# Белое, Черное и Немного Говна

Евгений Александрович Кузнецов

Белое, Черное и Немного Говна.


Dark Part


Слепые слепые слепые котятки... Глупые и не очень... Слепли сегодня, слепли вчера, будут слепнуть послезавтра и завтра и позавчера и даже много много лет вперед и соответственно назад. Топить топить их в клозетах и водоемах, колоть колоть глазки гвоздиками, ржавым дедушкиным шилом, колоть и мучить, улыбаться и радоваться, хихикать и радоваться радоваться как дети. Детьми радоваться и котят насиловать насиловать веткой кленовой, или дубовой - насиловать во все отверстия, вставлять палки в животы, в попки, в письки, котяткам вставлять и радоваться, смеяться и веселиться. Ура Ура Ура!!! Слепые слепые слепые котятки, сдохнуть им, подохнуть навсегда, в водоеме и клозете, с гвоздями в глазках, хуй с ними, хуй с нами - котятки вечно будут слепые.


Light Part


Почему же почему столько света? Он мягко мягко и светло, он как лампочка, как лампочка или свечка, или керосинка, или фонарик, или просто как свет - все светит о освещает, так светло все кругом, так светло и мило, что прямо пиздец какой-то! Уважаю светлые деньки, люблю светлые туалеты, тащусь от светлых прихожих, и просто кончаю от Белых Ночей. Как же все вокруг заебись! Просто пиздец какой-то - охуительно! Но все же, почему столько света? Свет то здесь при чем???!!! Но заебись и пиздато и просто охуительно, оебунело и наипиздатейше. Вот так бы всем, всем всем всем, и мне и тебе и котяткам наглухо слепым, и маме и папе и даже дедушке с бабушкой, а может и тетеньке в прачечной, которая ебется с местным разнорабочим в грязноватеньких штанишках, небритеньким таким... А любовь ведь просто! Это просто светлая любовь, ебаться на работе в ракурсе лампы дневного света. Ну что еще? Светло? Ага! Ну а все же с какого хуя здесь столько света? Или все же это не свет а кромешная тьма? Стопудово... Блядь... Как же тут темно... какого хера тут так темно???


Dark & Light (Final Part)


Ремешки ремешки мягенькие, ласковые, широкие и просто заебатые. Так облегают, еб твою мать, как же они облегают рученьки! Тащиться и охуевать можно долго долго долго... Кардазол и реонедрит по рученькам, в дырочки и так пиздатейше, словно белый свет и черный свет воссоединились! Ампутация солнышка, генерация облачка, распиздяйство дождика - заебись все как в сказке! Ближе ближе и глубже - в кроватку, в подушечку, в игрушку мягкую и пушистую, в котенка проколотого, на звездочку яркую, на праздник, на субботник, в окно, в говно, в себя, в меня и тебя и на долгую приятную память.


***


Я налил в чашку еще немного перцовой настойки, выпил, закусил куском остывшей курицы, предварительно обмакнув ее в хрен, и положил сверху немного зелени. Выдохнул, выпил залпом, подошел к окну и открыл его. Был день, светлый июльский денек, я сплюнул за решетку, оставил окно открытым, и пошел курить на кухню. Там было душновато и пахло помоями. Я выкурил половину сигареты, мокнул бычок в кастрюлю с жирной водой, закашлялся, поставил чайник, вернулся к печатной машинке. Куча печатных листов обняли ее неловкое бежевое тело, это был перепечатанный роман Керуака. Я сложил листы в аккуратную стопку, прошил степлером, убрал роман в рюкзак, почесал затылок и умер.