# Красный Коммунар

Людмила Максимовна Козлова

История молодого человека, вернувшегося на родину, в Россию, чтобы "построить дом, посадить дерево, вырастить сына". Но по воле обстоятельств герою приходится стать "красным коммунаром" - воином, вставшим на защиту угнетённых.

ЛЮДМИЛА КОЗЛОВА

Красный коммунар*

или "Утопия Дэна Кортасара" (История, рассказанная участником событий)


* - В основу рассказа положены реальные факты, но всякое сходство персонажей с конкретными людьми случайно.

____________________________________

***


Сегодня 23 марта 2001 года уезжаю в Сибирь. Я так решил. Размеренная жизнь на берегу океана, рассветы, наполненные его солёным дыханием, закаты, пламенеющие над необъятным телом воды - всё это составляло мою жизнь в течение 40 лет. Я был образованным бездельником. Двадцать лет назад закончил университет Антонио Небриха в Мадриде. В течение многих лет считал себя писателем. Всё это, вместе с достаточными для ничегонеделания средствами, досталось мне от родителей.

Что-то подсказало мне - беги! Желание движения, мир, несущийся тебе навстречу - может быть, это. Магия движения, магия жизни. Однообразие - даже волшебная сказка моря - уничтожает интерес, к чему бы то ни было. Однажды почувствовал себя медузой, выброшенной на колючий песок.

- Когда-то море убьёт тебя, - сказал я вслух.


***

Продал свою виллу, купил билет на самолёт до Москвы, а потом - в самую глушь - в предгорья Кузнецкого Алатау и Алтайских гор. В аэропорту Толмачёво покинул неуютный салон ТУ-154 с его почти двумя сотнями кресел и пересел в чудо техники - миниатюрный серебристый АН-24. Он взял курс в аэропорт небольшого городка, который в туристических проспектах именовался Воротами Горного Алтая.


***

Наш маленький самолёт приземлился на единственную бетонную полосу пустынного аэропорта. Я вышел наружу, ступил ребристыми подошвами дорожных кроссовок на серые плиты, между которых торчали острые иглы новенькой травы. Надо мной летели жемчужные облака. Холодный ветер свистел в ушах. Солнце висело в зените, и оно не было похоже на то светило, которое я привык видеть над океаном. Несмотря на ледяные поцелуи ветра, солнце выглядело сухим и жарким. Передо мной открылся некий иной мир. Я понимал, что нахожусь в центре огромного континента. Ощущение бескрайних просторов, где жили травы и цветы, каменные горы и ревущие реки - всё это было так непохоже на мягкое необъятное тело океана. Казалось, я потерял друга. И даже больше - защитника. Я остался один на один с каменной планетой.

Ну, что ж, ты хотел новой жизни? Вот она!


***

На чешском автобусе добрался до города и поселился в гостинице - маленький номер без всяких излишеств - туалет, душ, кровать и телевизор. Единственное окно открывало взору мрачноватый дворик, где умещалась крошечная автостоянка. На следующий день я расспросил даму - администратора о том, куда стоило бы отправиться на жительство. Мне хотелось посвятить вторую часть моего бытия в мире экстремальным занятиям - построить дом в глуши, заняться охотой в лесах-на-горах, завести животных, типа молочных коров, найти сибирскую жену, родить ребёнка, посадить дерево. Так когда-то объясняла жизнь моя мать - она была родом из России, вернее, из Союза. Таких, как она, даже у нас в Испании, называли иронично - "совками". Моя мать каким-то чудом в те фантастические сталинские времена вышла замуж за испанца. Ей удалось уехать и не попасть в поле зрения "комиссаров в пыльных шлемах". Я родился уже гражданином Испании. Но русский язык был первым, на котором заговорил. Испанский - вторым.

Дама-администратор задумалась, а потом сказала, что лучшим для моих целей будет село, расположенное возле самых гор. Солонея - так назвала она этот далёкий и загадочный посёлок. Имя мне понравилось - что-то колдовское женское звучало в сочетании гласных и согласных, какая-то природная древняя мелодия была в этом имени. И я вместил его в своё сердце.

***

Маленький ПАЗик (так назывался автобус) прибыл в село поздно вечером. Моими соседями в поездке были две глухие бабушки. Они кое-как спустились с кособоких ступенек. Я вышел последним, и дверь за мной со скрипом закрылась. Автобус тронулся с места и быстро скрылся за поворотом. Тишина, словно тело сумерек, обняла меня и принесла издалека потайные звуки. Это был далёкий лай собак и шум автомобильного мотора - автобус покидал село, выбравшись на тракт. Где-то рядом послышались голоса - мужской и женский.

- Гони, гони её заразу!

-Так я гоню! А она увиливает!

В соседнем дворе хозяева пытались вразумить чёрно-пёструю корову - она не хотела идти в загон, всё пыталась схватить губами только что вылезшую из земли весеннюю траву.

Я подошёл ближе, тронул калитку. Ко мне уже спешила хозяйка бойкой молодой походкой. Рассказал о себе коротко, но так чтобы было ясно - мне пока некуда идти. Что и говорить - я, конечно, переночевал у этих добрых людей в их скромном жилище. Утром во время завтрака хозяева пообещали отвезти меня в самое дальнее отделение посёлка, где домА стояли прямо у подножия гор. Они сообщили, что там есть пустующий большой дом, в котором раньше размещалась животноводческая контора.

-Там можно будет жить? - спросил я.

-Кто же запретит! Хотите - живите. Ремонт сделаете - и ради бога! Там сейчас печки нет. Разобрали на кирпичи. Поговорите с директором совхоза, и живите. Всё равно, дом брошен - разворуют рано или поздно, всё растащат. А Вам - как раз пригодится!

Странно, я почему-то знал, что всё так и будет - никто не удивится моему приезду. Люди оглянутся - кто это там выбрался из автобуса - и займутся своими делами.


***

Отделение посёлка, как и полагается сыновнему клону, имело своё, принадлежащее истории, имя - Красный Коммунар. От имени веяло воинственностью, светлыми идеями электрификации и верой в коммунистическое будущее. От матери я знал историю тех времён.

Дом, в который меня привезли, зиял пустыми провалами окон. На полу в четырёх больших комнатах валялись кучи мусора - остатки битых кирпичей, обшарпанные кипы жёлтых газет, в углу стояло запылённое, но всё ещё красное знамя с витыми жёлтыми кистями по краям.

Так я поселился на дальних рубежах села, и принялся за ремонт.


***

Не буду утомлять вас рассказом о том, как добывал всё необходимое - кирпич, доски, стекло, краску и прочее, прочее. Всё это нужно было привозить на каком-то транспорте из того самого города - за сто километров по довольно ухабистой дороге. Можно было и заказать в местном магазине, а потом ждать, когда заказ выполнят. Но старожилы не советовали так поступать - привезут нескоро, да ещё и не то, что нужно, а что подешевле. Дрянь привезут, говорили все по секрету. По секрету - потому что обижать продавцов никто не хотел - всё-таки, свои люди.

Но долго ли коротко, а ремонт подходил уже к концу. Многое я делал своими руками, иногда приходилось звать на помощь соседей. Дом мой преобразился, стал родным и поселился в моём сердце. Вечерами я усаживался на жёлтые ступени высокого крыльца и наблюдал, как угасали краски дня. На западе, в двух десятках метров от дома, горизонт закрывал крутой увал. Солнце рано пряталось за его лохматой гривой. Но день и после этого долго ещё висел, прозрачный и светлый, словно хрустальный звон - воздух в горах особенно чист на закате.

И всё было почти так, как себе рисовал в своих мечтах там, на берегу океана в Испании. Я строил свой дом сам. Знал каждую пядь в его деревянном теле. Впереди у меня - много забот, но главное - это семья и дети. Я чувствовал жизнь, ощущал себя живым. Полюбил горы, их терпкий травяной дух, который витал над моим, теперь уже моим, Красным Коммунаром. А первая зимовка была сродни белой сибирской сказке.


***

Впервые я увидел её мельком на высоком стогу сена, которое тащил трактор с увала по дороге в Солонею. Белый платок, надвинутый на глаза от солнца, платье с голубыми ромашками и загорелые руки, закинутые за голову - она полулежала в углублении, сделанном в центре стога. "Моя!" - почему-то мелькнула и сорвалась в невидимую пропасть тайная мысль. Трактор уже был далеко. Еле-еле белело пятно её платка над зеленоватым стогом. А я всё смотрел и смотрел вслед. Красный Коммунар не остался равнодушным к моим нечаянным прОводам.

- Это Ленка, - сказал сосед, выглядывая поверх забора. - Витька Крёстный положил на неё глаз.

-А она?

-Она смеётся. Пока...

Вот почему оборвалась моя тайная мысль - я почувствовал пропасть между мной и этой девушкой в ромашковом платье.

***


Но я всё-таки познакомился с ней. Произошло это в центральном магазине - я приехал туда на "ягуаре" - так называл свой внедорожник. Купил его недавно, и очень гордился своим сибирским авто.

Вышел из магазина первым, загрузил продукты в багажник и стал ждать. Лена появилась минут через десять с тяжёлой сумкой в руках. Я предложил ей доставку на дом. Она улыбнулась - просто и без кокетства. Сказала "Спасибо!" и села в салон на сидение, которое находилось справа за моей спиной.

Я поправил зеркало так, чтобы видеть её лицо, и мы тронулись в путь. Путь оказался совсем не долгим. Но за те пятнадцать минут, что мы были рядом, я сто раз улыбнулся ей, заглядывая в зеркало. А она сказала, смеясь: " Неудобно ехать, когда глаза на затылке!"

- Меня зовут Дэн. А вас - Лена. Я знаю.

-Я тоже, - сказала она.

И мы расстались на целый месяц.


***


Встретились случайно снова в том же магазине. И всё повторилось, но на этот раз я предложил ей прокатиться до моего дома.

Показал ей дом, усадил за стол, напоил китайским чаем. Лена ни о чём не спрашивала, только улыбалась и, прищурив глаза, смотрела на склоны гор.

-Там сейчас цветут огоньки, - сообщил я. - Едем за букетом?

Набрал огромную охапку рыжих цветов. Они благоухали, словно райский ветер. Отвёз Лену домой и помог донести сумку и цветы до двери. И мы снова расстались на несколько недель.

А потом я предложил ей расписаться в сельсовете. Когда люди любят друг друга, слова не нужны.


***


Зачем я уехал в город! Зачем оставил её одну в нашем большом доме! Мне многое нужно было купить, я торопился вернуться. Но не успел. Гнал машину, словно что-то знал, но я не знал, а чувствовал. Примерно, в час дня вдруг оборвалось сердце. Вдруг стало трудно дышать. Бросил всё и погнал по бетонке домой. Летел над дорогой, как реактивный снаряд. Но опоздал.

В доме всё было перевёрнуто, неистребимый запах гари стоял густо и страшно уже на крыльце, словно туман. Дом не сгорел, но Лена ушла навсегда. На её теле обнаружили семнадцать ножевых ран.

После похорон я сел на своего "ягуара", добрался до цыганского посёлка на окраине города, купил "калашник" и пакет патронов. Вернулся в свой разорённый дом. Долго сидел на крыльце и смотрел на склоны гор, которые так любила Лена. Осень полыхала кармином и золотом. Высоко в глубине неба раскинулись перистые облака. Крылья Ангела - так называла их Лена. Молча стояли берёзы у крыльца, уронив тяжёлые ветви. Их оранжевые листья, тихо шурша, падали мне на колени.

К тому времени милиция забрала преступника - это был мальчишка пятнадцати с половиной лет. И он сознался во всём. Но я-то знал, КТО преступник. Знал всё - почему именно мальчишка, почему "сознался", почему люди молчат. Витька Крёстный, бывший "сиделец", "держал" всё село. Долго ли деревянному дому сгореть. Долго ли тёмной ночью потерять жизнь. И волкодавы не помогут, которых в каждом дворе по десятку.

Я просто доехал до его дома и просто выпустил в его круглую физиономию всю обойму. Я стал настоящим красным коммунаром. Отомстил за всех бабушек и дедушек, которые дрожали ночами от каждого стука и лая собак. Отомстил за Лену, за её страшную гибель. За её короткую жизнь. За букет огоньков, который всё ещё жил в моей памяти.

Я забрался сюда, в центр огромного континента, совсем не для того, чтобы стать красным коммунаром. Хотел быть человеком, хотел быть отцом и мужем, но Красный Коммунар знает своё дело. Гражданская война с криминалом, воскресший призрак революции, гуляет по сёлам России - Хищник, который питается кровью.


***