# Сектор Круга 1. Как Мир начальников становился (Опыт рефлексии об искушении)

Сергей Кутолин

Бог не в силе, а в правде. " Отстанет Бог, покинут и добрые люди". (Русские пословицы).

ДУРАКИ И ДОРОГИ

ИСКУШЕНИЯ НАЧАЛЬНИКОВ


СЕКТОР КРУГА I. Как Мир начальников становился.


Великие порядки доводят до великих беспорядков.

(Русская пословица).

В начале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. Эта и была жизнь Мира. Все возникло из безграничного Хаоса - весь мир, а над всем воссиял Бог.. Из Хаоса произошла и богиня Зем-ля - этакая полнотелая белая голубоглазая красавица, что, опершись на груди ее, было удобнее всего целовать, а сзади на выпуклые телеса её можно было ставить и закипающий для чаепития самовар. Но эта самая богиня Мира с ее женской ерундой многолика, многонарумя-нина и розовотела. Из Хаоса этой Богини, источника жизни, родилась и могучая сила, все оживляющая Любовь - Эрос. Широко раскину-лась она, могучая, дающая жизнь всему, что произрастает из неё. Но уже в неизмеримой глубине её - родилась ужасная бездна, полная вечной тьмы. И вся История крупицы этой земли из хаоса вытекаю-щего была Судьба и держала мужеское начало во всякий скорбный час, а, особливо в час погребения. Вдали от неё; злая, нелепая судьба нашей эпохи, по мило-сти которой национальные языки вдруг превра-ти-лись в рубежи между народами, стала тюрьмой Родины, дружеское участие - преступлением, и люди, связанные узами духовного родства и друж-бы, были вынуждены называть друг друга вра-гами.

И поселились на земле нашей: - смерть, - раздор, - обман, - уничтожение, - сон с роем мрачных, тяжелых видений, не знающих пощады - отмщение за преступления, и много других. Ужас, раздоры, обман, борьбу и несчастие внесли эти События в Мир. Зло, Зависть, Ненависть стали у корыта Мира Земли. Против их ужасной силы ничто не может устоять, их стихийная мощь не знает предела. А тут вырос и возмужал прекрасный и могучий Ум, боль-шой и проницательный ум, видевший не только внешний покров со-бытий эпох, но и всегда заглядывавший за кулисы, прямо признаю-щий тишайшего начальника самым интересным в психологическом отношении характером своего века, который привык рассматривать в своей химии чувств все страсти, как бы они ни назывались - героиче-скими или низменными, - как совершенно равноценные элементы, в одинаковой мере интересовавшийся и совершенным преступником, и гением нравственности, не делая различия между нравственным и безнравственным, но, оценивая человека только по силе воли и на-пряженности его страсти, извлекая именно этого, самого презренно-го, самого презираемого деятеля всех революций и государств в тени коррупций, в которой Начальник нарочито скрывался.

Прошлое, настоящее и будущее тесно переплетены между собой в круговерти человеческого бытия. Поэтому для лучшего понимания современности имеет смысл обратиться к прошлому и посмотреть на то, как и каким образом складывались отношения между знанием и мифом.

Поскольку всё на белом свете не нашим умом, а Божьим судом.

Божье тепло, божье и холодно.

Бог вымочит, Бог и высушит.

Все мы под Богом ходим.

Но в реальной, в подлинной жизни, в области действия любых сил решающее значение имеют - не выдающиеся умы, не носители чис-тых идей, а гораздо более низменная, но и более ловкая порода - за-кулисные деятели, - Начальники.

Не разумом и сознанием ответственности, а начальствующими людьми, скрывающимися за кулисами, людьми сомнительной нрав-ственности и небольшого ума. И ежедневно снова и снова можно убедиться, что в нечистой и часто кощунственной политической игре, которой народы все еще простосердечно вверяют своих детей и Свою будущность, руководят не люди с широким нравственным кругозо-ром, не люди непоколебимых убеждений, а те профессиональные азартные игроки, которых можно назвать искусниками, обладающи-ми ловкостью рук, пусторечием и хладнокровием начальника -троечника.

Церковь - эта тысячелетняя держава, бесконечно превосходящая всех правителей в понимании Мира, рассуждает умнее, демократич-нее и шире. Она учит начальнее всего искусству превращения в на-чальника посредством отречения своей воли и исполнения, например, не своей воли, а воли старца и наставника. Из начальнее всего появ-ляется и сам Начальник. В будущем, настоящем Начальнике - всё: и техника молчания, важнейшее искусство скрывать свои мысли, мас-терство познания душевного мира соседа и его психологии, владение искусством мускулов своего лица, не обнаруживать признаков гнева, озлобления, волнения в его неподвижном, словно окаменевшем в молчании лице, и одинаково ровным, монотонным голосом спокойно произносить и самые обыденные, и самые ужасные слова. В самой строгой изоляции послушания, воспитывается и развивается это своеобразное гибкое и беспокойное духовное состояние ума, овладе-вая высоким мастерством в постижении человеческой психологии.

Все грозы еще незримы за Чертой горизонта полногрудой голубо-окой Земли. Иоанн Грозный еще не мучитель, а любитель своей соб-ственной первой жены, будущий Царь Алексей Михайлович ещё про-сто слушатель своего "собииного друга" Никона, будущий импера-тор Петр Великий покоряется воле Лефортовой, а об удушении сво-его сына ещё и проекта нет, будущий кровавый Ники еще не распо-лосован самураем и совсем не ведает своей Судьбы а только куроле-сит с женщинами сомнительного поведения да и с князем Сергеем занимается неизвестно чем. - он еще хозяин Земли русской и не рас-пят собственным народом и, а тем более, не возведен в лик мучени-ка....

Бог по силе крест налагает.

Бог лучше знает, что дать, чего не дать.

Бог не даст, - нигде не возьмешь.

В делах человеческих сам Бог послух.

Бог видит, кто кого обидит (или: кто кого любит).

Бог долго ждет, да больно бьет.

Бог и слышит, да не скоро скажет.

Бог видит, да нам не сказывает.

Знаток ветров Коба уже не пишет приятные для слуха стихи, он уже плевать хотел на семинарию, он почуял, что стране грозит соци-альный ураган, что политика властвует над миром; итак - с головой в политику, - для начала на забастовки в Баку, а в политику через экс-проприацию.

Но не всё так плохо, - вся природа ликует, когда возвращается на землю весна к ярким лучам солнца, все оживляющая Любовь - Эрос несёт с собой радость и счастье, но часто и страдания, муки любви и даже гибель. Люди обновляются в этих переживаниях, а Начальники сатанеют и возвеличивают себя над миром людских страданий.

И если девушки во время свадьбы призывают и молят благосло-вить их брак и послать радость в их жизни, то начальствующие не то что ожесточаются своим сердцем, а, принимая такую действитель-ность за пустяки, убеждаются в том, что любовь многообразна в объ-ятиях многих женщин, поскольку те всегда готовы менять эту любовь на своё благополучие..

А потому чаще всего начальники вырастают некрасивыми, хро-мыми или рябыми, коротконогими, косолапыми, низкорослыми или почти гигантами, но с мускулистой шеей и видимыми и невидимыми знаками, - родимых пятен, лишним или недостаточным числом паль-цев на ногах или руках. Но они дивные художники своего ремесла, как в созидании, так и разрушении!

Одни из начальников строят себе величественные золотые двор-цы, собирают сокровища из антиквариата, картин, золота, серебра и бронзы. И живут в них со своими возлюбленными, считая их богиня-ми грации и красоты, хотя и размеры их никак не вмещаются в пре-делы нормы и изящества. Другие, расторопные по своей природе на-чальники меняют своих девушек как рукавицы, что на сегодняшний день подходят им по размеру и желанию, скромно ошиваясь в рамках нищеты и бедности, полагая вызвать поклонение у массы окружаю-щего народа, а на самом деле пользуются такими возможностями, ко-торые и богам не снились

Восхождение человечества к разуму и к равенству означало для Л.Н.Толстого, с 12-летнего возраста этого страстного почитателя Жан-Жака Руссо, осуществление его "Евангелия", а для последовате-ля автора "Моё Евангелие" Юровского достижения тысячелетнего царства, - пылкого и фанатичного человеколюбия, что привело этого начальника к хладнокровному убийству всей семьи императора Ни-колая II.

Да, что там говорить, ночью и днем, не переставая, губят людей печали и изнурительный труд. Начальники в силу своих сил и воз-можностей посылают людям тяжкие заботы, а добра получают люди мало, да и то потому, что себе его иногда поставляют, но все же зла больше, и оно царит повсюду. Не чтят дети родителей; друг не верен другу; гость не находит гостеприимства; нет любви между братьями. Не соблюдают люди данной клятвы, не ценят правды и добра. Друг у друга разрушают люди города. Всюду властвует насилие. Ценятся лишь гордость да сила. Совесть и Правосудие покинули людей, а лю-дям остались только тяжкие беды, и нет у них защиты от зла.

И начинается работа начальников в нечистой и часто кощунств - венной политической игре, в которой народы все еще простосердечно вверяют своих детей и свою будущность. И руководство начальни-ков, а не людей с широким нравственным кругозором, не людей не-поколебимых убеждений, а тех профессиональных азартных игроков, и как их не назови дипломатами, искусниками, начальниками руково-дство этих начальников обладает ловкостью рук, пусторечием и хладнокровием.

Ужасно превосходство начальника в его равнодушном терпении: тот, кто умеет выжидать и скрываться, тот проведет и самого иску-шенного противника. Такой умеет быть спокойным слугою: не морг-нув глазом, выслушивает он самые грубые оскорбления, с холодной улыбкой переносит самые позорные унижения; его хладнокровия не могут поколебать ни угрозы, ни гнев.

В хладнокровии - подлинный гений любого Начальника. Его плоть не удерживает и не увлекает его, она просто участвует в дерз-ких играх духа. Ни кровь, ни чувство, ни душа, ни одна из этих вно-сящих смятение элементов сознания и ощущений настоящего челове-ка не имеют значения для этого втайне азартного игрока, у которого все страсти сосредоточены в мозгу.

В кабинетном столоначальнике, - скромном спеициалисте по кад-рам "любой партии" живет порочная склонность к авантюрам и его главная страсть - интрига. Но он утоляет ее только игрой ума; и то жуткое наслаждение, которое доставляют ему смуты и склоки, он всего гениальнее, всего лучше скрывает под внешностью добросове-стного и дельного чиновника - этой маской он прикрывается в тече-ние всей своей жизни. Из глубины кабинета он распускает нити пау-тины; укрываясь за актами и канцелярскими ведомостями, он наносит смертельные удары неожиданно и незаметно - в этом его тактика.

Упорная стремительная работоспособность Начальника привлека-ет к нему симпатии, а его незаметность уберегает его от зависти.

Начальник всегда стремится к власти, более того - к самой выс-шей власти, и, в противоположность меньшенству, он не удовлетво-ряется сознанием власти: ему уже нужны ее внешние отличия и рега-лии. Начальник в высшей степени честолюбив, но не тщеславен; он стремится к власти, но не соблазняется видимостью. Как истинный и законченный мастер политической интриги, он ценит только дейст-вительные возможности власти.

В то время как другие связаны своими убеждениями, своими пуб-личными речами, действиями, он, избегающий света до поры до вре-мени, в своем тайнике сохраняет внутреннюю свободу и остается не-движимым полюсом в беге событий.

Всякий раз, когда нужно прорвать плотину законов, насильно вздымают громадную народную волну, и всегда она неодолимо ув-лекает с собой все, - и последними тех, кого она вынесла на поверх-ность из собственной глубины.

Существенная черта Начальника: его бесстыдство.

Предательски покидая, например, свою партию, он никогда не бывает осторожным и медлительным, он не крадется смущенно, тай-ком, выбираясь из ее рядов. Нет, среди бела дня, с холодной усмеш-кой, с поразительной сокрушающей самоуверенностью, он прямым путем переходит к вчерашнему противнику и усваивает все его слова и аргументы. Что думают и говорят о нем прежние товарищи по пар-тии, что думает толпа и общественность - ему совершенно безраз-лично. Для него важно только одно: быть всегда в числе победителей, а не побежденных. В молниеносности его превращения, в безгранич-ном цинизме его измен проявляется дерзость, невольно ошеломляю-щая, вызывающая удивление.

"Преступления деспота стали очевидными и преисполнили все сердца возмущением. Если же с ним не покончить, все разбойники и убийцы смогут свободно расхаживать по улицам и, нам будет грозить ужаснейший хаос. Время за нас и против всех узурпаторов нашей Родины", - могли смело написать и Троцкий, и Сталин.