# Как дружили Н.И. и С.С.(рефлексия биографического7)

Сергей Кутолин

"сапоги в смятку..."

Глава седьмая


Никто не мог не признать заслуг академика Бахуса,


но тем не менее такое интимное торжество как день


рождения праздновался приватно в самой многокомнатной


квартире именинника. Празднование было


настолько приватным, что сколько-нибудь значительные


официальные лица академии и вовсе отсутствовали


за исключением тех академиков, которые на правах


личной преданности всегда сопутствовали великому


человеку, чья лопато╬образная борода и сверлящий


взгляд давно уже глядели на читателей всех биографи


ческих справочников с суровой ответственностью


почти правительственного обличия. Крестьянское лицо


академика было внимательно╬требовательным, а


слегка раскосые глаза являли собой источник преданной


энергии той государственной систему, которая давно


определила путь всех будущих людей государственного


масштаба: сначала преданность, а затем все остальное.


Разнобой академических конфессий тоже не был


представлен за столом имененника, академики старого


закала как Вернадский и Зелинский и вовсе


сторонились Бахуса, молча взирая на его залихватские


выступления на заседаниях совместных отделений и


хмуро опуская глаза в моменты длящихся слезой


преданности здравиц правительству и вождю,


произносимых Бахусом с особой формой пришептывания


и пришлепывания губами.


Однако не ответить на приглашение Бахуса ни


Васенин, ни Кобцев не могли. Слишком многих из своих


сотрудников отдела, пострадавших от усердия Бахуса в


отношении Шпитального предстояло отстаивать, чтобы


не уволить в чистую. Кроме того, дочь Бахуса, "грузная


Натали",прозванная за присадистость свой фигуры,


передавшая приглашение Васенину и Кобцеву с


очаровательной улыбкой еще молодой кобры, тепло


намекнула приглашенным, что неофициальность приг-


лашения "компенсируется молодежным составом" приглашенных,


так как "отец терпеть не может


стариков╬академиков", что должно было означать, что


приглашенные эта та часть научной молодежи, что по


мнению Бахуса и составит будущее новой пролетарской


науки нашей Родины. И действительно, за длинными


столами, расставленными по всей квартире, сидела


только научная молодежь и не только из Ленинграда и


Харькова. За столами сидели не только физики, но и


химики, уже заявившие о себе своими научными


достижениями и за рубежом, разумеется, не самостоятельно,


но под руководством таких академиков как


Иоффе, Курнаков, Зелинский и других, менее маститых


светил науки. Все это были молодые люди, вскормленные


со стола Бахуса и ненавязчиво начавшие свою


работу под руководством стареющего ареопага академии,


нуждающегося волей неволей в установлении


контактов с отделениями науки правительства для


финансирования своих разработок, для чего молодые


люди, идеально приготовленные всей структурой


партии и правительства, уже давно знакомые друг с


другом, представляли собой, если не единое братство, то


смычку ╬ "двигатель прогресса науки и техники".


И если сам имененник сидел во главе длиннющего


стола, уставленного практичной и сытной едой из мяса,


рыбы, фруктов и овощей╬ продуктов, продуктов,


которые даже в Москве в таком качестве и количестве


трудно было сыскать без распредов и спецстолов, то


дирижировали застольем все те же Фрумкин и


Збарский. И хотя Кобцев и Васенин явно запоздали со


свои появлением, тем не менее, были усажены на


заранее приготовленные места, рядом с Бахусом, его


дочерью, Фрумкиным и Збарским. И когда они уселись


на отведенные им места, лица всех участников


обратились к Кобцеву, от которого ждали тоста, но


Кобцев сидел и упорно молчал. Васенин взял слово и,


обладая даром примирения, произнес такой сложно-


сочиненный текст из причастных оборотов и


определительных придаточных предложений, что


удовлетворил все стороны слушателей, тем более, что не


успел Васенин окончить слова поздравления


имененнику, как вперед с тостом рванулся химикофизик


Симонов Николай Николаевич, который отметил


важность включения в науку национальной переферии


государства, прелагая в кратчайшие сроки готовить


достойные научные кадры из узбеков и азербайджанцев.


Этот тост Симонова, выслушанный с громадным


вниманием, неоднократно прерываемый аплодисментами


и поощрительными возгласами молодой сменой


будущих научных руководителей, вызвал на лице


Кобцева своего рода окаменение и полное молчание на


протяжении всего торжественного обеда, сопровождаемого


шутками и анекдотами, имеющих привкус


немудреной площадной брани, смысл которой конечно


же вращался около причинных мест людской породы;


анекдотами, сдабриваемыми перцем улыбок, полуулыбок,


почти улыбок и намеков, по сравнению с которыми


термины лошадиных барышников являют пример


пристойности и высокой культуры.


Всю оставшуюся часть торжества Васенин и Кобцев


молчали. Когда же все гости разошлись, бахус,


обращаясь к Фрумкину, сказал:


- Этих молодцов Шпитального больше не приглашать.


Они не наши люди.