# Русские люди

Сергей Васильевич Кузнец

И в огне не горят и в воде не тонут.

РУССКИЕ ЛЮДИ


На Ленинградском вокзале в городе Москве сидели на серой каменной скамье два человека и смотрели прямо перед собой, в раскинувшееся перед ними бездонное пространство зала ожиданий. Они пытались понять и осмыслить, зачем они в этом зале...


Самое странное, что эти люди встретились вместе впервые, друг друга не знали ранее ни единой минуты, но какая то внутренняя сила, а может рок, свела их двоих, в этом месте и в данный час.

Один из них был трагик московских и областных театров Станислав Кирович Рупенталь-Тюрин, второй участник событий, бывший механизатор из поселка Исенгельды татарин Марат Буслаев


Один из сотоварищей сидит уверенно как монумент и что-то бубнит, общаясь напрямую с залом...Сосед смотрит на него с тупым чувством уважения и также хочет вставить несколько звуков. И его душу бередят раздумья, страсти и нервы. Он под редкое ойканье и икание молодого товарища ведет затяжной непрекращающийся монолог:


- Русскому человеку, - заявляет с пафосом Станислав Кирович, - в принципе жить на земле очень просто.

-Русский мужик проживет, где угодно, если это "где угодно" - Россия матушка. Мать она наша, да и папа в придачу.

Рупенталь-Тюрин говорит, говорит страстно, и у него на глазах от нахлынувших переживаний выступают капли соленой влаги...

-А вот, на Западе, на этом гнилом, склизком Западушнике - русскому человеку смерть. А у нас русскому Челоэкку раздоо-льеее, свобода. Нигде нет такой свобоо...дыы. Или может Я не Прав?!..


Рупенталь-Тюрин, мужчина, где - то за сорок годов, высокий, легкий на подъем, быстрый на слова, с горящими как уголья глазами. При разговоре очень любит махать волосатыми дланями, как ветряк у дороги, только без надписи на груди "Осторожно - работает механизм".

Любит философствовать и поучить других премудростям прежних перипетий минувших лет своей жизни. Сам при этом чужие слова не воспринимает на веру абсолютно, сомневается в каждой высказанной букве и обычно заканчивает диспут словами - "Пошел Вон". Его любимой присказкой, является фраза: "Позвольте". Он вставляет его в любую фразк, текст к месту, порою не к месту:

- Нет, вы мне позвольте..., - начинает Рупенталь-Тюрин свой очередной пассаж. Спорит он всегда, везде... со всеми.

Иногда, забываясь, если выпьет стакана два самогона, начинает ерничать сам перед собою. При этом дико смеется и вращает вытаращенными наглыми глазами.

Рядом с ним сидит татарин, парень неопределенного возраста. Волосья на его голове не видели расческу с прошлой весны, сам он немыт. Одет в теплую кожаную куртку, с чужого плеча, хотя на улице май и люди ходят в одних льняных рубашках, а некоторые кто посмелее, то в майках. Татарин не против ученого соседа, он слегка пьян и ему все равно кто с ним рядом, зачем и для чего. Главное что бы сосед не бил бы его по спине, а так пусть сидит и дальше... Татарин на этом свете существо мирное и никого сам задирать не собирается.


- Значит господа... крестьяне... товарищи... русские люди...

Рупенталь-Тюрин сбивается, пристально вглядывается в соседа, опять мотает головой в знак несогласия и перескакивает на другую лингвистическую тропу:

- Братья дворяне ...Россияне..., - Рупенталь-Тюрин, берет на октаву выше, - это особая брат порода...

-Можно сказать страдальцы... они понимаешь лесные люди и еще люди польные или полевые, ты меня не сбивай, - обращается он к кому то, затем продолжает:

- То есть букашки полей, и эти еще люди бывают иногда грабители... и разбойники. Вот возьми, подойди на улице к простому мужику и спроси: "Не хочет ли русский человек выпить?". Ни один не откажется... А ты то же самое спроси у немца, у французика или испанца. Они подумают здесь подвох, и давай от тебя деру. Помню я был в Британии, зашел в собор... Не собор, а прямо пирамида египетская, и говорю какая тут у вас восхитительная мозаика, это я с французиком значит в Британии или в Бретани, всё уже забыл, да это не важно... Он меня внимательно выслушал, и кивает "Вуи, вуи", со мной соглашается...

Хорошо так поговорили, душевно, аж слезу у меня там прошибло. А потом вышли мы с ним на улицу и я ему говору, давай, приятель раздавим мерзавчика. Ты бы видел, как он глаза вылупил, вытаращил. Стоит, моргает лупалами и только челюсть трясется. Потерял, понимаешь дар речи... Чуть его Кондратий понимаешь, не хватил. Я и за него и за себя испугался. Думаю, на дороге коньки откинет, а ты потом доказывай, что не верблюд или осел...

А русские люди? Им не только мерзавчик им все по силам. Коньяк значит коньяк. Самогон, пьют самогон. Ничего нет, давай, воды из флакона. Ничем не брезгуют. Поэтому нас и победить нельзя. Поскольку мы ничего не боимся. Мы понимаешь-ли закаленные, нас ничем не проймешь. Вот ты посмотри, что сейчас в магазинах стоит...Вся буржуазия шлет нам спиртное дерьмо. Что не понял, а я тебе секрецию раскрою... Везут нам текилу, саке, ром - джины разные, бренди, водку нечищеную, от которой у них на заводах тараканы дохнут. Честно...клянусь... сам в Бирмингеме на заводе дохлых тараканов видел. А нам все равно. Поскольку у русского человека им..му-у- нитет.

Ну, так что ты со мной Витюха согласен?..

Марат, он же Буслаев смотрит на собеседника осоловевшими глазами и вопрошает:

- А от меня, то, что ты, треб...бу...ется?

- Да ничего... согласен ты со мной или нет?

"Маратка" смотрит тупым взором на своего товарища из Бретани и не понимает, что компаньон от него хочет.

- А выпить нальешь?..

- Вот милый это от тебя и требуется!


Оба собеседника удаляются в ближний киоск за флаконом "огненной" воды.


- Милочка, дайка нам нашей русской...

-Какой русской, это газетный киоск...

-Я и говорю, дай нам, милая, флакончик тройного...


Пусть читатель не обессудит, но у Рупенталь-Тюрина денег в карманах осталось десять рублей и более чем флакон одеколона, в киоске им не продадут...


Нет, русских победить нельзя! Никогда!...Природа вложила в русского человека способность (умение) веровать, испытующий ум, дар мыслительства, но все это разбивается о беспечность лень, мечтательное легкомыслие и тривиальное пьянство...