# Отрывки из писем к себе

Юлия Винегер

Дорогой мой Кембридж!

Я решилась написать тебе это письмо, потому что никак не могу собраться с силами и поговорить с тобой. Я обычно болтушка, даже очень, но с тобою почему-то не решаюсь. Письмом легче.

Мы встретились с тобою два года назад. Я тогда последовала за ним в его душевных и профессиональных поисках. Я помню, что у нас сломалась стиральная машина, у нас всегда ломается что-то, когда мы въезжаем в новый дом. Мы решили считать этот арендованный дом своим. Надо любить все как своё, это всё - божьи подарки. Я и мы много смеялись в начале, первое лето было теплым, было много радости, путешествий по острову, а потом было много слез поиска, соблазнов, работ, искушений. Ты каждый раз отвечал мне дождём на те думы. Ты предлагал немного снега, а я скучала по родным сугробам. Я вообще очень скучаю по дому, очень. Мама носила меня во чреве, слушая Арлекино Пугачевой и смотря в окно, далеко выходящее на железную дорогу. Так оно и получилось, я всё время в пути и все время пою, то для себя, то для одних, то для других. А теперь еще и пишу...

И сейчас, когда я с тобою на расстоянии в одну кошку, я хочу сказать тебе, возбудителю идей и вдохновителю научных просветлений, что ты торопишь нас жить, ты взрослеешь нас больно, ты предлагаешь нам учиться и мечтать. Мы сознательно или бессознательно хотим влиться в твою биографию, прижаться к твоим древним стенам, дышать запахом твоих библиотек и студенческих парт, проводить по твоей седине и вливаться в твой многоликий, цветной поток!! Я ценю и уважаю твое богатое наследие. Но я прошу тебя, оставить меня в покое, поставить другую пластинку, дать вздохнуть, дать крикнуть, дать напиться дождя, кефира, водки!!Позволь скинуть черно-белое платье, одеть синее, зелёное, красное, золотое распустить длинны косы и бежать, и бежать босиком!! Я мечтаю о счастье, его нет, я догадываюсь, но я зачем-то здесь, у тебя в гостях. Я бы рада остаться, но у тебя мне неловко, даже чуждо, тяжело дышать, не могу.. Я буду приезжать к тебе, буду писать тебе, о тебе, но сейчас я уезжаю, прости. Я напишу тебе, я обещаю, я приеду навестить тебя, я буду скучать, я знаю.

И этот, и тот, что говорили со мною по-английски, мне они очень пришлись к сердцу. Они любят жизнь, они поют о ней песни, они шлют друг другу открытки, уходят от налогов, красят, арендуют, сдают балансы, бомжуют, правда получают пособия, ставят спектакли, слушают, но выписывают парацетамол. Они любят сады и цветы, рожают детей, разводят куриц, выбирают платья, они пьют чай, они немного flat people, они- это мы, но мы - это не они. Я не могу понять их, я все еще не могу понять их. Я так хочу быть справедливой к ним, я уже могу плакать с ними, петь для них, вдохновлять их, но я не хочу смеяться над тем, над чем смеются они. И мне холодно глядя на эти майки при минусе и на серые церкви. И я покупаю диск североамериканских шаманов, без слов, с воем. Я прилагаю невероятное усилие быть с ними, любить их, я пытаюсь открыться с ними, они слушают меня, но не слышат, им наверное трудно понять этот акцент души. И я опять ухожу в себя...

И этот, и тот, что говорили со мною по-русски, мне они тоже пришлись по душе. Кто с акцентом, кто круче, они прилетели издалека, одни ищут, пишут, учат, рисуют, присылают полезные ссылки, дают советы, другие судят, завидуют, врут, не любят, третьи еще не знают, что делать, одни прирастают, другие просто проездом. Одним можешь верить, от других беги или прячься.. Я прилагаю чудесное усилие быть с ними, любить их, я открываюсь с ними, они слушают меня, они слышат меня, они любят меня, но только им наверное трудно понять этот монолог души. И я опять ухожу в себя...

А я так мечтаю придти в себя, обрести покой, найти дорожку к себе. Я уезжаю на юг, ближе к солнцу, теплу и свету. Мне нужны другие акценты, другие танцы, другой цвет.

А еще я хочу еще больше влюбиться в того, кого давно уже люблю. Я хочу быть верной ему, страстной для него и счастливой для себя. Я расстанусь с ним ненадолго, просто примкну к маме, пройдусь с папой, прочту свои детские стихи и школьные сочинения на тему, вдохну полной грудью русского, моего воздуха, помолюсь и вернусь к нему сама собою, влюбленной в него, счастливой для себя. Чёрт с тобою, Кембридж, и береги тебя Бог!

...Ты знаешь, я остаюсь, мы остаемся. Это только часть пути, это совсем ничего, это прекрасно! Ты привел меня к Богу, ты привел меня к самой себе...Я здесь, я пришла, я говорю с тобою, родной мой, любимый, умный, харизматичный город. Это очищение духа, это верность себе и вера в себя вернулись в меня, я в порядке, я на месте, только очень устала, было как-то очень темно, бессонно и голодно. Я все еще чувствую себя немного "ошалевшей", утомленной, беспомощной, но обогащенной и счастливой...

Я приглашу его в свой путь, я скажу ему "пойдем родной мой, я прошу твоей руки под православным венцом, вот увидишь, будет чуть-чуть легче...но только чуть-чуть. Но я же люблю тебя! Говорят в любви есть большая сила, я верю! Входи..."

..Венчается раб божий А, Венчается раба божья Ю. Сколько вас здесь родных, дорогих, сколько разного говора, сколько радости. И этот, и тот здесь, не все правда, но те кто пришел - со мною, с нами. Спасибо, что пришли.

А своей дочке, с которой мы ходили в садик, обливались водой эти дни, пока я ждала его, срезали, нюхали, ломали и снова резали чудные цветы, пересаживали их по сотни раз, ели только шоколадные конфеты, оливки, соленые огурцы и мороженное, красили белую, грязную лошадь в зеленый цвет, я куплю в день рождения фотоаппарат. Глазами младенца запечатлеется красота. А еще она вдруг порвала мой первый надрывный набросок этого эссе и я подумала, что руками младенца разрушается ненужное. А еще она все время говорила мне: "Прости мама", по пустякам даже, я пугалась почему, но находила ответ. Устами младенца отражалась я. Я хочу подарить ей еще один подарок, брата или сестру, Бог решит. И я буду ждать его для нее, для меня, для нас в моем отчищенном теле и духе.

Бухгалтерский двухгодичный баланс, полный расчет затрат, нет - Божий Промысел.

Я несколько раз поменяла название, и теперь это - самое точное, верное, радостное: Свадьба в Кембридже, найденное счастье венчается! Песни радостные поются! Приходи на пир и ты, Кембридж!

Я сходила сегодня с утра в церковь, нашла юбку и кофту, прикрылась платком, купленным в Сантандере. Мы поехали в детский парк, день рождения, дочка играет, он говорит с другим о работе, о жизни, о выборе. Подруга собирает малину. Я пишу, мне нужно. У каждого свой урожай.

Я понимаю теперь, слушая их, он - испанец, другой - шотландец, что не важно, на каком языке ты говоришь. Важен только акцент души, и ее монолог. И болезни души у всех одинаковые, независимо от языка, и пол тоже почти не важен. Я слушаю людей и мне хорошо, я буду слушать их, я понимаю жизнь лучше, возвращается любовь к жизни, короткий покой.

Я хотела бы назвать это эссе "Взросление", но не буду, не верится. Но я купила себе туфли на три размера больше, они случайно показались мне в пору, думала шестой размер, а оказался девятый. Ну что же, буду расти.

Стечение ли это моих обстоятельств или Божья воля на просветление? Хочется верить во что-то.

Мне чувствуется, что я хочу покрестить дочку будучи у тебя в гостях, мне понравилась светлость твоей здешней обители, она сможет возвращается в нее, слушать себя и Бога. Я приглашу всех родных, всех друзей постоять в ней, помолиться, подумать как коротка жизнь, как драгоценны ее моменты, как нам везет в малом и как мы дерзко обходимся с ним, как мы глупим уподобием или полны страха. И тогда зло уходит из души.

Я иду босиком по твоим улицам и если закрою глаза, я думаю смогу угадать по ощущениям под ногами, где я, куда я попала.

Если удивлюсь чему-то, на куски разваливающемуся в форме черепашьих панцирей, то я буду уверенно входить в твое прошлое, очень древнее прошлое, чуть-чуть чужое, другой веры и исповедания, но неожиданно близкое, важное, значимое, судьбоносное. Я знаю, что здесь ходил Набоков, я верю, он не ходил бы просто так. Я также верю, что будет ходить еще кто-то или уже ходит, о ком мы будем говорить или уже говорят.

Все еще босая и закрыв глаза, я продолжаю путь, мне интересно. Когда я ступаю на что-то нескончаемо гладкое, может чуть ершистое и горячее, это уже ты, совсем другой, новый, суетливый, строящийся, сменивший наряды и желающий расти, быть в ногу со временем, прилагающим и отдающим немало сил. Сколько же хочется успеть, пока я иду, мне даже кажется, что стоит одеть туфли и бежать, меня все время где-то, кто-то ждет у тебя, меня все время кто-то опережает. Не знаю, случайный ли я гость у тебя или твой долгожитель, не знаю. Знаю только одно, что побуду еще у тебя, поболтаю с тобою, напишу еще пару писем. Да, еще я чувствую, что тебе нужен храм, белый, с большими золотыми куполами на голубом. У каждого свое предчувствие.

Запятые расставишь сам и проверь, пожалуйста, орфографию. И не суди меня строго. Я от всей души. А еще, у каждого свое ремесло, пусть даже любой пустяк, ерунда, здесь главное, не отрываясь от земли, твёрдо верить!

...Платье белое в черной комнате,

И салфетка на столе.

Я как в сладком сладком омуте,

Я как дура на земле.

Платье белое порвалось,

И салфетка замаралась,

И земля та затерялась,

А я как дурою была, так и осталась....

С надеждою и верою в Промышление Господне.

Твоя Юлия Коварская