# Как дружили Н.И. и С.С.(рефлексия биоргафического9)

Сергей Кутолин

"клекот вороний повсюду..."

Глава девятая


Годы войны, казалось, примирили всех. Несчастье


роднит. Даже вице-президент Академии Несмеянов,


перебираясь в Куйбышев со всеми своими научными


приближенными, некоторые из которых в это время


успели выбрать и более подходящие места в Казани,


Томске, Ташкенте и других городах воюющей страны, в


то время еще не называемой империей зла. Уезжая,


Несмеянов поручил Васенину деликатное дело╬ ним


много ни мало, уничтожить склад химических


реактивов, принадлежащих Академии. Сергей Сергеевич, понимая важность этого общегосударственного


дела, сотворил невозможное ╬ тихо и безшумно


уничтожил такой склад, что в другое время при мирных


обстоятельствах потребовало бы колоссальных денежных


затрат, труда и времени большого коллектива.


Переключение тематики лаборатории на военные


заказы только увеличило значение научных работ


Николая Ивановича. Именно в это время он осознает


возможность в многие сотни и даже тысячи раз,


уменьшив содержание дорогих платины и палладия,


осуществлять химические процессы получения аммиака,


азотной, серной кислоты с теми же скоростями, что и


при применении большого количества столь дорогостоящих


веществ. Он предлагает наносить на подложки


эти металлы в очень разведенных состояниях, обнаружив,


что такие материалы в форме "атомных ансамблей


" сохраняют все свойства массивной платины,


паладия, ускоряющих химические процессы. Такие


вещества, названные катализаторами, проявляют себя


и в биохимической природе, работая катализаторами в


форме групп атомов активных частиц, и поэтому,


копируя законы природы, следует создавать нанесенные


на подложки инертных веществ катализаторы,


ускоряющие процессы неорганической, органической и


биохимической природы.


Еще не успели отгреметь последние залпы победного


салюта, как Лабораторию Николая Ивановича стали


осаждать молодые и энергичные бывшие фронтовики,


желающие пробовать свои силы в науке.


Академия вслед за правительственными учреждениями


возвращается в Москву. Внимание и надзор за


всей этой разношерстной публиковй победителей с


фронта и теми, кто жалел Родину в тылу, привело к


дополнительному просеиванию кадров Академии и


Университета.


Однажды, к вечеру, Этю забрал "черный ворон", и


два, сменяющих друг друга следователей, "хорошый" да


"плохой", с пристрастием стали убеждать Этю следить за


разговорами, которые ведет университетский народ,


посещая Николая Ивановича дома. Этя, привыкшая к


сложностям проживания и не только в семье Васенина,


Кобцева, но и методам работы в Академии и Университете,


твердо заявила, что ничем не может помочь


благородным рыцарям внутренней защиты отечества.


Все беседы ведутся в кабинете Николая Ивановича, и


она не имеет совершенно никакой возможности слушать


эти беседы. Ни увещевания, ни угрозы не помогли


благородным служителям охраны государства, и под


утро Этю освободили. Николаю Ивановичу стало ясно,


что его тоже "включили в разработку" охранительных


органов. А он-то прекрасно помнил, как однажды,


беседуя в кабинете академика Зелинского, заметил


движение за слегка приоткрытой дверью и даже слышал


легкое женское посапывание, исходившее в соседней


комнаты.


Слуги народа бдили за всем и вся, широко сипользуя


для этих целей даже родственников и близких семьи.


Родина и Народ хотели убедиться в том, что ученые всех


мастей и живут, и думают по-материалистически.


Это единое желание нарастало и, наконец, вылилось в


"свежий ветер" показательных процессов по всей стране


над учеными сельхозакадемии, вейсмонистами╬морганистами


и кибернетиками.


А тут уже рукой было подать и до Лаборатории


Николая Ивановича, которую с некоторых пор стали


называть "Лабораторией катализа" Университета, занимавшей


даже отдельное здание в новом архитектурном


университетском комплексе.


Сложности этих последних довоенных и послевоенных


лет привели Николая Ивановича на операционный


стол, после которого, поправляя свое здоровье в академи


ческом санатории "Узкое", он приходит к новому


теоретическому положению о причинах единых форм


движения неорганической, органической и даже


психической форм энергии, полагая, что за всем этим


кроются эллинские категории "хаоса" и "порядка".Это


позднее роль этих категорий начала широко обсуждаться


в биофизике Рашевским и математике Файгенбаумом,


под именем котрого в математику было введено


даже особое число, число Файгенбаума.


Тогда да же результатом этих глубоких философских


размышлений Николая Ивановича явилась обширная


работа "О векторно-броуновском движении живых организмов


", законченная в 1945г и опубликованная в 1948г


в Московском Обществе испытателей Природы(МОИП),


которая за несколько лет до провозглашения эры


"икбернетики" Винером и Шенноном явилась в этом


направлении первой русской работой, кстати, сразу же


замеченной Н.П.Рашевским в Чикагском Университете,


но не производившей никакого впечатления на российских


ученых, пока этим не занялась воронья слобода.


Научные враги Николая Ивановича ждали своего


времени, обнаружив факт публикации, чтобы выстрелить


в своего противника из всех орудий материалисти


ческой диалектики.


И мощный залп по автору и Лаборатории был сделан


в газете, где на первой странице разнос литераторам


устраивал писатель Фадеев, а на последней публиковалась


статья, казалось, неизвестного кандидата


химических наук под громкой шапкой заглавия


"Лженаучные вымыслы профессора". Но, как потом


выяснилось, автор статьи был личным другом Серго


Берия╬родного сына всемогущего владыки безопасности


Лаврентия Берия. Статья разносила в "пух и прах"


не только "философию профессора", но и взывала проветрить


аудитории Университета как это было уже


сделано на ВАСХНИЛе. Помимо всего прочего автор


статьи являлся родственником того умельца произнесения


тостов, который на вечере Бахуса взывал к


научной подготовке узбеков и азербайджанцев на ниве


Академии, а к настоящему времени готовился к получению


высоких зарубежных премий по химическим реакциям,


на неточности описания которых в последнее


время Васенин указывал в своих статьях по химическим


процессам.


Сотрудники Лаборатории и деканат начали умолять


Николая Ивановича "признать ошибки"; Николай


Иванович не сдавался; к тому же болезнь не отпускала


его; тогда сотрудники Лаборатории сами подписали


"признание ученого в своих ошибках". Воронья слобода


торжествовала.