# Автотуристам и горолазам

Леонид Павлович Козлов

"Иннокентий влезает на свой Самовар`,

Сапожищем мотор кочегарит.

Ему копы вчера возвратили права, -

Он стремится скорее в сафари.


Самовар - ржавый демон - несется вперед,

Обгоняя легко лимузины,

Как избушка на ножках. Но сильно трясет -

Тяжело без рессор и резины..."


Goodzoo, "Иннокентий отправляется в сафари

на Самоваре"


МОИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ ПОЕЗДКИ

НА ДИКИЙ ЗАПАД США


(Слегка урезанный, но хорошо оформленный вариант сего рассказа, содержащий 20 качественных картинок, опубликован в журнале "Скорость" ╧5, СПб, стр. 40. Здесь - рассказ не урезанный и представленный как есть, без редакторской правки, так что автор приносит глубокие извинения читателям за возможные ляпы и промахи. Ссылка на картинки к этому рассказу приведена в конце повествования).


Интродукшн

(что по-американски означает введение. А может быть, пролог).


Штат Колорадо я называю Козлорадо, потому что я Козлов (Огурецкий, Леопольдус, Дундило - это псевдонимы), а означенный штат действительно меня радует великолепной природой, возможностью почти везде поставить палатку и разжечь костер, а равно почти полным безлюдьем.


Имею 9 свободных дней и желание в этот штат прокатиться.


Моя программа-минимум - проехать на Кокетке через перевал Инженер, с которого я позорно съезжал задом на своем старом Самоваре в 1998 году. Программа-максимум - преодолеть не один, а этак парочку-другую спортивных перевалов на Кокетке и сделать (собственными конечностями) одну, а лучше пару гор.


Для не посвященных в бредни фона Огурецкого-Дундилы-Леопольдуса: Кокетка - это имя моей машины. Официально она зовется Тойота 4runner выпуска 1987 года. Самовар - тоже моя машина, очень старая Хонда с пробегом больше 300 тыс. км.

Почему Самовар и Кокетка - потому что Хонда действительно похожа на самовар и пыхтит, а Тойота отличается изысканной внешностью и подмигивает правой фарой из-за плохого контакта в цепи. А еще потому, что оба имени могут быть написаны по-русски латинскими буквами и воспроизведены на соответствующих американских ГРН (Гос. Регистрационных Номерах) - что и было мною когда-то сделано.

Кокетка отличается от Самовара наличием двух ведущих мостов и тракторной передачи, а равно тяжелой и чудовищно прочной рамы, на коей базируется вся конструкция. Все это грубое железо спрятано под стройным и изящным корпусом. Дорожный просвет у Кокетки втрое выше, чем у Самовара, что обеспечивает ей поистине бредовую проходимость.


В Колорадо объекты для восхождений отыскиваются без проблем. А еще хочется посетить соблазнительную вершину в соседнем штате - Шип-Рок в Нью-Мексико, что торчит совсем рядом с границей штата Колорадо, в полусотне миль от его юго-западного угла. Пару лет назад, проезжая на Самоваре по Нью-Мексико, я был наповал сражен красотой этой горы, действительно похожей на корабль (ship - корабль по-мерикански).


День первый, самый скучный.

_____


Нет ничего зануднее - добираться до места, проглатывая сотни неинтересных миль и думать: удастся ли?? Поэтому про первый день нет смысла подробно писать. Было жарко, чесался воспаленный от попавшей пыли глаз, болело что-то типа печенки (а может, селезенки) в правом боку. Обгорал на солнце, как ему и положено, левый локоть, высунутый из окна. На заправках я выпадал в осадок из-за дороговизны бензина. Статистика такова: тронулся в 6 утра, в 10 вечера заночевал на границе Небраски и Колорадо.


День второй. Пайкс-пик - пыльное кольцо - подвесной мост.

_____


С ходу проскочил Денвер и влетел в Колорадо-Спрингс. Время - 9 утра. Прямо передо мной громоздится 4-тысячник Пайкс-пик, на вершину которого ведет дорога. На Эванс, примерно равную по высоте гору с петлистой дорогой и паркингом на макушке, я уже заезжал (и не раз) на своем стареньком Самоваре, а на Пайксе еще не был. Как поведет себя Кокетка на высоте - пока только Богу известно. Билет стоит десятку. Хрен с ней, с десяткой.


Кокетка рычит и прет в гору уверенно, хотя по скорости уступает почти всем - силенок маловато, женщина все-таки. Включаю раздатку и еду на третьей понижающей. Обнаружился недостаток: плохо работают амортизаторы, совсем не гасят толчки. Дело доходит до того, что на участках типа "стиральной доски" теряется управление из-за тряски переднего моста. Мораль: амортизаторы надо менять. Но увы, сейчас это невозможно.


Через пару часов мы с Кокеткой на вершине. Высота 4200 Кокетке оказалась до лампочки, мигающей по вечерам в ее правой фаре. Оргвывод о высотных качествах Кокетки сделан: годна к строевой в рядах бригады Эдельвейс.


Вид скучноватый (с Эванса - веселее), на макушке гигантский паркинг и толпа пузогреев.


Через час я внизу. Надо продолжать движение на юго-запад штата, желательно по самым хреновым дорогам для оценки возможностей машины. Вообще с паршивыми дорогами в Америке, точнее, в ее восточной части - большая напряженка. Но тут "отличная хреновая" дорога нашлась сразу - небольшое пыльное и разухабистое кольцо, даже с туннелем. На этом колечке мучились и надо думать, слегка поматерывались автомобилисты на цивильных машинах - в точности как я, когда пытался загнать Самовар в высокогорье. У Кокетки хоть нет скорости, но проходимости для этих условий оказалось более чем достаточно.


Закончив кольцо, дую на юг. По пути заехал в окрестность Canon City, дабы посмотреть на уникальное сооружение - однопролетный мост через каньон 400-метровой глубины. Каньон - страхота! Мост впечатляет. По дну каньона протянута едва различимая глазом железная дорога. По мосту гуляют зеваки, через каньон еще протянут трос, по которому бегает кабинка с пассажирами - развлечение для слабонервных. Мог бы тоже развлечься, но пожалел время и 25 долларов.


Уже в темноте еду на юг по плоской долине, окруженной горами. Пора устраиваться на ночевку. Свернул на запад и оказался вблизи какого-то кемпинга с кабаками и казино. Отличный сосновый лес. Приткнулся на паркинге меж двух здоровенных машин, зарылся в одеяло и успешно проспал до утра, никакой сволочью не потревоженный.


По мере погружения в объятья Морфея продумал план на следующий день: двинуться на запад через перевал Медано по "джиповой дороге", означенной на карте, к участку Великих песчаных дюн (в июле 1998 я подъезжал к ним на Самоваре с юго-запада), потом добраться до деревни Creedy и прозондировать тамошние дороги (которые Самовару оказались не под силу). Ну а дальше - посмотрим.


День третий. Музыкальный перевал - Медано - Сreedy - Лейк-Сити

_____


Смылся с ночевки в 4 утра и через пару часов упорного поиска нашел дорогу на Медано. У въезда туча табличек с запретами и грозностями. Оказывается, для проезда через перевал нужно иметь специальное разрешение тутошних властей.


Кто-то ж писал эти таблички и получал за это доллары!.. Моя мечта - работать графиком-оформителем в Колорадо. О, счастливчик, имеющий работу в моем любимом штате! Меня б сюда, я б тут такого страху нагнал на всех, что и близко никто б к этой дороге не подъехал - только дайте мне зарплату 10 долларов в час! (Мне бы вникнуть повнимательнее в содержание табличек... но кто про что - вшивый все про баню).


Представление о перевале Медано было у меня смутное и подробной карты не имелось. Указатели на перекрестках лесных дорог - исключительная редкость. Так что надеялся я только на Бога и на свою интуицию. Удалось оценить дополнительные ходовые возможности Кокетки: без проблем одолевает песок, глубокие колеи с водой и косо лежащий бурелом. Попыхтев с минуту, переполз через кривое мокрое бревно толщиною сантиметров этак 30.


Слева мелькнуло подобие дороги, напоминавшее таковую лишь цветом грунта, но отнюдь не шириной и крутизной - скорее пешая тропа. А может, медвежья. И я подумал: а зачем медведю указатель на деревянной дощечке? Почти в тот же момент справа шибануло по глазам обличье устрашающего Форда-Бронко с эмблемой "State forest patrol" (охрана лесов штата). Этот чертов Форд стоял на полянке, вылупив на меня фары. Но в кабинке, к счастью, никого не было. Тем не менее, поодаль стояла явно не пустая палатка, судя по доносившемуся из нее храпу. Я поспешил смыться подальше от этого малоприятного места.


Дорожка превратилась в тропу и вскоре совсем исчезла. Оставив Кокетку одну, пошел дальше пешком, чтоб провентилировать обстановку. Вылезаю на гребень и вижу табличку: MUSIC PASS, ELEVATION 11200 FT. Кругом - красивый сосновый лес. Так. Какой-то Музыкальный перевал, с коего дороги нету ни в ту, ни в другую сторону. Мораль: разворачивать машину и продолжать поиск Медано.


Спустя какое-то время я вновь оказался возле полянки, на которой стоял егерский Форд. Но Форда уже не было. Синяя палатка стояла, но храпа из нее не доносилось.


Я глянул в направлении медвежьей тропы через монокуляр и тут же со страху выронил его из рук, увидев на дощечке стрелку и надпись "MEDANO PASS". Ни фига себе! Подъехал вплотную, пялюсь широко раскрытыми моргалами. Никакой дороги (в обычном понимании) действительно нет. Вместо дороги - уходящая в небо почти вертикальная глиняная полоса, изрытая ухабами, с торчащими во все стороны камнями. На глине - следы протектора. И это, значит, туда надо ехать???


Трижды мысленно перекрестился, уткнул Кокетку носом в "дорогу" и включил первую понижающую. Машина с рыком задрала морду в небеса. Барахло в кузове, аккуратно уложенное накануне, с грохотом съехало кучей к заднему борту. Одновременно рухнула куда-то и моя первоначальная решимость. Оставив Кокетку в полувертикальном положении, я вылез и попытался подняться по "дороге" пешком, дабы посмотреть, а какие страшности ожидают меня дальше (вернее - выше). Куда там - шагу не сделать, мои кроссовки без рифленки скользят и не держат. Пролез метров 100 по лесу, ничего принципиально нового не увидел и с помощью такой-то матери сполз вниз. Влез в машину, перекрестился уже не мысленно, а натурально, и не три раза, а десять, зажмурился и поехал.


О первых двух сотнях метров лучше не вспоминать ради сохранения психического здоровья. Полз, умоляя Господа помочь Кокетке сохранить средние обороты. Ибо на малых мотор точно заглохнет, а на высоких случится пробуксовка колес. И в том, и в другом случае последствия будут как минимум нежелательны, типа потери управления и пары десятков кувырков вниз.


И вот перед носом машины возникла совсем уж вертикальная каменная стенка, а над стенкой, надо полагать, имел место левый поворот. Остановиться невозможно, а если случится чудо и я встану на тормоза, то тронуться снова - это из области бредовой фантастики. Я взвыл громче мотора и полез на стенку. Сантиметр за сантиметром одолевал чертову метровую вертикаль, передние колеса успешно пролезли, но на повороте Кокетка вздумала угрожающе заваливаться на левый бок, и я не в силах был убедить ее отказаться от такого поганого намерения. Мой доморощенный инклинометр в виде бутылки с подвешенным на нитке шариком был в глухом зашкале, то бишь за пределами 28 градусов. Я почти уже вылез (дальше было не так круто), но под брюхом раздался удар и мотор заглох. Я изо всей мочи дернул ручник и выкатился из кабинки на склон, как из зубного кресла - весь мокрый от ужаса. Трясущейся рукой вытащил сигарету, первую за три дня пути.


Кокетка замерла на склоне в неестественной позе - на двух колесах (переднем левом и заднем правом), а третьей точкой опоры служил ей бензобак. Два оставшихся колеса свободно болтались в воздушном пространстве.


Ползя на четырех костях, добрался до кузова, вытащил советскую 14-миллиметровую веревку и привязал Кокетку за передний гак к дереву. Теперь никуда не улетит, родимая!


Из второй 9-миллиметровой (скользкой, буржуазной) и трех карабинов соорудил полиспаст, перекинул веревку через крышу и зацепил за раму с левой стороны. После получаса отчаянного пыхтения удалось поставить колымагу почти нормально. Теперь она стояла на трех колесах и бак висел в воздухе, как ему и быть положено. Но вместе с баком продолжало висеть заднее левое колесо.


Покурил еще. Вспомнил о пиве, прихваченном из дому. А еще был спирт для медицинских целей. Подбодрившись "ершом" и третьей сигаретой, влез в кабинку и уже без особых усилий и страха выполз на относительно нормальный участок. Отвязал веревки.


Весь дальнейший путь до перевала показался мне сказочным сном на фоне пережитого, образцом комфорта и безопасности. При том, пытаясь оценить обстановку настолько трезво, насколько позволял мне выпитый ерш, я сделал оргвывод, что не будь описанного приключения, такая дорога показалась бы мне адом кромешным. Все познается в сравнении эст, как говаривали римские мудрецы.


Путь вниз был приятен и не доставил никакой мороки. Аккуратненько сползал на 1-2 понижающих передачах. Несколько речек по пол-колеса глубиной Кокетка преодолела с ходу. В конце ущелья стали просматриваться знаменитые дюны. Справа и слева - первые признаки человека в виде костровищ и столиков, сколоченных из подручного материала. А вскоре стали появляться в поле зрения и сами живые человечки, забравшиеся в эту глушь на джипах и внедорожниках, дабы побалдеть на природе.


Из-за очередного поворота выскочила навстречу знакомая морда Форда-Бронко с вылупленными фарами. Памятуя, что надо уступать дорогу едущим вверх, я быстренько соскочил вправо, благо уже было куда. А дальше состоялся такой вот короткий разговор с рейнджером, сидевшим за рулем Форда (естественно, по-английски):


Он: - Здорово! Как поживаешь?

Я: - Спасибо, лучше не бывает!

Он: - А желтая бумажка есть? Три доллара заплатил за посещение сего места?

Я (холодея... вспомнив, что нормальные люди приезжают не с восточной, а с западной стороны, и платят 3 доллара за посещение заповедника... а что с восточной стороны куча запретов...) - Угу! Только бумажка не у меня, а вон у друзей, которые в одной миле сзаду... на полянке... а я тут просто решил покататься по природе!!

Он: - Ну, enjoy this nature! (мол, удовольствуйся здешней природой!)

На том и расстались.


А природа под конец преподнесла сюрприз. В самом низу дорога стала откровенно песчаной и чудовищно зыбучей. Всплыла в памяти рекомендация, раскопанная мною на интернете: если хочешь покататься по окрестностям Дюн, спускай давление в шинах до половины номинала, иначе не проедешь. А где я их потом накачаю, шины-то? Это ж не Самовар, шины по объему втрое-вчетверо больше. Если даже найду компрессор, то потеряю на накачку уйму времени и денег. (Перед отъездом была мысль: купить дорожный компрессор, работающий от моих 12 постоянных вольт - но пожалел 30 долларов). Так и проехал весь песок на полностью надутых колесах без единой остановки (остановишься - сядешь на брюхо).


На выезде из заповедника - будка. Из будки высовывается девочка в форменной шляпе лесной охраны: - Гони желтую бумажку! Я: - А нету, потерял. Я лучше заплачу второй раз 3 доллара, только отвяжись. И заплатив эти 3 доллара, поехал дальше - в сторону Сreede, где беспомощно елозил на Самоваре в 1998 году.


Пересекя (или пересеча - не знаю, как сказать правильно) долину Сан-Луис, миновал дель-Норте, Южную вилку и приехал в горняцкий поселок Creede. Там - праздник. Народ авансом отмечает День независимости (который будет еще только завтра). На улицах этого весьма живописного поселка толпы мужиков, разодетых под классических ковбоев с пачки Мальборо. Но глазу более приятны современные полуголые девочки на длинных ногах и в легкомысленных купальничках.


Врылся в крутые и ничем кроме гравия не покрытые дороги к северо-западу от Creedy. Брызнул слезой, вспомнив о своих прошлых надрывных поползновениях тут на Самоваре. Кокетка без труда преодолела "критическую точку", откуда в 1998 я в панике сползал задним ходом, и повезла меня выше. В пяти милях от поселка слазил для интересу на какую-то частную территорию по изрытой и довольно ужасноватой крутой дорожке, вьющейся меж живописных деревянных заборчиков. Третье по счету предупреждение "Private property - No trespassing!" заставило меня развернуть оглобли, что на ограниченной площади сделать было нелегко.


Поставил Кокетку на уши и загнал ее по крутой дороге почти до снеговой линии. Следов протектора на дороге нет - по всей видимости, макар тут очень давно телят не гонял. Успешно спустился в Creedy по окольному маршруту, заправился и тронулся дальше к своей основной цели, перевалу Инженер. По пути одолел "неспортивный", то бишь асфальтированный перевал высотой 11361 футов (3640 метров). По крутым серпантинам обвалился в город Lake City - стольный град окружающих гор со своей собственной альпинистской базой и пунктом проката джипов (110 долларов в день - ого!!) Сей град знаменит так называемым Alpine Loop"ом - альпийским кольцом по джиповым дорогам через перевалы Cinnamon (Корица) и Engineer (Инженер). В боковое ущелье, ведущее к перевалу Engineer, въехал уже в темноте. И промахнулся: на ночевку встал не перед Инженером, а перед Корицей. Но это было не так важно - делать кольцо по часовой стрелке или супротив оной.


День четвертый. Перевалы Корица - Инженер (в двух направлениях) - гора - страшнейшие три мили спуска в сторону Курая - кофейно-масляное приключение

_____


Без малейших трудностей забрался на перевал Корица. Можно было ожидать проблем при разъездах со встречными машинами - но выехал рано и встречного транспорта не было. Холодина ужасающая, ручейки все ледяные. Солнце едва-едва проклевывается из-за гребня. У меня видок еще тот: в коротких шортах, длинном городском пальто и босиком. Почему босиком - все ж приятнее, чем влезать в отсыревшие носки и холодные, как лягушка, кроссовки. (Как не вспомнить рекомендации святого старца Порфирия!!) Долго колебался, выбирая альтернативу между восхождением на вершину ближайшей горы и движением вниз. Жутко уж холодно!! Решил ехать вниз.


В глубине ущелья - город-призрак Animas Fork. В начале века рудокопы рылись там в руде, а когда все выкопали, ушли. А поселок остался. Я не спеша съехал в этот поселок и погулял по нему, продолжая вибрировать от холода. Впечатление от поселка мрачноватое. Тем не менее, в этой давно брошенной мертвой деревне прекрасно функционирует общественный туалет, регулярно очищаемый рейнджерами и снабжаемый мягкой туалетной бумажкой. Такова непривычная россиянину американская традиция - обеспечивать человеку комфорт даже в глухих углах.


От Animas Fork идут 4 дороги: на гребень в зону высокогорных рудников, в город Silverton, на Корицу (откуда я приехал) и на Инженер. Дорога на Инженер разветвляется - по левой можно спуститься в поселок Quray (Курай). У меня вариантов нет - еду на Инженер.


На перевал забрался через 45 минут без единой проблемы. Ехал уже не один, а в компании джиперов, появившихся со стороны Курая (Quray - почти казахское название) Кто-то в колонне останавливается и, вращая эйфорически растопыренными глазами, вылезает для фотосъемки, остальные терпеливо ждут - ибо разъехаться невозможно. Никому не приходит в голову ругать фотографа за задержку движения.


На перевале видуха восхитительная. В стороне - вполне досягаемая для Кокетки площадка, куда я ее загоняю, а сам беру рюкзак, железо, веревку, пару сигарет и устремляюсь на восхождение на торчащий рядом пик Инженер.


Увы, гора - страшная куча каменного мусора. Пока добрался по сыпухам до начала скального ребра, проклял всех святых и апостолов. Вверх ползти как-то можно, вниз - кроссовки не удержат. Склон типа полузасохшего цемента, без крупных камней и едва-едва протаптываемый. Ледоруба нет.


На ребре со слезами умиления вспомнил район Айлама - Зесхо, который считается самым "мусорным" местом на альпинистском Кавказе. Такой рыхлятины и живяка, как на Инженере, за всю жизнь не встречал. Самостраховки не сделать - закладки выпадают из трещин подобно гнилым зубам. Веревку и железо тащил мертвым грузом и молил Бога, чтоб никуда не улететь.


Через пару часов вскарабкался на вершину и оставил на ней свой единственно подходящий для такой горы подарок, который тотчас облепили неизвестно откуда взявшиеся мухи. Слез к скучающей Кокетке по длинному-длинному, но вполне безопасному гребню.


Спускаюсь в сторону Лейк-Сити. Никаких трудностей спуск не представляет, только дорога узковата для встречных разъездов. Достигаю места, с которого в 1998 повернул оглобли на Самоваре. Еще две мили трястись до хорошей дороги. Проезжая эти две мили, оценил величие своего подвига - а точнее, подвига Самовара - свершенного пару лет назад.


Кольцо сделано, времени еще полно. Надо побалдеть где-то на природе. Выбираю дорожку, ведущую к подножию местного пика Маттерхорн. Дорожка крутая и трудная. Случаются встречные разъезды. На одном из них кокеткин мотор заглох. Я пропустил встречную машину, попытался завестись, но фиг вам! В цепи никакого пульса, индикаторы молчат. Открываю капот - мать моя!!!!! - аккумулятора нету!!!!! Через миг обнаруживаю свалившийся аккумулятор в глубине моторного отсека. Слава Богу, что не потерял вообще! Вытаскиваю, достаю плоскогубцы, гну пару монет достоинством в один цент и соединяю оборванные провода.


Лесная дорога к подножию пика Маттерхорн перегорожена шлагбаумом. Перед шлагбаумом - большая живописная полянка, вид которой подпорчен наличием забравшихся сюда внедорожников и джипов.


Побалдеть на полянке не удалось - зажрали слепни и комары. Скатываюсь вниз. День в разгаре, времени - вагон и маленькая тележка. Созревает план пересечь Инженер в обратном направлении и спуститься в поселок Курай. Минут через 40 - 50 я снова на перевале.


На дощечке написано: Курай - 6 миль. Экая ерунда!! Спущусь в Курай, куплю пива и нажрусь по случаю успешного завершения Альпийского кольца (с превышением).


Лихо съехал к границе леса. Выгнал Кокетку прямо на лужайку. Травка, цветочки, ручеечки, бабочки, птички, стрекозочки - просто обалдеть!! Ни комарья, ни слепней. Валялся на травке, загорал на солнышке и предоставлял заслуженный отдых потрудившейся Кокетке. До Курая всего 3 мили (5 километров).


Сажусь за руль и какое-то время еду. Душа поет серенады окружающей среде и ровной дорожке. Вот спущусь в поселок и зайду в магазинчик при бензоколонке. А в магазинчике холодильничек, а в холодильничке - пиво. Вот я расплачусь за шесть баночек пива, пять перелью в свой необъятный термос, а одну выпью тут же. Вот я снова разлягусь и позагораю на солнышке. Вот я... БУХ!!! Удар под днищем. Необъятный термос, на сей раз наполненный просто холодной водой, вылетает из штатного гнезда и грохается об железный ящик с инструментом. Душа сфальшивила и оборвала песнь на петушиной ноте, а сам я едва успел затормозить. Дорога круто пошла вниз, мгновенно превратившись из источника блаженства в черт ее маму знает что. Под правыми колесами - вся изрытая, избитая, изрубленная, иззубренная скальная полка, к тому ж наклоненная в нехорошую сторону. С моей, то бишь левой, стороны - едва заметная полоска гравия, а еще левее заросший лесом крутющий склон. А там, в чертовой глубине, грохочет речка.


Начал сползать вниз на "тракторной" передаче. Каждый удар по правым колесам превращает мою телегу в неуклюжий мотоцикл. Я не каскадер, на двух левых ездить не умею даже по ровному асфальту. Шарик домотканного инклинометра болтается у левой стенки. Колеса временами проскальзывают и съезжают юзом к обрыву, а я вытаращиваю глаза и покрываюсь зубоврачебной испариной.


Сзади раздается рык и меня настигает Додж-Рам. У него то ли 8, то ли аж 10 цилиндров (у Кокетки - 4), дорожный просвет не ниже моего, а колея в полтора раза шире. Опрокинуться этот железный дьявол может только при боковом ударе танком. Но объехать меня этот Рам, естественно, не может, и я сильно сдерживаю его порыв. Слава Богу, что хоть никого нет навстречу.


На серпантине я долго елозил, застрял и загородил дорогу Раму окончательно (о, позорище!!). Вылез посмотреть на обстановку и ору мужику: извини, мол! Мужик тоже вылазит и приветливо говорит мне - хай, то бишь здорово. А потом таким же дружелюбным тоном добавляет: ты крейзи (сумасшедший), ты фулиш (дурак) и вообще ты селф-киллер (самоубийца). Что, мол, едешь на одних лиф-спрингс (рессорах) и что твои шакс (амортизаторы) ни хрена не работают, и что твой трак (Кокетку) болтает как бот ин вэйвз (лодку на волнах). Что твои шины, мол, только для езды по городу, да и то в хорошую погоду. И вообще, мол, если уж ты такой бегиннер (начинающий, желторотый) и стюпид (тупица), то давай я сам сяду за твой руль и выведу твою дурацкую телегу (это он, сволочь, про Кокетку-то!!) до безопасного места.


Тут же во мне взбунтовалось самолюбие и обида за любимую Кокетку. Ору не своим голосом: НЕЕЕЕЕТ! - залезаю в кабинку и после пары судорожных рывков преодолеваю поворот. Дальше благодаря полученному втыку еду более уверенно, иногда Рам даже отстает.


Нашлось местечко, где я сумел уступить Раму дорогу. Рам унесся вниз со скоростью курьерского паровоза. За ним последовала длинная вереница скопившихся сзади машин.


Я выкурил одиннадцатую сигарету. Пиво было, но теплое. Мешать его со спиртом не рискнул, выпил так - без особенного удовольствия. Еще сильнее захотелось пива из холодильничка. А ко всему прочему проявился страшенный голод и к несбыточному холодному пиву захотелось сожрать хат-дог (колбаску с булкой и острой приправкой в виде лука, перчика и томатного соуса).


Солнце залезло за бугор, и стало ясно, что сегодня мне спуск не одолеть. Добраться бы лишь до какого-нибудь ровного местечка и расслабить трясущиеся конечности. Тащился еще полтора часа и выбрался наконец на широченную ровную площадку. За спиной осталась приколоченная к палке дощечка: 4wd выеклз хайли рекоммендед биянд фзыс пойнт (транспорт с 4-мя ведущими колесами настоятельно рекомендуется использовать дальше этой точки). Подумав о том, что на этом участке я имел шанс оказаться в 1998 году на своем старом Самоваре, я слегка похолодел.


Вокруг - никого. Стало чертовски холодно, закоченели руки, а перчаток по природной глупости я из дому не взял. Ручеек замерзал как в ускоренном кино, я едва успел набрать воды для кофе. По узкой и хорошо проезжаемой дорожке углубился в лес и сразу нашел там расчудесную полянку с костровищем, обложенном камнями, с мебелью в виде столика и поставленных на попа чурбанов. А чуть поодаль - загородка из пластика, ямка и банка хлорки с лопаткой. На загородке надпись: Сорри фор инконвиниенс, бат ит из селф-сервис пойнт (извините за неудобство, но в этом нужнике вы должны полностью обслуживать сами себя). Буреау оф ленд менеджмент (управление территориями общественного пользования).


Разжег примус, вскипятил воду. Первым делом, разумеется - кофе для стабилизации расшатанной нервяной системы. А потом сделаю импровизированный хот-дог из консервированных сосисок. Будет не то (без острой приправки), но хоть что-то похожее.


Банка с кофе еще не раскупорена. Отвинчиваю крышку, под крышкой - приклеенная к горловине металлическая нашлепка, почему-то чрезвычайно твердая. (Увы, по сильному устатку и вздрюченности я не сообразил, что на высоте 3 тысячи метров эту нашлепку подпирает изнутри нормальное атмосферное давление). Ножа под рукой нет, с размаху всаживаю в нашлепку черенок ложки, нашлепка с треском лопается и треть банки кофе обнаруживается на морде моего лица, в частности, в моргалах. Жжение невообразимое, кромешная тьма, холодной воды под рукой нет. Ору, как при сверлении зуба или спинномозговой пункции. Наощупь лезу в кабинку и разламываю инклинометр, в котором шарик на нитке болтается в стабилизирующей водной среде. Промыл рожу и глаза. Представляю, что у меня с морды текло в эти страшные мгновения. Когда окончательно проморгался и нашел фонарик, увидел ужасающую картину: вся смывка с морды была на моем единственном одеяле, перешитом в спальник. А кроме того, на нем же покоилась в горизонтальном положении открытая бутылка с подсолнечным маслом, на коем я собирался жарить свой хот-дог. Видимо, я перефутболил ее с пенька на одеяло, когда вслепую плясал от глазных страданий. Масло впиталось в утепляющую субстанцию со страшнейшей силой.


Ужаса этой ночевки не передать. Сияли звезды, трескучим треском трещал мороз, а я крючился от холода под жалкой горкой оставшихся тряпок, самой большой из которых было мое драное городское пальто, а самой маленькой - короткий носок с дыркой на пятке.


День пятый. Переезд через мостик - перевал Имогене - кура - японцы - перевал Офир.

_____


Проснувшись весь продрогший и с больной башкой, для начала загнал машину в речку и вымыл ее с колес до макушки. Такой чистой она, вероятно, не была с момента выпуска. Холодная вода и на меня подействовала хорошо - вышиб клин клином, трястись перестал.


Сварил кастрюлю гречневой каши. Судьба преподнесла приятный сюрприз: на дне рюкзака обнаружилась слегка сморщенная, но вполне съедобная большая луковица. Нажарил гору сосисок, порезал все, вывалил в кашу и с ходу уплел пол-кастрюли. Получилось вкусно. Закончил трапезу двумя кружками крепкого кофе.


Солнце вылезло из-за гребня горы, сразу стало тепло. Сотворил большую ревизию хлама. Все лишнее типа пустых пластмассовых бутылок, разломанного инклинометра, пакетов и бумажек, свалил в костровище, полил бензинчиком и сжег. С большим удовольствием воспользовался возможностью самообслуживания в пункте, организованном Управлением общественными территориями.


А дальше - новая проблема. Не могу найти обратного пути, и все тут! Заплелся на лесных дорожках и окончательно потерял ориентиры. Основная дорога по ту сторону речки, но речку не переехать из-за скалистого противоположного берега. В конце концов вижу пологий косогор. Ломая бедный и ни в чем не повинный кустарник, забираюсь на склон и оказываюсь на дороге. Но дорога какая-то странная - по ней точно никто не ездил сто лет. Никаких следов, колеи заросли травкой и красивыми цветочками.


Спускаюсь по цветочкам вниз и утыкаюсь в разрушенный мост. По ту сторону моста - с абсолютной точностью моя дорога. Мост без настила, с торчащими шляпками старых гвоздей и страшными дырами меж балок. А напрямую через речку не переехать из-за густого леса и обрывистых берегов.


Еще час потратил на поиск правильного пути, истоптал все окрестности, промочил башмаки, но выход на дорогу этой ночью будто черт съел. Ездить не рискнул из страха еще большего заблуда, ходил пешком. Да и горючки в баке осталось не так много.


Вернулся к скучающей Кокетке, стараясь не удаляться от речки. Прикидываю, сможет ли Кокетка переползти по балкам. Вытащил рулетку и долго ползал, занимаясь дурацкими измерениями. Похоже, сможет.


Гвозди - какие забил, какие отогнул. Вполз на мост. Через каждые полметра вылезал и проверял положение колес. На середке моста надо было сделать маленький поворот налево, и заднее правое колесо при этом проваливалось в дыру. Помогла валявшаяся неподалеку доска, которую я приколотил к балкам двумя выдранными из того ж моста здоровенными гвоздями. Ювелирная работа по форсированию мостика завершилась полным успехом. В ознаменование победы я вскрыл вторую (и последнюю) пачку сигарет.


Спустившись по дороге вниз, уткнулся в очаровательный, крепкий, без дыр и торчащих гвоздей мостик на ту сторону реки. О да, прав был вчерашний водитель Рама! Несть масштаба моей глупости: переправу я искал вовсе не там, где надо было. Мостик красовался всего в паре сотен метров от места моей ночевки, но не выше, а ниже по речке. Увы, дело было уже сделано через одно определенное место.


Гоню вниз. Дорога хорошая, но узкая. Справа поросший лесом склон, слева - глубоченный обрыв. Я на дороге один: слава Богу, разъезжаться не с кем. А потом стали попадаться "кармашки" для разъездов - одновременно со встречным транспортом. В эти кармашки я и заезжал, пропуская машины с преимущественным правом движения вверх. А через час был в Курае и напился вожделенного холодного пива.


По прикидке, последние три мили спуска (5 км) я одолевал в общей сложности 7 часов. Рекордно малая скорость, достойная книги Гиннесса!! В описании, которое я внимательно прочел уже постфактум (лень было переводить английский текст), нашел фразу: САМЫЕ ТРУДНЫЕ ТРИ МИЛИ РАЙОНА ЛЕЙК-СИТИ - КУРАЙ.


Думаю: а куда податься дальше. День только начинается. Поеду-ка на перевал IMOGENE, что по западную сторону курайского ущелья. Уж точно, там нет ужастей, которыми мы с Кокеткой натерпелись на спуске с Инженера.


Путь - сначала по крутой асфальтированной дороге до рудника, потом по типично горной, узенькой и разухабистой. Дорожка спускается вниз, переходит на противоположную сторону ущелья и как бы демонстративно идет стороной от моста - мол, нечего вам на мосту делать, уважаемые джиперы. Погружаюсь по кузов и вылезаю на другой берег. Вода слегка затекла в кабинку, но барахло в кузове, расположенном выше, осталось сухим.


У мостика на автомобильном колесе сидит белобрысая очкастая пухлая девочка и машет мне лапкой. Я отвечаю на приветствие воздушным поцелуем и еду дальше. Девочка сзади истошно орет, размахивая руками, и я начинаю понимать, что это было не приветствие, а что-то другое. Останавливаюсь. Девочка уже тут. Этакая очень домашнего вида курочка. Ей бы сидеть дома, на мягком диванчике, а не в горах на жесткой автомобильной шине. Раскрывает клювик и лопочет, что ейный Чероки застрял на перевале из-за спущенной шины, что запаски не было, что ейный хахель отвинтил колесо и они втроем (курочка, хахель и колесо) съехали на попутке в Курай, и что хахель после переобувки колеса струсил и удрал, сказав ей на прощание: делай с этим чертовым колесом и с машиной чего хочешь, а я струсил и покидаю тебя на произвол судьбы.


Курочку мне стало жалко до слез и я посадил ее в машину - точнее, свалил ее вместе с колесом в кузов на кучу барахла, ибо пассажирское место рядом со мной было оборудовано под кухню и рабочий стол. Тронулся дальше. Дорога сразу преподнесла сюрприз в виде крутого скального ригеля. Аккуратненько спускаюсь, почти утыкаясь носом Кокетки в грунт. Потом спускаются задние колеса. Тотчас раздается громоподобный скрежет, барахло заваливает курицу по самый гребешок, кура утыкается клювом в спинку моего сидения, а поверх куры бесцеремонно устраивается ейное колесо. Черт!! Все из-за гнилых задних амортизаторов, которые не держат кокеткину задницу достаточно высоко. Вышел, посмотрел - повреждений нет, если не считать оторванного кусочка фальшбампера с правой стороны. Кокетка достойно выдержала очередное испытание.


Курочка выбралась из-под колеса и что-то мямлит. У меня нет настроения переводить ее спич, я занят дорогой и преодолением мелких препятствий типа ухаб, переправ через речки, скальных выходов с наклонками и просто лежащих в безмятежном покое камней.


На живописной полянке рядом с заброшенным рудничком остановился на перекур. Кура тоже вылезла из кузова и я смог рассмотреть ее получше. Пухлая, вялая и очкастая. Ей бы сидеть дома у окошка и вязать носки, а не гонять джипы по перевалам. Что угодно мог себе представить, только не курицу за рулем джипа средь снегов и ухаб, на высоте три с половиной тыщи метров над уровнем мирового океана. Кура пытается завязать со мной тесное знакомство и говорит, что она из Далласа, где убили президента Кеннеди, и что я как иностранец этого факта, конечно, не знаю. Я посылаю глупую птицу по адресу на русском языке, загоняю обратно в кузов и гоню Кокетку вперед и вверх. А там...


А там пошли крутяки. Кокетка с ревом ползет на первой понижающей, колеса едва цепляются за грунт. Тем не менее, догоняем Исудзу-Родео с явно не американским номером (потом оказалось - бельгийцы). Исудзу впереди как-то странно себя ведет: рычит, вертит задом, швыряется камнями, но не движется вперед. Из машины выбирается худая как палка и бледная как смерть женщина. Черные очки на ее остром носу только подчеркивают ее бледность и худобу.


Наконец, Исудзу делает рывок и выбирается выше. Бледная палка, нелепо перебирая четырьмя паучьими конечностями, забирается в машину, и Исудзу едет дальше. Подползаю ближе и натыкаюсь на нижеследующее естественное препятствие: дорогу пересекает косая скальная щель, идущая слева-снизу наверх-вправо, и профилем похожая на попу. Ну, Кокетка, только не подведи! Аккуратно утыкаюсь в попу кокеткиным носом. Передние колеса благополучно проползают. Но потом вдруг машину начинает разворачивать задницей к обрыву, и все мои потуги продвинуться вверх только увеличивают угол разворота, а сам я ни с места. Оборачиваюсь и смотрю на куру. Лицо ейное белее окружающих снегов. В сравнении с курой смертоподобная бельгийка смотрелась сильно загорелой негритянкой.


Поставив Кокетку на тормоз, вылез, для пущей надежности подоткнул камень под левое заднее колесо. Правое почти висело над обрывом. Еще больше разворачиваться поперек дороги было категорически нельзя: пропадала возможность и переднего, и заднего хода.


Кура, говорю, вылазь к чертям собачьим. А кура, хоть и трясется от ужаса, с чисто американской практичностью (а скорее, с цинизмом) кудахчет: помоги выгрузить колесо! Вот же сволочь нерусская. Это значит: я мол улетай в бездну, черт с тобой, мне на тебя наплевать, а колесо отдавай! Колесо выгрузил и загорелся желанием оставить глупую птицу вместе с ее дурацким бубликом прямо посреди дороги. Но сначала самому надо было выехать из попы. А идиотская курица была в моем свитере, в который она совершенно самовольно, нагло и молча вползла, спасаясь от холода. Без свитера я оставаться не хотел, а тем более делать птице такие сказочные подарки. А сдирать с нее свитер - что подумают джиперы, скопившиеся внизу в ожидании своей порции дорожных неприятностей??


С некоторым удовольствием узрел, что моя глупая и неуважительная попутчица вдрызг испачкала свои белые джинсы маслом - видимо, успела поелозить тазом по грязному одеялу. А может, испачкала и свитер - но он черный, факта загрязнения визуально не определить. Но сейчас не до свитера.


Вытащил булыган из-под колеса, влез в кабинку, чуть сдал назад... чуть пролез вперед параллельно попе...еще несколько таких аккуратненьких подвижечек - и по самому краюшку я выбираюсь наверх. Командую куре: залазь. Гружу ее чертово колесо.


Где-то через пару километров за очередным поворотом обнаруживается ейный хромой Чероки на домкрате, носом торчащий в сторону перевала. Слава Аллаху, стоит в кармашке и не мешает движению. Выкидываю из кузова глупую пассажирку с ейным колесом. (Пассажирка, видать, тоже имела практику штурма "попы" - то-то и была такая бледная, и за колесо цеплялась). Внутренний голос заставляет меня проявить великодушие и привинтить ей колесо на место. Кокетка снова загораживает дорогу и встречным, и попутным. Гоню ее пару сотен метров вперед и прижимаю боком к скале, сам с проклятьями выбираюсь наружу через кухонный стол, ибо свою дверь не открыть. Возвращаюсь к куре, ору: сымай, мол, свитер, гони ренч (ключ). Свитер стащила, моментально посинела от холода и отвечает: а ключа нетуть! Вот идиотка - ехать в горы без инструмента, без запаски и без головы! Эту мысль я как мог, выложил ей на английском языке, и снова пошел к своей машине за ключом, матерясь безбожно. Кузов снаружи у меня не отпирается, и мир господень не слыхивал выражений, кои я исторгал, когда снова лез через кухонный стол в машину. Добрался до ключа, возвращаюсь. Куру будто макнули в чернила и везут на деревенской телеге по булыжнику - вся синяя и трясется. Но мне было жалко уже не ее, а себя. Вдруг ($@% мать!....) - сообразил, что размеры на моей японской Кокетке метрические, а на американском Чероки дюймовые, и ренч вполне может не подойти! Тогда бы я точно убил курицу ударом этого ключа по ее глупой башке. Но к счастью, одна из перекладин моего крестообразного ключа оказалась дюймовой, колесо я поставил на место и вопросительно посмотрел на куру: может, заплатишь мне хоть червончик за свое спасение? Фиг там - только фсенькю и гуд лак. Больше я не видел ни этой дурехи, ни ейного поганого джипа, и ее куриная судьба навек перестала меня интересовать.


Перед самым перевалом навстречу мне выползла из-за поворота аж целая вереница машин. По идее, все они должны были уступить мне дорогу, поскольку я ехал вверх. Но никому из встречных такая прозрачная мысль в голову не пришла и меня заставили потесниться к обрыву. Посмотрел - рожи узкоглазые, спросил - джапаниз (японцы)? - отвечают - йес, ви ар, сэр! Но к сэру никакого почтения - даже западного, не говоря о традиционном японском. Сэра эти узкоглазые хари подвесили над бездной и пытаются протиснуться между сэром и скалой. Может быть, в стране восходящего солнца и другие правила. Уж точно, что ихнее движение левостороннее. И в самом деле - рули в машинах на ненормальной стороне. Но тут им с какой-то стати вздумалось занять не отвечающую японскому духу правую сторону дороги. Робко понадеялся: может, видя безвыходность ситуации, все они сделают себе харакири? Точнее, побросаются со своими чертовыми джипами в пропасть и очистят сэру дорогу? Не тут-то было.


Увы - пространство для разъезда слишком узко. Сдать назад по ухабам я не мог, да и не хотел пятиться перед нахалами из элементарного уважения к себе. Один из горе-самураев вылез из машины и давай жестами сигналить, куда мне следует переместиться, чтоб колонна проехала.


Подвинулся чуть вперед и вправо, отогнул обзорное зеркало. Вся армада джипов с джапами просочилась между Кокеткой и скальным бортом, но воплей "Банзай" я так и не услышал. Тоже, блин, самураи! Наверняка не японцы, а китайцы или малайцы с правыми рулями. Вылез, посмотрел - и мне слегка поплохело. Колеса стояли на рыхлом грунте в сантиметре над обрывом. Чуть перебрать оборотов, чуть не туда направить руль - и я внизу.


Осторожненько, по сантиметрику, давай отползать от края. Отполз успешно и выбрался на перевальную точку. Вид отличный. Наслаждаюсь природой, сигаретой и фактом благополучного появления на втором по высоте автомобильном перевале США (первый - Москито, в переводе Комариный - но он всего на полсотни метров выше).


Пытаюсь тронуться - стартер снова не работает. Лезу в моторный отсек и вижу в очередной раз обвалившийся аккумулятор и оборванные провода. У меня в кузове после дорожной тряски и перевозки куры с колесом - сплошной бардак. Не найти ни плоскогубцев, ни тем паче центовых монеток А чуть повыше стоит Исудзу бельгийца, сам бельгиец пыхтит сигаретой, его тощая подруга переставляет ходули по площадке и обращает бледные кожные покровы горному солнышку, пытаясь загореть.. Подскакиваю к бельгийцу и говорю - выручай, мол. Тут же нашлось все необходимое. Бельгия сильно онемечена, а у немцев образцовый порядок. Из аккуратного ящика мужик моментально извлекает завернутые в пластик новехонькие французские пассатижи, а из пристегнутой к кошельку "обоймы" - пару центовых монеток. Соединил провода, запрессовал согнутыми монетками, проорал спасителю "Мерси в боку!" и поехал вниз. Смертоподобная подруга бельгийца оскалилась и махнула мне на прощание костяной рукой. Забегая веред, скажу, что это отнюдь не оказалось зловещим знаком.


Спуск вниз не доставил мне абсолютно никаких хлопот и страхов. Дорога хорошая, карманы для разъездов есть почти везде. Погулял с фотоаппаратом по очередной мертвой рудничной деревне. А в самом низу, в городе Теллурид, вдоволь наелся мяса и пива.


Оставалось еще достаточно много светлого времени для какого-то очередного высокогорного подвига, и я устремился на перевал OPHIR (лучше буду называть его по-русски - Офир). Деревушка Офир под перевалом, а равно и сам перевал, будто бы засекречены - на дорожном указателе только "Почтовое отделение" без названия деревни, и я пролетел мимо, потеряв на этом час времени и пять литров бензина. Уж не уран ли роют в этом самом Офире?? Повернул обратно, узнал у аборигенов расположение Офира и покатил через деревню на перевал. Никаких сложностей и почти никаких впечатлений - дорога узкая, пыльная, пустая и скучная. Сам перевал невысокий. По ту сторону - красивый лес, в котором я и заночевал. Тепло, можно обойтись без спальника.


День шестой. Как я порывался влезть на Шип.

_____


Остается фактически не более двух дней для завершения программы. Еще два дня надо положить на обратную дорогу. Из непройденных (непроеханных) перевалов в районе остался только Черный медведь - самый серьезный и самый спортивный. А еще Москито (комар в переводе с испанского). Но дудки: нажравшись спортивностями на спуске к Кураю, на гнилых амортизаторах и "городской" резине я ни на Черного медведя, ни на Комара не полезу. Струсил?? Никак нет. Нормальные герои всегда идут в обход.


Поспал слегка, и в 3 утра дую на юго-запад к горе Шипрок. Проскакиваю Дуранго, Ацтек, Фармингтон. Я уже за пределами Колорадо, в пустынном Нью-Мексико, неподалеку от знаменитого "креста границ" - общей точки штатов Колорадо, Аризоны, Юты и Нью-Мексико.


Шипрок торчит средь пустыни подобно огромной фиге. До него добираться еще полста миль и непонятно как - он стоит в стороне от больших дорог. Шип - по-аглицки судно, но гора больше похожа на шип в русском понимании.


Поскольку предстоит езда по пустыне, затариваюсь на всю катушку водой. Как минимум 10 литров залито в пластмассовую канистру и в оставшиеся бутылки из-под пепси-колы.


Въезжаю в пустыню по какой-то дорожке. Она петляет вкривь и вкось и приводит меня в тупик. Возвращаюсь, въезжаю по следующей. Тоже облом - она ведет меня косо мимо дурацкой заброшенной фермы и возвращает на большую дорогу. Карты на эти места нет. Плюнул и погнал Кокетку напрямую.


Кокетка везет меня по кочкам, переваливаясь с боку на бок. Скорость - 10 миль в час, но быстрее не разогнаться. Мобилизовал себя на пять часов подобной ездьбы. Но за пять, чувствую, не получится, ибо то и дело приходится огибать солончаки, рытвины и скальные обрывы. Все равно еду в надежде на успех.


Тут попадается трясучая и давно никем не езженная дорожка, ведущая куда надо, и через пару часов я оказываюсь у подножия Шипрока. Выглядит этот шип весьма внушительно - 600 метров крутяков с каждой стороны. На крутяках просматриваются каминчики, полочки, косые щели и прочие элементы рельефа, дающие надежду на успех восхождения. Маршрут, похоже, не слишком сложен технически, но представляет серьезную задачку по правильной ориентировке в пространстве.


Вытряхиваю из кузова веревки, железяки и драные галошки, которые служат мне тут верой и правдой уж 8 с половиной лет. В этой Америке нет дефицита, кроме мест свободного паркинга в больших городах и русских скалолазных галош.


"Страхующим партнером" будет мне служить сидор, то бишь тяжелый рюкзак, набитый для балласту всякой требухой. Сунул туда ящик с инструментами и даже электродрель. (Вспомнил при этом альпинистские подвиги Моногарова на зеркалах Ушбы. Но мне сверлить дырки дрелью явно не придется). Курнул тридцать шестую сигарету (осталось четыре) и полез.


Сыпухи до начала внутреннего угла прошел без проблем. Лезу по скале. Порода - вулканический базальт. Не очень круто и трещин порядком. Битье крючьев в этой Америке запрещено (могут посадить за издевательство над природой), поэтому на мне болтаются только безобидные тросовые закладки с капроновыми оттяжечками. Сидор валяется на земле - первая веревка длиной 60 метров еще не пройдена. Между собой и сидором я всегда стараюсь иметь не менее 5 вставленных закладок (а всего их у меня 10, равно как и карабинов). Техника моего соло-лазания унылая и может быть, нерациональная, но вероятность глубоко улететь близка к нулю, ибо нижними закладками я уж точно перестраховываюсь. И нагрузки при срыве большой не будет, потому что буржуазная веревка имеет замечательное свойство растягиваться, подобно сопле (убедился в этом, выравнивая полиспастом машину на перевале Медано). А техника моя такая: пролезаю пару-другую метров, сую в трещину закладуху. Спускаюсь до предыдущей, стараясь не нагружать верхнюю, за предыдущую страхуюсь и только после этого проверяю верхнюю на прочность, прыгая растягайчиком на веревке. Такого рода челноками продвигаюсь все выше в небеса. Когда весь мой десяток закладок и карабинов использован, скатываюсь до нижних и выковыриваю их несколько штук, но не более пяти. Потом подтягиваю и закрепляю сидор. Веревку, пропущенную через зажим, стараюсь всегда держать в легком натяге. На свободно болтающемся конце веревки завязан могучий узел. Он остановит меня, если при срыве зажим не сработает - но сей же узел то и дело пытается остановить мое движение вверх, злостно цепляясь за элементы рельефа.


"Небесных пальцев" и петель для ног не взял с собой из принципа - чтоб не подвергаться соблазну лезть черт знает куда (где не пройти свободным лазанием).


Фиг с ней, с техникой - слишком долгий и узкоспециальный разговор, интересный только для лазунов. В общем, продолжаю небезуспешно подниматься. Похоже, что в пределах первой веревки маршрут правильный. Наступает момент, когда надо подтягивать сидор в воздушное пространство.


Чувствую, что сморился. Дают себя знать недостаток тренировки, усталость последних дней, а главное - мое необъятное пивное брюхо. По закрепленной веревке съехал до сидора, надвязал вторую (советскую), и вот я снова сижу на камушке и балдею. Настроение почему-то не боевое, а слегка минорное. Наверно, трушу.


Сварил чай, уплел банку сардин и остатки раскрошенного хлеба. Совсем разморился, раскис и наверх лезть откровенно не хочется. Все ж лезу. Следом за мной тянется двойной стометровый хвост. Непосредственно от моей сбруи - рыжая буржуазная 9-миллиметровка, петляющая под ногами меж закладок, ниже - сидор, а еще ниже - надвязанная советская веревка. Поодаль стоит базальтовый палец, похожий на вертикально поставленный огурец. Утром я с почтением смотрел на этот огурец снизу вверх. Теперь я гляжу на него сверху вниз.


Снова скис и сдюльферял до земли. Сильно тряслись руки в начале спуска при перестежках. Настроение вообще какое-то сопливое. Посидел на камушке, встал - шатает. Решил погулять ногами по горизонтальной поверхности. Отошел от маршрута на полкилометра и посмотрел на результат своих скальных художеств. Оказалось, что пройденный мною за 6 часов кусок - это лишь восьмая, ну - седьмая часть всего моего маршрута. А то и десятая. А ведь как залезу выше, на землю перекурить уже не скатишься. А к тому ж близится к вечеру мой предпоследний отпускной день. А к тому ж я сильно страдаю от груза огромного живота и от сознания собственной хилости и заячьего малодушия.


Используя веревку как перила, решительно влез и выдрал из скалы все железяки, за исключением верхней. Верхняя - уж больно хорошая большая гекса, она сильно мне нравилась, но шкура дороже. Съехал на полсотни метров, закрепился, продернул веревку. Спустил сидор. При спуске сидора отчаянно грохотали в железном ящике гаечные ключи. А потом обвалился я и сам. Вторым моим подарком непокоренной горе была алюминиевая "дамская сумочка" с ремешком из 4-миллиметрового стального тросика - эту сумочку я тоже очень любил и расставался с нею, рыдая.


А никакого чужого железа, ни петель, на этом кусочке маршрута я не видел.


Ничего больше делать не хотелось. Бродил вокруг непокоренного Шипа, щелкал олимпусом. И до захода солнца, плюхнувшись в кузов, заснул мертвецким сном.


День седьмой. Как я куролесил по пустыне и как стирал одеяло.

_____


Я совершенно осоловел от усталости. Надумал просто покататься без определенной цели по пустыне и слегка этак помять колесами бока местным скорпионам. В идеале - добраться до знаменитой Долины монументов, а там сразу домой.


Еду на запад к конечной цели, после которой - поворот на север и начало обратной дороги в обход колорадского высокогорья.


Пустыня пошла какая-то страшноватая. Не в смысле природы - с природой все в ажуре. Зелененькие кочки, ничем не заросшие пространства темно-асфальтового или красноватого цвета, солончачки, синенькие цветочечки. Страх наводят дороги, которые я иногда пересекаю, и мертвые деревни. Дороги - широченные, покрытые укатанным гравием, но совершенно пустые и без намека на знаки или указатели. А обычная картинка деревни - пара-другая покосившихся изб с выбитыми оконными рамами, обрушенный забор, какие-то изъеденные ржавчиной баки и мертвые, разбитые и облупленные машины весьма древнего выпуска. Народу - нуль. Зона братьев Стругацких.


Проблема: привести в порядок кофейно-масляное одеяло. С этой целью еще в Курае я купил бутылку стиральной жидкости. А тут как раз попадается озерцо с удобным спуском к воде. Вода чистая и на всю катушку пресная. Загнал Кокетку в озеро и основательно ее вымыл, выкупался сам, вымыл грязную башку. Потом расстелил одеяло на поверхности воды, основательно полил мылкой и давай его истерически топтать. Плясал на нем не меньше часа и поимел хороший результат.

Для просушки расстелил мокрое одеяло на крыше Кокетки и привязал двумя бечевками, чтоб не унесло шальным ветром.


Тронулся в обратный путь и к вечеру добрался до села Монтиселло в штате Юта, близ западной колорадской границы. За пару сотен миль одеяло на крыше просохло до кондиции пороха победоносной армии Карла Великого. Но для спанья оно не потребовалось - тепло.


День восьмой. Как я возвращался.

_____


Проснулся при звездах. На часах - 2 ночи. Возникла мысль побить все рекорды скорости и добраться до дому не за пару дней, а за один - дабы очухаться от дорожных мытарств и написать сей дорожный отчет.


Сутки прошли, как в пьяном дурном сне. Ехал по неумолимому графику: от полной заправки бака до его почти полного опустошения, это в среднем 5 часов езды, они же 350 миль. На заправке - обязательный получасовой отдых с варкой кофе и полной расслабухой, но никаких перекуров и никакого балдежа до следующей заправки. Таких заправок у меня в обратной дороге случилось 4 штуки. И ровно через сутки, в 2 часа ночи с осоловелыми квадратными глазами я ворвался в свою тихую и безмятежно спящую деревню Ватерлоо в штате Висконсин, одолев со старта расстояние около полутора тысяч миль.


И такая интересная подробность: где-то на границе Небраски и Айовы, после города Омаха, Господь обрушил на Кокетку страшенный ливень. В итоге Кокетка, покрытая слоем пыли как солдатский сапог после долгого похода, стала чистехонькой и сверкающей.


Со всеми дорожными трудностями моя славная Кокетка справилась блестяще. Неисправностей случилось всего две: обвал плохо закрепленного аккумулятора (это - чисто моя вина), и падение оборотов холостого хода на обратном пути. Взял ключик на 10 миллиметров, подтянул тросик и ликвидировал неисправность за шесть секунд.


Статистика путешествия:


В пути был 8 дней.

Проехал 3346 миль (5420 километров).

Спортивных перевалов сделал 5, один из них (Инженер) в обоих направлениях.

Въезд на четырехтысячник - одна штука.

Восхождений собственными конечностями - полтора. Точнее, одно и одна десятая (одно - на пик Инженер, одна десятая - на Шипрок).

Заправок было 12.

Сжег 143 галлона (около 550 литров) горючки.

Средний расход бензина, включая участки по горам и долам - 23.4 мили на галлон (10 литров на 100 км).

Угрохал на бензин при его теперешней немыслимой стоимости 250 с копейками долларов.

Прочие расходы (пиво, мылка и разные мелочи) - еще 50 долларов.

Выкурил 3 пачки сигарет (еще одну купил на обратном пути по случаю большой моральной напряженки).


Писано сие Дундилой-Леопольдусом-Огурецким 8 - 9 июля две тысячи нулевого года.


P.S. Вернувшись домой, и по сильному устатку восстанавливая в памяти дорожные события, забыл описать один почти трагический эпизод последнего дня пути.


КАК НА МЕНЯ НАПАЛО КОШМАРНОЕ НАСЕКОМОЕ И

ЧТО ИЗ ЭТОГО ЧУТЬ НЕ ВЫШЛО


По пути домой, как я ни старался избегать препятствий в виде перевалов, на одном из них, разделяющем Атлантику и Тихий океан, мне все ж пришлось оказаться - это был перевал Монарх в Центральном Колорадо. И вот, качу я с этого перевала вниз, на восток. Дорога - лучше некуда: ровная и гладкая, с разметочкой, а в горизонтальной плоскости немножко волнистая, как локоны дочки художника Нестерова с известной картины Русского музея. Я знаю, что если нет предупреждающих знаков, то их и не будет, а потому, слегка так нарушая правила, скатываюсь на нейтральной передаче, тормозя лишь свежим утренним воздухом и сберегая дорогой бензин. Скорость - порядка 80 миль. Однажды, помню, на Самоваре в штате Невада я катил таким вот манером с какого-то перевала аж целых 20 миль и сэкономил на том пару литров горючки, которые сильно помогли мне добраться до следующей экзотической в тех местах точки, именуемой заправка. Сейчас в такой экономии необходимости не было, а ехал я на нейтрали просто из хулиганских побуждений. И в сем дорожном безобразии докатился до того, что мотор вообще выключил. Немножко труднее стало справляться с рулем и тормозами, но я считал себя неусыпно бдящим и готовым воткнуть передачу при малейшем осложнении дорожной обстановки.


Черт, куда более бдительный, чем я, смахнул пепел и приставил зажженную сигарету к той самой ноге, которая лениво покоилась где-то меж педалями тормоза и газа. Я заорал. Нога дернулась, а следом пришли в движение руки и прочие части моего тела. Кокетка живенько оказалась на встречной полосе движения. (Слава святым, спасшим меня от удара со встречным грузовиком, надрывно втаскивающим на перевал прицеп с бетонными плитами, и даже с простой легковушкой)!.. Я рванул вправо и оказался в метре от сколь живописного, столь и крутого откоса. Перепутав и потеряв все педали и рычаги на свете, полез глазом в узкое подножное пространство с целью ихнего визуального поиска. (Между тем Кокетка мчалась на бешеной скорости черт-те куда). И что увидел - невообразимо кошмарное порождение дьявола, этакий чудовищный гибрид мухи це-це, каракурта, энцефалитного клеща и малярийного комара, бульдожьей хваткой вцепившийся мне в голень! Тут мне стало уже не до руля и не до тормозов. Я бил проклятую тварь двумя кулаками, я соскребал ее с кожи, обламывая ногти, но тварь продолжала с аппетитом меня жрать, а Кокетка, брошенная мною на волю Бога, несла мою несчастную плоть в черную пучину Стикса.


Как остановился, уж не помню. Меня всего трясло. Победа над кошмарным насекомым далась мне тяжелой ценой. И уж точно, наученный столь печальным опытом, я впредь очень крепко подумаю, прежде чем отключать передачи на спуске.


_____


_____


Вот, собственно, и усё.