитесь - спасенья не будет!

Не стали слушать монаха, обругали, палкой прогнали.

А вскоре, в год Пенчжа[*], дело зимой было, вражеские полчища переправились через реку Амнокган и расправились с тогдашними правителями. Говорят, будто монахом тем был каменный богатырь.

[* Год Пенчжа - 13-й год китайско-корейского 60-летнего цикла.]

Перевод Вадима Пака


ОЗЕРО БОГАТЫРЯ

Лет двести тому назад жил в деревне Панчжан провинции Хванхэдо богатый и знатный янбан. И были у него сын да дочь. Дочь - умница и красавица, к тому же грамоту знала. Год от года все краше становится, все умнее. Сколько всяких наук постигла! Слава о ней далеко вокруг разлетелась. Пора замуж девушку выдавать, но где жениха достойного взять?

Как-то тихим весенним вечером вышла девушка в сад, села книгу читать, после в поле пошла, а там цветы распустились. Наклонилась девушка, лепестки потрогала, стих прочла, вдруг слышит, будто эхо ей отвечает.

Испугалась девушка, спрашивает:

- Кто здесь?

Никто не откликается. Огляделась - вокруг ни души. Кто же это стихом ей на стих ответил? Не почудилось же! Подобрала девушка подол, домой собралась, вдруг слышит:

- Чжагын асси[*], это я, Ёнгир!

[* Чжагын асси - вежливое обращение к девушке.]

- Ёнгир? Что ты здесь делаешь?

Успокоилась девушка. А Ёнгир ее за руку взял. Отдернула девушка руку. Спору нет, Ёнгир и силен и красив, только не пара ей сын слуги. Не раз слышала девушка, как хвалят юношу ее отец с матерью. Говорят, укротил он однажды коня. Тот с привязи сорвался, а Ёнгир схватил его за задние ноги, на землю повалил, в конюшню водворил. В другой раз послали Ёнгира со срочным поручением в Сеул, к важному чиновнику. В путь он отправился утром, к ужину вернулся, тысячу ли пробежал за день. И еще говорят, будто крылья у него под мышками растут, чешуйчатые. А отец даже сказал, что будь Ёнгир сыном янбана, стал бы прославленным полководцем, да вот беда, не от янбана родился он - от слуги.

Девушка лучше всех знала, какой парень Ёнгир, но волю чувствам не давала. Вот и сейчас, когда он взял ее за руку, сказала:

- Не смей!

- Вы уж не обессудьте, - говорит юноша, - но давно ведь известно: родится богатырь - родится и енма, волшебный конь-дракон; родится благородный - родится девушка, его достойная. Родился я, родились вы. И пусть я сын презренного раба, но кто мне запретит, к примеру, героем стать? Какой закон? Нет от рожденья ни короля, ни князя, чиновника или героя - все одинаковы. Вы ведь книги читаете, а там про это написано.

Молчит девушка, голову опустила. Да и что тут скажешь?

- Асси, я вас давно полюбил. Вы такая хорошая, добрая.

Снова взял Ёнгир девушку за руку, а рука горячая - горит огнем. Испугалась девушка, дрожит. Стоят они, глядят друг на друга. Молчат. Только и слышно: тук-тук. Это стучат их сердца.

- Иди-ка ты лучше домой, вдруг кто-нибудь увидит? Мы еще встретимся, - тихонько сказала девушка и побежала в сторону. Стоит Ёнгир, смотрит ей вслед, улыбается. После домой пошел.

На следующий день, только завечерело, Ёнгир снова пришел в чходан[*]. Смотрит - девушка навстречу идет. Поклялись юноша с девушкой вечно друг друга любить и стали встречаться тайком. По ночам. Но все тайное становится явным. Узнала мать девушки про их встречи. Мужу и сыну рассказала. Разгневались они. Сын говорит, надо Ёнгира убить, позор смыть. А отец ему:

[* Чходан - небольшая хозяйственная пристройка.]

- Не так-то легко Ёнгира убить, сын мой! Ведь у него есть крылья, значит, он не простой человек, а богатырь чжанса. А чжансу не убьешь, пока не отрежешь у него крылья. Так в старину говорили.

И вот созвал янбан своих слуг и повелел им отрезать у Ёнгира крылья, когда тот спать будет. Подкрались слуги к спящему юноше, связали, крылья отрезали. К ногам привязали камень тяжелый, в озеро юношу бросили. А юноша вышел из воды и говорит брату девушки:

- Жить мне осталось недолго. Да и зачем она, такая жизнь? Только запомни: умру я - умрет и твоя сестра, брось тогда ее тело в озеро. Не бросишь - беда на твой дом обрушится.

На другой день не нашла мать дочери в ее комнате. Во двор выбежала, смотрит: ее красавица дочь повесилась - за своим Ёнгиром пошла. А перед тем как повеситься, письмо написала:

"Пусть тело мое в озеро бросят, где мой Ёнгир на дне лежит".

Гневаются отец с матерью: как можно хоронить дочь янбана вместе с сыном раба! И похоронили дочь в другом месте.

Родилось у янбана еще десять дочерей, в живых ни одной не осталось. Как сравняется девочке пятнадцать - сразу умирает.

С тех пор и стали выдавать девушек раньше, пока пятнадцать лет не сравняется.

И еще говорят, будто в старину, когда совершали обряд кут[*], появлялся дух Ёнгира и люди приносили ему жертву - бросали в озеро бычью ногу.

[* Кут - религиозный обряд жертвоприношения, когда шаманы бросают жертву, чтобы умилостивить духа.]

Перевод Вадима Пака


СКАЗКА ПРО МАЛЕНЬКОГО КИМА И РАЗБОЙНИКОВ

Жили в старину два сановника, Ким и Ли. У Кима был сын, у Ли - дочь. Когда детям исполнилось пять лет, договорились отцы их помолвить. Когда же им минуло восемь, Ли пригласил мальчика на день рождения своей дочери. Отец мальчика в это время отлучился из дома, и мальчик отправился в гости в сопровождении целой толпы слуг. Путь предстоял неблизкий.

Веселье в доме Ли было в самом разгаре, как вдруг прискакал гонец и сообщил, что вскоре после возвращения Кима на дом напали разбойники, самого Кима убили, жену увезли и унесли все, что могли.

Опечаленный, поспешил маленький Ким домой. Приехал - так и есть. Главаря шайки так никто и не распознал. Ким хоть и маленьким был, но бесстрашным. Решил он найти мать, а главаря шайки изловить и ему отомстить.

Отправился Ким в горы, по тропам петляет, вдруг слышит - кто-то на помощь зовет в долине. Вниз глянул, а там мальчик никак от медведя отбиться не может. Мигом спустился маленький Ким в долину, спас мальчика. Поведал мальчик Киму, что разбойники всю его семью убили, а дом сожгли. Построил мальчик хижину, поселился в ней и решил непременно разбойникам отомстить. Говорит маленький Ким мальчику:

- Давай побратаемся!

Согласился мальчик, и пошли они вместе. Шли, шли, смотрят - река, широкая-преширокая. Лодку взяли, плывут. Вдруг налетел ураган, лодка перевернулась, ко дну пошла, маленький Ким в беспамятство впал. Очнулся, смотрит - лежит он на берегу реки, рядом какой-то мальчик хлопочет, а названого брата нигде нет. Рассказал ему мальчик, что рыбу удил, вдруг смотрит - кого-то течением несет, и спас маленького Кима. Поблагодарил Ким своего нового друга, спросил, кто он, откуда. Рассказал мальчик, что разбойники на их дом напали, убили отца с матерью, а сестру увезли. Говорит маленький Ким:

- Давай побратаемся! А то названый брат мой не иначе как утонул.

Согласился мальчик, и пошли они дальше вдвоем. Шли, шли, смотрят - опять река, широкая-преширокая. Взяли лодку, поплыли, ураган налетел, лодка перевернулась, ко дну пошла. Названый брат Кима утонул, а самого его старуха спасла - она на острове жила. И сказала Киму старуха, что на острове том главарь шайки живет, тот самый, что отца его убил. Не перечесть, сколько людей они сгубили, сколько добра награбили. Душит гнев маленького Кима, а сделать он ничего не может, больной в постели лежит.

Пронюхал главарь разбойников, что мальчика старуха спасла, приютила, гонца к ней послал, велел мальчика прочь прогнать. А ослушается - смерть ее ждет. Жалко старухе мальчика, и отвела она его в соломенную хижину у реки и там оставила.

И вот однажды пристало к берегу судно, прямо напротив хижины. А на судне - старец почтенный. Вышел старец на палубу и говорит мальчику:

- Ты сын министра Кима, я знаю и прибыл сюда тебя спасти.

Взял старец маленького Кима на судно, а после в горы повел, где было его жилище. И стал волшебству учить. Когда шестнадцать годков Киму сравнялось, сказал ему старец:

- Немедля возвращайся на родину. Осмелились разбойники на короля руку поднять, грядет большая война. Король в опасности. Ты должен ему помочь. А через три года в этот месяц и в этот же день мы с тобой встретимся.

И отправился Ким домой. Шел, шел, вдруг смотрит - дикая лошадь навстречу скачет. Подскакала, остановилась. "Уж не конь ли это дракон", - думает юноша и вскочил на лошадь. Как помчится лошадь, как понесет его! Потом вдруг копытом по земле стала бить, словно что-то показывает. Стал юноша копать землю. Копал, копал, вдруг смотрит - доспехи да копья. Не простые, волшебные. Облачился юноша в доспехи, копье взял - ни дать ни взять полководец прославленный.

Добрался юноша до королевского дворца, а там везде разбойники, того и гляди возьмут крепость. Обернулся Ким птицей, коня в птицу превратил, во дворец прилетел, принял свой прежний облик и предстал перед королем. Поклонился Ким ему низко и говорит:

- Ваше величество, я сын министра Кима. Могу сокрушить врага. Дозвольте прямо сейчас выступить!

Обрадовался король, пожаловал Киму звание великого маршала.

Обернулся Ким собакой, отправился на разведку во вражеский стан. А там медведь-оборотень стоит, из пасти огонь вырывается, до стен королевского дворца добирается. И лисица тысячелетняя, и крыса - десять тысяч лет ей, хвостом машет - молнии сверкают, из хвоста вода рекой льется, того и гляди дворец затопит. А тигр столетний огненные стрелы во дворец мечет.

Пустил тут в ход Ким волшебную силу - пожар погасил, гору поставил высокую, чтобы дворец не затопило, огненные стрелы водой залил. А воинов вражеских не одолел - нет им числа. И погибла во вражеском стане невеста Кима - министра Ли дочь, и сам Ли тоже погиб.

Отступили Ким с королем на остров. Но нашли их враги: лиса тысячелетняя толк в астрологии знала. А крыса хвостом махнула, на остров потоки воды обрушились. Уснул Ким, и явился ему во сне мотылек, велел за ним лететь. Обернулся Ким ласточкой, полетел за мотыльком. Летят они, летят, тысячи ли пролетели. До горной пещеры долетели. Только в пещеру вошли, мотылек куда-то исчез. Смотрит Ким - в пещере мальчик сидит, книгу читает. Про то, как врагов побеждать. Пригляделся, а это его названый брат, тот, которого он от медведя спас. Рассказал Ким все, что с ним приключилось, про короля рассказал - что опасность ему грозит. Говорит мальчик:

- Знал я, что ты придешь. Мотылька за тобой посылал, гонца моего.

Произнес Ким заклинание, и вмиг очутились они на острове, где король со своими воинами укрылся. Ринулись Ким и его друг в бой, но друг вскоре погиб, а остров затопило. Крыса хвостом взмахнула, реки воды на остров обрушила.

Перебрались Ким с королем на другой остров, а его тоже затопило. Уснул Ким, и привиделась ему ворона. Обернулся он ласточкой, полетел за вороной. В пещеру горную прилетел. А в пещере второй названый брат. Тот, что Кима спас. Читает он книгу про то, как бой с врагом вести. Отправились они вместе на остров разбойникам мстить. Но вскоре Ким опять остался один - погиб в бою и второй его названый брат. Перебрались Ким с королем на третий остров. Смотрят - и к нему вода подступает.

Сели Ким с королем на корабль, поплыли в открытое море. Тут с Неба почтенный старец спустился. И случилось это ни раньше ни позже, а в тот день, когда обещал он с юношей встретиться. Молвил старец:

- Не доучил я тебя, на помощь королю отправил. А теперь спасти тебя пришел.

Произнес тут старец магическое заклинание, потемнело в тот миг Небо. Молнии засверкали, гром загремел, поразили они вражеских воинов, и пали они бездыханные на землю.

Стихло все, успокоилось. Пошли Ким со старцем во вражеский стан. Нашел там Ким свою мать и сестру второго сводного брата. Взял их и вместе с королем домой воротился. А вскоре свадьбу сыграли. Женился Ким на сестре сводного брата, того, что из реки его вытащил, жизнь спас.

Перевод А. Иргебаева


ТРИ ДРУГА

Случилось это три века назад, в годы правления Инчжона - короля династии Ли.

В одном буддийском храме обучались грамоте трое юношей. Одного звали Тхэ Бэк Пхун, второго Чон Тхэ Хва, а третьего - просто Чхве. И были в учении все трое очень усердными.

Вышли они однажды отдохнуть на лужайку позади храма. Посидели, помолчали, свежим воздухом подышали, вдруг Чон Тхэ Хва и говорит:

- Давайте, друзья, нынче расскажем друг другу о том, чему каждый из нас жизнь свою посвятить хочет.

Сказал тогда Тхэ Бэк Пхун:

- Ты предложил, ты и начинай.

Поглядел Чон Тхэ Хва на далекие горы, вздохнул и начал:

- Дважды страна наша подвергалась опустошению. Народ живет в нищете. А сановники да чиновники только и знают, что интриги плести. Вот и хочу я добиться высокой должности, королю помочь жизнь в стране изменить, чтобы сирых да обездоленных не было, чтобы люди в довольстве и радости жили.

Умолк Чон Тхэ Хва, посмотрел на Тхэ Бэк Пхуна, твоя, мол, очередь говорить. Молчит Тхэ Бэк Пхун, и заговорил тогда Чхве - самый незадачливый из троих:

- А мне ни должности, ни звания не нужны. Хотел бы я жить в каком-нибудь тихом, красивом месте и книги читать.

Сказал так Чхве, а Тхэ Бэк Пхун опять молчит. Долго молчал, потом говорит:

- Я желаю совсем другого. И говорить о том нет нужды.

Стали его друзья уговаривать, скажи да скажи, не выдержал Тхэ Бэк Пхун, уступил:

- Не для того я учусь, чтобы добиться высокого чина. Но я, как и вы, люблю свою родину, свой народ. Думы о нем меня не покидают ни днем ни ночью. Во всех бедах людских повинны янбаны. Они обирают народ, обманывают. Я хочу у них все отнять и раздать все бедным. А их самих уничтожить.

- Уж не собираешься ли ты стать главарем разбойничьей шайки? - дрожа от страха, спросил Чхве. - Прошу тебя, никогда больше об этом не говори, даже в шутку.

Чон Тхэ Хва ничего не сказал, лишь покачал головой, знал, что Тхэ Бэк Пхун как сказал, так и сделает.

Время быстро летит. Прошло двадцать лет. Чон Тхэ Хва сдал экзамены на должность и был назначен правителем провинции Хамген. Чхве стал конфуцианским ученым и, словно пес в конуре, тихо жил в глухой провинции. О Тхэ Бэк Пхуне никто ничего не слышал.

Узнал Чхве, что его однокашник теперь правитель Хамгена, и решил его навестить, денег попросить и хоть какую-нибудь должность. А Чхве, надо вам сказать, ни твердостью, ни умом не отличался, хоть и назывался ученым.

Взял Чхве узелок и отправился в путь. Перевалил горный хребет Чхоллен и вскоре достиг селения Хвеян.

Подошел к харчевне, а там здоровенный детина, рядом - конь под седлом. Подошел детина к Чхве, вежливо поздоровался и говорит:

- Приказал мне мой повелитель дождаться тебя здесь. Садись на коня, и поедем.

Удивился Чхве и спрашивает:

- Кто же это твой повелитель? И куда ехать надо?

- После узнаешь, а сейчас ни о чем не спрашивай. Садись поскорее в седло. - Сказал так детина, помог Чхве на коня сесть.

Ехали они, ехали, ли пятьдесят проехали. Тут их снова дожидаются с лошадьми. Пересели они на других лошадей - дальше поехали. За один день несколько раз сменяли коней. Уже и смеркаться стало. Зажег детина фонарь, погнал лошадь по горной тропе. А она узкая. Того и гляди свалишься. Ехали они, ехали, не одну сотню ли проехали. А утром выросло перед ними большое селение. Удивился Чхве: "Откуда в этом глухом ущелье селение?" На краю селения остановили они коней, Чхве спешиться помогли. Поговорили меж собой, Чхве в селение повели. Вдруг откуда ни возьмись какой-то человек перед Чхве вырос. Голубой халат на нем красным поясом перехвачен. На голове - фиолетовая повязка. Сам высоченный, широкоплечий, улыбается, глаза таращит. Глядеть страшно. Взял он Чхве за руку, в дом повел и спрашивает:

- Неужто не признал ты меня?

Пригляделся Чхве повнимательней, а это одноклассник его Тхэ Бэк Пхун!

Устроил Тхэ Бэк Пхун пир в честь старого друга. Стали они юность свою вспоминать, рассказывать друг другу о том, что делали и как жили все это время. Выслушал Тхэ Бэк Пхун друга и говорит:

- А я вот главарем шайки разбойников стал и ничуть не жалею. Нет у меня охоты спину гнуть на кого-то, жить, как бессловесная тварь, муха или собака. Я свою жизнь ни на какую не променяю. Янбанам кланяться не хочу, они крестьян разоряют. А я не вор. Бедняков мы не грабим. Отбираем добро у янбанов и торговцев. Нападаем на суда, те, что наше добро увозят. А все отобранное беднякам раздаем... Помнишь, когда-то я рассказал тебе о своей мечте, а ты осудил меня, испугался. Теперь же, услыхав, что ты, старый мой друг, покинул глухую провинцию и в путь отправился, я приказал ко мне тебя привести. И вот что хочу сказать. Чон Тхэ Хва не дурак. Он знает, что человек ты ни на что не способный. А потому ни должности, ни денег не даст. Даже на обратную дорогу. Так что советую тебе не ездить к нему. Дам я тебе кое-что, и возвращайся домой.

Чхве не нашелся что ответить и молчал. Ему хотелось поскорее покинуть это место и рассказать обо всем самому Чон Тхэ Хва.

Словно угадав мысли друга, Тхэ Бэк Пхун сказал:

- Но если ты все же свидишься с Чон Тхэ Хва, ничего не рассказывай обо мне. Все равно ему меня не поймать. А расскажешь - не сносить тебе головы.

Чхве поклялся не обмолвиться ни единым словом о том, что видел и слышал, и Тхэ Бэк Пхун проводил его до дороги.

Через несколько дней Чхве уже был в столице провинции и, едва встретившись с Чон Тхэ Хва, сказал:

- Послушай, дружище! А известно ли тебе, чем занимается Бэк Пхун?

Правитель давно слышал, что друг его стал главарем шайки разбойников, но сделал вид, будто ничего не знает: во-первых, боялся, а во-вторых, считал, что Тхэ Бэк Пхун в чем-то прав - ведь был он человеком незаурядным. Поэтому в ответ на слова Чхве правитель сказал:

- Ничего я о нем не знаю. Не получал никаких вестей с тех самых пор, как мы с ним расстались. Тхэ Бэк Пхун способный и умный, так что вряд ли занялся недостойным делом.

- Ты уверен? А мне вот известно совсем другое. Помнишь, как-то он говорил, что хочет стать главарем шайки? Он им и стал. Кстати, в твоей провинции. По дороге сюда я заблудился и попал в логово разбойников. Там я и встретил Тхэ Бэк Пхуна. Устроил он в честь меня пир и стал хвастаться, что в каждой провинции у него свои люди, их несколько тысяч. Но при нем если наберется несколько десятков, и то хорошо. Я сам видел. Послушай, дружище! Дай мне тридцать хорошо вооруженных парней, и я тебе его приведу!

Рассмеялся Чон Тхэ Хва и говорит:

- Может, и стал Тхэ Бэк Пхун главарем шайки, но мне пока вреда никакого не причинил. К тому же сила у него большая. Так не лучше ли оставить его в покое? А то шума наделаем и ничего не добьемся. Ведь это все равно что пощекотать соломинкой спящего тигра.

Однако Чхве стоял на своем. Ведь если он поймает главаря разбойников, непременно получит высокую должность. И он стал угрожать правителю:

- Позволяешь разбойнику свободно разгуливать по твоим владениям? Не хочешь его поймать? А если всему нашему государству от него большой ущерб будет? Тебя же и обвинят! Не послушаешься меня - придется жаловаться в Сеул.

Делать нечего. Дал правитель Чхве тысячу лян серебра и десятка четыре воинов. Но тысяча лян для Чхве - пустяки!

Повел Чхве воинов в те самые горы, где однажды уже побывал. Приказал спрятаться, а сам к ущелью направился. Не успел ступнуть и нескольких шагов, как увидел уже знакомого ему детину.

- Наш начальник велел тебя к нему привести, - сказал детина и помог Чхве сесть в седло.

Пока ехали, Чхве размышлял о том, как его воины окружат разбойничье логово и захватят в плен главаря. Размечтавшись, он не заметил, как подошли к ущелью. В это время прогремел выстрел, и со всех сторон повыскакивали разбойники. Все высоченные, .здоровенные, набросились они на Чхве, с коня стащили, связали и поволокли к Тхэ Бэк Пхуну.

- Бессовестный негодяй! У тебя еще хватило наглости на глаза мне явиться! - закричал Тхэ Бэк Пхун.

А Чхве кашлянул и как ни в чем не бывало говорит:

- С какой стати ты так со мной непочтителен?! Ведь мы старые друзья!

- Старые друзья?! - заорал предводитель разбойников. - Ты смеешь называть себя моим другом? Ведь ты поклялся никому обо мне не рассказывать, а сам предал меня, клятву нарушил. Какой же ты после этого друг?

Клянется Чхве, что ничего такого не сделал. Приказал тогда Тхэ Бэк Пхун привести пленных воинов. Увидел их Чхве, в ноги Тхэ Бэк Пхуну кинулся, о пощаде молит.

- Не хочется меч марать о такого негодяя, - сказал предводитель разбойников с холодной усмешкой. - Пусть тебя розгами высекут. И катись на все четыре стороны!

Высекли конфуцианца, выбрался он чуть живой из ущелья. А Тхэ Бэк Пхун всех пленных воинов собрал, дал каждому по двадцать лянов на дорогу и говорит:

- Вернетесь домой - передайте правителю, чтобы не слушал таких негодяев.

Ушли воины, а Тхэ Бэк Пхун приказал своим людям добро все собрать и в другое место уйти. А дома сжечь.

Дополз кое-как Чхве до своего дома, а там ни жены, ни детей. Не поймет Чхве, куда все подевались? У соседей спросил, после искать пошел и нашел.

Смотрит - дом стоит новехонький, лучше прежнего. Семья в достатке живет. Стал Чхве спрашивать, что да как. А домочадцы ему письмо дают. Оно его рукой написано. От его имени послано. Вот что в письме говорится:

"Добрался я до столицы благополучно, правитель мне много ценностей дал, посылаю их вам с нарочным. Купите новый дом и все остальное. Не скупитесь".

Прочитал Чхве письмо, слезами залился. Только теперь понял, что за человек Тхэ Бэк Пхун. Хоть бы еще разок встретиться с ним, прощения попросить. Но как ни старался Чхве узнать, где теперь его старый друг, никто ему сказать ничего не мог.

Перевод Валентина Ли


ЧУЖЕЗЕМЕЦ И СТАРИК ИЗ ПХЕНЬЯНА

Как-то раз один чужеземец из дальних стран по пути в Сеул заехал в Пхеньян и повстречал на улице старика огромного роста, с пышной бородой до самого пояса. На ученого конфуцианца он не был похож, но выглядел необычно.

Подумал тот чужеземец, что страну прекрасных восточных обычаев населяют люди поистине необыкновенные. Захотелось чужеземцу проверить, знает ли старик учение Конфуция и Мэн-цзы. А как это сделать, не знает. Ведь он не умел говорить по-корейски. Подумал он, подумал и решил объясниться со стариком жестами. Для начала описал указательным пальцем круг. В ответ старик пальцем начертил квадрат. Чужеземец, очень довольный, заулыбался, показал старику три пальца, старик же в ответ загнул пять пальцев. Тогда чужеземец приподнял подол одежды, а старик указал пальцем на свой рот.

Чужеземец закивал головой и снова заулыбался.

В Сеуле чужеземец сказал сановнику, который вышел его встречать:

- Я много раз слышал, что ваша страна славится добрыми обычаями. А теперь понял, что это не простые слова.

Сановник удивился и спрашивает:

- Отчего, почтеннейший, вы возносите такие хвалы Корее?

Чужеземец ответил:

- По пути сюда я встретил в Пхеньяне старика необычного вида, подумал, что он честный и благородный, и решил испытать его. Нарисовал пальцем круг в воздухе, желая сказать, что небо круглое, он же пальцем начертил квадрат - это значит, что земля имеет четыре стороны. Затем я показал ему три пальца, имея в виду три принципа Самган[*], он же загнул пять пальцев, подразумевая пять принципов Орюн[**]. Напоследок я приподнял подол, это означало, что в старину хотя и носили длинные платья, но хорошо управляли страной, он же показал на свой рот, желая объяснить, что, когда страна приходит в упадок, надо быть мудрым в речах. Раз уж случайный прохожий обладает таким умом, то что говорить о людях знатных и образованных.

[* Самган - верность государю, сыновья почтительность, верность жены мужу.]

[** Орюн - верность государю, сыновья почтительность, верность жены мужу, уважение и любовь к старшим по возрасту, уважение и любовь к друзьям.]

Сановник доложил о старике королю. Король подумал, что простой смертный не вызовет восторга сановного чужеземца - наверняка это "скрытый талант". И еще он подумал: "Лишь в стране, где правит такой мудрый король, могут жить такие умные люди, как этот старец, знающий толк в учении Конфуция и Мэн-цзы". И повелел король тотчас призвать к нему старца.

Старик приехал в Сеул и очень удивился, когда ему дали в награду деньги.

Один сановник спросил старика:

- Скажи, старик, почему ты начертил пальцем квадрат, когда чужеземец нарисовал круг?

- Я подумал, что он любит круглые рисовые лепешки дельпхен, я же предпочитаю квадратные индельми.

- А почему ты показал пять пальцев, когда он показал три? - снова спросил сановник.

- Я понял, что гость ест три раза в день, я же хочу есть пять раз.

- А почему ты показал пальцем на рот, когда гость поднял подол?

- Наверное, он хотел сказать, что больше всего его беспокоит одежда, я же забочусь только о пропитании - вот и показал на рот.

Придворные расхохотались, но тут же смолкли, и лица их приняли серьезное выражение, словно они решали важное государственное дело.

Перевод Вадима Пака


ПОДВИГ КРЕСТЬЯНСКОЙ ДЕВУШКИ

В начале тринадцатого века на Корею напало вражеское войско. Все города, все селения на борьбу поднялись. Только не смогли врагов удержать. Дошли до самой западной столицы - Пхеньяна, окружили и стали обстреливать. А после всей страной завладели. Сколько героев погибло в мужественной борьбе, и сказать трудно. Варвары убивали людей, народное добро грабили, всех злодеяний и не перечесть.

Жила в ту пору в Пхеньяне дочь одного крестьянина, бежать не успела и оказалась в осажденном городе. До того хороша - глаз не отведешь, настоящая красавица. Приметили ее враги и заставили своему полководцу прислуживать.

А надобно вам сказать, что была та девушка единственной дочерью. И так ее отец горевал, так сокрушался! И решил во что бы то ни стало разыскать дочь. Пробрался за крепостную стену, долго ходил по городу и наконец узнал от людей, что дочь его в прислугах у вражеского начальника. Не знает отец, как с дочерью встретиться, думал, думал и придумал. Раздобыл денег, подошел к стражнику и сказал, зачем пришел. А стражник его схватил и давай допрашивать.

"Недаром говорят: от одной шишки хотел избавиться, вторую заработал", - с грустью думал старик. Стал он стражнику объяснять, да так вежливо, что ничего ему не надо, только с доченькой свидеться.

Смотрит - подобрел стражник. Вытащил тут старик деньги и стражнику сунул.

Говорит ему стражник:

- Наш командир, как только завечереет, посылает твою дочь к колодцу, холодненькой воды ему принести. Пока не выпьет водицы - спать не ложится. Ступай незаметно к колодцу и жди. Придет твоя дочь.

Пробрался старик к колодцу, стал дожидаться. Уже где-то к полуночи дверь опочивальни командира открылась, девушка из двери вышла, к колодцу пошла. Окликнул старик дочку, а у самого голос дрожит.

Увидела девушка родного отца, на шею ему бросилась, плачет.

- Абади[*], как вы здесь очутились? - спрашивает.

[* Абади - отец.]

Стоят они, молчат, от счастья слова не вымолвят. Говорит дочка:

- Жди меня здесь, отец!

Пошла она обратно в опочивальню, вдруг видит старик - снова идет, маленькую шкатулку несет. Принесла и так старику сказала:

- Думала, так и умру, не увижусь с тобой. А увиделась - ничего мне теперь не страшно.

Отдала она шкатулку отцу, в ней драгоценности да бумаги казенные, велела быстрее домой возвращаться, шкатулку корейскому военачальнику передать.

Невмоготу старику с дочерью расставаться, но ничего не поделаешь, крепко обнял он дочь на прощанье, поспешил за ворота.

Поднялся утром переполох во вражеском стане: у командира шкатулка пропала с драгоценностями и казенными бумагами, а прислуга-красавица утонула в колодце. Наверняка это дело рук разведки Коре, решили враги. Они не только шкатулку похитили, но и прислугу утопили в колодце. После поняли враги, что это простая крестьянская девушка на подвиг пошла. Весь народ Коре подняла против завоевателей.

Испугались враги, сняли осаду с Пхеньяна, отступили на север.

Перевод Вадима Пака


ПРЕДАНИЕ О ЧЕСТНОМ ОСА

[* Оса - тайный королевский советник - ревизор.]

Был у богача Тоха, правителя округа, сын Торен. Шестнадцать ему сравнялось. Послушнее да почтительней во всей округе не сыщешь. Неподалеку жила Чхун Хян[*]. И красотой, и честностью, и скромностью - всем взяла, да разве позволит важный правитель сыну взять в жены простую танцовщицу? Но так любили молодые люди друг друга, что решили тайком пожениться.

[* Чхун Хян - весенний аромат.]

- Вот сдам экзамен на должность, - сказал Торен девушке, - признаюсь во всем отцу, и станем мы с тобой жить не таясь.

Сказано - сделано, поженились Торен с Чхун Хян.

И надо же такому случиться, чтобы король призвал в столицу отца Торена, казначеем королевским его сделал. Поспешил Торен к любимой с печальной вестью.

- Милая моя, Цветущая весна! Поеду я с отцом в столицу, сдам экзамен и тотчас ворочусь.

Горюют молодые - разлука хуже смерти.

Уехал отец Торена, жену с сыном увез, а на его место другой правитель приехал. Злой, несправедливый. Только и знает что праздность да разгул. А народ от поборов стонет. Услыхал он про красоту Чхун Хян, захотел ее в жены взять, а Чхун Хян говорит:

- Не пойду я за тебя, я мужа своего люблю, Торена.

Велел правитель бросить ее в тюрьму, в цепи заковать.

Томится бедная в темнице, сколько дней, сколько месяцев - не знает. Цепи ей руки-ноги изранили, горло сдавили - дышать не дают. Уже и сил не осталось - ноги не держат.

Жалеет ее тюремщик, чем может - поможет. Мать к ней приходит, просит-молит правителю покориться, от смерти верной спастись. Чхун Хян и слышать не хочет.

А Торен в это время науку постигал, к экзамену готовился. С нетерпением ждал, когда наконец король призовет молодых людей на испытание. И вот наступил долгожданный день. Со всех концов страны потянулись в столицу юноши. С трудом разместились на постоялых дворах. У кого знакомые были в столице, те у знакомых остановились.

Экзамены обычно проходят на невысоком холме за королевским садом. Для короля строят богато убранную беседку, вокруг беседки - забор, на заборе - ковры да циновки, чтобы юношам короля не было видно. Напишет экзаменующийся сочинение, свернет свиток и через забор перебросит. Солдаты соберут свитки, королю несут. Королевские помощники их прямо тут и читают.

Пройдет несколько часов, и молодые корейские чиновники готовы.

Так и поныне.

Торен первым написал сочинение, за забор бросил. Королю сочинение понравилось. Он призвал юношу, похвалил, велел поднести ему три кубка вина.

- За здоровье короля! - воскликнул Торен. Король улыбнулся и протянул ему букет цветов.

Победившему на экзаменах надевали мандаринскую шапочку в виде крыльев. Это означало, что любое приказание короля следует исполнять с быстротой полета птицы. Чиновники по сей день носят такие шапочки. Затем надели на Торена шелковое одеяние, до того яркое, что глазам больно, и с музыкой повели по городу. Через три дня пошел Торен короля благодарить за милость. Спрашивает король:

- Какую ты хочешь должность?

- Любую, только бы служить вам, - отвечает Торен. - А лучше всего пожалуйте мне должность оса. Нынче богатый урожай, как бы не обложили народ непосильными поборами, ведь для казны от этого пользы никакой.

По душе пришлись королю такие речи. Приказал он пожаловать Торену должность оса и приказ скрепить королевской печатью. Переоделся Торен нищим, спрятал бумагу с королевской печатью подальше за пазуху и отправился в путь - теперь он узнает, как живет народ, услышит жалобы на бесчестных, несправедливых чиновников, королю обо всем доложит. Слуг Торен вперед послал, в те края, где жила его Чхун Хян.

Наступила весна. Зазеленели деревья. Началась пахота. Подошел Торен к старику пахарю, с ним разговор завел, как живется, хорош ли правитель.

- О народе правитель наш не печется, только и знает, что обирать, а деньги пропивать. А до чего жестокий, безжалостный! Заточил красавицу Чхун Хян в темницу за то, что верность мужу хранит, а муж, негодяй, ее бросил. Того и гляди умрет, бедная!

Будто ножом в самое сердце ударили Торена эти слова.

Мигом добежал до деревни. Вот и дом Чхун Хян. Ничего в доме нет. Все продала старуха, чтобы помочь дочери. Вошел юноша и говорит:

- Я Торен.

Заплакала старуха и отвечает:

- О горе, горе! Ты нищий! А нищий не может спасти мою дочь! О горе, горе...

Ничего не сказал Торен старухе, да и что скажешь, пока дело не сделано. Расспросил только, где та тюрьма, и пошел туда. Не пустили его к любимой, так он по стене влез, до окна добрался.

Увидела Чхун Хян мужа, заплакала, "бедный ты мой", говорит и мать позвала:

- Мама, мама! Там еще осталось одно мое украшение, продай его, купи Торену одежонку... Не суждено, видно, нам счастье, так пусть хоть одежонку носит, пока не износит, меня вспоминает. Приюти его, матушка, накорми, обогрей!

Слушает Торен и сам чуть не плачет, а сказать правду не может, с бесчестным правителем надо ему рассчитаться, в дурных делах его разобраться.

Услышал Торен, что пир устраивает правитель, и решил прямо к его дому пойти. А там с самого утра народу собралось видимо-невидимо. Правитель уже захмелел, да и гости тоже.

- Пустите нищего на пир! - крикнул Торен. - Таков обычай.

Тут правитель как заорет:

- Убирайся вон!

А гости просят:

- Пусть останется! Потешимся вволю!

Говорит тогда правитель:

- Ладно, садись в углу, ешь.

- С какой стати я в угол пойду? Ты с гостями меня посади!

Как засмеялись тут гости! Как стали над нищим глумиться! Долго терпел Торен, а потом сказал:

- Доводилось ли вам, богачам, выслушать нищего?

- Пока не доводилось. Что же, говори!

- Вот что я вам скажу: слезы бедных для правителя-лихоимца то же масло, которым он приправляет еду.

- Схватить негодяя! - крикнул правитель. - Кнутом его отстегать... бросить в темницу!

Бросилась стража к Торену, а он высочайший указ развернул, с королевской печатью.

Так и ахнули все, насмерть перепугались. Шепчут:

- За каждым ведь грех водится!

А Торен облачился в одежды, приличествующие его сану, велел препроводить правителя в столипу под конвоем, на королевский суд, на его место назначил другого чиновника, а за бедной Чхун Хян послал паланкин.

Увидела Чхун Хян мужа, глазам своим не верит, без памяти упала. Управился Торен с делами, в столицу воротился с красавицей женой, свадьбу сыграли.

Пожаловал король Торену еще более высокую должность, не обошел своей милостью и жену его. Любят Торена подчиненные за честность его и справедливость. Не нахвалятся теперь родители Торена невесткой. Прожили Торен с Чхун Хян до глубокой старости. А детей сколько народили! И не счесть.

Перевод Вадима Пака


ТО МИ И ЕГО ЖЕНА

Жил в столице государства Пэкче[*] человек по имени То Ми. И была у него жена, да такая красавица, что второй во всем свете не сыщешь. А уж до чего добродетельна! Слух о ней прошел от столицы до самых глухих уголков страны и дошел наконец до ушей четвертого короля Пэкче - могущественного Кэ Ру-вана.

[* Пэкче - королевство на Корейском полуострове (18 гг. до н. э. - 600 гг. н. э.).]

Только не поверил король в добродетельность жены То Ми, подумал с усмешкой: "Не бывает добродетельных женщин, а красавиц - и подавно". И приказал король привести во дворец То Ми.

Предстал То Ми перед королем, замер в глубоком поклоне, ждет повелений.

- Это ты и есть То Ми? - спрашивает король.

- Я, мой повелитель, - отвечает То Ми.

- Скажи, То Ми, какая из добродетелей, по-твоему, самая главная? - снова спрашивает король.

- Женская верность, мой повелитель, - отвечает То Ми.

- И ты думаешь, женщина может всю жизнь хранить верность мужу? - спрашивает король.

- Может, мой повелитель, - отвечает То Ми.

- Может устоять перед льстивыми речами, не поддаться искушению? - опять спрашивает король.

- В душу каждой женщины не заглянешь, но в своей жене я уверен, - гордо отвечает То Ми.

И решил король испытать жену То Ми. Самого То Ми оставил во дворце, в услужение взял, а к жене его послал переодетого королем сановника.

Вперед поскакал слуга известить о прибытии могущественного короля, следом за слугой двинулась пышная королевская процессия.

Был поздний вечер, когда сановник прибыл к дому То Ми.

Увидела жена То Ми королевскую процессию, склонилась в низком поклоне, шевельнуться не смеет.

А мнимый король сошел с паланкина, воссел на террасе и спрашивает, да так грозно:

- Где жена То Ми?

- Это я, - отвечает женщина, а у самой голос дрожит.

- Давно слыхал я о твоей красоте и хотел взять тебя во дворец, но решил сперва с твоим мужем поговорить. Третьего дня предстал он передо мной, сели мы с ним в карты играть, и мне повезло - твой муж тебя проиграл. Так что отныне ты принадлежишь мне. Завтра же увезу тебя во дворец. Собирайся в путь! Живо!

Словно гром грянул среди ясного неба. Поняла жена То Ми, что это обман. Что не стал бы муж на нее в карты играть. Что верит он в ее добродетель... Разве что силой его принудили от нее отказаться.

"Я скорее нарушу приказ короля, чем супружескую верность, - решила женщина. - Не мог То Ми от меня отказаться".

Будь перед ней не король, она плюнула бы негодяю в лицо и убежала, но с королем шутки плохи, и женщина почтительно ответила:

- Пройдите в опочивальню, ваше величество, а я мигом переоденусь.

Женщина проводила непрошеного гостя в опочивальню, а сама прошла в соседнюю комнату, чтобы собраться с мыслями. Пока она думала да гадала, появилась служанка, предложила госпоже скрыться, а это дело поручить ей - она знает, что делать.

Жена То Ми потихоньку ушла, а служанка переоделась в ее платье и отправилась в опочивальню.

Какова же была ярость короля, когда спустя несколько дней он узнал, до чего ловко провела его жена То Ми.

Опозоренный, король решил жестоко расправиться с мужем и женой.

По приказу короля То Ми объявили преступником, выкололи ему глаза, посадили в лодку без руля и паруса и пустили лодку в бурную реку.

Жену То Ми доставили во дворец - король решил сделать ее своей наложницей.

- Мне ничего не остается, как покориться воле вашего величества, - едва сдерживая гнев, промолвила женщина. - Осиротела я, не на кого мне опереться. Только будьте великодушны, дозвольте ненадолго вернуться домой, делами распорядиться.

Поверил король женщине, отпустил.

А жена То Ми вышла из дворца и побежала к реке, вдруг лодку с мужем увидит. Но река как ни в чем не бывало катила свои воды, волны плескались о берег, да с печальным криком носились чайки. Лодки и след простыл.

Заплакала женщина в голос, клянет свою несчастную долю, а сама на воду нет-нет да и взглянет, может, хоть тело мужа всплывет. Смотрит и причитает:

- Безвинно погиб муж мой! Как мне теперь жить без него! Остается одно...

Женщина уже решилась броситься в реку, а откуда ни возьмись - лодка пустая, нет в ней никого. Подплыла лодка к берегу, остановилась прямехонько против жены То Ми.

"Странно", - подумала жена То Ми, но в лодку села и приплыла к острову Хвансондо.

Выскочила женщина на берег, смотрит - муж лежит в беспамятстве.

Долго лежал, потом очнулся. Обнялись муж с женой, плачут от радости. Поели кореньев, голод утолили, в лодку сели и навсегда покинули страну Пэкче - уж очень жестоко с ними обошелся король.

Приплыла лодка в соседнее государство Когуре, в местечко Сансан.

Жалеют жители Когуре мужа с женой, утешают, как могут, а короля осудили, тирана безжалостного!

Перевод Вадима Пака


ЛЮБОВЬ ЮНОШИ ПЭКУНА И ДЕВУШКИ ЧЖЭХУ

Случилась эта история во времена правления Чинхынвана [*], двадцать четвертого короля Силла.

[* Чинхынван правил страной в 540 - 576 гг.]

Жили в столице Силла - Кендю - два чиновника. С самого детства не разлучались. В одной деревне росли и так подружились, что водой не разольешь. Выросли, сдали государственные экзамены на должность, служить стали, дружить не перестали.

Родились у них дети в один день, в один час, у одного - сын, у другого - дочка. Мальчика Пэкун назвали, девочку - Чжэху.

Встретились друзья, принялись поздравлять друг друга, а отец Чжэху и говорит:

- Чудеса, да и только! В один день, в один час родились у нас дети. Так, видно, Небу было угодно. Не будем же гневить Небо! Делить детей на твоих и моих! Вырастим вместе, а после поженим.

Отцу Чжэху не пришлось долго уговаривать отца Пэкуна, и в честь помолвки друзья устроили пир.

Так с самого рождения Пэкун и Чжэху были помолвлены.

Прошло десять лет и еще четыре года. Пэкуна за его красоту и добрый нрав взяли в хвараны[*]. Не уступала ему и Чжэху - она стала настоящей красавицей. Да и талантами их судьба не обидела. Все только и говорили о счастливой паре.

[* Хваран - в Древней Корее придворный мальчик, паж.]

Но тут случилась беда - ослеп юноша. Каких только лекарств отец с матерью не испробовали - ни одно не помогло. Не видел больше белого света Пэкун.

Плачет юноша, горькими слезами обливается, только не может никто помочь его горю.

Жестоко обошлась с Пэкуном судьба! Ведь из хварана он мог в недалеком будущем стать важным чиновником и прославиться. А главное - у него была прекрасная Чжэху!

И вот теперь все безвозвратно ушло. А тут еще отец Чжэху нарушил уговор, изменил давней дружбе с отцом Пэкуна, решил выдать дочь за Ли Ке Пхена, правителя Мучжина. Зачем ему слепой зять?

Мало-помалу от Пэкуна все отвернулись, и он остался совсем один. Смирился юноша со своим горем, никого не винит, не сетует на судьбу, но тяжесть камнем легла на душу.

И все же мир не без добрых людей.

Был у Пэкуна друг Ким Чхон, тоже хваран, как и Пэкун. Не бросил он юношу, навещал, как мог утешал. Был он несловоохотлив. Не заговоришь с ним, так он весь день промолчит. До того скромен, что и сказать трудно. Одного не терпел Ким Чхон - несправедливости. И тут уж пощады от него не жди. Глаза горят, здоровенные кулаки так ходуном и ходят. Пока не попросит прощенья обидчик, Ким Чхон не успокоится. Друзья это знали и побаивались юношу. Ким Чхон с Пэкуном одногодками были. Сильный и ловкий Ким Чхон не знал себе равных в стрельбе из лука. Теперь, когда к Пэкуну пришла беда, Ким Чхон ни днем ни ночью не отходил от ослепшего друга и весь свой гнев обратил против отца Чжэху.

- Его и человеком не назовешь, - говорил Ким Чхон. - Ему бы отговаривать дочь за другого замуж идти, а он на такую подлость решился! Ни один чиновник в Силла ничего подобного себе не позволил бы!

Слушает Пэкун, молчит. Слова не скажет. Будто безразлично ему. Да и не обидно вовсе. А время не ждет, быстро идет. Уже не за горами день свадьбы правителя Ке Пхена с красавицей Чжэху.

Пошел Пэкун к лотосовому озеру. Полюбилось оно юноше. Частенько приходил он сюда побродить.

Дует теплый майский ветер в лицо. Ласково пригревает солнышко. Так хорошо пахнет вокруг! Птички щебечут, букашки жужжат.

Каких только цветов нет на берегу! И пионы, и розы, и азалии. А на самом озере расцвели лотосы, плещутся, играют в солнечных лучах рыбки. Небо ясное, так и светится.

Думает юноша свою невеселую думу. Прошлое вспоминает. Не вернуть его, как прекрасный сон. Вдруг слышит - шорох. Подошел к нему кто-то и говорит:

- Сколько страданий выпало на твою долю!

А в голосе боль и тоска.

Очнулся Пэкун, голову поднял, спрашивает:

- Кто ты?

Голос знакомым ему показался. Только чей он, не знает Пэкун. Невдомек ему, что это Чжэху сюда пришла. Отвечает девушка:

- Это я, Чжэху. - На траву опустилась, заплакала горько. По сердцу будто ножом полоснули. Жаль ей Пэкуна! Такой был красавец, хваран, непременно стал бы важным сановником. И надо же случиться такой беде!

Перестала наконец Чжэху плакать, вытерла слезы, рассказала Пэкуну, что силой ее заставили идти замуж, что любит она по-прежнему Пэкуна, но против воли отца не может пойти, хотя стыдно ей за него, вероломного.

Говорит девушка, а у самой голос дрожит:

- Если решил ты со мной расстаться, тогда и говорить не о чем, а хочешь на мне жениться - сделай, как я скажу. Попрошу я отца отпустить меня в Мучжин, будто бы свадебный обряд справить, а ты тоже туда иди. Встретимся и убежим в Кенчжу.

Пэкун так обрадовался, словно прозрел.

Наступил долгожданный день. Следом за Чжэху отправился в Мучжин и Пэкун, а с ним - поводырь. Идут они через горы крутые, через высокие скалы, добрались наконец до Мучжина.

Встретились молодые, взялись за руки, только их и видели. Бегут, ног под собой не чуют. Добежали до горного ущелья, вдруг откуда ни возьмись - разбойник, настоящий великан. Ростом - шесть чхок[*], не меньше. Глаза - что твои колокола.

[* Чхок - мера длины, равная 3, 79 см.]

Говорит разбойник:

- Отдай девушку. Хотел я забрать ее у правителя Мучжина, да не пришлось. А теперь вот она сама здесь.

Сказал так великан, схватил Чжэху и был таков.

Стоит Пэкун, не знает, что делать. Слепой ведь, ничего не видит. Упал на землю, заплакал в голос.

Вдруг слышит - кто-то бежит. А это Ким Чхон. Выпустил он стрелу в великана-разбойника, сразил его наповал. Подвел Чжэху к Пэкуну и говорит:

- Услышал я, что ты в Мучжин отправился, дай, думаю, пойду следом, нелегко тебе, слепому, придется в пути. Но что такое могло с тобой приключиться, мне невдомек было. Хорошо, что вовремя подоспел.

Взял Ким Чхон руку девушки, вложил в руку юноши.

А Пэкун слова сказать не может от радости. Вдруг из глаз его слезы брызнули. Хоть и слепой он, а кажется, нет счастливее его человека на свете. Ведь рядом самая лучшая в мире девушка и самый верный, преданный друг.

Перевод Вадима Пака


КАК ХО ДОН НА КНЯЖЕСКОЙ ДОЧКЕ ЖЕНИЛСЯ

Случилось это в государстве Когуре, во времена короля Тэмусинвана[*].

[* Тэмусинван правил страной в 18 - 43 гг.]

Давным-давно напало соседнее государство на Акнан, владение Тэмусинвана, и захватило его. И решил король отвоевать свои земли.

А в стране врага в ту пору поднялась великая смута. Династия пала. Война меж князьями пошла. Никак власть не поделят. Про Акнан и вовсе забыли.

А в Акнане, в королевском дворце, горн и барабан спрятаны. Сила волшебная в них. Всем известно: горн затрубит, барабан загремит - значит, враг близко. Знает Тэмусинван: пока горн да барабан целы, не взять ему Акнана. И вот что придумал король.

Решил он послать в Акнан сына своего, наследника Хо Дона. Переоделся принц, не признать его, в путь отправился. Велел ему король во дворец пробраться, барабан разбить, горн разломать. Семнадцать годков Хо Дону сравнялось, а силы и храбрости ему не занимать, И грамоте обучен Хо Дон, метко из лука стреляет, на коне быстро скачет. А до чего пригож! Лицо - белое, румяное, глаза - яркие звезды в ночи; улыбнется - что дитя малое, во весь рост встанет - силища в нем богатырская. Недаром его Хо Доном зовут - Прекрасным юношей.

Пришел Хо Дон в столицу Акнана, стал думать, как в королевский дворец попасть. А тут как раз охоту устроили в честь весеннего жертвоприношения духу Земли. Два раза в год приносят жертвы духу Земли - весной и осенью. Весной молят духа о хорошем урожае, осенью - благодарят за урожай.

Народу на охоту собралось видимо-невидимо. Впереди ехал верхом на коне сам князь Цой Ри, за ним - целая свита чиновников и военачальников. Отправился на охоту и принц Хо Дон. Зверья настрелял - еле тащит. Приметил его князь, во дворец пригласил и говорит:

- Вижу я, ты из Когуре. Кто ты такой?

Отвечает юноша:

- Я - когуреский принц Хо Дон.

Вскричал тут князь:

- Неужто ты - тот самый прославленный принц Хо Дон? Поистине, нет тебе равных по силе и красоте! - Сказал так князь и спрашивает: - Зачем пожаловал ты к нам, принц Хо Дон?

Поклонился юноша низко и отвечает:

- Поучиться хочу у вас, науки всякие постигнуть. Науками ваша страна на весь мир славится.

Обрадовался князь и говорит:

- Раз так, почему твой отец, достойнейший из достойных Тэмусинван, меня об этом не известил? Я помог бы тебе одолеть все науки.

Поселил князь Хо Дона у себя во дворце, стал тот книги читать, науки постигать. А у князя одно на уме: дочку в жены Хо Дону отдать, чтобы трон свой сберечь, - сильная страна Когуре, нет ей равных.

А дочь у князя - краше не сыщешь.

Живет во дворце Хо Дон, днем учится, а ночью горн да барабан ищет.

Ублажает князь юношу, всяческие почести ему оказывает, учителей самых лучших пригласил. Хо Дон как ночь, так по дворцу рыщет. А во дворце что ни шаг, то стражник, муравью и то не пролезть. Ищет Хо Дон, ищет, все уголки обыскал - нет ни горна, ни барабана.

Опечалился юноша, не знает, что делать. Велел ему отец во дворец пробраться, барабан разбить, горн сломать. Во дворец он пробрался, а барабан с горном никак не найдет. Берегут их словно зеницу ока.

И вдруг беда на него свалилась. Позвал князь принца к себе в покои и говорит:

- Хочу я тебе дочку свою в жены отдать. Не так она хороша, как ты, но и не безобразна. Если согласен, стань моим зятем.

Оробел тут Хо Дон. Не знает, как быть.

А князь опять говорит:

- Не стану тебя торопить. Ты подумай!

Решил тут Хо Дон, что это делу может помочь, и согласился, взял в жены княжну. И надо же такому случиться - полюбил он ее всем сердцем.

Только не забыл Хо Дон наказ отца, долг свой перед страной помнит. Тяжко ему у любимой жены выспрашивать да выведывать, где горн и барабан спрятаны. Узнает она про его обман - тогда и любви их конец. Ни сна не знает принц, ни покоя не ведает. Нельзя ему нарушить приказ отца, достойнейшего из достойных Тэмусинвана. И жену с каждым днем все больше любит, души в ней не чает.

Думал он, думал и наконец придумал, что делать. Сказал он жене и тестю, что должен съездить домой.

Огорчилась княжна и говорит:

- Как же ты покинешь меня одну?

Отвечает Хо Дон:

- С отцом свидеться надобно.

Спрашивает жена:

- А что у тебя за дело к нему?

- Хочу прощенья у батюшки вымолить за то, что женился без его на то воли, и благословения родительского испросить, чтобы не прогневался батюшка, когда мы пред его очи предстанем.

Ничего не ответила княжна, горько заплакала.

Обнял Хо Дон жену, утешать стал:

- Грустно мне с тобой разлучаться, - говорит, - да делать нечего! Благословит нас батюшка - паланкин за тобой пришлю. А до той поры придется нам врозь пожить.

Спрашивает княжна:

- А благословит он нас, батюшка твой?

Отвечает Хо Дон:

- Благословит, не печалься, милая моя жена!

Говорит княжна:

- Возвращайся скорее, любимый! В разлуке каждый час годом покажется. Весточку поскорее подай!

Ничего больше княжна не сказала.

И князь перечить Хо Дону не стал. Надо юноше с родным отцом свидеться, благословение родительское получить.

Простился с женой Хо Дон, в путь отправился. Увидел король сына - не нарадуется. Поведал отцу Хо Дон все по порядку - как во дворец пробрался, как поселился там, как горн с барабаном искал - не нашел. И про план свой поведал.

Живет Хо Дон в Когуре, а жена что ни день весточку ему с гонцом шлет. Тоскует в разлуке, благословения короля Когуре ждет не дождется. Только не отвечает ей Хо Дон до поры.

Тревога в сердце княжне змеей заползла. Просит она любимого воротиться, бессердечным зовет, в вечной любви клянется.

Месяц прошел, послал Хо Дон княжне весточку, Написал, не дает король своего родительского благословения. Как ни просил, как ни молил Хо Дон - все напрасно! Тяжко это Хо Дону писать, легче руку себе отрубить, которая кисть держит, да ничего не поделаешь. Готов король согласиться, но при одном условии. Каком? Об этом Хо Дон не смеет княжне написать. Оно и стране Акнан во вред, и самой княжне.

Упрям король - его не уговоришь, на своем стоит, не уступит. Знает - нельзя его условие выполнить! Не придется, видно, Хо Дону в этой жизни с княжной свидеться. Может, в иной жизни найдут они свое счастье? Утирает он слезы горькие, с любимой навеки прощается, судьбу несчастную проклинает...

Написал Хо Дон письмо - тяжело на душе стало! Обманул он жену свою любимую! На хитрость пошел.

Прочла княжна письмо, слезами залилась, весточку послала с гонцом.

Что за условие такое, спрашивает. Разве не дали они друг другу клятву любви и вечной верности? Почему же он ей всю правду не откроет? Не пожалеет она сил, любое условие выполнит! Чего не сделаешь для любимого?

Знал наперед Хо Дон, что напишет княжна.

И вот что он ей ответил:

"Сказал король, что хранятся в акнанском дворце горн и барабан. И мешают они жить нашим странам в согласии, доверять друг другу".

Как же может взять когуреский принц в жены акнанскую княжну? Ведь барабан и горн - сокровища страны Акнан! Так что придется нам покориться судьбе и жить в разлуке, решил Хон Дон напоследок.

Вскорости пришел ответ от княжны. Написала она Хо Дону, что разбила барабан и сломала горн. Выполнила свой супружеский долг и теперь может стать подданной Когуре.

Узнал Хо Дон, что нет больше ни барабана, ни горна, повел войска на Акнан. Одолел он врага, вошел в столицу, поспешил во дворец.

А любимой его княжны в живых нет.

Узнал князь, что разбила дочь барабан и горн, расправу над ней учинил. Стоит посреди зала, кинжал окровавленный в руке держит. В глазах тоска и отчаяние. Увидел князь Хо Дона, будто ото сна очнулся и говорит:

- Кончилась наша борьба, принц. Что должно было случиться, то и случилось. Корысти ради отдал я тебе единственную дочь в жены. Я первый замыслил недоброе и жестоко поплатился за это. Занесенный мною топор на меня же и опустился.

Выронил князь кинжал, опустил голову. Тут из города донеслись победные крики воинов Когуре.

Ночь наступила. Поднялся Хо Дон на крепостную стену. На меч свой богатырский оперся. Тоскливо ему, одиноко.

Стояла поздняя осень. Тишину вокруг нарушал лишь прощальный крик журавлей.

Верой и правдой послужил Хо Дон своей стране. Земли предков отвоевал. Только прожил он весь век с тоской в сердце!

Перевод Вадима Пака


КАК СЕ ДОН С КОРОЛЕМ ПОРОДНИЛСЯ

Жил в королевстве Пэкче Се Дон. Малый ловкий, сметливый. Ходит по городу, батат продает, чтобы отца с матерью прокормить, а сам все высматривает, к чужим разговорам прислушивается. Узнал Се Дон, что красавица Сон Хва, третья дочь короля, на выданье, стал думать-прикидывать: "Вот бы мне с королем породниться, министром бы он меня сделал". Лишился Се Дон покоя, не спит, не ест, возле королевского дворца ходит. Хоть бы одним глазком поглядеть на принцессу, мечтает. И вдруг придумал, как это сделать. Взял да песенку сочинил. И с товаром своим прямо к главным воротам дворца отправился. Пришел - песенку запел:

Откройтесь, двери и палаты,

встречай любимого, Сон Хва,

нет у Се Дона ни чинов, ни злата,

но быть тебе его женой -

гласит народная молва.

Стражники рты пораскрывали, а как опомнились и вдогонку бросились, Се Дона и след простыл.

Поднялся во дворце переполох. Какой-то голодранец у королевского дворца песенки охальные распевает! Змеей поползла по дворцу молва - королевская дочь обесчещена!

- Негодная, позоришь меня! - напустился король на дочь и тут же велел слугам отвезти ее в дальний храм и там запереть. А Се Дону только этого и надо. Дождался он на горной дороге, пока паланкин с Сон Хва понесут, и вместе с дружками похитил ее.

- Любимая, теперь ты навеки моя, - сказал он девушке, как только та очнулась.

Поселились молодые в одинокой хижине, в глуши, и думают: как бы сделать, чтобы король сменил гнев на милость? Думали, думали и придумали: попросил Се Дон охотников пойти к королю да сказать, что дочь его Сон Хва живехонька-здоровехонька, что похитил ее не простой смертный, а сын духа гор, что желает дух войти во дворец и во всем королю помогать, другом ему быть.

Не стал король зла держать, простил дочь, слуг за молодыми послал.

Встретили во дворце Се Дона и его жену со всякими почестями. Пир на весь мир устроили. Получил Се Дон чин хварана, все мечты его сбылись. А вскорости стал он королем Муван-чо - королем династии Пэк-че - и правил страной 44 года.

Перевод Вадима Пака


КАК ОНДАР-ДУРАК ПРИНЦЕССУ В ЖЕНЫ ВЗЯЛ

Случилось это во времена двадцать пятого короля Когуре - славного Пхенганвана[*]. Жил возле Пхеньяна, у крепостной стены, юноша Ондар со своей старой слепой матерью. Любил юноша мать, почитал. Бедные они были, беднее некуда. Не всегда ели досыта. Пойдет Ондар в горы, найдет кору вяза да корни аррорута - вот и весь их обед. А не найдет - пагачжи[**] берет, к крепостной стене идет, подаяние просит.

[* Пхенганван правил в 559 - 590 гг.]

[** Пагачжи - черпак, ковшик для воды из высушенной половинки тыквы-горлянки.]

Вымахал Ондар ростом с богатыря - шесть чхок, почитай, будет. Скроен ладно, сбит крепко.

Нет у Ондара одежонки, прикроет кое-как тело лохмотьями, в соломенные сандалии обуется, так и ходит зимой и летом. Волосы разлохмаченные, лицо грязное, неумытое, только два больших глаза блестят.

Смеются над Ондаром, потешаются люди, дураком зовут. Дивятся: так мать почитает, что подаяние ради нее собирает. Разве не дурак?

А юноша и не дурак вовсе. Ума ему не занимать. А какой сильный да храбрый! И лицом пригож. Его бы отмыть да причесать - парень хоть куда! Разве не обидно Ондару, что его дураком прозвали? Но такая уж у бедняка доля - терпеть да страдать.

Была у короля Пхенганвана единственная дочь. Умница да красавица. А до чего добра! Что к бедняку, что к богачу - ей все едино. Одно плохо: чуть что - плачет принцесса, слезами заливается, прозвали ее за это плаксой. Дадут ей много каши - плачет, мало - тоже плачет. Спать хочет - плачет, не хочет - опять плачет.

Души не чает король в дочке, не ругает ее, уговаривает:

- Не плачь! Будешь плакать - отдам тебя замуж за дурака Ондара. Знатный юноша на такой плаксе не женится. - Уговаривает, а сам смеется. Шутит король, не всерьез говорит.

Время летит незаметно. Выросла принцесса. Еще краше стала, еще добрее. Шестнадцать лет ей сравнялось. Не плачет больше принцесса, и плаксой ее никто не зовет. Стал ей король жениха искать и выбрал сына сановника - Ко. Сам сановник когда-то помог Пхенганвану взойти на престол.

Всем хорош жених: и знатен, и богат, и рода древнего. А уж как из лука стреляет да на коне скачет! Любого обскачет. И на охотничьих состязаниях в Акнане осенью и весной не найти ему равных. Только не о нем мечтает принцесса - об Ондаре-дураке! Не по душе принцессе жених. Только и знает, что богатством своим хвалится да знатностью, других презирает. Но что поделаешь - такова воля отца. В честь жениха пир устроил король во дворце. Облачился король в парадное одеяние, золотую корону надел. Рядом с собой жениха усадил. А какое платье на женихе! Так и сверкает разноцветными каменьями.

Вот музыка заиграла, засияли огни, появились сановники в пышных одеждах - будто все звезды, что в небе сияют, все цветы, что растут на земле, сюда собрались.

Ждут король и гости принцессу - а она не идет. Посылают за ней раз, другой, третий - наконец появилась. Платье на ней - самое простое, не к случаю. Будто и не невеста она. Подивился король, спрашивает:

- Что с тобой, дочь моя?

Отвечает принцесса:

- Ты уж меня прости, отец, только не могу я выполнить твою волю.

Не верит король ушам своим, в лице переменился. А принцесса спокойно говорит:

- Помнишь, еще когда я маленькой была, ты сказал, что отдашь меня за Ондара. Не только королю, даже простолюдину не пристало нарушать свое обещание.

Закричал тут король:

- Ты мне перечить?!

А принцесса на своем стоит:

- Такова была твоя воля, и я не смею ее нарушить! Ни за кого не пойду, только за суженого!

Рассердился король, соскочил с трона, как закричит:

- Убирайся вон, дрянная девчонка, чтобы духу твоего во дворце не было!

Сановники стоят да молчат. Никак в толк не возьмут, что случилось.

А король говорит:

- Ты мне больше не дочь, раз не желаешь выполнить мою волю.

Сказал так король и удалился в покои. Увидели это сановники, не знают, что и делать. А принцесса из дворца убежала суженого своего искать, Ондара-дурака. Шла-шла, только под вечер его дом нашла. Стоит дом за крепостной стеной, у одинокого вяза.

Вошла принцесса в дом, а Ондара нет, он в горы ушел, древесную кору собирать. Только старуха слепая сидит, вся в лохмотьях.

- Здесь Ондар живет? - говорит принцесса.

- А ты кто будешь? - спрашивает старуха.

- Ондар ваш сын? - опять спрашивает принцесса.

- Сын, - отвечает старуха.

Отлегло у принцессы от сердца, стала она оглядываться да присматриваться. Вот какое жилище у ее суженого! Землянка, вырытая в горе, сверху корой древесной прикрыта, на случай дождя. Два проема вместо дверей мешковиной завешены. Ни разу такого принцесса не видела. Она и пешком никогда не ходила - на прогулку ее в паланкине несли, целая свита придворных.

Подошла принцесса к старухе, взяла за руку, спрашивает:

- Где ваш сын?

Испугалась старуха, отодвинулась от принцессы и говорит:

- А зачем тебе мой сын? Он ничего плохого не сделал. А что древесную кору в горах собирает да подаяние просит, так это от нужды. Ни в чем он не виноват.

- А я и не говорю, что виноват, - отвечает принцесса, - только надобно мне с ним встретиться, хочу об одном деле его попросить.

Не верит старуха, допытывается:

- О каком еще деле? Не вижу я тебя, а запах чую: нежный, приятный! И руки ненатруженные - мягкие, будто вата. О чем же ты можешь просить моего бедного сына? Нет, не затем ты пришла!

Долго уговаривала принцесса старуху, прежде чем та сказала, что в горы ушел ее сын, собирать кору вяза.

- Вечереет уже, - говорит принцесса, - пойду-ка я Ондара встречать. - И вышла из дома.

Бежит по тропинке принцесса, чуть было на Ондара не налетела - он как раз домой возвращался.

Говорит принцесса:

- Послушай, ты не Ондар?

- А зачем я тебе? - спрашивает Ондар.

И рассказала принцесса Ондару все как есть. Ушам своим не поверил Ондар и спрашивает:

- Уж не тронулась ли ты умом?

- Будь это все неправдой, как бы я очутилась здесь?

- Не верю я тебе. То ли ты дух, то ли лиса-оборотень. Где это видано, чтобы принцесса вышла за бедняка? - Сказал так Ондар и убежал в страхе.

Не рассердилась на Ондара принцесса, не обиделась. Подумала: не мог он в такое поверить.

Всю ночь провела она под открытым небом, замерзла. А утром вошла в землянку. Говорит ей старуха:

- Где это видано, где это слыхано, чтобы принцесса за бедняка замуж пошла? В бедном доме жила?

Отвечает принцесса:

- Еще в старину говорили: люди могут быть счастливы, даже если делятся меркой зерна, а одежду шьют из лоскутков полотна. Для любви не нужны ни богатство, ни знатность.

Что тут скажешь?

И стала принцесса женой Ондара. Дом купила, вола. Она, когда из дворца убежала, золото с собой прихватила, серебро да каменья драгоценные.

Живут муж с женой душа в душу. И поняла тут принцесса, что никакой Ондар не дурак. Лук ему купила, стрелы, коня. Чтобы выучился из лука стрелять да на коне скакать. Чтобы родине мог послужить верой и правдой.

Что по силе своей, что по стати - никому не уступит Ондар. Смыл грязь с лица - до чего хорош стал! Глаза умные, живые - два звонких бубенца. А о сноровке и смекалке - говорить нечего. Только лук Ондар в руки взял - лучше всех стрелять стал. Только на коня сел - всех обскакал. Носится Ондар по горам и долинам, на зверей охотится. Искуснее охотника не сыскать.

Наступила весна, пора, когда люди жертвы Небу приносят, и по этому случаю состязания охотников устраивают. Стал Ондар к состязаниям готовиться, а жена ему и говорит:

- Ты самый искусный стрелок и самый лучший наездник. Ты всех победишь!

Пусть теперь все узнают, какой у нее муж! И король пусть узнает! И бывший ее жених, хвастун Ко. Все сделала принцесса, чтобы муж победителем стал. Коня волшебного ему раздобыла. А конь - первое дело. Так ей конюх дворцовый однажды сказал. Хочешь врага одолеть - коня его за уздечку поймай! Ну и конечно же смелость нужна!

И вот наконец наступил третий день третьей луны. День весеннего жертвоприношения Небу. И весной и осенью церемонию эту устраивают с особой пышностью в Акнане, неподалеку от Пхеньяна.

С давних пор так повелось в государстве Когуре. Охотники в этот день убивают много разных зверей: оленей, косуль - и приносят их в жертву духам гор и рек. Весной молят Небо, чтобы земля уродила, а осенью благодарят за обильный урожай. Народу собирается видимо-невидимо. Прибывает и король со своей многочисленной свитой.

Перед церемонией состязания устраивают. Из пяти районов столицы приходят пять лучших охотников. А кто сильный да смелый, тоже может попытать счастья.

Весна только начиналась. Зацвели на холмах Акнана абрикосы, сливы и вишни. Давно сошел с реки Пхэган лед, к самой воде ивы склонились. Тепло! "Вокруг солнышко ярко светит. Восседает король в высоком да просторном паланкине, а рядом с паланкином стражи стоят, одежды на них золотые да серебряные, стерегут стражи короля.

Пять охотников, пять главных соперников, так и сверкают доспехами. Простолюдины тоже принарядились, хвалятся друг перед дружкой, кто лучше.

Проводила мужа принцесса на праздник и сама пошла, свекровь с собой взяла.

Заиграла музыка. Выстроились в шеренгу охотники - собралось их тут несколько сот. Молодой Ко среди них. Весь в золоте, так и сияет. И шлем на нем золотой, и панцирь, и сам хорош да пригож. Только и Ондар ему не уступит, хоть нет на нем золотых доспехов. На голове - чольпхун[*], украшенный перьями. Костюм нежно-голубого цвета; на ногах - сапоги, в руках - лук с натянутой тетивой, за спиной - колчан со стрелами. А до чего статен! Ничуть не хуже воинов в богатых доспехах.

[* Чольпхун - головной убор, который носили воины-когуресцы.]

Стоит принцесса на склоне горы, не налюбуется мужем.

Оглядел король стрелков, распорядитель дал знак, и началось состязание. С громкими криками рванулись всадники с места. Заржали кони. Шум поднялся на всю округу. Пыль поднялась до самого неба. Но вот всадники скрылись из виду, и все стихло.

Стали тут люди гадать, кто победителем выйдет, решили:

- Ко победителем выйдет, никто с ним сравниться не может, разве что небесный богатырь.

Воротились охотники. Вперед дюжий парень вырвался, огромного кабана тащит. Не поймут люди: кто такой? Никогда в глаза его не видали. Только не сын это сановника, не молодой Ко! Ондар это был.

Подбежал к королю распорядитель и говорит:

- На состязании победил простолюдин Ондар, он за крепостной стеной живет.

Зашумели тут все, закричали. Предстал Ондар перед королем. Смотрит на Ондара король, молчит. Долго смотрел, потом спрашивает:

- Значит, тебя Ондаром зовут? - А сам глаз с Ондара не сводит.

Поклонился тут низко Ондар и отвечает:

- Да, ваше величество, Ондаром меня зовут.

Усмехнулся король и говорит:

- Но, уж конечно, не тот ты Ондар, которого дураком прозвали.

Отвечает Ондар как ни в чем не бывало:

- Тот самый, ваше величество, - гордо так отвечает.

Любо-дорого посмотреть на Ондара. Настоящий богатырь! Что осанка, что лицо, что глаза! Понял тут король, что перед ним его зять, а сказать ничего не может, в себя никак не придет.

А принцесса стоит в толпе, смотрит на мужа и улыбается. Ей ли не радоваться! Сбылась ее заветная мечта. Никто теперь не посмеет сказать, что ее муж, ее Ондар - дурак.

Напали как-то на Когуре вражеские воины. Против них выступил со своим войском сам король. Ондар храбро сражался в первых рядах и сыграл немалую роль в разгроме врага.

Тогда наконец король признал его своим зятем, разрешил сыграть свадьбу и пожаловал Ондару титул тахена[*].

[* Тахен - высший воинский титул при королевском дворе.]

Пхенганвана сменил на престоле его сын Янганван. Пошел Ондар к новому королю и говорит:

- Силла захватила наш северный край. Но люди не хотят жить в неволе. Дайте мне войско, и я отвоюю у врага земли наших предков.

Знал король, какой преданный и храбрый Ондар, и дал ему войско.

Хорошо тогда сказал Ондар:

- Если не отвоюю наши земли, назад не вернусь.

И Ондар не вернулся. Шальная стрела его сразила в битве с силланцами за крепость Адан. Пышно и торжественно хоронили героя. Но вот что странно - никто не мог сдвинуть гроб с места. Тогда к гробу подошла принцесса, погладила мужа рукой и сказала:

- Из жизни надо уходить спокойно.

Гроб тут же подняли и совершили погребение.

Весь народ Когуре оплакивал Ондара.

Перевод Вадима Пака